Текст книги "Фиктивная жена для злодея (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

47 глава

Не успеваю ничего сказать, как Аллард морщится, будто съел кислятину.

– Только не надо никаких благородных мотивов, ладно? Ни капли не поверю…

Я бы на его месте тоже не поверила.

И с каких это пор он для меня ― Аллард?

Интересно получается.

– Если ты снова начнешь летать, то сможешь быстрее передвигаться, а не ползать по земле, как улитка, ― неуверенно выдаю я.

– А мне и так хорошо. ― Тот смотрит на меня снисходительно.

– Но ты сможешь… летать над домом генерала Ашера и подслушивать сплетни, чтобы найти на него компромат!

– Попробуй еще раз, ― щурится Аллард.

– Боль мешает ходить и… радоваться жизни, ― выдавливаю, чувствуя себя проигравшей.

А еще она мешает спускаться к дракону и проводить с ним достаточно времени, чтобы тот не бушевал.

– Я привык к боли, ― сухо говорит он.

– Ну тогда…

– Это бессмысленный спор. Ты ничего не можешь сделать, лекарь не справился, а ты…

–А я, ― подхватываю, ― собираюсь лечить тебя без магии. У меня есть навыки, которые здесь не применяют… или очень редко. А жаль. Выходит, что не все можно вылечить вашими привычными средствами.

Аллард пристально смотрит на меня, а потом кивает.

– Да, в том мире есть множество заменителей магии, ― бормочет он. ― Та же медицина, к примеру… я кое-что поизучал, когда был там. Занятное дело.

Точно что занятное. Вот так живешь и не знаешь, что прямо за тобой может стоять какой-то дракон в невидимой оболочке и читать вместе с тобой научную книгу.

Или присутствовать на твоей же операции, когда ты почти что голая…

Жуть какая.

Почему-то вижу это именно так. Если бы существа из другого мира показывались людям, о них давно бы все знали.

– Тогда… давай попробуем? ― хватаюсь я за его слова. ― Может, получится…

Аллард хмыкает.

– Все равно не понимаю, почему должен тебе довериться, особенно после… после всего. ― Он отводит взгляд.

И конечно, имеет в виду покушение на мою жизнь. Мол, что я вполне способна отплатить ему тем же.

– Мне неприятно смотреть, как ты морщишься и терпишь боль, ― вздыхаю. Как доказать, что не собираюсь ему мстить. Это не в моих интересах.

– Я же сказал, что привык…

– Но я не хочу, чтобы мой муж хромал! ― топаю ногой.

– Только и всего? ― скептически он поднимает бровь.

– Ну да, я хочу станцевать с тобой вальс на балу…

– Я не посещаю эти глупые мероприятия, ― кривится он.

– Ну тогда…

– Скажи правду, ― щурится он.

– Если я сорвусь с утеса, ты сможешь обернуться в дракона и спасешь меня! ― выпаливаю я.

Аллард какое-то время изумленно смотрит на нее.

– С чего ты взяла, что спасу?

– Ну сегодня же спас…

– Это другое, ― хмурится он. ―

 И если с башни сорвусь, ты тоже… мне нужен твой дракон! ― твердо говорю я.

– А если мой дракон полетит совсем в другую сторону?

– Тогда… тогда я не знаю, ― обескураженно опускаю руки.

– А если я соглашусь? ― после небольшого молчания говорит тот.

– Что? ― вскидываю голову. Этот дракон меня с ума сведет!

– Просто интересно посмотреть, что ты умеешь, ― склоняет тот голову набок. ― Почти уверен, что ничего из этого не выйдет.

Может быть и так. Массаж не дает гарантий. Но все же стоит попробовать, ведь это еще одна попытка изменить сюжет, который все время показывает мне, что это не так просто.

48 глава

Шаг. Еще один.

Аллард отворачивается, кусает губы и не хочет положить на меня руку, чтобы хоть как-то опереться. Единственное, что его поддерживает ― мои объятия.

