Текст книги "Фиктивная жена для злодея (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Лиззи Голден
Фиктивная жена для злодея

Пролог 1

― Твой отец думает, что я блефую. Давай проверим?

Сильный порыв ветра сбивает с ног, треплет волосы, разрушая прическу. Заколка в форме звезды срывается в пропасть ― единственная связь с моим миром, куда путь мне закрыт навсегда. Но что жалеть, если через несколько секунд я полечу вслед за ней в пропасть, прямо на острые камни, которые чернеют где-то далеко внизу.

Аллард держит меня за руку в арочном проеме на самой высокой башне замка. Он не толкает ― пока еще, ― но делает вид, что сейчас разожмет пальцы. Чего ему стоит? Ведь он ― главный злодей в книжном сюжете, куда я попала не по своей воле. И сейчас он это докажет…

– Аллард, нет! ― хватаюсь второй рукой за его сюртук, за рукав. Пальцы скользят по плотной ткани. ― Не делай этого…

Паника захлестывает разум. В ушах шумит по нарастающей. Неужели это  конец?

Я ведь сделала все возможное, чтобы не упасть с обрыва, как в книге. Держалась подальше от горных утесов, даже не смотрела в ту сторону, где бесславно оборвалась жизнь бедняжки Фэй.

Но суть не в обрыве. А в нем. В Алларде, который, скорее всего, и столкнул ее тогда. А сейчас он столкнет меня с башни. Разницы никакой.

Разве что лететь буду чуточку дольше.

– Отчего же? ― холодно смотрит тот. ― Неужели думаешь, что я хоть немного дорожу тобой?

Его слова, как отравленные шипы, медленно впиваются в сердце, разгоняя кровью по всему телу яд, из-за которого слабеют колени, а пальцы почти не держатся за его сюртук. Единственное, почему я все еще жива ― его крепкая хватка на моей руке повыше локтя. Я полностью в его власти.

Просто… не могу поверить. Не могу до конца осознать, что он настолько меня ненавидит, что хочет убить. Что его странные взгляды, такие же поступки, в которых сквозила едва уловимая нежность ― всего лишь иллюзия. Казалось, что он неравнодушен к моей судьбе… очередная горькая ложь. А все мои попытки наладить быт в его замке и сделать его хоть немного похожим на жилой дом ни к чему не привели. Только разбудили дракона, который сейчас бушует внутри него, будто вот-вот ― и вырвется наружу.

Но если верить слугам ― это невозможно. Его дракон искалечен и больше никогда не расправит крылья.

 «Неужели ты считаешь, что я хоть немного дорожу тобой?»

Жестоко. Больно. Не знаю, почему мне больнее от этих его слов, чем от мысли, что моя жизнь висит на волоске. Даже страх отступает, разум перестает метаться, как испуганная птица, замирает, давая место пустоте.

– Нет. ― Мой голос звучит жалко и безжизненно, но это лучше, чем молчать и окончательно сдаться мысли, что ни на что больше не могу повлиять. ― Я знаю, что это не так, но… ты не убийца.

Вместо ответа он встряхивает меня. Нога скользит и срывается. Из горла вырывается вопль.

Аллард не разжимает пальцы. Наоборот, он притягивает меня к себе. Так близко, что наши лица почти соприкасаются.

– Заставь своего отца подписать признание.

– Но я… ― жалобно вырывается у меня.

– Ты обязана делать то, что я тебе скажу! ― Он жестко встряхивает меня, из-за чего моя голова откидывается назад. ― Это единственное, из-за чего я тебя здесь держу!

Единственное, из-за чего я все еще жива.

– Х-хорошо, ― выдыхаю я.

Толчок. Еще один. Зажмуриваюсь и теряю связь с тем, где я и что происходит. Голова кружится, набирая оборотов.

Аллард разжимает пальцы.

Пролог 2

Месяц назад

Генерал Тидеус Ашер с надменным видом стоит у окна в своем кабинете. Руки сложены за спиной, плечи расправлены – вся поза излучает уверенность человека, который привык, что все вокруг подчиняются его воле, хотя генеральствует он всего лишь три года с лишним.

