Текст книги "Как превратить кота в дракона (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Как превратить кота в дракона

Пролог

Марсель

― Ты обещал! ― кричит она, надрываясь так, что стены разносят эхо по всему тронному залу. ― Обещал мне! Обещал, что отпустишь! Все это я делала, только чтобы увидеть дочь!

Не могу слышать это. Все-таки, видимо, я не настоящий дракон, если вопли и слезы женщины выбивают меня из колеи, тогда как я должен быть крепким и жестким внутри, как кристалл.

К тому же ее дочь здесь. Стоит, как истукан. Подошла бы к матери, что ли…

Вытягиваюсь по струнке и делаю каменное лицо. Все как учил меня отец.

К слову, он тоже здесь. Наблюдает за мной. Да что там наблюдает ― сейчас прожжет во мне дыру.

– То, что ты сделала… за это тебя следует казнить самым изощренным способом! ― сквозь зубы цедит король Элдрих, а его глаза при этом загораются желтым: еще чуть-чуть и он превратится в дракона и наверняка сожрет свою непокорную жену. ― И ты еще смеешь напоминать мне о моих обещаниях? Свои бы сначала выполнила! И где луминариум? Где он, ответь, ты, старая кочерга!

Король обычно так не выражается и не показывает эмоций, но сейчас происходит что-то из ряда вон выходящее. Получается, что луминариум, за счет которого наше подземное царство Эйдралис может существовать без солнца, куда-то исчез?

Невольно поглядываю на Серин, дочь короля, стоящую в царственной позе у трона. За все это время на ее лице не дрогнул ни мускул. И как она так умеет?

Ей плевать на родную мать. Что ж, зная эту девчонку, я не удивлен.

То, что жена короля, Реджина Мальфас, молчит, полулежа на полу, означает одно: кристалла больше нет. Что теперь с нами будет?

Без луминариума люди начнут слабеть и болеть. Выход один: подняться наверх и сдаться в руки короля верхнего царства Эсхалиона, откуда триста лет назад часть драконов ушла в горы и основала наше подземное царство ― Эйдралис. В общем, это к тому, что нас там не особо-то ждут, если мы вдруг надумаем нанести визит.

Нас отправят на каторгу. Всех до единого. Но я думаю, что какую-то часть ― особо строптивых ― просто убьют, ведь вряд ли наш народ просто так сдастся без войны.

Лицо короля становится мертвенно бледным ― так на него подействовало молчание жены… а может, уже бывшей жены, ведь за Реджиной водится много разных грешков, помельче и покрупнее. Вряд ли он оставит ее при себе, особенно после того, как она потеряла самую ценную в королевстве вещь, которую ей зачем-то доверили…

– В темницу ее. ― Тон Элдриха не терпит возражений. ― В самую гнилую камеру с самым маленьким окном… И дайте ей тридцать магических плетей. Ты никогда оттуда не выйдешь. Никогда, ― мстительно проговаривает он. ― Молись, чтобы ко дню твоей казни я оказался в настроении, иначе пожалеешь о дне, когда родилась.

Двое стражников подхватывают Реджину под руки. Она не сопротивляется, она сникла и повисла на их руках, будто из нее выдавили все жизненные соки. Уже у самой двери она поднимает голову и смотрит страшным фанатичным взглядом человека, которому уже нечего терять.

– Твое королевство пало, Элдрих, смирись с этим, ― проговаривает она. Ее грубо одергивают и выволакивают за дверь, которая следом с шумом захлопывается.

Наступает гнетущая тишина.

– Мы еще можем вернуть луминариум, ― вдруг объявляет король. По залу волной проходит тревожный шепот.

– Пусть эта идиотка не справилась с заданием, еще и кристалл потеряла, но не время опускать руки. ― Подняв голову, он начинает расхаживать взад-вперед. ― Мы покажем всем в округе, что такое Эйдралис, и что было непоправимо глупо уничтожать нас только за то, что мы лучше и сильнее… Серин!