Когда мы спускаемся с лестницы, я нахожу его трость и подаю ― тот выхватывает ее с таким видом, будто это самый желанный предмет.

Предмет, который позволяет ему передвигаться самостоятельно. Ни от кого не зависеть и не показывать слабость.

Дальше мы идем молча. Я больше не поддерживаю его за талию, а Аллард усердно делает вид, что меня здесь нет.

Но когда доходим до его покоев, он открывает дверь и останавливается на пороге.

– Ты действительно этого хочешь?

Голос звучит хрипло и натужно.

Я смотрю на него. На его напряженные плечи, на то, как он сжимает трость, будто она – последняя опора в его жизни. Он не верит мне. И я его не виню.

– Да, ― отвечаю просто.

Он медлит. Смотрит на меня с подозрением, как на змею, которая притворяется безобидной. Но потом переступает порог и проходит в комнату. Садится на край кровати, повернувшись ко мне спиной.

Робко вхожу в его покои.

Комната просторная, но какая-то… неуютная. Не то, что грязная или заброшенная – нет, здесь чисто, даже слишком. Стекла в окнах блестят, пол надраен до блеска, свечи в канделябрах новенькие, ни капли воска на подсвечниках. Каждая вещь лежит на своем месте. Ни одной лишней детали. Ни одной случайной мелочи.

Удивительно даже.

Кровать с темным балдахином, массивный стол у окна, шкаф для одежды. Стены голые – ни картин, ни гобеленов, ни портретов. Только на каминной полке стоит единственное украшение – статуэтка дракона в полете.

Маленькая, почти игрушечная, но с такой тонкой проработкой деталей, что кажется живой.

Но ощущение, что этой комнате не живут, а существуют. Как будто человек, который здесь обитает, не хочет оставить после себя никаких следов. Ничего личного.

 «Третье правило: ты не имеешь права входить в мои покои».

Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь здесь. И уж точно не думала, что он сам пригласит меня.

Аллард уже сидит на краю постели, не оборачиваясь. Его поза напряженная, пальцы сжимают трость так, будто он готов вскочить в любой момент.

Он ждет, что я передумаю. Или что начну насмехаться.

Медленно подхожу ближе. Каждый шаг отдается эхом в тишине.

– Снимай рубашку, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ты точно…

– Да!

Меня раздражает его неуверенность. Можно подумать, речь идет о чем-то большем, чем обычный массаж.

Аллард колеблется. Его плечи поднимаются и опускаются от глубокого вдоха. Потом он медленно расстегивает пуговицы. Одна. Вторая. Третья. Ткань скользит вниз, обнажая спину.

Я замираю.

Вся его спина – это карта боли. Шрамы. Старые, белые, как следы когтей огромного зверя. Они пересекают спину, спускаются к пояснице. На одной стороне ― шрам на шраме, словно когти прошлись по одному месту несколько раз, вгрызаясь глубже и глубже.

Мои пальцы почти касаются его кожи, но я медлю. Нужно понять, что я вижу. Щурюсь, вглядываясь в линии шрамов, в то, как они располагаются относительно позвоночника. Вижу небольшое смещение. Этого достаточно, чтобы защемить нерв, который идет к правой ноге.

Еще какое-то время любуюсь выпуклым рельефом мышц на спине, как будто их изваял искусный мастер. Шрамы их не уродуют, но эти стяжки мешают мышцам равномерно двигаться, из-за чего столько проблем.

Прикасаюсь к его спине. Аллард вздрагивает так, будто я его огрела чем-то тяжелым.

– Вот что, тебе лучше прилечь, ― думаю, как сделать так, чтобы он расслабился. ― Мне будет удобнее, а тебе…

– Не понимаю одного. ― Его голос звучит сухо. Аллард не шевелится, чтобы выполнить мою просьбу, и не смотрит на меня. ― При чем здесь спина, если я хромаю?