– Что вы от меня хотите, лорд Морлен? Чтобы я признался в том, чего не совершал? – Его голос звучит мягко, почти ласково, как у человека, который не сомневается в своей правоте.

Аллард стоит напротив, тяжело опершись на трость. Нога болит, спину тянет, но он и виду не подает.

– Я нашел на вас компромат, – произносит он, стараясь говорить сдержанно, чтобы не показывать, как раздражает этот напыщенный индюк. ― Поддельные документы с королевской подписью, которые вы подбросили моему отцу… его величество обо всем узнает, если вы не выполните одну мою просьбу.

Тидеус глумливо усмехается, топорща усы.

– И какие у вас доказательства? – Он разворачивается от окна и смотрит на Алларда сверху вниз, хотя сам ниже ростом. – Ваши слова против моих ― только и всего? Или вы сами составите поддельную бумагу, принесете ее королю со словами: «Смотрите, ваше величество, генерал Ашер – предатель»? Кто вам поверит? – Его голос к концу становится почти участливым.

– Мне ― нет, ― ровно говорит Аллард, сжимая в кармане магический артефакт в форме звезды из лазурита с примесью янтаря. ― Но есть свидетель, который даст показания…

– Ваш сумасшедший родственничек, что ли? ― перебивает его тот, вытирая влажные руки о сюртук. Аллард с трудом скрывает отвращение на лице. ― Вот насмешили, ну право же!

Аллард молчит ровно столько, чтобы пауза стала неловкой.

– Я нашел способ вернуть Дэвиану рассудок, ― произносит он и смотрит на реакцию.

Тидеус весь подбирается, задирает подбородок, но щеки у него дрожат, как и нижняя губа, словно он что-то собирается сказать, но то и дело одергивает себя.

– Этого не может быть! ― заявляет он.

Аллард медленно, почти небрежно достает из кармана сюртука тот самый артефакт в виде звезды. Он крепится на массивной серебряной цепочке, похожей на такую, которую обычно носят с карманными часами. Аллард держит его на раскрытой ладони, позволяя Тидеусу рассмотреть янтарные прожилки на голубом фоне.

– Артефакт возвращения истинного облика, – поясняет он. – В полнолуние его сила достигает пика. Достаточно направить камень на Дэвиана, и он придет в себя. И тогда, генерал, он расскажет все, как было. Ему поверят, ведь он ― единственный очевидец.

Тидеус смотрит на камень, потом на Алларда. В глазах его мелькает что-то странное. Недоверие? Страх? Но тут же его взгляд становится презрительно-равнодушным, а губы искривляются в усмешке.

– Чем докажете, что эта безделушка вообще работает?

Вместо ответа Аллард подходит к подоконнику, где стоит горшок с небольшим бледно-лиловым цветком – ничем не примечательным растением, которое стояло тут еще со времен генерала Морлена. Подавив привычную боль при воспоминании об отце, он наводит артефакт на цветок.

Несколько секунд ничего не происходит.

Тидеус саркастически хмыкает. И очень напрасно, ведь почти сразу лепестки начинают скручиваться, бледнеть, словно их опалило невидимым огнем. Стебель гнется, листья вянут на глазах. Цветок умирает, съеживаясь в сухой комочек.

А потом из этого комочка вырывается нечто живое – фигурка юной девушки размером с ладонь, с прозрачными стрекозиными крыльями и светящейся пыльцой на ладошках. Феечка моргает, оглядывается по сторонам, взмахивает крыльями – и вылетает в приоткрытое окно, исчезая в сером небе.

В кабинете повисает тишина.

– В обычные дни артефакт срабатывает только при воздействии на небольшое существо, – холодно нарушает тишину Аллард. – А в день затмения луны его силы хватит…  на кого-то покрупнее.

Он прячет звезду обратно в карман с лицом, не выражающим ничего, но внутри у него все рушится.

