Текст книги "Как превратить кота в дракона (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

24 глава

Хлоя

Сталкиваюсь с полным недоумения и даже ужаса взглядом Эмиля. Он что, жалеет меня?

Но разве не для этого я ему сказала правду?

– Если я женюсь на вас, этого не случится, ― вдруг говорит он твердо, а взгляд его темных глаз становится решительным.

– Ой, да хватит вам уже с этой женитьбой! ― всплескиваю я руками. ― Мы ведь теперь обо всем говорим прямо, верно? И с лавкой что-то придумаем… не обязательно вам ее покупать, чтобы проводить здесь время, например, ночью, и напитывать свою магию!

Ого! Сама от себя такого не ожидала. Получается, я настолько уже доверяю Эмилю, что вручу ему ключи от нашей лавки, мол, заходи, когда хочешь, бери, что захочешь?

Что-то мне подсказывает, что Эмиль не унесет ни одной вещицы. А если и унесет ― наутро на прилавке будет лежать несколько золотых. При том, что местные обычно за наши безделушки и посуду рассчитываются серебряными монетами.

– Дело не в лавке…

– О, вы всерьез считаете, что короля это остановит? ― тараторю я, чтобы скрыть смущение. ― Если вы женитесь на мне, он и вас заодно прихлопнет, как еще одного конкурента на трон!

– Я не знал об этом, ― тихо говорит Эмиль. ― Благодарю, что сказали… принцесса. Я не желаю вашей смерти.

– Так значит… вы не будете настаивать на том, чтобы я отдала вам луминариум? ― робко спрашиваю я, понимая, что не отдавать ― все равно не выход. Ведь Эйдралис без него не справится. А что же тогда делать мне?

– Я не желаю вам зла, ― повторяет тот. ― Но… у меня там остался младший брат, Марсель. Он в детстве был очень слабым, его магия неправильно работала, а я… я обещал всегда быть рядом, ведь матушки рано не стало, а отец обращался с ним крайне жестко. Обещал, что подарю ему жизнь, которую он заслуживает. А потом мне дали первое серьезное задание, с которым я не справился… и застрял здесь навеки.

Эмиль сжимает руки в кулаки, а по его лицу пробегает судорога.

– Задание… в Нимверии? ― не могу понять я. Рассказ о брате тронул меня глубже, чем хотелось бы, но я не собираюсь этого показывать ― пока что. Уверена в одном: Эмиль не соврал ни в одном слове. Такому, как он, сложно показывать слабость и быть уязвимым. Просить о чем-то. Наступить гордости на горло. Не знаю, смогла ли бы я на его месте так же.

– Король Элдрих планировал захватить ваш мир. ― Эмиль смотрит на меня, будто ждет реакции что-то типа «ах!» и обморок, но я это уже слышала от матушки, так что он не дождался от меня ничего, кроме поднятых бровей. ― И он выбрал меня своим послом…

Вот тут я произношу ожидаемое ― ах!

Потому что матушка говорила мне о нем. О после, который отправился в Нимверию и потерялся. Потерялся ― да не совсем, вот он, стоит передо мной, живехонький. Знал бы об этом король Элдрих!

Эмиль смотрит на меня, как на жирафа, до которого долго доходит. Ну и пусть.

– На все про все мне дали неделю, чтобы я изучил местных, разузнал, как устроены королевства в вашем мире, кто в них главный, сильны ли армии. Да и вообще ― сколько этих королевств, Нимверия ведь огромная. По истечении времени я должен был вернуться в назначенный день в заброшенный дом, куда я вышел из портала, и где должны открыть его снова. Да вот только я вернулся гораздо позже ― через месяц и одну неделю. Долго сидел там, ждал... после часто там появлялся, а потом взял и уехал из тех мест. Портал больше не открыли. Наверное, посчитали меня погибшим, да и король, я смотрю, что-то поутих, не посылает новых послов и не нападает на Нимверию. Хотя… может, я не все знаю.

– А почему вы не вернулись в срок к тому дому? ― не могу я понять. Ведь это несложно ― просто прибыть вовремя, прийти заранее же можно!

