Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 74. Боль превращается..
Он ускоряется.
Каждый толчок теперь бьёт глубоко, задевая что-то внутри, от чего искры разлетаются по всему телу. Ноги сами собой обвиваются вокруг его поясницы, притягивая глубже, жаднее.
– Я не могу… – захлёбываюсь собственным дыханием, пальцы скользят по его потной спине, цепляясь, чтобы не улететь в это безумие.
Он рычит, впиваясь пальцами в мои бёдра.
Я пытаюсь выдохнуть, чтобы расслабить мышцы, но ничего не получается. Я зажалась… сама чувствую, ощущаю… Но по-другому не могу и не хочу…
Кир наконяется, его горячее дыхание обжигает кожу за секунду до того, как губы касаются шеи.
Лёгкий едва ощутимый поцелуй, нежный, мурашки бегут по спине, заставляя вздрогнуть.
И сразу же, как только я расслабляюсь, его губы прижимаются плотнее, тепло разливается волной, а зубы слегка задевают кожу, заставляя сердце бешено колотиться.
– Мммм… – стон вырывается сам собой, когда он медленно засасывает кожу, оставляя горячий влажный след. Боль и наслаждение переплетаются – остро, сладко, невыносимо.
Я расслабляюсь…
Мышцы слабеют…
Пропускают член еще глубже…
Я ощущаю, как он во мне…
Как движется…
Как толкается…
Как делает больно… Но эта боль мягко, словно дикий мед, превращается внутри меня в сласть.
Его язык ласкает мою шею, не позволяя ни на секунду напрячься. Мне настолько… сладко, нежно, горячо, что я…
– Ммм… – стону выгибаюсь…
В голове где-то глубоко крутится слово “хорошо…”.
Кир отнимает губы от моей шеи, смотрит в глаза и приникает губами к уху:
– Ты… так вкусно пахнешь… – его голос низкий, хриплый, губы вновь двигаются по шее, переходя к новому месту, чтобы повторить всё снова.
Я вцепляюсь ему в волосы, не в силах отпустить...
– Кир… – шепчу, задыхаясь. Чувствую, как тело плавится под его губами.
Он отрывается на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза – его взгляд горящий, дикий, – и снова приникает к шее, уже совсем без жалости.
Я тону. В нём. Навсегда.
Внутри вспышкой проносится жар.
– Аааах…
Вспышка яркая, сумасшедшая, больная.
Я вся взрываюсь.
Волна накатывает сразу, без предупреждения – горячая, всепоглощающая, смывающая все мысли. Тело выгибается в дугу, рот открывается в немом крике…
… а внутри все пульсирует, сжимается...
Кир не выдерживает – глухо стонет, впивается зубами мне в шею и замирает, заполняя изнутри теплом.
Тишина….
Только тяжёлое дыхание и лёгкая дрожь, бегущая по коже.
– Кир… – я шепчу, не в силах пошевелиться. Всё тело кажется чужим, переродившимся.
Он медленно выходит, заставляя меня вздрогнуть от неожиданной пустоты, и опускается рядом.
– Хорошая пациентка… послушная… Лечение прошло хорошо…
Его голос хриплый, довольный, а рука лениво гладит мой живот.
Я не перечу, не возражаю. Не могу.
Просто прижимаюсь к нему и чувствую, как что-то новое разливается в груди. Теплое, приятное… То, чего раньше не было.
И всё, что я могу – это зажмуриться и глубоко вдохнуть, запоминая этот момент.
Навсегда.
Кир повторяет:
– Послушная моя умница… Настоящая пациентка…
Его голос звучит низко, ворчливо-ласково, но пальцы уже скользят вниз по моему животу, рисуя круги вокруг пупка, заставляя кожу гореть под прикосновением.
– А теперь…
Он не договаривает, но рука продолжает двигаться, опускаясь ниже, к тому месту, где всё ещё пульсирует влажным теплом.
– Кир… – я захлёбываюсь дыханием, когда его пальцы касаются разгорячённой кожи, лёгкие, едва уловимые, но от этого – ещё невыносимее.
он целует мое плечо, губы горячие, влажные, а пальцы медленно, преднамеренно раздвигают губки, обнажая чувствительную плоть.