Этот артефакт не способен ни на что большее. Он умеет только превращать цветы в фей. Дэвиану он не поможет. Алларад уже проверял, когда случилось очередное лунное затмение.

Через два месяца ― еще одно затмение, двенадцатое после того, как брат перестал его узнавать. Двенадцать ― роковое число для таких, как он. Тот самый день, когда его сознание померкнет навсегда. Если за это время он не найдет действенный способ вернуть его, не вырвет у Тидеуса правду, не заставит его рассказать, с помощью чего тот превратил Дэвиана в безумное существо... то все кончено.

Эти мысли острыми иглами впиваются под ребра, но внешне Аллард спокоен, ничем не выдает себя.

– Так что скажете, генерал? ― почти небрежно произносит он. ― Ваша карьера трещит по швам. Теперь выслушаете мои условия?

Тидеус бледен. Он смотрит в одну точку и заметно нервничает, о чем говорят его подрагивающие пальцы.

Феечка из цветка его впечатлила.

– Сколько? – Его голос теряет медовую мягкость. – Сколько вы хотите за молчание?

Аллард едва заметно усмехается одними уголками губ.

«Золото, ― думает он. ― У меня его больше, чем у тебя, старый пес. Я мог бы купить твой дом, твою должность и твою совесть, если бы она у тебя была».

– Деньги меня не интересуют, – говорит он вслух.

Тидеус молчит, прищурившись, будто пытается угадать, что же ему нужно на самом деле.

– Тогда что? – цедит он.

Аллард делает шаг вперед. Трость глухо стучит по паркету. Он смотрит на Тидеуса в упор, изучая каждую ненавистную черту его лица.

– Ваша дочь, ― спокойно говорит он. ― Отдайте ее за меня замуж. Это единственное, что мне нужно.

1 глава

― Фэй! Сколько можно звать, дрянная девчонка!

Визгливый голос, доносящийся откуда-то снизу, уже третий раз повторяет это имя с разными эпитетами и неподражаемыми пафосными эмоциями.

В первый раз мне показалось, что вижу ― и слышу ― галлюцинации. Ведь только что в самолете дочитала книгу, и там была Фэй ― младшая сестра главной героини. Ничего особенного, такая себе серая мышка, которая не блистала ни умом, ни красотой. Которая вечно что-нибудь ляпала невпопад, жутко завидовала своей красавице-сестре и в конце умудрилась глупо погибнуть, сорвавшись с обрыва.

Во второй до меня медленно дошло, что Фэй ― это я.

Достаточно было взглянуть в овальное зеркало напротив, стоящее на трех ножках, в старинной позолоченной оправе, и увидеть худощавую рыжеволосую девушку с россыпью веснушек на носу и оттопыренными ушами.

Вот из-за этих ушей бедняжку считали чуть ли не уродиной. То ли дело ее сестра Коралин ― блондинка, волосок к волоску, точеные черты лица, маленькие ушки, идеальные формы…

А в третий я осознала, что прямо сейчас Фэй одета в платье цвета пыльной розы, что делает ее кожу серой, а волосы выглядят тусклыми, будто выгорели на солнце.

Осознала ― и запаниковала.

Это что, я в таком виде должна показаться перед кем-то? Даже неважно, перед кем. Какой кошмар…

Липкий страх заставляет попятиться, споткнуться об оброненный кем-то веер ― прямо как в старину, ― и упереться спиной в громоздкий шкаф, каких сейчас не делают. Не вынесешь, не подвинешь ― надорваться можно.

«Фу, уродина! Не подходи, а то еще заразишь!» ― звучит вдруг в голове. И это не воспоминания Фэй.

И еще: «Эй, толстуха, не пыхти так громко, не то джинсы треснут!»

«Слушай, а что у тебя под платьем ― вторая ты?»

Бросаюсь к зеркалу. Пыльная роза сводит с ума, но… мое тело. Оно другое. Тощее, как селедка. И это… это…

В это невозможно поверить.

Воспаленный мозг подкидывает картинки, сколько раз я садилась на диету, и как, ненавидя себя, ночью жрала хлеб с голодухи или сметала все, что было в холодильнике. Но эта тощая девчонка лет восемнадцати… просто модель по сравнению со мной.