– Да, отец, ― Та тут же делает шаг к нему и склоняется в поклоне, а я усилием воли отвожу взгляд от этой блондинистой красотки. Всегда бесило то, что ей все сходит с рук, несмотря на странную внешность, ведь драконы в Эйдралисе рождаются с темным цветом глаз и волос. Но она же принцесса, ей все можно. А то, что я уродился рыжим и вместо дракона научился только превращаться в кота ― это, конечно, трагедия века.

Уф, не видел бы ввек эту занозу. Сколько крови она у меня выпила в элитной магической школе ― не передать. Хотя удивительно: я никогда не видел, чтобы она оборачивалась в дракона. Интересно, какой он у нее ― черный, как у всех, или золотистый, под цвет волос?

А вообще, какая мне разница.

– Ты не из мира драконов, дитя, ― говорит король, приподняв ее подбородок двумя пальцами, а моя челюсть при этом падает на пол. ― Ты бы не научилась ни одной из наших премудростей, оставаясь в мире, где волшебство строго порицается. Что ж, настал твой черед отплатить мне за оказанную милость. Ведь я мог в тот же день, когда узнал о подмене, уничтожить тебя… но этого не сделал.

Что? ЧТО? Почему я узнаю об этом только сейчас⁈

Вот уж я бы поставил эту пигалицу на место! Она из… даже не знаю, как это назвать. Откуда она вообще? Неужели существует мир, где нет магии?

Это звучит, как мир, в котором нет жизни. Впрочем, теперь могу объяснить, почему Серин такая бесчувственная: один ее взгляд может заморозить до смерти.

Она только кивает, глядя прямо перед собой. В ее холодных серых глазах не отражается ни одна эмоция.

– Луминариум улетел к моей родной дочери в Нимверию, ― продолжает тот. ― Этот кристалл принадлежит моему роду и чувствует истинных владельцев, но только наверху. Здесь, под землей, он не улавливал вибраций наследницы… да только наследники мне не нужны, ― жестко продолжает он. ― Значит, отправишься в отчий дом, познакомишься с родителями и… сестрицей. ― Он недобро ухмыляется. ― Найдешь кристалл и…

– Прошу прощения, ваше величество, ― к ногам короля бросается… о нет, мой отец. В груди неприятно сжимается. Кажется, я предчувствую, о чем сейчас пойдет речь. И… нет. Я не хочу ни с чем таким связываться. Пусть эти существа без магии, или как там их, живут себе припеваючи, а я без проблем поработаю шутом при дворе короля. Мне же эту должность пророчила Серин? Что ж, я не против. Теперь не против.

– Вы обещали… мой сын… ― с придыханием говорит тот. Король поджимает губы.

– Я ничего не забыл, мой верный слуга Мальгост, имей терпение, ― степенно проговаривает он. ― Марсель, конечно же, отправится вместе с Серин…

– Ваше величество, но… ― пытаюсь возразить я, живо представив себе картину маслом, от которой мне вмиг делается дурно. Нет, что угодно… просто одумайтесь, пока не поздно, это очень плохая идея!

– Никаких но, мой мальчик. ― Взгляд Элдриха остро проскальзывает по мне, от чего я невольно ежусь. ― Ты единственный из всех потомственных драконов, кто так им и не стал. ― По залу прокатываются смешки. О, да ладно, эта шутка обросла бородой лет как десять назад. ― Я могу помочь пробудить в тебе поистине драконью силу. ― Он достает из кармана стеклянный граненый пузырек, в которым плещется и сверкает ярко-синяя жидкость. ― Стоит только выпить это ― и все твои беды навсегда останутся в прошлом…

Внутри меня что-то екает. Оказывается, это можно было изменить… давно? Просто выпить какой-то эликсир, и драконьи крылья ― мои? И я все это время мучился, чего только не перепробовал, а такое простое решение было под носом⁈

– Ваше величество, вы обещали… ― Мой отец склоняется еще ниже, дотрагиваясь лбом до пола. ― Обещали, что сделаете его министром при дворе…

– Если Марсель справится, должность первого министра ему обеспечена, ― подтверждает король.

