Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 24. В кабинете у доктора
Сглатываю, смотрю – в его руках градусник.
В голове пусто от слез, но в груди решимость уйти.
– Давай все сделаю сам. Я понимаю… тебе неудобно при мальчишках…
Молчу. Дышу. Мальчишек я пока не видела. Ко мне в палату заходил только один.
Тонким голосом возражаю:
– Нет… Не это… Мне просто… Просто даже не дали умыться… Подмыться… искупаться…
Он касается моего плеча и мягко подводит к столу. И я ощущаю, что мне ничего не стоит прямо сейчас наклониться и сделать то, что он требует. Врач такой вежливый, добрый, заботливый.
Хоть я и решила уйти…
Но сколько проблем обрушится сейчас, если я уйду! Конст. право, декан, родители, которые пошлют к своему гинекологу, а потом будут спрашивать меня – ну как?
Ну уж нет. Я взрослая, мне 19.
И эту проблему мне надо решить самой.
Спрашиваю несмело:
– Так что, мне лучше остаться?
Он как само собой разумеющееся кивает:
– Все деликатное я сделаю сам. Утром тебе будут давать время на душ и на различные твои желания. Хоть медитируй, – он сказал и улыбнулся, взял банку со смазкой и выдавил на палец гель.
Почему-то мне совершенно не страшно от его действий, даже как будто… уютно. Его кабинет, мы вдвоем, больше никого…
Он подходит ко мне и трогает попу пальцем.
– Расслабленная, – и давит сильнее, непроизвольно сжимаюсь, – ну вот, уже испугалась.
Легко шлепает меня по ягодице и говорит заботливое:
– Сейчас немного… холодок… потерпи…
И между ягодиц я ощущаю холодный носик предмета. Вздрагиваю.
– Ну-ну, кто же боится градусника.
Леденею от его слов.
Это вот такие измерения температуры по утрам?
Это он хотел, чтобы тот молодой интерн меня градусником в попу тыкал?
От этих мыслей аж сжимаюсь и чувствую боль.
– Ччч… – он пальцами разжимает мне ягодички и спокойно говорит, – чего сейчас-то испугалась? Все спокойно, все привычно. Все как каждый день.
“Каждый день”.
Что это за слова?
Решаюсь, спрашиваю:
– А почему… – голос сдавленный, когда в попе предмет, – … каждый день?
– Расслабься и ни о чем не думай.
Уверенным движением он вводит градусник. Сдавленно ойкаю, но он даже не обращает внимания, держит и запросто так, спокойно говорит:
– Укольчики тоже проколю сам. Сам сегодня возьму анализы. Вечером, как всегда, ты на прием ко мне.
Тянется, берет со стола свой смартфон. Через какое-то время слышу:
– Андрэ, алло, слушай, принеси в кабинет все…
Пауза… Слышу его дыхание:
– А что там? Уколы только, а еще… А… нет. Мне не надо карточки здоровья. Я ее знаю и так.
Врач кладет трубку, вынимает из моей попы градусник. Кладет руку мне на поясницу – вынужденно так и продолжаю стоять.
Слышу сзади себя скрип, прямо в шаге от моей распростертой попы – дверь, она распахивается, кто-то заходит. Я вздрагиваю приподняться, но врач удерживает меня твердой рукой.
В голове успевает промелькнуть “медсестра”, но я слышу приятный мужской голос:
– Доктор Вальтер, вот витамины, вот ее медкарта.
До меня доходит – интерн. Вскакиваю, чтобы опустить халат, трусов-то нет. Доктор мне уже не перечит.
Оборачиваюсь и вижу того паренька в очках – высокий, красивый, худой. Он даже не смотрит на меня. Выдыхаю, хоть перестаю стесняться, а врач тем временем говорит ему:
– Проходите. Садитесь, смотрите. Сейчас буду ее колоть.
Глава 25. Подготовка
В металлической емкости перекатываются шприцы, кидаю взгляд на них – уже “заряженные”. Смотрятся словно пистолеты. И его слова эхом…
“Сейчас буду колоть”.
Страшно.
И опять те же мысли – почему все это выглядит совсем не по-врачебному? Как-то неправильно, слишком напыщенно, по-театральному.