– Но ведь ты хромаешь не потому, что повреждена сама нога, ― пытаюсь ему пояснить, а сама беру на заметку, что ногу тоже надо бы осмотреть. ― На спине мышцы стянуты в одну сторону, из-за чего на другой они атрофировались и перестали работать как надо… Они не держат позвоночник ровно, отчего нагрузка распределяется неравномерно. Понимаешь?

– Не совсем.

Вздыхаю. Сложно объяснять немагические вещи человеку из другого мира. Так же, как мне порой сложно понять и принять то, что происходит здесь у них.

– Еще у тебя поврежден позвоночник и, возможно защемлен нерв, ― продолжаю, чтобы вызвать хоть какое-то доверие к тому, что собираюсь делать дальше. ― Наверное, ты не лечился сразу, как это произошло… кстати, кто тебе так разукрасил спину?

– Это… неважно, ― шумно сглатывает тот. ― Будешь задавать лишние вопросы ― выгоню!

Выпрямляюсь. В груди начинает печь и болеть ― как сигнал, что есть вещи, которые стоит пресечь сразу и не позволять обращаться с собой подобным образом.

– Я тебе не служанка и не собака, последи за тоном! ― выпаливаю, забыв на мгновение, каким сильным может быть этот мужчина, если захочет.

Он удерживал меня над пропастью. Видела, как мышцы вздувались на руках. Но… это вышло ему боком, в самом буквальном смысле. Несколько секунд перенапрячь мышцы в неудобном положении достаточно, чтобы потом двигаться, как инвалид.

Наступает гнетущая тишина. Ну вот, раз в жизни защитила себя ― и теперь он не позволит ему помочь.

– Я просто не хочу говорить об этом, ― произносит он уже более мирным тоном.

– А я не буду спрашивать, ― облегченно вздыхаю и скрываю радость, что мы можем продолжить.

Мне нужен его дракон. А ему… ему нужно здоровье. Постоянная боль выматывает и портит характер. Неудивительно, что он стал таким раздражительным. Раньше, наверное, он был другим…

– А как долго ты знаком с Фэй? ― вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать.

Аллард тяжело вздыхает, а потом… ложится на кровать на живот, вытянувшись во весь рост.

– Вот так? ― спрашивает он, проигнорировав мой вопрос.

– Да…

– Тогда приступай, делай, что собиралась  ― и уходи, ― резко бросает он, повернувшись в мою сторону. А потом кладет голову на сложенные руки, утыкается в них лбом, давая понять, что не настроен на душевные беседы.

Впрочем, он никогда не настроен.

49 глава

Наверное, глупый вопрос задала о Фэй. Ей в книге было от силы восемнадцать. Вряд ли Алларда могла заинтересовать совсем юная девочка. Так что они встречались от силы год, если не меньше.

И она… полюбила его уже таким. Со шрамами ― на теле и душе.

Если бы он лечился сразу, если бы ему помогли... но он, судя по всему, просто лежал и ждал, пока заживет само. Или не давал себе отдыхать, пытаясь быть сильным. И теперь шрамы на мышцах превратились в грубую рубцовую ткань, которая стягивает мышцы, не давая им двигаться правильно.

Осторожно касаюсь пальцами его поясницы, помня о его реакции. Аллард снова вздрагивает, но молчит.

Ощупываю спину, ощущая, насколько зажаты его мышцы. Там, где они зарубцевались, ситуация хуже всего.

Если я смогу расслабить мышцы, вернуть их в нормальное состояние, это не решит проблему полностью, но ему станет легче. Ходить будет проще. Может быть, даже получится носить трость не всегда.

И может, его дракон расправит крылья, почувствовав свободу.

– А твой дракон... ― начинаю я, но Аллард тут же недовольно сопит.

– Будешь болтать или… что ты там собиралась? ― полузадушено бубнит он.

Ладно. Все вопросы потом. А то он и впрямь передумает, если надоем расспросами.