– Что я должен сделать? ― позабыв о приличиях, спрашиваю я. Мне позарез нужен этот эликсир. Наконец, стану драконом и позабуду о годах унижения. Кто б знал, как я устал от этих насмешливо-жалостливых взглядов! А когда случайно превращался в кота ― в детстве не мог контролировать это, ― мне еще и пинки доставались. Не любят здесь милых пушистых животных…

– А я разве не сказал? ― приподнимает брови тот. ― Убить мою дочь, разумеется… нет, не эту, ― на его лице появляется жесткая ухмылка, когда я перевожу, наверное, ошарашенный взгляд на Серин. ― С ней прошу обращаться учтиво и во всем слушаться… она знает, что делать.

Кажется, я здорово вляпался. Мало того, что мне нужно убить какую-то девушку, так еще и стать слугой этой… мартышки на шесте! Ух, лучше бы мне поручили убить ее! Аж на душе полегчало бы.

– А если я откажусь? ― спрашиваю на всякий случай и старательно игнорирую жгучий взгляд отца, который смотрит на меня с нескрываемой ненавистью.

– Изгнание, ― пожимает плечами король, как будто это и так ясно. ― Нам нужны сильные драконы а не… пушистые твари, которые только и умеют, что гадить по углам. ― Он брезгливо морщит нос. ― Я терпел тебя слишком долго, Марсель, в знак уважения к твоему отцу, который преданно служит мне. Мы все надеялись, что драконья сущность в тебе проснется, но увы. Придется тебе заслужить право быть драконом.

Это правда. У нас либо ты, либо тебя. Здесь не терпят слабых, а тех, кто не живет по драконовским законам, изгоняют или убивают. Так поступили с моим братом… из-за меня. До сих пор не могу себя простить.

Не знаю, что больше всего меня коробит ― что Серин вдруг оказалась неродной дочерью короля, хотя все это время вела себя как самая заносчивая в мире принцесса и втаптывала меня в грязь при любой удобной возможности, или то, что Элдрих хочет убить родную кровь? Не нужны наследники ему, оказывается. Конечно, он живет уже больше ста лет и умирать не собирается: выглядит лет на сорок, не больше. Только как, скажите на милость, я должен убить эту несчастную? Превратиться в кота и вцепиться ей в глотку? Кажется, это плохая идея.

Стоит ли мне соглашаться на это?

Хм… как будто у меня есть выбор.

1 глава

Хлоя

― Вот, полюбуйся, это все твоя недотепа криворукая! Мясо сгорело до углей и пирог туда же… не уследила, мерзавка!

Мачеха орет, не переставая, встряхивает меня как тряпичную куклу, а потом грубо толкает. Спасибо огромному верстаку, который меня задерживает: если бы не он, я бы полетела лицом вперед и пропахала носом.

Выпрямляюсь и сжимаю руки в кулаки, гася в себе естественное желание зарядить по красномордой роже. Еще бы не уследить! Когда постоянно отвлекают от готовки: «А вот там полы помой, не в сарае живешь», «А здесь пыль протри, грязнуля», «Застегни мне платье и живо, живо, шевелись ты, курица неповоротливая!», то удивительно, что только мясо сгорело, а не дом, и как я вообще кукушкой не поехала за сегодняшнее утро ― мачеха сегодня в ударе.

– Что случилось, Матильда? ― Отец выходит из-за ширмы, где хранятся ящики со всякой всячиной ― наверняка снова искал потерянную деталь или инструмент. Его обычно добродушное лицо становится каменным, а во взгляде появляется что-то непривычно тяжелое. Я глазами ему показываю: «Не надо! Пожалуйста. Не лезь. Будет только хуже и вообще… у меня есть план! Папа, услышь меня!»

– А то, что с сегодняшнего дня она здесь больше не живет!

Мачеха снова хватает меня и дергает за волосы, как раз в том месте, где шишка, которую я заполучила вчера. Ожидала, что будет больнее, но все равно неприятно. Стискиваю зубы, чтобы не выругаться этой мегере в лицо, ведь не так больно, как обидно и унизительно.

– Но Матильда… ― пытается слабо возразить отец.

– Я так решила ― и точка! Девчонке уже двадцатник стукнул, а ничего не умеет, нахлебница! Собирай вещи, негодяйка, и чтобы до вечера убралась с моих глаз!