– Это… это неважно, ― отмахивается Эмиль и отходит от меня.

– Важно, ― настаиваю я. ― Все важно! Раз уж сказали «А», будьте добры и «Б» рассказать, как есть!

Эмиль шумно выдыхает.

– Там нечего рассказывать, ― жестко произносит он. ― Никакого геройства. Шел через рынок, смотрю ― в подворотне старуху поймали, и ну угрожать, нож к горлу приставили, чтобы отдала последние гроши. Я вмешался. Да что там вмешался ― просто подошел. Не успел даже негодяев встряхнуть, как следует, смотрю: стражники. Всех, без разбору ― в темницу. И меня к той шайке приписали. Просидел я там месяц, пока старуха, наконец, не вспомнила, что меня не было среди бандитов. Да и вообще я выглядел тогда, не как местные ― странно, что она не отметила это сразу. А когда вышел из темницы ― было уже слишком поздно.

Я молчу. А что тут сказать? Эмиль влип не на шутку. Хорошенькое дело ― застрять в чужом мире! Причем, когда ты один-единственный представитель Эйдралиса, не с кем даже словом перекинуться и прошлое вспомнить ― везде ты как белая ворона…

– Решил я Нимверию исследовать, искал, где магия живет ― не верил до последнего, что здесь ее нет, ― продолжает Эмиль. ― Начал добывать драгоценные камни, немного в этом преуспел… как видите, ― он слегка притрагивается к своим золотым цепям. ― Камни, минералы… они обладают магическими свойствами, но не в полной мере. Я ношу это, чтобы мой дар совсем не зачах, но этого недостаточно, чтобы даже просто подогреть себе чай. ― Он разводит руками. ― Но когда зашел в вашу лавку, то понял ― вот оно, место силы. Не сдержался, захотел заполучить ее тотчас, ведь изучил нравы людей и понял: за деньги можно купить почти все…

– Почти, ― делаю на этом акцент.

– Вот именно, ― Эмиль смотрит мне в глаза, а я замечаю, что мне это нравится, я больше не чувствую опасности рядом с ним. ― Вы оказались еще тем крепким орешком, что неудивительно ― ведь вы принцесса Эйдралиса. Но я все еще надеюсь, что вы мне поможете…

Смотрю на него, и меня вдруг осеняет.

– Послушайте… вы ведь можете забрать Марселя сюда! ― хлопаю себя по лбу. ― Вы говорили, у него с магией проблемы? Так здесь это неважно, сами понимаете…

Эмиль долго думает, морща лоб.

– Но это никаким образом не спасет вас, ― наконец, говорит он.

Чувствую, как жар приливает к щекам. Он заботится обо мне… это странно. Ведь для него на первом месте брат, разве нет?

– К тому же Марселю уже двадцать, он не ребенок, ― добавляет он.

– Думаете, он не захочет…

– На уговоры нужно время. К тому же… если мы сбежим, а луминариум останется здесь, все в Эйдралисе погибнут.

– Все, кроме вас и вашего брата, ― говорю я.

Эмиль кивает.

– У вас есть кто-то еще?

Тот молча качает головой.

– Отец, должно быть, жив. Но он слишком предан королю и держится за должность так, что готов своих детей принести в жертву, только чтобы быть на хорошем счету в тронном зале, ― с печалью в голосе произносит тот. ― Но Эйдралис не так плох, как может показаться, ― продолжает он. ― Наш мир не состоит из одного короля и его приспешников, вроде моего отца. В школе и академии у меня были замечательные наставники, а еще ― друзья. Да, у меня жестокий отец, но сам Эйдралис не был ко мне жесток, ― едва слышно произносит он.

– Так какой выход? ― Смотрю в его замкнутое лицо и пытаюсь понять, что он думает. Или что уже решил. Если решил.

– Выхода нет, ― говорит тот, не глядя на меня. ― Но мы хотя бы можем попытаться...

– …спасти вашего брата, ― заканчиваю за него я.