Глубоко вздыхаю и приступаю.

Его мышцы словно камень, напряжены до предела. Будто каждая клетка тела кричит: «Не прикасайся!» Начинаю медленно, осторожно разминать мышцы вокруг шрамов. Стараюсь не причинять боли, хотя знаю, что без боли не обойтись. Мои пальцы находят узлы, зажимы, места, скрученные в спазмы. Работаю с ними медленно, терпеливо, как с глиной, которая слишком долго была сухой и неэластичной.

Постепенно тело начинает расслабляться.

Сначала плечи. Потом шея. Потом вся его спина, которая казалась железной, начинает поддаваться. Аллард перестает сжимать край кровати. Его дыхание становится глубже.

Я молчу. Просто делаю то, что умею.

Однако проходит еще несколько минут ― и мышцы напрягаются снова.

– Ты еще не закончила? ― сухо бросает Аллард, положив голову набок. Ловлю себя на том, что любуюсь его жестким профилем и густыми, слегка растрепанными длинными волосами…

– Для первого раза достаточно, ― с некоторым сожалением отпускаю его. Часть моего сознания, что перешла со мной сюда и осталась нетронутой, помнит: первый сеанс не должен быть слишком долгим. Мышцы должны адаптироваться и привыкнуть к процедуре.

Аллард медленно садится, будто боясь, что боль вернется. Я невольно отхожу в сторону и отвожу глаза от рельефов на его обнаженном теле. Когда была занята делом, совсем не думала об этом, но теперь… в голову лезут непрошеные мысли.

– Как ты себя чувствуешь? ― не могу не спросить. Помогает ли ему такой массаж или, может, надо поменять тактику?

Он поворачивает ко мне голову ― так резко, будто я его обозвала. Его взгляд слишком обжигающий, чтобы встретить его прямо и безбоязненно.

– Что тебе нужно за это?

Сталь в его голосе возвращает меня с небес на землю. Он все тот же Аллард Морлен, который не питает ко мне ничего, кроме неприязни.

Даже после того, как я избавила его от мучительной боли.

 ― Ничего, ― растеряно бормочу. ― Я просто…

– Люди ничего не делают просто так, ― перебивает он. ― Ты хочешь свободы? Денег? Чтобы я отпустил тебя?

Он смотрит на меня в упор, и я чувствую его острый пронизывающий взгляд, словно он пытается заглянуть в самые глубины моей души.

– Мне некуда идти, ― вырывается у меня.

Отворачиваюсь, потому что меня саму шокировала эта правда.

Я здесь никто, и вряд ли меня ждут дома ― там, в родном мире. А здесь разве что могла бы устроиться к кому-то в услужение, как Лидия. Но где гарантия, что мне там будет не хуже, чем в этом замке?

– Верно, ― произносит тот, глядя на меня. ― Тогда зачем ты пытаешься выслужиться?

– Я всего лишь хочу, чтобы тебе полегчало.

– Не верю.

– И чтобы вернулся твой дракон, я уже говорила! ― начинаю сердиться. Кажется, мы ходим по кругу.

– Мой дракон… ты не сможешь его вернуть… таким способом, ― почти шепотом произносит тот.

– Но как тогда…

– Я знаю, почему он больше не отзывается, ― продолжает он. ― Причина не в слабости тела и не в травмах.

– Ты мне расскажешь?

Аллард усмехается, но его усмешка выходит слишком невеселой.

– А ты, я вижу, слишком много хочешь знать, ― он отводит взгляд. ― Достаточно того, что знаю я. И… нет, это невозможно. Все будет по-прежнему. Так что ты… я… я больше не нуждаюсь в твоей помощи.

Произнеся последнюю фразу резко и быстро, он встает и идет к двери. Оставляет меня одну в своей комнате ― как тогда, в кабинете, не в силах выносить меня рядом.

Может, это и обидно, но…

Почему мне хочется улыбаться во весь рот?