Мачеха снова толкает меня, теперь уже в другую сторону. Я бы, наверное, упала на этот раз, если бы меня не подхватил отец.

– Папа, все в порядке, ― начинаю я, но он меня не слушает и шагает к двери, где только что стояла его строптивая женушка.

– Нет. Достаточно. Ты не должна больше это терпеть.

Хватаю его за рукав.

– Только послушай! Послушай меня, ― говорю я. ― К вечеру она подостынет, и все будет, как раньше! Вряд ли она найдет себе бесплатную помощницу…

– Ты не ее служанка. ― Отец смотрит на меня одновременно с теплом и горечью. ― Весь дом на тебе. Если бы я только знал…

– Но ты не знал, ― пожимаю плечами. Отец не виноват, что женился, когда мама умерла, а ему сосватали вполне приличную партию с приданым. Он не мог одновременно обеспечивать нас и приглядывать за мной. Да вот только мачеха ни дня не утруждалась: наняла няню, а как только я научилась ходить, начала потихоньку скидывать на меня домашние обязанности. Если же отец заступался за меня, она тут же грозилась разводом, но это еще не самое страшное, что могло произойти…

Развод был бы выходом, если бы не одно очень большое НО.

– Ты же не хочешь, чтобы она нажаловалась лорду Алистеру? ― вздыхаю, понимая, что отец сам себя давно загнал в ловушку, из которой выбраться нам помогут только деньги. Очень большие деньги.

– Мы не можем вечно перед ним пресмыкаться. ― Он складывает руки на груди, становясь в гордую позу, но при его невысоком росте и хрупком телосложении это выглядит совсем не страшно. И не внушительно. И вообще…

Папа сам не выкарабкается. Мы застряли в нашем зависимом положении как раз-таки навечно. Я все чаще срываюсь, отчего получаю от мачехи, отец все больше становится раздраженным и не всегда может говорить с Алистером спокойно, когда тот приходит забирать большую часть заработанных нами денег. Кажется, мы достигли точки кипения, и только вопрос времени, когда у нас отберут лавку, мастерскую и дом впридачу.

Наверное, поэтому вчера вечером в раскрытое окно моей спальни влетел камень размером с кошачью голову.

Мало того, что влетел, так еще и ударил меня пребольно по затылку!

А я в это время сидела на кровати и рисовала новые эскизы для папиных проектов. Ведь мы изготавливаем не просто деревянную мебель, рамы и игрушки, а фирменную, с уникальными резными рисунками ― такой красоты во всей округе не сыщешь.

Вот только мерзкий лорд Алистер ― папаша моей мачехи ― так не считает. Недавно он заявил, что таких мастеров, как мой отец, в городе пруд пруди. Пусть не рассказывает сказки: я была в городе на ярмарке и не видела ни одного изделия, которое выглядело бы так же богато и красиво, как те, что делаем мы!

Вот я сидела, никого не трогала, даже мачеху не выводила из себя и тут… камень. Большой камень, как будто из стекла. С гранеными стенками и переливающимся внутри лазурным морем. Он лежал на моей кровати, а я так засмотрелась на него, что на несколько секунд даже забыла про боль на затылке и злость от того, кто какой-то хулиган жестоко подшутил над нами.

Сбросив оцепенение, я встала, чтобы подойти к окну и высказать все, что думаю о нахале и о его метком броске, но что-то меня остановило. Я снова посмотрела на камень. Он выглядел таким прекрасным, даже совершенным, что ругаться вмиг расхотелось. Любопытство взяло верх, я вернулась к кровати и взяла его в руки.

Все, что помню ― яркое голубое свечение. Слишком яркое, такое, что глаза не могут выдержать. Оно разгоралось и разгоралось, наполняя собой комнату, после чего мои руки, а следом и я сама, начали светиться. Это продолжалось до тех пор, пока я не упала без сознания.

Когда пришла в себя, камень больше не горел. Он лишь поблескивал немного, и по нему пробегали легкие искры. Оказывается, все это время он лежал… на мне. Прямо на груди. И я даже не умерла. Чудо да и только.