– Но прежде ― спасти вас, ― говорит он.

– Это невозможно, ― произношу я через силу ту самую горькую правду, с которой было так сложно смириться.

– Если вы выйдете за меня, я могу попробовать уговорить короля и поручусь, что мы не будем вмешиваться в его дела и служить при дворе.

– Это означает, что мне нужно будет перебраться в Эйдралис?

 Странно, что это беспокоит меня больше, чем замужество с Эмилем.

– Это единственное, как можно сохранить вашу жизнь. Если получится уговорить короля...

– А если не получится? ― Нетерпеливо перебиваю я. ― Король наверняка считает вас изменником. Он ведь ничего не знает... и поверит ли тому, что вы мне рассказали?

– Если вы найдете более надежного человека из Эйдралиса, который за вас поручится, я буду не против, ― сухо говорит тот. Но по его сведенным бровям и раздувающимся ноздрям можно посудить, что он очень даже против.

И от этого мне почему-то становится чуточку легче. Может этот брак, если уж он так необходим, окажется для меня не самым худшим решением?

– Это вряд ли, ― говорю я, причем без особого сожаления.

Эмиль долго на меня смотрит.

– Значит, вы согласны?

– Для начала ― спасем Марселя, а уже потом обсудим… остальные вопросы, ― снова немного смущаюсь я.

–  И что вы предлагаете?

– Сегодня ночью, ― говорю я, окончательно решившись.

– Что? ― переспрашивает он, будто не верит ушам.

– Встретимся сегодня ночью, ― повторяю я. ― Здесь. Часа в три, не раньше ― домашние должны крепко спать. И мы не будем сразу лезть на рожон, ― говорю я, понизив голос. ― Никакого Эйдралиса… я имею в виду ― мы сами туда не пойдем, только вытащим вашего брата в Нимверию. Все же здесь нет злющего короля, и мой мир вроде умирать в ближайшее время не собирается!

– А потом?

– Потом… ― протягиваю я. ― Не знаю. Придумаем что-нибудь на ходу.

Эмиль скептически смотрит на меня, но я знаю точно: когда выхода нет ― решение под боком. Но мы все усложняем, строя сложные схемы, планы, делаем вычисления, в которых нет верного ответа. А иногда надо просто отпустить, сдаться на волю судьбы и посмотреть, что будет.

По крайней мере, нас будет уже трое. Два сильных мужика (надеюсь, этот Марсель не хлюпик какой-то, а под стать брату) и я ― девушка-огонь. Да мы и Серин перехитрим, и мачеху с ее папашей на место поставим, и короля-дракона повергнем, только пусть сунется!

– Значит, сегодня ночью, ― проговаривает Эмиль уже с решительным видом, что меня радует. Я бодро киваю и… зачем-то целую его в щеку.

Эмиль застывает, а потом изумленно смотрит на меня.

– Так, все, если ничего не покупаете ― кыш из лавки, нечего тут место занимать! ― выпихиваю я его в спину, да поскорее, чтобы он не увидел моих порозовевших щек. А после его ухода украдкой смотрю в окно. Вот дурочка, конечно!

Давно мне не было так хорошо и спокойно на душе, как в этот миг.

25 глава

Хлоя

Это была странная ночь. Я прилегла на несколько часов, завела будильник около трех, чтобы не проспать встречу с Эмилем. Вроде спала и как будто бы не спала. Все мне чудились голоса, словно кто-то на ухо твердил: «Хлоя, забирай отца и уходи! Спасайся! Зарой луминариум в земле как можно глубже. Уходи. Уходи!...»

Что это, предупреждение? Стоит ли мне прислушаться и уже завтра начать собирать вещи?

Если честно, то мне страшно уходить в никуда, тем более одной. Отец не согласится без причины покинуть насиженное место. И чтобы его уговорить, мне придется все рассказать про луминариум.

Хотя… в этих уговорах нет никакого смысла. Он не бросит Серин, бедную сиротку, которая притворяется такой, а на самом деле рыщет по дому, когда никто не видит. Готова поклясться, что сегодня ночью слышала крадущиеся шаги за дверью. Может, стоит перепрятать кристалл?