Да, модель с главной обложки модного журнала. Осиная талия, ярко-рыжие волосы ― не крашеные, свои. Зеленые глаза, будто кто-то додумался прилепить ей цветные линзы, но это… это просто сон. Сон о книге, в которой есть вот эта самая Фэй. И она живет в магическом мире с драконами, без всех этих навороченных современных штучек.

Так что цвет глаз у нее тоже природный.

Но платье… неужели у бедняжки совсем нет вкуса?

От мысли, что хозяйка визгливого голоса, доносящегося снизу, решит вот прямо сейчас меня «навестить», чтобы узнать, почему я не спустилась по первому зову, становится физически тошно. Сдираю с рук длинные перчатки, дергаю за шнуровку сзади, та не поддается. Пытаюсь содрать с себя верх, но куда там! Снова принимаюсь за шнуровку. Ох, как же неудобно, когда она на спине! Как, интересно, Фэй на себя это напялила? Или у нее есть слуги?

Ах, да. Конечно же, есть ― девушки, которые прислуживают ей и Коралин. И постоянно шепчутся за спинами, как ужасно помогать этой уродине Фэй… Но почему, собственно, она уродина? Обидно даже. С такой фигуркой да на подиум…

Может, все дело в родимом пятне на запястье? Большой полукруг, поверх которого еще один в виде горящих лучей солнца. Похоже на татуировку. И, кажется, пятно появилось у нее не с рождения, а позже, когда…

Не помню.

Впрочем, сейчас это неважно. Подбегаю к комоду, дергаю за ящички. А вот и ножницы! С грехом пополам разрезаю затянувшуюся в узел шнуровку. Платье тут же расслабляется на мне. Стягиваю это уродство и с изумлением смотрю на длинные худые ноги, на плоский живот…

Все это недостижимая мечта, потому что не могла себя взять в руки, чтобы заняться спортом и перестать есть мучное. А тут на тебе ― идеальное тело, и я внутри него. Почему-то.

И кто такая эта ― «я»?

Не помню ни имени, ни куда летела в самолете… лишь обрывки эмоций, свое неповоротливое пухленькое тельце, короткие ножки, из-за чего меня кто-то ласково называл «курочкой». Но кто… не помню.

Кто же я такая на самом деле?

Тошнота накатывает разом. Сгибаюсь в приступе и глубоко дышу. Не сейчас. Сейчас не нужно об этом. Как-нибудь потом… разберемся.

Надо одеться. Найти платье. Другое. Нормально цвета.

Открываю шкаф. Надо же, все платья как на подбор ― ярко-оранжевое, светло-желтое, серое, бежевое… Каждое из них будет ужасно смотреться с рыжими волосами, а без того бледная кожа станет вообще как у мертвеца.

Мечусь по комнате, как испуганная птичка, попавшая в клетку. Что же делать? Может, тут где-то есть другая одежда?

Заворачиваюсь в простыню и в панике выбегаю в коридор. Такое все незнакомое ― старинные картины на стенах, тяжелые подсвечники, большие зеркала… как будто в музей попала.

Наугад открываю первую попавшуюся дверь. Сначала она кажется, что она будто заперта, а потом резко поддается. Надо бы петли смазать. И что у нас тут? Еще одна старинная комната в мило-розовых тонах. При этом стол, да и кровать завалены толстыми старинными книгами, по которым ― да-да мне это кажется! ― бегают сверкающие огоньки.

Несколько раз моргаю, отвожу взгляд, смотрю снова.

Огоньки исчезли.

Но сами книги очень уж устрашающе выглядят.

Краем глаза замечаю шкаф. Вот он-то мне и нужен. Может, здесь найдется хоть одно приличное платье?

Чье бы оно ни было ― потом все объясню.

Среди розовых и желтых пышных нарядов выделяется одно, темно-зеленое. Как раз то, что нужно.