Никогда не задумывалась о чудесах. Моя жизнь казалась мне довольно прозаичной, за исключением моментов, когда мы вместе с отцом творили красоту: я рисовала, а он без устали строгал и вырезал узоры, животных, цветы ― все, что мне приходило в голову. А чаще всего я рисовала драконов, ведь они мне снятся почти каждый день. Но я даже не думала, что каких-нибудь диковинных существ могу встретить на самом деле.

Когда-то давно отец читал мне сказки из большой разноцветной книги, которая досталась мне от матушки. Он говорил, что она мечтала о том, как будет со мной читать эти волшебные истории, и я очень дорожила книгой, как реликвией.

Но мачеха посчитала, что волшебству не место в нашем доме. Она вообще была очень суеверной и от греха подальше сожгла мою книгу, когда я забыла спрятать ее в свой тайник в мастерской и оставила в комнате на кровати.

Я старалась об этом не думать. Не вспоминать. Не травить душу. Все равно книгу не вернешь, как и матушку. А в тот момент, лежа на полу, я все вспомнила. Эти удивительные истории о принцессах и драконах, о старинных замках и таинственных мирах. И об удивительном артефакте, похожем на этот камень, что влетел ко мне. Он назывался… а, уже не помню.

Камень, с помощью которого можно было творить чудеса, помогать целым народам и менять эпохи. Мачеха бы кишки порвала, доказывая мне, что чудес не существует, а я все это время втайне мечтала о чем-то эдаком, что изменит нашу с отцом жизнь навсегда. Разделит ее на «до» и «после».

И вот у меня в руках лежал удивительный лазурный камень, глядя на который казалось, что я сплю и никак не могу проснуться. Он будто бы прилетел из другого мира. А может, он упал ко мне с неба?

Как ответ на давно мучивший меня вопрос.

А вопрос звучал так: где достать денег, чтобы уехать с папой как можно дальше из этих мест и начать жизнь заново?

Избавиться от лорда Алистера и мачехи. Снова открыть мастерскую, лавку деревянных товаров. Начать все с нуля.

Как вариант ― выгодно выйти замуж. Но я его почти не рассматривала: в нашем поселке никто надолго не задерживается. Мы живем возле моря, где вовсю ведутся торгово-купеческие дела. Только купцы, которые привозят древесину, металл, покупая у нас соль и минералы, совсем мне не нравятся: грубые, неотесанные мужики, ничего из себя не представляют, а гонору-то сколько… вон как наш сосед. Только выкупил домик, только поселился два дня назад, как уже начал качать свои права. Тьфу на него.

В общем, замужество мне явно не светит. Я лучше руки до крови сотру, помогая во всем отцу, чем выйду за какого-то тирана, который, как мачеха, будет всю жизнь мною помыкать. Ну уж нет. Благодаря этому сверкающему камню у меня появился план, который показался мне тем самым светом в конце длинного и темного тоннеля, по которому мы с папой уже много лет бредем и не видим выхода.

Найти подходящего купца, продать ему камень подороже ― ведь это явно не пустышка, а нечто ценное, ― и уехать, бросив все. Неужели это, наконец, стало возможным?

Пока я обдумываю все это и слежу за отцом, чтобы он не помчался разбираться с мачехой и не наделал глупостей, невольно провожу рукой по затылку и… что это такое?

Не может быть. Вчера после удара у меня вскочила крупная шишка ― я ее сразу нащупала. А сейчас… ее нет.

Неужели мачеха вместе с волосами выдернула и шишку? Нет, глупости какие.

Или… все дело в том камне?

– Ладно, пора приступать к работе, ― выводит меня из замешательства отец. Он прав: нужно открывать лавку, покупатели уже на подходе, а если сегодня прибыли на кораблях оптовики, то придется много работать руками, складывая им товар в мешки. Скучать некогда.

Я киваю и отправляюсь за отцом в лавку, решив оставить на время мечты о лучшей жизни.