Зарыть в землю как можно глубже и…

Нет. Я резко встаю с кровати. Мы не сможем сбежать от короля, это же ясно. Иначе, как тогда Серин перешла в наш мир через портал и сразу нашла нужный дом?

Об этом после. Сейчас нужно идти в мастерскую, там ждет Эмиль. Все, что я сейчас могу ― довериться ему. У него хоть какой-то план есть, а у меня ― ноль идей. Очень не хочется губить Эйдралис. Пусть я там не была, никого не видела из местных ― Эмиль и Серин не в счет, ― но как потом жить, зная, что из страха, что меня убьют, я обрекла на смерть тысячи жителей?

С такими раздерганными мыслями спускаюсь, стараясь ступать тихо и не скрипеть ступеньками. Уже внизу при слабом свете свечи мимо меня мелькает какая-то тень. Вся замираю, прижимаясь к стене. Прислушиваюсь. Тихо, глухо, никаких признаков жизни. Что ж, показалось: у страха глаза велики.

Ночь выдалась лунная и светлая. Быстро иду через двор, отпираю мастерскую ― хорошо, хоть ключи не забыла в прихожей, а то пришлось бы возвращаться.

Прохожу через мастерскую в лавку, отпираю переднюю дверь и вздрагиваю: Эмиль уже там, ждет меня у крыльца.

Он молча входит. Я тоже молчу, думая, что одной свечи маловато и что вообще со свечами возиться в лавке, где куча дерева, которое может загореться ― не слишком хорошая идея. Но, наверное, нам хватит и полумрака, чтобы не привлекать внимание соседей и особенно местных забулдыг, которым не спится по ночам.

Эмиль закатывает рукав, смотрит на свою семейную реликвию ― камень, который едва-едва мерцает красным в темноте. Повинуясь инстинкту, я прикасаюсь к его камню и вдруг… он начинает ярко светиться!

– Что… что вы делаете? ― Эмиль отшатывается от меня. Прячет подвеску под рукав, а белки его глаз настороженно поблескивают в свете свечи.

– Не знаю… ― Я сама опешила от того, что произошло. ― Но… вы видели? Как будто от моего прикосновения усилилась магия вашего талисмана!

Эмиль, помедлив, снова смотрит на камень. Тот по-прежнему ярко горит, но мало-помалу свечение сходит на нет, как будто это печь, в которую постоянно нужно подкладывать дрова, иначе ничего не приготовишь.

– В общем… вы можете идти отдыхать, ― тихо говорит он. ― Я пробуду здесь до утра. Вы мне не понадобитесь.

– А что вы будете делать? ― обескураженно спрашиваю я. Я-то надеялась, что мы вместе проведем какой-то ритуал, его магия усилится, а потом я увижу, как Эмиль открывает портал и спасает брата…

– Ничего, ― еще больше огорошивает меня он. ― Буду сидеть и вспоминать Эйдралис, все боевые приемы, что я учил, заклинания… надеюсь, магия меня тоже вспомнит, ― немного дрогнувшим голосом завершает он.

– Вы уверены, что это правильно?

– Не уверен. Но буду пытаться, ― отрывисто говорит Эмиль.

Секунду смотрю на него, а потом со стуком ставлю подсвечник со свечой на прилавок.

– Вот что ― никуда я не уйду, ― сажусь прямо на деревянный пол и поджимаю под себя ноги. ― Сядьте рядом и протяните руки.

– Зачем? ― Эмиль подозрительно смотрит на меня и не шевелится.

– Как зачем? Вы будто не видели, что случилось с вашим талисманом, стоило мне только его потрогать!

– Нет, ― резко говорит тот. ― Моей магии всегда было достаточно. Она проснется, я уверен. А вас я использовать не хочу.

– Что значит ― использовать? ― закатываю я глаза. ― Я ведь сама предлагаю попробовать. Если не получится, то…

– А если с вами что-то случится? ― еще более резко выдает тот. ― Вы не думали об этом, правда?