– Ммм…
– Тише… – его дыхание учащается, но голос всё ещё властный, как у врача, который знает, что делает, – Процедура… ещё… не… закончена…
Глава 75... в сласть
Его палец скользит внутрь, медленно, глубоко, заставляя меня вздрогнуть и вцепиться ему в плечи ногтями.
– Аааа…
– Вот так… – он ухмыляется, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, уже снова готовая, снова горящая.
– Почувствуй.… – его голос становится грубым, тёмным, когда подушечка пальца внезапно изнутри делает мне приятно.
Не понимаю ЧТО он делает и как…
Но… что-то внутри… так хорошо…
Я вздрагиваю, вскрикиваю – резко, неожиданно, – потому что это как удар током:
острая сладкая волна, от которой сводит живот и подкашиваются ноги.
Он давит сильнее, крутит, провоцирует, и я беспомощно сгибаюсь, вцепляясь в простыни.
Его второй палец присоединяется к первому, растягивая, наполняя, а большой палец упирается в клитор, начиная медленные развратные круги.
– Аааай… Кир!..
Моё тело выгибается, бьётся в его руках, но он держит крепко, не давая убежать.
– Ты… так… сжимаешься… – его дыхание срывается, и я чувствую, как его собственное возбуждение давит мне в бедро – твёрдое, горячее, нетерпеливое.
Он тоже заводится.
Быстро.
Яростно.
– Посмотри на меня… – он приказывает, и когда я открываю затуманенные глаза, вижу его лицо – напряжённое, потемневшее от желания.
Его губы… короткий приказ…
– Давай…
Не понимаю что он хочет сказать…
Его пальцы выходят, оставляя пустоту, но только для того, чтобы…
Он переворачивает меня на живот, грубо приподнимает бёдра, и…
– Не сжимайся…
Его руки крепко сжимают мои бедра. Пальцы вцепляются в ягодицы, неумолимо растягивая, заставляя стоять меня в стыдной позе…
Он давит на поясницу, заставляет быть еще развратнее.
Чувствую, как что-то большее, гораздо большее, прижимается снова туда, где всё ещё пульсирует…
– Не бойся…
Его слова звучат как последнее предупреждение.
Они серьезно пугают, заставляют дрожать.
Член касается раскрытого влажного лона и входит. Медленно – так, что каждый миллиметр его продвижения отпечатывается во мне огненным вихрем.
Я чувствую, как растягиваюсь, принимаю, обволакиваю его всей горячей плотью тела.
– Оооо… – мой стон глухой, приглушённый подушкой, но он слышит.
Слышит, как голос дрожит, как спина выгибается, как пальцы впиваются в простыни, беспомощно цепляясь за них.
Почему-то сейчас больнее.
Гораздо больнее, чем в первый раз. Как будто тело, уже потревоженное, вздрагивает от каждого движения, каждого толчка.
– Ммм… – морщусь, кусаю губы.
Мой стон тонет в тяжёлом воздухе комнаты, пропитанном запахом секса. Я не знаю какой он, но я так явно его ощущаю… Он растворен в воздухе, я запомню его и узнаю из тысячи… И имя ему – Кир.
Я стою на четвереньках, чувствуя каждый мускул, каждую растянутую мышцу лона.
– Да… вот так… – его рычание грубое, животное, и зубы впиваются мне в плечо.
Больно, сладко, невыносимо.
– Умничка... – он хрипит, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него непроизвольно, от боли, от непривычки. Его руки крепко обхватывают мои бёдра, не давая отстраниться, прижимая ещё ближе.
– Аай... – я пытаюсь отодвинуться, но он тут же тянет меня назад, глубже насаживая на себя.
– Привыкай. – его голос твёрдый, безжалостный, но в нём чувствуется напряжение.
– М-м-м... больно…
– Больно, – шепчу и ощущаю болезненный глубокий толчок.
Глава 76. Порочно
Мой голос дрожит, прерывается на выдохе, когда его тело вновь заполняет меня до предела.
Губы сами собой прикусывают нижнюю – до крови, до боли, лишь бы не закричать. Пальцы сжимают простыни так, что суставы белеют от напряжения.
– Не бойся… просто доверься…
Его ответ – горячий шепот, обжигающий кожу между лопаток. Губы скользят по позвоночнику – влажные, жадные, оставляя за собой след из мурашек. Он покрывает мою спину поцелуями с легким укусом, от которых по спине пробегает дрожь.