Стою за прилавком, перебираю резные деревянные ложки с драконьими головами на ручках ― одна из моих сумасбродных идей, которую воплотил отец. Покупателям такое нравится: чем страннее и вычурнее, тем лучше. Краем глаза наблюдаю, как отец в углу мастерской, в которую открыта дверь из лавки, строгает новую партию заготовок под ложки, лицо усталое, тени под глазами. Он работает не покладая рук, он и не спит почти, а все равно находятся недовольные. Сжимаю руки в кулаки от такой несправедливости. Ну почему мы должны терпеть этого лорда Алистера, когда вполне бы могли прожить без него, получая полную сумму, а не те тридцать процентов, что он нам отслюнивает, а все остальное кладет на счет любимой доченьки, которая уже в двери не пролазит…

Дверь скрипит, я поднимаю голову, чтобы мило поздороваться с очередным покупателем, но… вместо этого закатываю глаза и отворачиваюсь. Снова он, этот мрачный тип с длинными черными волосами и жгучим взглядом. Наш сосед.

2 глава

Хлоя

Когда он вошел, не поздоровавшись, я только скользнула взглядом по его статной фигуре, мощному торсу, облаченному в светло-серую рубашку и темно-коричневую жилетку ― обычная повседневная одежда, ― и тут же отвернулась. Мое сердце сделало кульбит, а глаза наверняка стали глупыми и испуганными. Не хочу, чтобы кто-либо видел меня слабой и уж тем более ― играл на этом.

Но долго делать вид, что мне все равно, не получилось: раздался такой грохот, что я подпрыгнула на месте. И, конечно же, обернулась.

Еще и отец куда-то вышел ― все к одному. Что же мне теперь самой с этим идиотом разбираться?

С идиотом ― и его идиотскими выходками. На прилавке лежит мешочек с золотыми монетами. Теперь уже лежит, а несколько секунд назад его туда грубо бросили, чтобы привлечь мое внимание. Две или три монеты упали на пол и маняще блестят.

– Этого достаточно?

От этого голоса спина покрывается мурашками. Он не громкий, нет, напротив… холодный и выдержанный. Но вместе с этим в нем проскальзывает что-то животное ― хрипловатое, будто огромный зверь скребется когтями.

Что будет, если он вдруг вырвется на свободу?

Я невольно ежусь, обхватывая себя руками, и все еще не решаюсь посмотреть этому налетчику в глаза.

– Я спросил ― достаточно? ― Его голос становится еще более тихим и опасным.

Прекрасно знаю, о чем он. Вчера был разговор, очень неприятный. Но этот патлатый тип не внял никаким отказам. Что ж, пусть не думает, что сегодня удача на его стороне.

– Лавка не продается, ― говорю я твердо, стараясь, чтобы голос не дрожал, выдавая волнение. ― И заберите свои деньги отсюда, ― киваю я на золото. Сама к ним не притронусь, еще чего.

Но тот и не шевелится.

– Возьмите, как залог. ― Он придвигает мешочек ко мне. ― И… вот это. ― Одним резким жестом он снимает с себя толстую золотую цепь, кладя сверху на монеты. ― Остальное принесу на днях.

Внутри меня что-то вскипает. Это плохо. Очень. Надо бы выдохнуть, выпустить пар и вообще ― позвать отца, пусть мужчины ведут свои мужские разговоры, чего я должна с этим бараном общаться? Мое дело продавать и мило улыбаться, а не вот это все!

– А вы слов не понимаете, да? ― хватаю первое, что попадается под руку ― длинную ложку с драконьей головой на рукоятке, то еще орудие защиты, но мне так спокойнее. ― Вам же сказали еще вчера…

– Лавка либо станет моей, либо я ее сожгу!

На миг кажется, будто его зрачки сузились, и глаза стали змеиными, но тут же они стали обычными ― человеческими, черными и пронзительными.

– Убирайтесь вон, ― цежу я сквозь зубы, сжимая ложку в руке. Кровь бросается мне в голову и гулко стучит в висках. Если мачеху я вынуждена терпеть из-за обстоятельств, которые не на нашей стороне, то этого придурка не обязана!