– Ничего не случится, ― уверенно говорю я. Уверенно ― потому что новичкам всегда везет, а я с магией напрямую еще дел не имела, чтобы творить чудеса какие-то, например.

– В верхнем мире люди и драконы иногда теряют магию, и за это их отправляют в страну Проклятых, на каторгу, ― тихо говорит Эмиль, не глядя на меня.

– Ох, напугали! ― выдыхаю я. ― Ну в самом-то деле! В верхнем мире ― но вы-то там не живете! У вас наверняка такой проблемы не бывает ― луминариум исцеляет любой недуг. А он, между прочим, сейчас у меня. Если даже слегка поплохеет ― я всегда могу им воспользоваться.

– Ладно, уговорили, ― вздыхает Эмиль и медленно опускается рядом.

– Давайте руки, ― сразу говорю я, пока он не передумал. ― Обе! ― одну робко протянул, жду, пока даст вторую. Ну, честное слово, как девица на выданье!

Беру грубые большие ладони Эмиля в свои и несильно сжимаю. Чувствую, как дрожь проходит по его телу. Может, магия уже начала в нем просыпаться, или это он так ужасно напряжен?

Кажется, второе.

– Расслабьтесь, ― говорю я. ― Если будете так зажаты, то и магия не сможет двигаться в ваших венах.

Говорю, как заправский маг. Откуда мне это вообще знать, как она там двигается?

Эмиль снова вздыхает и смотрит на меня со снисхождением, будто я какое-то несмышленое дитя.

– А теперь думайте, о чем собирались, ― приказываю я и сама мысленно настраиваюсь на волну Эйдралиса.

Интересно, каково оно, это подземное королевство? Какие там дома, как драконы воспитывают своих детей? Не все же такие, как отец Эмиля, есть и нормальные. К тому же у него была хорошая матушка… А как там моя матушка сейчас? Если бы только король согласился выпустить ее из темницы и отпустить в Нимверию! Но об этом можно только мечтать.

В груди туго сжимается, когда думаю о матушке и маленьких детях, которые ни в чем не виноваты. Мы должны открыть портал… должны. Сначала спасем брата Эмиля, а потом…

Мои мысли прерывает яркий свет, который взялся, как из ниоткуда. Изумленно открываю глаза и вижу… что свет исходит от Эмиля! Он выглядит, как зажженная свеча, у которой множество фитилей не только сверху, но и по бокам.

– Вот оно, ― прерывающимся голосом произносит тот. ― Наконец-то! Достаньте у меня из кармана блокнот ― там записана формула…

Кажется, он боится пошевелиться, чтобы магия не пропала. Удивительно, что на меня не перешел этот свет ― я такая же, как и была. Осторожно отпускаю его руки и быстро вытаскиваю из кармана его светящейся жилетки блокнот, листаю его и останавливаюсь, когда Эмиль кивает.

– Положите его передо мной, принцесса, а сами отойдите подальше… это опасно.

Я делаю, как он и просит. Все же мне не хочется первой увидеть короля, если тот вдруг высунет свою голову из портала, или провалиться в бездонную дыру и оказаться в неведомом мне мире.

Вскоре Эмиль начинает что-то бормотать вполголоса и делать руками странные жесты. А потом…

Прямо перед ним ― в воздухе ― появляется голубая светящаяся точка. Она все увеличивается и увеличивается, превращаясь в кружащуюся переливающуюся сферу, в середине которой появляется черная воронка. Эта самая воронка расширяется, мне кажется, я вижу очертания города и каких-то существ…

Бамс! Перед Эмилем с истошным мявом плюхается рыжий комок. Эмиль от неожиданности взмахивает руками. Края воронки дергаются, начинают скукоживаться, светящаяся голубая сфера теряет форму, превращаясь в уродливое пятно, после чего растворяется в воздухе.

26 глава

Хлоя

– Ах ты ж поганец мелкий! ― Эмиль теперь уже сознательно резко взмахивает рукой, чтобы схватить кота за шкирку, но тот уворачивается, пробегает мимо него и прячется за моей спиной.