Он двигается уже не так, как в первый раз – осторожно, сдержанно. Теперь каждый толчок будто наглее, выверен, рассчитан на то, чтобы заставить меня чувствовать.
Медленно.
Он выходит почти полностью, оставляя лишь кончик, и я непроизвольно сжимаюсь, пытаясь удержать, не отпустить – и он возвращается. Глубже. Тверже.
Размашисто.
Бедра бьют о мои с глухим стуком, ладони сжимают таз так, что завтра останутся синяки. Каждое движение – огненное клеймо, метка, напоминание: я здесь. я внутри.
Принимай.
– Аааа...
Голова падает на подушку, волосы прилипают ко лбу, к щекам, к губам. Я не прошу остановиться.
Не потому, что не могу.
А потому, что не хочу.
Потому что где-то там, под слоем боли, под жжением, под непривычным растяжением – разгорается тепло... знакомое, странное.
Оно ползет из глубины, разливается по низу живота, заставляет бедра предательски подрагивать, тянуться навстречу.
Я подчиняюсь ему.
Потому что оно сильнее меня.
Потому что оно значит – я снова потеряю контроль.
Снова разожму зубы.
Снова закричу и… отпущу все, летя с головой в пропасть!
И упаду в этот безумный, огненный, стыдный восторг.
Кир видит, как мои пальцы сами собой ослабляют хватку, как спина выгибается, подставляясь под удары, как внутри все сжимается, готовое взорваться.
– Да... вот так...
Его голос – хриплый, приятный, властный.
Я беру глубокий вдох, выгибаюсь, прогибаюсь спине и голова запрокидываю назад…
Вдыхаю полной грудью… Ощущаю, как Кир сильнее вонзается в меня… Широко открываю рот…
Кричу…
– Аааах…
Мой вопль разрывает тишину комнаты, превращаясь в хриплый, надрывный стон.
Кир не останавливается – его мощные бедра бьют в меня с новой силой, каждый толчок заставляет мое тело податливо пружинить под ним. Его пальцы впиваются в плоть моих бедер так, что завтра останутся четкие фиолетовые отпечатки.
Будут синяки. Дя, я это уже предвижу, но эти метки будут мне очень дороги… Места его касаний, его крепких пальцев…
– Ммм…
Я чувствую, как капли пота скатываются по моей спине, волосы прилипли к вискам, а веки судорожно дрожат – еще немного, и я сорвусь в пропасть.
И вдруг меня пробирает ледяная волна ужаса. Будто кто-то вылил ведро ледяной воды на мою разгоряченную кожу.
Глаза сами собой поднимаются.
Я смотрю на дверь.
Она приоткрыта.
Всего на нескольких сантиметрах...
… но этого достаточно, чтобы увидеть...
… в проеме стоит Вальтер.
Глава 77. Подсматривал? Или показалось?
Вальтер.
Это точно он, сомнений быть не может. Стоит неподвижно, как призрак. Его белый халат почти сливается с бледностью лица.
Глаза – широкие, темные, горящие нечеловеческим огнем.
Он не моргает. Не шевелится.
Просто смотрит.
Смотрит на нас.
На меня.
Он видит.
Видит ВСЕ.
Как Кир, огромный, властный, господствует надо мной.
Как я судорожно сжимаю пальцами простыни, вырывая их из-под себя.
Как губы открываются в немом крике, когда Кир входит особенно глубоко.
Как мое тело, предательское, отзывается на каждое его движение, сжимаясь, пульсируя, разгораясь…
– Ккиир... – мой голос срывается, дрожит, но он не слышит, не понимает, продолжает двигаться, глубже, грубее.
А я хотела сказать…
Вальтер не шевелится, стоит словно призрак.
Только глаза… его глаза обжигают больнее, чем руки Кира.
Я должна это остановить.
Должна.
ДОЛЖНА!
Но тело не слушается…
Оно хочет больше…
Хочет кончить…
Даже перед ним.
ОСОБЕННО перед ним.
Почему-то это ненормальное желание полностью перекрывает мне глотку, заставляет молчать и… глядя на него продолжать…
Хотеть продолжать долго…
Еще и еще.