– Давай, – в его руках шприц, он уже собрался мне делать укол, – поворачивайся к нему лицом. А ко мне, задом. Чтоб уж не стеснялась, – он тут же говорит, вдогонку, чтобы я верно все поняла.
Но я понимаю неверно, наверное, так и есть – неправильно. Мне кажется, что этот молодой очкарик будет смотреть мне на лицо.
Увидит как я вздрогну.
Как сглотну.
Как сморщусь от проникновения иглы.
Нет. Нет. Мне это все кажется, просто кажется…
Он смотрит мне на лицо, я отвожу взгляд. Смотрю в окно. У него оно, кстати, без решеток. Значит палаты зарешечены вовсе не для безопасности пациентов.
А для чего? – вопрос, скорее, риторический. И так все ясно.
Холод ватки.
Пустота.
Нетерпеливо жду когда он причинит боль, даже кусаю губу от напряжения. И вот, наконец – острие пропарывает и я испуганно вскрикиваю:
– Оооййй…
Он сразу начинает вводить, не дожидаясь, как мне станет хоть чуточку легче.
Больно.
Не знаю что за укол, что за препарат. Он вроде говорил “витамин”, но какой именно…
Вынимает. Пустой шприц кладет на стол.
Меня опять это странно ударяет – не в жестяной лоток, как это сделал бы врач, а на стол.
– Сейчас еще, – в его руках новый шприц.
И я снова стою, опять лицом к интерну. На секунду бросаю взгляд на его лицо и вижу, как в его глазах зажегся огонь…Как мне показалось – предвкушения моей боли.
Но думаю, это все мои эмоции… Эмоции и больше ничего, – уговариваю себя. Мне просто слишком многое кажется… Кажется…
Новой искрой в груди… укол.
В другую ягодицу, куда я не ждала. И это почему-то особенно больно… То, что неожиданно.
То, чего не ждешь.
И, черт… Ничего не могу с собой поделать, меня это чертовски завело.
Укол! То, чего я всегда боюсь и то, что мне до безумия страшно. И вдруг… Всего лишь внезапность… и я поплыла.
Реально возбудилась.
И его глаза… молодого чуткого интерна. Он смотрит на меня, но как только перехватывает мой взгляд – быстро опускает глаза вниз.
В пол.
Я перевожу в окно, смотрю на широкое поле. Дом стоит на окраине, рядом – практически ничего.
И никого.
И я представляю врача, как он сейчас смотрит на мою попу. Как давит на поршень, заставляя меня…
… терпеть.
– Ммм, – сходит с губ, только не болезненное уже. А возбужденное.
Смазывает ваткой.
Берет третий шприц и говорит за моей спиной:
– А этот у нас под лопатку.
Я сразу приметила, что он тоньше других. Вот, значит, оно че.
Стою лицом к парню и слышу приказ доктора:
– Давай, задирай халатик наверх.
Вмиг краснею. Я что, буду стоять перед незнакомым мужчиной с задранным халатом наверх? Расстегнуть его не получится, на нем завязки на спине.
И горловина узкая, ниже лопаток вырез не спустить.
Черт.
Что делать.
Врач уже берет в руки шприц и надвигается на меня.
– Оголяем спину, – его голос становится железным и я, как есть – в чем мать родила – задираю халат вверх.
Получается, подолом чуть ли не закрываю себе лицо. С голым треугольничком волос перед симпатичным молодым парнем. Его серьезное лицо мигом меняется, он с интересом смотрит вниз – успеваю это заметить прежде чем закрыть глаза от стыда.
Голым лобком и голыми сиськами перед парнем.
Задницей – перед взрослым доктором.
Оба они смотрят на меня с двух сторон. А я… ничего не могу. Не могу им перечить, закрыться, даже сбежать – и то не могу.
Я ничего не могу сделать, они сильнее, в их руках – власть.
О, черт – между ног тут ж повлажнело от таких мыслей, стало до того горячо, что я аж сжалась – сладкой волнующей пульсацией. Всего один… один раз.
Я представила в голове, как молодой подойдет ко мне и тронет мои грудли. Как он по-врачебному оценит их, осмотрит, как будет мять, смотреть…
А потом опустит взгляд вниз и скажет мне строго:
– Пациентка, раздвиньте ноги.