– Вы сами все видели! ― продолжает бушевать он. ― А еще разозлились, когда я спросил, почему вы их не травите! Да я ему сейчас…

– Вы ничего не сделаете Марсику! ― В моем голосе звучит сталь. На самом деле я тоже возмущена поведением кота: незаметно прокрался в лавку, нарушил такой важный, трепетный момент! Но это не означает, что его теперь нужно убить или вообще сделать ему что-то плохое.

Эмиль останавливается передо мной. Его ноздри раздуваются, волосы всклокочены и… магия в нем исчезла, больше не светится. Марсик же затаился за моими ногами в углу.

– Мы попробуем снова, ― упрямо говорю я. Подумаешь, не получилось с первого раза. А у кого получалось вообще? ― Сейчас я отнесу кота в дом и…

– Во мне не хватит магической силы на повтор, это вам не Эйдралис. ― Эмиль все еще раздражен, но его гнев будто бы немного поутих. ― Нужно выждать двое суток, а то и больше, чтобы она восстановилась…

– Даже если я снова возьму вас за руки?

– Вы разве не поняли? Это была моя магия, не ваша, ― резко мотает тот головой. ― Чтобы передать свою магию другому, нужно выполнить целый сложный ритуал. Возможно… вы помогли мне пробудить ее, немного помогли. Но не более того.

– Ладно, ― решаю не спорить. ― Тогда встретимся здесь послезавтра во столько же.

– Времени почти не осталось, ― бормочет Эмиль, глядя  на все еще полыхающий красным камень.

– Но мне ведь удалось передать частичку своей магии талисману? ― не могу я понять до конца, что он имел в виду насчет передачи своего дара.

– Это другое.

– А может… вы научите меня, как делать все эти движения, и я сама открою портал!

– Даже не думайте, принцесса! ― категорично заявляет Эмиль. ― С этой формулой может справиться только очень опытный маг.

– Тогда… встретимся следующей ночью, ― вздыхаю я. ― Мне жаль, правда.

А с Марсиком я поговорю. Что это еще такое?

И свечей нужно будет побольше взять.

Эмиль внимательно смотрит на меня и, ни сказав ни слова, уходит.

Смотрю ― а Марсика уже след простыл. Выскочил, наверное, в полуоткрытую дверь, ведущую в мастерскую. В следующий раз все двери и окна проверю и закрою на замок, прежде чем мы начнем.

Светает. Гашу свечу и понимаю, что уже не лягу. Сон как рукой сняло.

Сажусь на стул за прилавком, водружаю локти на него и смотрю в окно, где брезжит сероватая дымка.

Почему Эмиль постоянно говорит о моей безопасности? На его месте я бы воспользовалась помощью, которую сами предлагают, и не соблюдала бы все эти правила приличия, если бы на кону стояла жизнь родного человека.

Как будто ему действительно не все равно, что будет со мной. Еще и женитьба эта. Он словно приносит себя в жертву, чтобы меня спасти, защитить, прикрыть собой. Но что если он не спасет меня, а только себя подставит под удар?

Король хочет убить только меня, так как луминариум будет возвращаться теперь ко мне снова и снова. А если его― то бишь кристалл ― посадят в железную клетку с мелкими прутьями, кто знает, может вообще взбесится и сломается? Так рисковать артефактом, от которого зависит благополучие всего королевства, не стоит. Так что это я стою у него на пути, а Эмиль здесь вообще не причем.

Нет, я не могу позволить, чтобы Эмиль или кто-либо еще пострадал из-за меня. У него и так полно проблем с тамошним начальством ― он ведь считается погибшим или предателем. Или ― и то, и другое. Пусть лучше решает свои проблемы, воссоединяется с братом, а я… что ж, с моей судьбой уже все понятно.

Я не позволю взять на него эти обязательства, в которых больше опасности и сложностей, чем помощи. Пусть спасает себя ― меня уже не спасти.

Через полминуты стою под дверью Эмиля ― благо, что он не закрыл за собой калитку. Заношу руку, чтобы постучать ― и опускаю.