Все потому, что Аллард забыл здесь трость. Вот она, валяется под ногами. А сам ушел без нее. Довольно-таки шустро. И его походка… она была почти прямой, как у здорового человека.

50 глава

― Что значит, не нашел?

Аллард встает. С некоторых пор ему это делать не так затруднительно, как раньше.

– Я везде искал, хозяин, где только мог забраться, ― опускает глаза эльф, теребя рукав. ― Под камнями даже… может, госпожа любовалась видами с другой башни?

– Я знаю с какой башни она… кхм… любовалась. ― Аллард отходит к окну, злясь на себя, что все это затеял.

Вообще все это.

И женитьбу, которая выбила его из привычной колеи, заставляя думать о той, которую не собирался любить. Которую никогда не знал, эту иномирянку. Которая лишила его родственной души, сама того не желая.

И эти его попытки вынудить Фэй, которая не Фэй, сделать то, что нужно ему. При том, что она была не против содействовать.

И то, что он позволил к себе прикоснуться… таким способом. Его тело слишком бурно отзывалось на прикосновения нежных пальцев, которые не только избавляли от боли и спазмов, но и дарили нежность, которой ему так не хватало. Отчего он поспешил завершить процедуру, иначе за себя не ручался.

И сейчас зачем-то гоняет конюха туда-сюда в поисках пропавшей заколки. Как будто ему так важно, что чувствует эта девушка по поводу своей потери.

В которой виноват он сам.

Упав с такой высоты, заколка могла разбиться на мелкие частицы. Но Андерс не нашел вообще ничего, что удивительно. Аллард хотел на нее взглянуть и, если получится, подарить что-то похожее.

Может, в магазине полно таких заколок. Несмотря на то, что эта ― магический артефакт.

И если она действительно артефакт, то ее не так-то просто сломать…

– Ты плохо искал, поищи еще. ― Аллард стискивает ручку оконной рамы и сжимает зубы до боли в челюстях. Заколка там, где-то внизу, где камни и трава, со стороны противоположной от сада.

– Но…

– В чем дело? ― Он оборачивается, глядя на поникшего конюха.

– Я и правда все там обсмотрел. Простите, хозяин, у меня лошади с утра и не поенные, надо хоть воды им натаскать…

– Обойдутся! ― громыхает он. ― И… знаешь что? ― делает он голос потише. ― Если не найдешь вещицу моей жены, считай, что ты уволен. Ясно?

Андерс бледнеет, кивает, не поднимая глаз и быстро уходит.

Аллард с шумом выпускает воздух. Надо бы узнать у Фэй, как именно выглядела заколка. Но он хотел сделать ей сюрприз.

«Так уж хочется развеять образ ужасного монстра? ― саркастично проговаривает внутренний голос. ― Ну-ну, ты постарался на славу, чтобы доказать обратное…»

Аллард отмахивается от невидимой сущности, которая раз за разом вылезает и начинает нашептывать всякие гадости. В которые, впрочем, он верит. Ведь этот голос принадлежит ему самому.

И дернуло же его сказать верному слуге такое! Будто ему есть, кем разбрасываться.

И все из-за Фэй. Точнее ― из-за этой иномирянки.

Как будто его околдовали. Или массаж так подействовал, что выключил напрочь мозги и критическое мышление.

Кажется, в последнее время он слишком много думает о ней. Не о Фэй ― о ней, этой новой странной девушке, которая оказалась слишком смелой и сильной, чтобы не пасть духом. Быстро освоилась, наняла работников, где-то личную служанку себе нашла…

И совсем его не боится, что удивительно.

А то, как она отнеслась к дворецкому, который не самый милый человек на свете… Что ею двигало, когда она тут же взяла всю вину на себя, не зная, что ее ждет?

И почему захотела облегчить ему боль, после того, как он чуть не столкнул ее с башни, страшно напугав?

Она не ответит. Притворится, что это выгодно ей. Но на самом деле боится признаться, что ей невыносимо видеть, как кто-то страдает.