И я подчинюсь. Не от того, что я такая плохая, а от того, что должна.
А может зря я сегодня психанула и кинулась убегать. Может, надо было попробовать… Но эта противная медсестра…
– Мм, – короткое слетело с губ Это врач латексной перчаткой коснулся моей лопатки.
– Не напрягайся. Расслабь.
Глава 26. Ожидание
Напрягаюсь жду, когда ватка коснется спины и мне кажется, что в страхе двигаю лопаткой. Не то чтобы двигаю. Она двигается сама. Бывает такое, когда тело в страхе дергается, непроизвольно, в панике.
Вот сейчас оно так.
Но он почему-то медлит, или для меня так жестоко растягиваются секунды. А может, даже, мгновения… Время безумно течет медленно.
– Ойй, – вздрагиваю, волнение срывается с губ.
– Ну-ну, это пока только ватка, – и уже не ко мне, – чувствительная она у нас. Я же говорил…
“Говорил…”
И опять мне кажется, что что-то не так, что я… схожу с ума, причем, медленно. Ненормально. Неправильно.
– Я… Я просто…
Оправдания срываются с губ. Мозгом не понимаю зачем оправдываюсь, совсем не надо. Но со мной что-то происходит непередаваемое в этот самый момент икс, когда игла должна вот-вот…
Вздрагиваю.
Лопатки идут назад.
Игла медленно проникает внутрь и я ощущаю, как миллиметр за миллиметром она проходит вглубь.
– Ммм…
Этот укол гораздо больнее чем в ягодицу из-за… своей скорости.
В попу быстрее и это лучше.
Лучше… Боже, какое ужасное слово.
– Ммм… – стон уже становится более не таким взволнованным…. скорее, мучительным. Игла начинает причинять боль – кажется, будто на коже кипяток… кипящая капля маленьким толстым носиком мучает.
Больно… Невмоготу…
Начинаю про себя считать, губы беззвучно шевелятся, но случайно, шепотом, срывается счет “три”.
– Три… – звучит так, что даже я вздрагиваю от того, что проболталась. Будто сказала самый важный секрет подружке на ухо, а услышала вся толпа.
От страха дергаюсь.
Или от боли.
Врач вздыхает и тут же выводит иголку, не введя лекарство.
Не ругает, нет, просто обращается к интерну:
– Вот-вот… Всего-то укольчик, а она уже вся дрожит.
Вздыхает. Чувствую спиной, что он смотрит на интерна и дает ему понять, что я – сложный пациент. Очень. Слишком.
– А укол-то болезненный будет… – не знаю кому он говорит, – вводить нужно долго и важно, чтобы пациентка не двигалась.
В мозгу сразу нарисовалось то самое кресло с оковами. Только вряд ли оно сейчас подойдет, укол то в спину, а в кресле лежать на спине.
– Если начнет бунтовать – придержите ее, – говорит он за моим ухом и тут же обращается ко мне, его интонация меняется и мне это безумно нравится, – так, Анюта, не хулигань. Это важно. Поняла меня? – спрашивает как свою. С готовностью киваю.
Он отходит – всего на шаг, а мне кажется на километр, до этого я спиной ощущала его тепло. И этот юноша молодой… Боже, до чего он красивый…
– Все. Успокойся. И чтобы не дергаться – когда я начну вводить лекарство – считай.
Покорно киваю, а потом только спрашиваю:
– А что… очень долго… мне будет больно…
– Долго. Считать будешь до десяти.
Глава 27. Считаю вслух
От его слов бросает в пот и я даже не пугаюсь повторного касания ватки. На этот раз он не тянет время, игла тут же касается кожи и начинает медленно в меня лезть.
– Ммм, – стараюсь как можно тише, но боль в этот раз атакует меня с новой силой и сдерживаться уже тяжелее, – ммм…
В кабинете тишина. Они слушают мой стон и мне кажется, оба учащенно дышат.
Иголка проходит внутрь, жмурюсь от сильной боли, кусаю губу и чтобы не застонать снова, начинаю счет:
– Раз… два…
– Ччч! Подожди! Какая торопышка. Еще пока рано… Еще же небольно, ты че. Пока еще лекарство не идет…
А я уже не могу… Больно…
Игла, кажется, нарочно меня так мучает. Пытаюсь вздохнуть, легкие расширяются на вдох и спиной словно сама напарываюсь на иглу и она… теперь уже из-за меня… сама проходит глубже.