Член входит глубоко, но я не сжимаюсь, как делала это недавно. Я… выгибаюсь, подставляя Киру свое тело… открываюсь перед ним САМА.
Не понимаю почему…
Почему сейчас мне так… так нравится… то, что я под контролем…
– Аааа…
Внутри сжимает и расслабляет одновременно. Слезы катятся по щекам от смеси непонятного мне удовольствия.
Кожей ощущаю, как Вальтер на меня смотрит…
Но Кир…
Он ускоряется, его дыхание становится прерывистым, хриплым.
Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться.
Нет... нет, нет, НЕТ!
Мой внутренний крик так и не вырывается наружу. Вместо этого из горла вытекает прерывистый, влажный стон, когда Кир внезапно меняет угол и бьет прямо туда, в самую чувствительную точку.
Вздрагиваю.
Сжимаюсь и… расслабляюсь…
Вальтер делает шаг вперед.
Всего один.
Но его тень уже ложится на край кровати, длинная и искаженная в полумраке.
Я взрываюсь от яркой, гасящей все, вспышки:
– Уууу… Кир…
Хочу прошептать “остановись”, но Кир берет мои волосы и заставляет запрокинуть голову.
И я снова молчу… Не издаю ни слова… Только нечленораздельное “ууу”...
Собираюсь, заставляю себя:
– Кир... – я снова пытаюсь предупредить, но он перекрывает мой голос грубым рыком, впиваясь зубами мне в плечо.
Его сладкий контроль. Он контролирует и для меня это… одновременно сладко, но вместе с тем унизительно…
Все это смешивается, превращаясь в один сплошной невыносимый кошмар.
* * *
Вальтер уже не на пороге, он сделал шаг и… стоит смотрит. Его белый халат переплетается со светом луны из окна.
Может, это просто луна и мне все… показалось?
Но нет. Вот он, Вальтер… Я вижу его позади себя.
И я открываю рот, чтобы, наконец, сказать… Вымолвить… Сдать Киру его присутствие…
Вздыхаю. Сглатываю. Прогибаюсь сильнее под рукой Кира…
Он отпускает мои волосы, голова по инерции свешивается вниз. Утыкаюсь лицом в подушку, но тут же поднимаюсь.
Быстро, как от огня, вскакиваю.
Этот ужас нельзя больше продолжать.
Я должна сказать, должна…
Оборачиваюсь.
Беру воздух в легкие, решаюсь:
– Кир…
Слова гасятся на рваном выдохе:
я поворачиваю голову и…
… в проеме никого нет.
* * *
– Он здесь был…
– Не сомневаюсь.
– Ты что… ты правда… ты… его видел?
– Нет.
– И что, совсем не удивляешься?
– А чему удивляться? Тому, что Вальтер подглядывает?
Вспоминаю про белье.
Мда.
– Кир, наверное… уходи… Уйди… Мы лучше потом… Потом где-нибудь встретимся. Только не здесь…
Ухмыляется, гладит меня по волосам.
– Ты слишком всего боишься и… этим ты очень миленькая.
– Может и боюсь, но… я хочу выйти отсюда живой.
Он ржет от моих слов.
– Живой-то естественно выйдешь, только вот… После того, как он это увидел – справку тебе он вряд ли даст.
Холодею от ужаса, смотрю на Кира как на ненормального. Он вздыхает, торопливо касается моей головы, заставляет запрокинуть голову и сверху вниз смотрит на меня:
– Не бойся. Справку МЫ возьмем.
Удивляюсь его “мы”, но вида не подаю, как будто так и надо. Может, я просто непривычная к отношениям? Может, все парни так и должны брать на себя ответственность за проблемы девушки?
Не знаю.
Я ничего уже не знаю.
Лишь бы поскорее свалить отсюда. Касаюсь рукой Кира, просяще смотрю ему в глаза и повторяю:
– Иди.
Глава 78. Утренний контроль
Полночи я не могла уснуть, ворочалась с боку на бок. Мне все казалось, что Вальтер снова пришел и стоит под дверью.
Я даже вставала, проверяла. Но нет.
Едва забрезжил рассвет, когда ночь пошла на спад и, кажется, вот-вот уже наступит утро, я наконец расслабляюсь и проваливаюсь в сон.