Аллард слишком хорошо ее понимает. Будто видит ее душу насквозь. Будто она знал ее раньше… да что там, всю жизнь.

Именно ее, таинственную незнакомку, поселившуюся в теле Фэй и ставшую второй версией Фэй. Которая нравится ему все больше и больше, и это его пугает…

Он должен искать выход для Дэвиана, ведь времени осталось слишком мало, чтобы тратить его на всякую ерунду. Но он вместо этого только и думает, что о своей фиктивной жене. Вон даже чуть не поцеловал ее…

Если бы он это сделал, метка на его руке активировалась бы в полную мощь, и тогда… запертый внутри него дракон разорвал бы его на части.

Это так работает, когда дракон не может вырваться на свободу, а метка уже есть. Он читал, изучал этот вопрос.

Поэтому он не мог при всем желании просить руки настоящей Фэй. Ведь он не собирался отступать от своего.

Чтобы выпустить дракона, ему нужно… отказаться от некоторых вещей. Стать слабаком, который закрывает глаза на то, что делают с его семьей. Стать недостойным вообще принадлежать к драконьей расе…

Как ни странно, но дракон внутри считает иначе. Он не понимает всех этих человеческих страстей и слишком принципиален.

И теперь из-за него Аллард должен держать себя в узде. Иначе ― смерть.

Дэвиану тогда точно никто не поможет.

И это ускорит смерть Финна, который не выдержит двойного горя.

Поэтому… он не может так рисковать.

Он долго думал над тем, появилась ли метка на руке Фэй. Той, настоящей, которая краснела при его появлении, приносила цветы на могилу его отца, чтобы сделать приятное, а когда поднимала голову, в ее зеленых глазах, будто зажигались звезды…

Даже если и так, то эта новая девушка, иномирянка, носит на себе чуждую метку. Она его не любит. Его не за что любить.

Ведь он поступал с ней только потому, что она не Фэй. С той, которая стала ему дорога, он бы не смог вести себя столь грубо. Он бы не посмел…

И это бы все усложнило в разы.

Но если она и чувствует к нему что-то… он не имеет права дарить ей ложную надежду.

Ведь он не изменит решения, вопреки своему дракону ― тьма бы побрала его принципы.

А значит, ему нельзя любить и даже думать в эту сторону, если жизнь хоть немного дорога.

Однако… это не мешает ему узнать девчонку получше. Вдруг она и впрямь лжет, лицемерит, преследуя свои цели?

«Конечно, рассказывай свой байки кому-то другому, ― вылезает внутренний голос, который наверняка исходит от обиженной драконьей ипостаси. ― Тебе просто хочется быть с ней рядом, вот и придумываешь всякое».

Мотая головой, чтобы отогнать надоеду, Аллард идет в кабинет, достает чистый пергамент, перо и чернила.

Кляня себя за слабость, он пишет… рвет бумагу и пишет снова.

Бессмысленно все. Ей не понравится. Она откажет.

Но он хотя бы попытался.

51 глава

― Как думаешь, что мне ему ответить?

Только что изливала душу дракону, посчитав его лучшим собеседником из всех. Просто хотелось выговориться и не слушать никаких советов. Подумать самой, решить…

Поэтому смело спрашиваю, зная, что мне не ответят. Хотя дракон вертит умной головой, урчит, издает другие смешные звуки и смотрит так, будто все понимает.

Общается так со мной.

– Что будет, если я не приду? ― размышляю вслух. Дракон ложится на пузо, прямо на куче золота, как королевский магнат. ― Наверное, он разозлится. Но и не хочу, чтобы он думал, будто я только и ждала приглашения!

– Кхр… рр!

– Правильно, нечего давать ему повода.

Сажусь рядом, провожу по его горячей чешуе. Дракон прикрывает глаза, будто ему нравятся поглаживания. Он меня уже совсем не боится и разрешает всякие вольности.