К счастью, шнуровка у него спереди. По-быстрому влезаю в него, несильно затягиваю корсет ― кто вообще их придумал, дышать же в них сложно! Но главное, выгляжу намного приличнее.

Еще одно зеркало. Да здесь дом просто напичкан зеркалами. Надо бы поправить прическу, а то волосы растрепались.

Хватаю чью-то расческу ― сейчас вопросы гигиены меня почему-то волнуют меньше всего. Разрушаю прическу, чтобы собрать волосы более аккуратно, и мне в руку падает заколка в виде звезды.

Красивая такая, размером с ладонь, бирюзовая с оранжевыми прожилками. Как раз идеально к рыжим волосам.

Перед глазами тут же проносится салон самолета, круглое окошко и… миленькое личико стюардессы. «Это случайно не вы потеряли? Такая красивая, на полу лежала…» «Нет, у меня точно такой не было» «А может все-таки ваша? Присмотритесь хорошенько».

Пальцы тянутся к заколке и… меня поглатывает ослепительно белый свет.

Это что такое, сон во сне? Ерунда какая-то. Спокойно снимаю заколку, чтобы причесаться, но как только прикасаюсь к ней, пальцы начинает покалывать будто тонкими иголочками.

Надо же, можно подумать, это не обычная заколка ― пусть и очень красивая, ― а магический артефакт. Вот что бывает, когда запойно читаешь фэнтези ― чего только не померещится.

Заношу руки над волосами и… замираю.

Теперь понятно, почему Фэй считали, мягко говоря, не очень красивой. Ведь она выставляла напоказ все свои недостатки. Но если у тебя торчат уши, их можно скрыть под волосами, и проблема решена. Возможно, здешняя мода требует высоких причесок, но гораздо важнее выглядеть гармонично и чувствовать себя хорошо. Верно?

Закалываю волосы сзади так, чтобы ушей не было видно. При этом остренькое личико Фэй немного округляется и становится миловидным. В таком виде не стыдно и на завтрак к родителям спуститься…

Стоп. Что я сказала? Какие еще родители?

2 глава

В книге, которую я читала в самолете, маменьку двух сестер звали Марселина Ашер ― по описаниям пухленькая сердитая женщина, похожая на надутого воробья.

Даже воробьи умеют больно клеваться. А это значит, сейчас на меня набросятся с упреками. Вообще немного забавно ощущать себя в книге: не помню, чтобы раньше мне что-то подобное снилось.

Да и вообще мало что о себе помню.

Знаю одно: я точно не Фэй, хотя сейчас нахожусь в ее теле.

Поспешно спускаюсь, чтобы не злить маменьку ― хотя та уже и так на пределе. На полпути вспоминаю, что забыла перчатки в первой комнате, где с грехом пополам сняла жуткое платье. Критическим взглядом осматриваю руки, оголенные почти до плеча. Подумаешь, буду без перчаток. Здесь жарко, а они были слишком плотными.

Разве что скрыть родимое пятно, которое не пятно вовсе, а необычный, даже мистический рисунок наподобие татуировки. Чего стыдиться татуировок? Мне, например, все равно, есть они или нет. А перед родными ― тем более. Чего они там не видели?

Отбрасываю все предубеждения и продолжаю путь. Ступеньки скрипят под ногами, а перила гладкие и прохладные. Снизу доносятся вкусные ароматы жаркого и свежей выпечки.

А сон-то со спецэффектами!

Вхожу в столовую со светлыми ажурными шторами в пол, стульями с высокими, украшенными разными завитками и вензелями спинками и массивным столом с такой же ажурной скатертью и витыми ножками. Немного душно, хочется открыть все окна.

Взгляды троих направлены на меня. Папенька ― а это он, лысоватый, со смешными усиками Тидеус Ашер ― лениво поднимает на меня глаза из-за газеты, а потом снова утыкается в нее. Маменька ― пухленькая женщина, про которую можно культурно сказать, что она пышет здоровьем (на воробья тоже похожа), упирает руки в бока и сердито смотрит в мою сторону. Но тут же забывает обо мне, переведя взгляд на пиалу, стоящую перед ней, в которой налито что-то белое, с плавающими ягодами.