Мне снился универ. Декан, который смотрел на меня и требовал справку, девчонки-однокурсницы и самый нелюбимый предмет, который я прогуляла уже хорошо и пора бы начать учиться, чтобы не вылететь нафик! А то и медкомиссия будет не нужна.
Ну уж нет, – решаю про себя, – во что бы то ни стало, но сегодня или край завтра – я отсюда сваливаю.
Только-только открываю глаза… Как в комнату входит Кир. Я тяну к нему руки. улыбаюсь, но он слишком уж строго смотрит на меня и говорит будто незнакомым голосом:
– Доброе утро. У вас утренние процедуры…
Я смотрю на его руки – металлический поддон, на нем лежат три шприца.
Расстроенно спрашиваю:
– Уколы?
– Ложитесь на живот.
Говорю по-дружески:
– Опять будешь мучить? Или сделаешь нормально?
– Сделаю правильно. Задери рубашку, – переходит с официального на более теплое “ты”.
Вроде хочется заявить свое “нет”, но ощущаю что… Внутри что-то зарождается – теплое, сладкое, манкое…
– Ложись. Вот так, – он поправляет меня, убирает в сторону одеялку, чтобы я не могла хоть частично в ней спрятать голое бедро.
Запах спирта и… начинаю пугаться. К горлу комком подкатывает страх и хочется все остановить, сказать – я больше не буду, хватит, наигралась, но…
… между ног горячо и если сейчас все остановлю – сама же проиграю.
Ватка касается ягодицы и тут же кожу прожигает острая боль.
* * *
Начинаю дышать и ловлю себя на том, что даже не сжимаюсь. Либо тело еще сонное, либо… Либо я поплыла.
Боль жалит, будто кипятком шпарит, но я чувствую…. другое: между ног становится все горячее и мне хочется…
… чтобы он делал со мной многое – то, от чего мне станет страшно, больно, волнующе… То, чего я испугаюсь и то, чего не разрешу…
Чтобы он сделал, подчинил меня…
Игла проходит глубже. Лежу расслабленно. Дышу.
Он вводит вещество и, сама удивляюсь, хвалит:
– Кажется, с тобой уже можно и посложнее процедуры… Хочешь, расскажу про свой кабинет?
Не понимаю о чем он, просто лежу. Вижу, как он берет второй шприц и направляет на меня иголку. Ватка, запах спирта…
– Ай, – коротко пищу, но не от боли, а скорее от неожиданности.
– Тише-тише, тебе не больно, – он говорит уверенно.
Откуда он знает?
Будто слышит мой вопрос, продолжает:
– Я вижу… Ты хорошо лежишь…
Он колет так же медленно, вводит иглу и говорит хриплым от возбуждения голосом:
– У меня дома есть кабинет – небольшой, меньше чем у Вальтера смотровая. Но тоже с современным гинекологическим креслом.
Вещество завершается небольшим толчком. Вздрагиваю. Он вынимает иглу:
– Хочешь, покажу?
Он бросает использованный шприц, снимает с рук перчатки и достает смартфон.
Вижу, что остался еще один шприц и решаю заболтать его – чтобы он забыл про укол. Может, сработает?
Он показывает фотку: стены из красного кирпича, в углу гинекологическое кресло, только в отличие от вальтеровского – черное, но тоже с оковами.
– А оковы зачем?
Кир не отвечает, показывает другое фото. Эта же комната, но с другого ракурса:
– Вот, кушетка широкая. Тут можно лежать свободно…
Черная кожа, блестящий металл.
– А вот инструменты, – он показывает анальные пробки, такие же как у Вальтера расширители, гинекологические штуки, которые я видела здесь, у доктора и настоящий фонендоскоп.
– А это зачем? – решаюсь на вопрос, хоть и не вижу в нем особого смысла.
– Чтобы прослушивать твое сердце, – он говорит и уже добавляет серьезно, показывая на его кругляшок, – на этой штуке холодный металл. Приятно, когда он касается разгоряченной кожи.
Листает и показывает фото с шприцами и иглами.
– А это… Ты многим делаешь уколы?
– Нет. Вовсе нет.
Задаю вопрос, чтобы не молчать:
– А как ты научился делать уколы?
Хмыкает и говорит важно:
– Я учусь в медицинском.
– Правда?