Вместо ожидаемой агрессии этот грубиян принюхивается, как будто учуял запах жареного мяса. Он и вчера себя так вел ― сначала вошел и осмотрелся, как обычный покупатель, а потом начал раздувать ноздри, будто хотел вобрать весь воздух в лавке в себя. А сейчас он еще зачем-то проводит пальцами в огромных золотых перстнях с драгоценными камнями по поверхности прилавка. Его взгляд становится расфокусированным.

А потом он шагает ко мне и выхватывает ложку. Я отшатываюсь от неожиданности и чуть не падаю.

– Ваша работа? ― спрашивает он, разглядывая рукоятку с драконьей головой.

– Наполовину, ― бросаю я, складывая руки на груди. Злюсь на себя, что так испугалась, но стараюсь этого не показывать. – Вам что-то не нравится?

– Напротив, ― говорит тот и зачем-то подносит ложку к запястью левой руки. Прислушивается к чему-то. Вот чудак, что это за ритуал у него такой?

– Времени осталось в обрез. ― Он откладывает ложку и смотрит в сторону с таким видом, как будто у него что-то болит, но он хочет это скрыть. ― Я не могу больше медлить. Мне нужна эта лавка, и… покончим с этим.

– Может, вы купите наши товары? ― предлагаю я вполне себе вариант. Пусть забирает все, что видит, и перепродает потом в свое удовольствие ― золота в мешочке, возможно, ему на это хватит.

– Нет, мне нужно все, что здесь ― все, без остатка, ― с нажимом произносит он. ― Вся лавка. И… тот другой дом тоже. ― Он кивает на дверь мастерской.

Хотя я и собиралась продать блестящий камень и вообще уехать отсюда, мне совсем не интересно всю жизнь бегать от лорда Алистера, если мы с отцом согласимся на условия этого проходимца, явно мошенника с большой дороги.

Одно дело ― просто сбежать, не взяв ничего, а другое ― распорядиться чужим имуществом. Да лорд Алистер наймет своих людей, и они с нас три шкуры спустят. Это без преувеличений.

– Ну уж нет, даже не надейтесь! ― Мой тон звучит резко, но мне плевать. ― Раз вы такой, то не получите ничего и впредь вы, как покупатель, занесены в черный список!

Во взгляде этого хама что-то сверкает. Он тянет ко мне руку, а, не раздумывая, хватаю ложку с прилавка и бью его по лбу, да так, что верхушка отлетает, а драконья рукоятка остается у меня. Не жалко. Главное, чтобы ощутимо.

Он забавно моргает и смотрит так, будто не верит, что я на такое способна. На лбу у него проявляется красное пятно. Эх… только пятно, ну почему не шишка? Что у него за лоб такой дубовый?

– В следующий раз будет молоток, – говорю я, пользуясь его замешательством, и отбегаю от него подальше. – Или топор ― он у нас всегда хорошо отточенный.

Он сужает глаза и выглядит так, будто хочет что-то сказать, или больше ― сделать, но вместо этого отступает к двери.

Кажется, мне крупно повезло. Могло быть и хуже.

– Разговор не окончен. Я приду послезавтра. Даю на раздумье один день, а дальше… пеняйте на себя.

Он разворачивается всем своим мощным торсом и хлопает дверьми так, что она чуть не срывается с петель.

Уфф, мерзавец.

В мастерскую входит отец. Наверняка он слышал этот «легенький» хлопок и догадался, кто к нам снова пожаловал. Он быстрым шагом идет ко мне.

– И дернуло же меня пойти в дом… как не вовремя! Он обидел тебя? Сделал что-нибудь?

– Ничего он не сделал, ― отрезаю я. ― И не сделает. Такие, как, он только языком треплют, а на деле…

– Мы не знаем, какой он! ― Отец подходит ближе и с беспокойством заглядывает в глаза. ― Выглядит очень уж внушительно. ― Он даже голос делает тише. ― Если бы только лорд Алистер был здесь…

– Не нужен нам никакой лорд Алистер, ― перебиваю я. ― Я сама поставлю его на место, пусть только сунется!

Хотя я немного блефую: лорд бы нам сегодня очень не помешал. Жаль, он уехал так не вовремя на целый месяц. Еще на днях мы с папой так радовались после того, как Алистер сообщил о своей поездке. Это означало, что он не будет трепать нам нервы несколько недель.