– Йййй, – сжимаюсь, жмурю глаза, кажется, в уголках уже образуются слезы.
Слышу его пугающее... и вместе с тем спасительное:
– Считай.
* * *
И я начинаю счет.
– Раз.
Голос пока нормальный. Но... Кипяток под кожей уже начинает донимать, а потому на…
– Два.
Я уже говорю тяжеле. Иголка впускает в меня жидкость так медленно, что кажется, я буду считать до ста.
– Три…
И тут же его голос:
– Ты считаешь для того, чтобы отвлечься и не дергаться. Не двигайся. Стой ровно. Когда больно – считай и дыши.
– Пять, – говорю и жмурюсь. Понимаю, что пропустила счет, но мне кажется…
… у меня такое дикое ощущение, что лекарство будет идти ровно весь мой счет. То есть – лекарство вводят так медленно, чтобы я досчитала до десяти.
– Шесть, семь, восемь…
Врач резко перебивает:
– Хулиганим? Сейчас продлю счет до десяти.
Он так наказывает, когда делает больно и долго. Врач в возрасте, он мог бы сделать любой укол быстро и легко, но то что происходит сейчас…
– Ааай, – стараюсь тихонько, но происходит громко.
Хнычу, закусив губу. Уже совершенно не скрываюсь, что мне очень больно.
Перестаю считать.
Интерн тут же подбегает ко мне. Хватает меня за бедра и зачем-то низко приседает. Его губы напротив моей киски…
Замолкаю от удивления.
От своих мыслей – до ужаса пошлых, грязных, неприятных.
Он сидит на корточках, серьезно смотрит на мое лоно… А что, если он прямо сейчас начнет меня… лизать?
Я видела, такое часто делают во взрослых фильмах и не знаю делают ли в жизни.
И уж точно такое не делают в кабинете врача.
А жаль.
Черт. О чем я думаю… Боже-боже-боже…
Игла продолжает вводить. Больно до того, что я сжимаю пальцы и впиваюсь ими в ткань халата. Если бы было что кусать, я бы укусила…
Голос доктора сзади:
– Ну? я не слышу счет…
Трясущимся от боли голосом продолжаю:
– Девять…
Доктор советует:
– Дыши.
Вздыхаю и считаю опять:
– Одиннадцать…
И вздыхаю. Собираюсь считать еще… Пока говорю вслух, боли как будто нет. Со счетом как будто легче… Хороший совет…
Собираюсь произнеси следующее число, но врач удовлетворенно выдыхает:
– Ну вот и все, – и выводит из кожи иглу, – а ты боялась.
Стою. Молчу.
Интерн встает и отходит от меня, садится напротив – как будто на уроке у старшего опытного врача. Наверное, так и есть, он здесь проходит практику.
Опускаю глаза. Не смею даже опустить вниз подол халата.
Страшно.
Боязно.
Уже привыкла – без его команды нельзя. Это непреложное правило. Он может разозлиться. Может поругать.
– Опускай халат. На сегодня все. У меня… сейчас мало времени.
Поворачиваюсь, смотрю на него – доктор убирает использованные шприцы, и в голове против воли вспыхивает… по аналогии… использованные презервативы… хоть я и не разу в жизни не видела что это такое, в руках не держала.
Не знаю что со мной.
Глаза врача вспыхивают огоньком – смешным, ироничным:
– А интерны наши никуда не торопятся. Если бы ты не бунтовала, тебя бы смотрел Андрэ.
Перевожу на него взгляд, он очень вежливо мне кивает. Я чуть не буркнула глупое “здравствуйте” от неожиданности.
Отвожу глаза.
Может, и зря я так психанула. Может… Но нет. Как случилось – к лучшему.
Врач смотрит на интерна, кивает ему:
– Останьтесь на разговор.
Переводит взгляд на меня и продолжает:
– А вы можете быть свободны…
Он смотрит на часы,
– … до вечера. Вы уже не успеваете на анализы. Так что вечером их и прибавим к процедуре. Я сам у вас все возьму.
Глава 28. Боюсь или жду..