Нет, я не готова с ним говорить прямо сейчас. Подожду до ночи.

Оставляю на его пороге ту самую деревянную лошадку, смотрю несколько секунд на нее и ухожу.

                                                         ***

– Хлоя… ты не спала разве? Где ты была?

Отец встречает меня в прихожей.

– В мастерской, ― бросаю я и прохожу мимо него на кухню.

– Постой! Я хочу поговорить…

– О чем, папа? ― пожимаю плечами и остервенело набрасываюсь на грязную посуду, которая осталась со вчера, складываю ее в лохань. Может, несколько часов уборки, готовки и прочей работы по дому помогут мне не думать об Эмиле и о том, что если бы не вся эта котовасия с луминариумом, я бы не отказалась от его предложения. Но… я так не могу. Правда.

 ― Если я, конечно, еще могу тебя так называть, ― добавляю я.

Отец шагает ко мне, кладет руку на плечо.

– У нас ничего не изменилось…

– Правда? ― Я оборачиваюсь довольно резко, из-за чего рука отца падает. ― А мне показалось, будто у тебя появилась другая дочь… вместо меня.

– Серин ― еще одна моя дочь, ― говорит он и смотрит на меня умоляюще. Он наверняка, как и я, устал от этой игры в молчанку. ― Это никак не повлияло на мое отношение к тебе. Я хотел поговорить о твоем… будущем замужестве.

И он о том же. Складываю руки на груди, показывая, что я не готова откровенничать.

– Этот Эмиль… не нравится он мне, ― тихо продолжает он. ― Ты и впрямь его выбрала, потому что он тебе чем-то приглянулся, или просто… хочешь защитить меня?

– Сегодня я с ним порвала, ― бросаю я и отхожу на другой конец кухни, начинаю быстро складывать выстиранные высохшие полотенца.

– Правда? ― В его голосе неподдельная радость. ― Знаешь… я не хотел, чтобы ты с ним связывалась, но решать, конечно, тебе…

– Все кончено, папа, ― перебиваю я. ― Этот хмырь больше к нам не полезет. А если осмелится ― получит.

Отец что-то радостно бормочет про себя, а потом выходит на звонок колокольчика: курьер принес газету со свежими новостями.

А я прижимаю к себе стопку полотенец и застываю.

Может, не стоит пороть горячку? Может, все же довериться Эмилю и плыть по течению?

Пока раздерганные мысли не дают мне покоя, в дверь выплывает мачеха.

– Так, так, ― опасно елейным тоном говорит она. ― Я все слышала. Ты что думала, мерзавка, я тебя здесь до старости буду терпеть?

Чуть не фыркаю, но вовремя сдерживаюсь. Мачеха уже выглядит, как старуха, хотя и наряжается, волосы завивает, но все ее платья безвкусные и ужасно на ней сидят.

– Это же такая выгодная партия! Да он… я бы получила целый мешок золота от него за то, что вырастила, выкормила эту неблагодарную курицу! ― Она кивает на меня, хотя и так понятно, о ком идет речь.

– Можете развестись с моим отцом и выйти за Эмиля, если вас так интересуют его деньги, ― спокойно говорю я.

Мачеха бледнеет.

– Что ты сказала, повтори?

– То, что слышали. ― Я складываю руки на груди.

Ее рука взлетает, я не успеваю уклониться…

Мою щеку будто обжигает огонь. Звон в ушах. Если бы не стол сзади, я бы упала. На миг дурнеет.

Когда темнота в глазах проходит, в дверях я вижу Серин в своем новом кресле, которое ей сделал отец. Ее холодные глаза – два остро отточенных ножа – переходят с моей раскрасневшейся щеки на мачеху.

– О, – говорит она сладким голосом, не сочетающимся со взглядом, – я что-то пропустила?

Мачеха быстро оглядывается на нее. Она сама стала пунцовая, как вареный рак, и только глотает ртом воздух от возмущения.

А мне интересно одно: почему Серин смотрит на мачеху, как дракон на кролика?