– Пятый курс.
– Скоро заканчиваешь и станешь врачом?
– Да. Начну частную практику.
Смотрю на него неоднозначно, он перехватывает мой взгляд и отвечает на немой вопрос:
– Это не значит, что я буду как Вальтер. Хотя если затащу в дом красивую девочку…
Улыбаюсь, опускаю глаза, не выдерживая его горячий взгляд.
Кир убирает смартфон и снова говорит холодной врачебной интонацией:
– Ложитесь на живот. Вам предстоит еще один укол.
Глава 79. Так надо!
В этот раз все оказалось намного жестче, чем я могла себе представить. Кир протер спиртовой ваткой всю ягодицу и я не поняла зачем.
Он делает прокол, вводит немного лекарства и… к моему облегчению выводит иглу.
И прокалывает еще, только теперь в другом неожиданном месте!
И еще прокалывает…
И еще….
На пятый раз не выдерживаю и тихонько стону, закусывая губы:
– Ммм…
И тут же вздрагиваю от нового прокольчика:
– Ааай…
Он совершает еще два, доведя меня до нервного вздрагивания, и тут же завершает процедуру.
– Ну вот и все.
Он убирает использованный шприц, берет руками в перчатках упаковку лекарства, вынимает оттуда продолговатую молочную свечу.
– А это для самостоятельного применения, – дает мне в руку.
Беру.
Жду когда он уйдет. Потом выкину куда-нибудь – закину под кровать или смою в унитазе. Да, лучше в унитаз, так надежней всего.
Но Кир говорит мне по-врачебному спокойно:
– Поворачивайся ко мне спиной, прогибайся, раздвигай одной рукой ягодицы, другой – вводи.
Краска бросается к щекам и мне становится даже просто смотреть на него – дико стыдно.
– А может лучше потом…
– Сейчас.
– А может вы…
– Нет, ты должна сама.
В голове стучит молотком, мне кажется, такие действия… ну это как-то уже слишком. Хотя, если посмотреть рационально, то ничего в этом страшного нет.
Поворачиваюсь спиной, задираю упавшую рубашку, опираюсь грудью на спинку дивана…
– Разводи широко.
Приказ.
Заливаясь краской развожу, касаюсь кружочка попки свечкой и только собираюсь вводить, как Кир останавливает:
– Стоп.
Свеча едва начала входить, но я вынуждена остановиться. Мягкая боль растеклась по всему телу…
– Колени шире. И прогнись.
Делаю как сказал, начинаю вводить – слушаю, не останавливает ли он меня.
Не останавливает. Нет.
Вставляю, завожу глубже, только собираюсь выдохнуть и опустить сорочку, как чувствую его руку между ног.
Между ягодиц.
Он касается кружочка попы и мягко вводит смазанный палец.
– Ууу…
Вводит глубоко.
Нет смысла ничего говорить, если я скажу – он ответит “так надо”.
Это игра, не важно как ее называть, понятно одно – он подчиняет, я соглашаюсь и… нам это обоим нравится. Только… только хотелось бы это не здесь.
Кир толкает палец в глубину, я зажимаю в груди стон страха и боли, он вынимает палец, шлепает легонько по попке и говорит тепло:
– Ну все, крошка. Я пошел. Пройдешь окулиста и я тебя навещу. Надо поскорее забирать тебя отсюда.
Мне так дико понравились его слова, что я даже послала ему воздушный поцелуй.
* * *
Едва я разлеглась и позволила себе хоть немного выдохнуть, как дверь открылась и на пороге показался интерн. Уже не Андрэ, другой, но тоже молодой и довольно красивый. Он посмотрел на меня неуверенно и пригласил к окулисту:
– Пойдемте, доктор вас уже ждет.
Как была встаю, иду за ним уже ничуть не тревожась, и ловлю себя на мысли, что мне уже совершенно безразлично какой ждет меня врач.
Ни капли не волнуюсь ни по пути, ни у двери кабинета. Вот честно, не удивлюсь, если и окулистом будет Вальтер.
Но нет, за столом сидит миловидного вида девушка:
– Пройдемте, – улыбается. Я обозреваю кабинет, вижу привычные “Ш Б М Н К” и прочие таблицы. Здороваюсь и захожу внутрь.
И слышу за дверью шаги.