Невольно перевожу взгляд на рассыпанные монеты, которые лежат одиноко на прилавке и под ним. Настроение снова портится. Нужно сложить их обратно в мешок, а потом вернуть хозяину.

Странно, я даже не спросила, как его зовут. Не сказать, что мне сильно интересно, но… все же этот сосед вел себя странно, как будто наша лавка ― его последняя надежда. Как будто она ему нужна позарез, и если он ее не получит, произойдет что-то ужасное.

Это означает одно: лавку он не сожжет, как бы ни грозился. Бояться нечего, но… все же стоит разузнать, почему он так настаивает. Что ему на самом деле нужно?

Если наш сосед ― кот в мешке, то от лорда Алистера мы точно знаем, чего ожидать: если обидим его доченьку ― прощай особняк, который давно уже переписан на Матильду, прощай бизнес, здравствуй улица и нищета. Он обещал ославить отца на всю округу и за ее пределами, если вдруг что-то пойдет не так, и он захочет расторгнуть контракт. Я знаю: лорд и не на такое способен. У него связи почище, чем у короля. Сначала он купил моего отца за бесценок, а теперь пользуется им, как последней рабсилой, не дает шагу ступить без него. Этот пронырливый дед знает, чего хочет, и бизнесы у него плодятся, как мыши.

А еще мне не нравится его взгляд ― слишком пристальный и алчный. Когда он приходит проверить, как у нас идут дела, стараюсь не оставаться с ним наедине, без отца.

Так что выход один: уехать как можно дальше отсюда. Туда, где не распространяется его власть, да и вообще, где никто не слышал о лорде Алистере и не считает его за авторитет.

Мысленно прикидываю, который час, и во сколько приплывает дневной корабль с купцами. Надо еще найти человека поприятнее, не такого самодура, как сосед, который взялся, словно из ниоткуда и раскомандовался так, как будто мы все здесь его слуги и должны делать все, что он говорит.

Слышу колокольчик у калитки. Мачеха, конечно, не поднимет свою толстую задницу, чтобы выйти и открыть. Придется мне.

– Постой, ― отец придерживает меня за плечо, ― погоди… может это снова этот… кудлатый. Я сам пойду и поговорю с ним.

Фыркаю от того, как отец его назвал. Только это точно не он. Сосед и первый, и второй раз припирался в лавку, заходил с ноги, без стука, без всех этих реверансов и колокольчиков. Наверное, то другая наша соседка, Катрин, сухонькая такая, болтливая старушонка, пришла обсудить последние новости и купить безделушку, как она говорит ― для души. С мачехой никто не общается, а вот моего отца любят многие и не прочь зайти поговорить с ним пару минут.

Но все равно странно: бабулька Катрин обычно сразу заходит в лавку и не пользуется обходными путями.

Запираю лавку изнутри и иду вместе с отцом. Просто любопытно, кого это принесло.

За калиткой ― незнакомая девушка со светлыми, почти белыми прямыми волосами чуть ниже плеч, большими серыми глазами и… в инвалидной коляске.

Рядом с ней ― большая дорожная сумка. А на коленях ― пушистый рыжий кот.

Несколько секунд мы разглядываем друг друга. Я в основном смотрю на кота ― неприлично как-то пялиться на человека в таком положении, а этих милых зверушек я просто обожаю. Мачеха не разрешила мне завести кошку, аргументируя это тем, что от них много грязи, шерсть сыплется… можно подумать, она та еще чистюля, но это не так. Ведь это я убираю весь дом, а она палец о палец не ударит. Просто она не хотела, чтобы в моей жизни была хоть какая-то радость.

– Чем могу быть полезен? ― откашлявшись, спрашивает отец, который видимо впал в такой же ступор, что и я.

– Полезны? ― переспрашивает незнакомка странным сухим, как будто слегка надтреснутым голосом, который то стелется гладко, то прерывается, и это звучит завораживающе. ― Даже не знаю… ― Она нервно притягивает к себе кота, которому, кажется, это совсем не по душе. ― Просто так вышло… что я ваша дочь.