Да что там, он ждет меня каждый вечер и нервничает, когда не прихожу вовремя. Если слышу начинающийся рев и лязганье цепей ― все, пора бежать к питомцу, которого все здесь боятся, может, из-за размеров, а на самом деле он милый лапочка.

Куда милее хозяина замка.

– Наверное, стоит написать ответное письмо, ― удобно располагаюсь, опираясь о дракона спиной. Он не возражает. ― Что-то вроде: «Я не против отобедать с вами, лорд Морлен, если вы больше не будете таким букой».

– А может, он подлизывается? Хочет снова массаж, да-да, как я сразу не поняла!

– Р-р.. гр-ур-ур…

– Скажи, бессовестный? Мог бы просто попросить. Я бы не отказала. Ведь когда у него перестанет болеть спина, он станет менее раздражительным… Но при чем здесь обед?

– Ахгр… р-р!

– Вот и я так думаю. Совсем не знаю, о чем с ним говорить. Разве что о погоде…

Дракон поднимает большую голову и пытается уложить мне ее на колени. Потом передумывает и кладет ее рядом. Видимо, решил, что я ему пригожусь живой.

Еще раз провожу рукой по его чешуе на морде. Тот благодарно фырчит, заглядывая мне в глаза, как преданный пес.

Кажется, разговор с драконом помог мне прояснить, чего я хочу.

А хочу я одного: покоя.

Ну еще небольшой такой уверенности, что судьба Фэй обойдет меня стороной.

Перед сном зачем-то перечитываю смятую записку:

«Госпожа Морлен! Буду рад видеть вас в своей столовой завтра в два часа, чтобы отобедать с вами. А. Морлен».

Буквы в ней скачут в разные стороны, слова наваливаются друг на друга, будто Аллард так спешил, что не следил за почерком. Или стремился поскорее написать и избавиться от неприятных обязательств.

Или… просто боялся, что я не приду?

Читаю в который раз строки, которые давно уже врезались в память.

Что это, попытка примирения или… нечто большее?

Зачем ему обедать со мной, если я ему неприятна? Он ведь ясно дал понять…

Но зачем-то с вечера готовлю то самое зеленое платье, которое делает мою внешность ярче и контрастнее.

Просыпаюсь ― и первым делом читаю записку. Не приснилась ли мне она?

Странно. Очень странно. Не помню, чтобы ждала какого-то события в своей жизни так же сильно, как какого-то обеда с мрачным мужчиной ― моим фиктивным мужем.

Конечно, я и так почти ничего не помню из прошлой жизни, но эмоциональная память осталась. Подобные эмоции я испытывала разве что на свадьбе…

Во время которой меня накрывала смутная тревога и желание сбежать как есть, в белоснежном платье и фате.

В этом мире у меня тоже была свадьба. Без торжественных клятв, пиршества и радостных поздравлений.

И хотя мне было не по себе после столкновения с Морленом, его грубостей и недобрых слов, тревога испарилась, словно ее и не было. Будто разучилась бояться.

Будто бояться-то было нечего…

Время утром пролетает незаметно за помощью Нэлле на кухне, а после ― Лидии с уборкой.

Та помогает мне одеться в зеленое платье, после чего причесывает меня так, как я люблю.

– А где ваша заколка? ― задает она невинный вопрос, от которого настроение вмиг портится.

Если бы не Аллард с его нелепыми идеями меня напугать, принудить делать то, что не в моих силах, с заколкой бы ничего не случилось.

А я еще так старательно собираюсь к нему… на свидание.

Если это можно так назвать.

– Сегодня обойдусь без нее.

Не хочу вдаваться в подробности, даже несмотря на то, что доверяю Лидии.

Без пяти два спускаюсь на второй этаж, подхожу к дверям столовой. Сердце колотится, словно от предчувствия чего-то странного и неизведанного. Ноги сами разворачиваются, чтобы уйти, но усилием воли заставляю себя поднять руку и постучать.