– Мы начали без тебя, ― заявляет она и принимается облизывать ложку ― сразу видно, что сладкоежка. ― Сколько ни учи, что нужно вставать пораньше и спускаться к завтраку вовремя ― а толку все равно нет. Ничего путного из тебя не выйдет, Фэй.

Что ж, звучит вдохновляюще. Но так как это всего лишь сон, с удовольствием поиграю роль Фэйлин Ашер. Только что если на этот раз она будет не глупенькой, а вполне разумной и адекватной? Заметят ли ее родственники перемены?

Все происходящее кажется мне забавным. Особенно ошарашенный взгляд Коралин ― о, а она и впрямь очень хороша! Эдакая фарфоровая куколка со светлыми вьющимися волосами и мелкими точеными чертами лица. Вся такая ладненькая, аккуратная, но смотрит своими голубыми глазами так, будто увидела чудовище.

– Ты… тебе же не нравилось это платье, ― выдает она, оглядывая меня с ног до головы.

О, у Фэй и впрямь проблемы со вкусом. Но теперь она побудет немного… другой. Надеюсь, ее родственники не слишком огорчатся?

– Прошу прощения за опоздание, ― говорю дежурную фразу и сажусь на пустующий стул, как раз напротив папеньки.

Какое-то время слышится только звяканье ложек о тарелки. Пробую десерт. Вкусно, что-то наподобие йогурта, правда, маменька несколько раз уже назвала его пудингом. Никогда не понимала, что это такое. Что ж, теперь хотя бы примерно буду представлять.

– Тэдди, милый, ты такой сегодня задумчивый, ― протягивает она, вдоволь насладившись йогуртом-пудингом, а внутри у меня что-то екает. Вот оно, начало книги. Все самое страшное для Коралин началось именно с этой фразы.

Мельком бросаю взгляд на сестру. Интересно, я могу как-то повлиять на сюжет? Например, сделать так, чтобы бедняжку не выдали замуж за злодея-урода...

– Что? Да-да, все было довольно вкусно, ― бормочет папенька, еще больше закрываясь газетой.

– Ах, ты такой рассеянный, совсем меня не слышишь! ― сетует маменька, поджав пухлые губки. Ее взгляд бесцельно скользит по столовой, пока не останавливается на мне.

– Фэй, тебя сегодня не узнать, ― приподнимает она тонкие брови. ― Что случилось?

– Эм… не знаю, ― невинно пожимаю плечами, продолжая уплетать йогурт. Забавно, что во сне могу наесться вкусняшек. Не помню, чтобы когда-то мне снилось что-то настолько же яркое.

– Ты… какая-то другая. ― Маменька скептически оглядывает меня ― вот сразу видно, что человеку скучно и нечем больше заняться. ― Прическу, что ли, поменяла? Та мне больше нравилась…

Ага, особенно уши. Мелькает мысль, что может маменька нарочно уродовала Фэй, чтобы на ее фоне Коралин выглядела богиней, и тогда ее можно будет… продать подороже?

От этих мыслей аж вздрагиваю, спину обдает холодом. Как хорошо, что я не живу в старину, где родители все решают за детей, в особенности, за кого их выдать замуж. Нет ничего хуже, чем выйти за нелюбимого, а потом всю жизнь страдать, потому что развод ― это стыд и позор…

Но это не настоящая старина, а какой-то выдуманный магический мир. Здесь, может, все попроще с этим, ведь Коралин спокойненько крутила с возлюбленным-конюхом и искала способ отвязаться от мужа, наплевав на «а что люди подумают». Так что надо бы помочь сестрице, а вдруг в этом сне ― в какой-то параллельной реальности, ― ее жизнь сложится иначе, более радужно, без всех тех страстей, о которых я читала?

– Что это?

Отец шумно откладывает газету.

– Что это такое, я спрашиваю?

Его тон, да и взгляд, направленный на меня, становятся угрожающими.

Шумно вздыхаю. А ему еще что не нравится?