Я не знаю как быть. Уходить уже как-то не хочется, но мне нужны мои вещи. Хотя бы трусы надеть. Хотя бы телефон.
Решаю ничего не говорить медсестре, если увижу ее в своем номере. Блин, то есть в палате. А вечером доктору скажу.
* * *
В палате никого нет, закрываю дверь и валюсь на кровать в бессильи.
Черт!
Я не знаю что мне делать. И даже хуже – я не знаю чего я хочу!!!
Я не могу разобраться в себе, я не могу договориться с собой чего я хочу нафиг!
Блин. Выдыхаю. Смотрю в потолок и пытаюсь понять: я боюсь вечера или… его жду.
* * *
Мне принесли обед – занесла вовсе не медсестра, а какая-то незнакомая женщина. Серое платье, фартук, на голове – необычный убор и впереди тележка – прямо как в голливудских фильмах. Ну или в лучших гостиницах у нас.
В тарелке плещется суп, по вкусу мясной, но плавают картошка, фасоль, морковь и зелень.
На второе умопомрачительное пюре, залитое томатно-мясным соусом и две котлеты. Больших, в панировке из сухарей. И рядом веточка петрушки – изысканно, но вместе с тем по-домашнему.
И на третье – компот.
Я ждала чай, потому что обожаю чаевничать. Хрен знает как продержусь здесь без чая дальше. Либо на обед они чай просто не дают. Вчера-то чай был, просто я не ощущала от него кайф.
С удовольствием ложечкой ем суп, зачерпываю полную и сразу в рот – горячий, насыщенный, вкусный. И хочется сразу вприкуску с котлетой – оголодала я прилично, ем так, будто не ела никогда.
А пюре… Ммм, настолько воздушное, легкое и с приятной кислинкой томата, что я чуть не собралась идти просить вторую порцию хотя бы одного пюре. Но стало как-то стыдно просить, ведь я здесь бесплатно и еще буду попрошайничать.
Ну уж нет!
Пальцем провожу по тарелке – настолько вкусно…
Воровски осматриваю комнату на предмет камеры и… проводу по тарелке языком.
Хах! В ресторане бы я так – ни за что, даже если очень вкусно. но там можно взять хоть десять добавок, а тут…
Хорошо, что в номере свой туалет. Вернее, в палате. Спокойно делаю свои дела, купаюсь и… слышу стук в дверь.
* * *
Выключаю воду, напяливаю белое отельное полотенце на грудь.
Черт.
Кого принесло?
Пока купалась – даже начала напевать себе под нос – до того настроение скакнуло вверх. Аж показалось, что я в отеле, а не в странноватой больнице.
Выхожу из туалета и вижу посреди своей палаты врача – самого доктора Вальтера. Он стоит, демонстративно смотрит на дверь туалета, за которой я быстро облачалась в полотенце. Слава богу, стоял и смотрел, не заходил.
– Сегодня медсестры нет. А потому я сам за тобой пришел. Пойдем.
В груди сразу радость от его слов – медсестры нет, а значит… Мне будет намного легче. Вчера ее присутствие меня здорово напрягало.
Но сейчас надо спешить…
– Я… мне еще расчесаться бы…
Торопливо собираю волосы в хвостик, благо, хоть резинка для волос своя есть. А вот расчески тут нигде нет.
Беру халат, начинаю его надевать, врач помогает мне правильно вдеть руки. Рукава немного длиннее положенного, но вроде не как у смирительной рубашки. Но похожи. Очень. Похож сам халат.
Торопливо иду, он берет меня за руку, ключом закрывает мою дверь.
Мы идем по коридорам – проходим белые двери с номерками. И на одной из них я вижу надпись
“Комната строгого режима”...
… и округляю глаза.
Ничего не говорю вслух. Доктор видит мое лицо и спокойно поясняет:
– Будешь хулиганить – окажешься здесь.
Я думала, он сейчас засмеется, что это его врачебная шутка. Но из-за закрытой двери вдруг раздался болезненный стон. Мужской.
Глава 29. Процедурный кабинет
– Там проходят процедуры…
Голос врача слишком холодный и отстраненный. Он явно что-то скрывает. Как будто я не могу прочитать вывеску кабинета.
Мысль соскальзывает вслух:
– Строгого режима…
– Да. Не обращай внимания.
Мы поворачиваем по коридору и проходим мимо “Смотровой № 1”, где меня вчера мучили.
Направляемся дальше.
“Проктолог. Процедурный кабинет” – виднеется на табличке. Врач останавливается рядом с дверью и говорит, скрывая сласть в голосе:
– Нам сюда.
* * *
Может сласти и нет, может мне просто показалось, – вертится в голове и я пытаюсь над этим подумать. Но…
… ключ поворачивается в замке, я захожу за ним в кабинет и вижу картину, от которой у меня дергается глаз.
* * *
Белоснежные, широкие – два явно понятных кресла в центре комнаты и по бокам от них кушетки странно-короткой длины.
Наверное, я слишком на это все вылупилась, потому что доктор тут же отправил меня за ширму – “там оставь халат и выходи”.
С завязками справляюсь сама, хоть и без медсестры это оказалось сложнее. Но, честно, я очень рада, что ее нет.
Стою за ширмой и словно кожей ощущаю тот кипяток, который в меня войдет в виде конуса.
А я ведь даже не спросила что это за обследование, зачем оно.
Стою, в мозгах уже вертится – он маньяк, сумасшедший, двинутый, утром надо было уйти, сбежать…
– Тебе помочь? Ты долго?
Надо пересилить себя. Выйти и пойти.
– Идем-идем. Кресло тебя ждет.
* * *
На ватных ногах выхожу и себя ругаю, что все же не ушла сегодня утром.
Врач уже перед креслом.
Уже ждет.
Увидев меня, натягивает с характерным звуком латексные перчатки.
Он уже готов… исследовать мой зад.
Только открываю рот, чтобы спросить зачем это обследование, как доктор меня подхватывает за локотки и подводит.
– Ступенька… так, вот так… Усаживайся правильно… Ирины Петровны нет, но ничего, сядешь сейчас и так…
Сажусь, ноги пока вниз. Живот напряжен, а потому не могу нормально откинуться на спинку. Он мягко толкает меня, кое-как ложусь.
– Ножки…
Выдохнув, кладу. На языке вертится вопрос, но задать его не могу, стесняюсь и не знаю как это сказать ему в лицо. Спросить у доктора – зачем.
Выдыхаю, ложусь. Он что-то делает с креслом и меня заваливает на спину точь-в-точь как в прошлый раз. Смотрю в потолок, радуюсь, что нет лица медсестры рядом, но все больше и больше ощущаю его горячий взгляд на…
– Сейчас ножки пошире разведем, чтобы я все хорошо видел…
И мои ноги разъезжаются еще шире.
Лежу на спине. Ноги широко. Мне кажется, что я попкой чувствую воздух, самой дырочкой.
Наверное, мне кажется.
Это фантазии.
Черт, ощущаю, что возбуждена. Но вместе с тем как вспомню эту штуку, как вспомню видео, где девушке было больно и хорошо.
А что если… Если мне будет только больно.
А что если… это вовсе не анализы и не лечение?
Сейчас спрошу.
Смотрю на врача, он смазывает гелем палец. Внутри все сжимается, рот застегивается на замок…
Он подходит ко мне, встает между моих ног.
Блин.
Как неудобно за свои мысли, как неловко. Пялюсь, не могу отвести глаз от того, что он – большой крепкий и высокий мужчина в белом халате стоит между моих разведенных ног.
Ммм… Запульсировало вниз.
Холодным скользким пальцем он касается попы. Вмиг кусаю губу, напрягаюсь и жду, что он тронет клитор.
Жду.
Жду…
Его палец кончиком уже во мне и это чертовски… неприятно. Еще небольно, нет. Но страшно…
А если застонать?
Искусственно стону:
– Ммм…
Но он только сильнее толкает. Теперь уже глаза на лоб лезут по-настоящему.
Боль нарастает. Судорожно беру глубокий вздох…
Сжимаюсь вокруг его пальца, потому что безумно больно. Он расширяет то, что сейчас… болит.
– Ммм, – уже настоящий стон, полный боли.
Я думала, он что-то мне скажет приободряющее, но его слова… заставили меня вспотеть:
– Это просто палец. Пока что палец. Готовь свою попку. Как бы ни было больно – терпи.
