Текст книги "Как превратить кота в дракона (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

20 глава

Марсель

Вчера я окончательно прекратил гипнотизировать Люсьена с Матильдой, и сегодня они наверняка окончательно пришли в себя. Просто пора это все прекращать. Этот дурацкий спектакль.

Очень сладко поспал рядом с Хлоей, рано встал, выбрался и тихонько проник в комнату Серин: благо, что я не только кот, но еще и маг, который очень неплохо владеет разными заклинаниями. Обернулся в человека и легко отпер дверь, после чего снова стал котом и свернулся калачиком на коврике.

Серин спала крепко, даже не дернулась, когда я вошел.

Что ж, кажется, она не ходила ночью искать луминариум. Где ее пальто? Где теплая обувь? Что она зря всем этим сумку набила? Нет, сумка ― вон, стоит, покрывается пылью. Серин как достала из нее основные вещи, так больше ее не открывала. Такое ощущение, что она сюда приехала на курорт, сама ничего не делает из того, что ей поручено, а меня за это кусает. Это очень и очень странно, особенно после угроз короля.

Надеюсь, она не заметила, что я ночевал не здесь. Просто не хочу ничего объяснять.

Вскакиваю и делаю несколько шагов к двери ― машинально наверное, ― когда она просыпается, садится и в упор смотрит на меня.

– Опять к своей новой хозяйке собрался?

Голос звучит почти равнодушно, но ее глаза смотрят на меня пытливо и пронзительно. Никогда не умел выдерживать этот взгляд.

– Думал, я ничего не знаю?

– Мяу? – делаю самое глупое выражение морды, какое только могу.

Что она еще знает?

Серин скрещивает руки на груди и смотрит на меня так, будто я только что нагадил в ее любимые туфли.

– Интересно, о чем вы там шептались всю ночь, ― произносит она ровным тоном, но я знаю этот блеск в ее глазах. Очень опасный блеск.

Серин быстро переодевается прямо в кровати с помощью хитроумного заклинания ― обычно она к нему не прибегает, ― после чего встает и приседает передо мной. Ее длинные пальцы сжимают мой подбородок.

Мои уши невольно прижимаются к голове, и все внутри меня замирает.

Никто из жителей Эйдралиса не прикасался ко мне ласково, и от Серин не стоит ждать ничего хорошего.

– Может быть о том, где лежит луминариум? ― задумчиво протягивает она. ― Или… ты показался ей во всей своей красе, и вам некогда было разговаривать?

Резко дергаю головой и давлю в себе инстинкт вцепиться в ее руку зубами. Это и лучшему, потому что после сильно пожалею об этом.

– Ты что, ревнуешь? ― вырывается у меня. К счастью, Серин не умеет читать мысли. Она может услышать только то, что я позволю.

– Еще чего. ― Она презрительно кривит губы. ― Просто мы с тобой не развлекаться отправились в другой мир. Такое мое тебе дружеское напоминание.

Пфф, смешно. Серин ревнует? Меня? Кто бы мне сказал такое год назад, я бы ему посоветовал полечить мозги.

Конечно, это глупости. Она не может меня ревновать. Она никогда мной не интересовалась… настолько.

Она же победительница по жизни, хоть и без драконьих крыльев. Зачем ей такой слабак, как я?

Она злится только потому, что ненавидит терять контроль. Вот и ответ.

Дверь распахивается без стука ― я едва успеваю убраться с дороги. На пороге стоит мачеха, закрывая телесами весь проход. Где-то из-за ее плеча пытается выглянуть отец Хлои.

– Вот что, собирай манатки и вон из моего дома! ― вопит она.

Ну логично, ведь я перестал мутить чары в ее голове.

– Кажется… мой гипноз больше не действует, ― шепчу я Серин, которая невозмутимо сидит на полу: хорошо хоть мачеха не застала ее стоящей!

– Матильда, перестань! ― умоляющим голосом упрашивает Люсьен. ― Мы же проверили родство… Серин ― моя дочь, и она никуда не пойдет! А где твое кресло?

Ему, наконец, удается протиснуться между мачехой и дверным проемом.

Серин смотрит на него своим самым невинным взглядом. Она конечно, еще не успела еще создать кресло, и за кроватью стоит симпатичная скамейка, которую, надеюсь, не слишком заметно.

– Мне тоже хотелось бы знать, ― многозначительно говорит она.

Наступает тишина.

– Эта мерзавка нас обманывает, а сама ходит, пока мы не видим, зуб даю! ― верещит Матильда. ― Она водит тебя за нос, Люсьен, почему ты такой тупица? Ох, быстрее бы папенька приехал, ― она заламывает руки, ― и навел бы здесь порядок!

– Думаю, ответ очевиден, ― пожимает плечами Серин. ― Вашей жене так не терпится от меня избавиться, что она ночью тайком вывезла мое кресло и наверняка порубала его на мелкие кусочки.

– Врешь! ― вопит Матильда. ― Она все врет! ― с обиженным лицом и подрагивающей нижней губой она смотрит на мужа. ― Скажи ей, Люсьен, что стоишь! ― грубо пихает она его.

– Тогда, может, вы сами расскажете, куда дели мое кресло и зачем? ― невозмутимо продолжает Серин, а я уронил челюсть на пол и забыл подобрать.

– Матильда, я… ― теряется Люсьен. ― Мы не должны так поступать с бедняжкой… ты не понимаешь. У нее одно лицо с Ханной!

– Не упоминай свою бывшую! ― Матильда наотмашь бьет мужа по лицу, я невольно ахаю и замечаю, как вздрагивает Серин.

У нее темнеют глаза, становятся, как небо в грозу. О, я видел этот взгляд всего лишь несколько раз в своей жизни, и знаю, что за этим следует. Ей даже драконицей не нужно быть, чтобы силой магии разнести тут все вокруг.

Впрочем, никакого взрыва не произошло, дом остался на месте. Возможно, потому, что магия здесь не так хорошо работает, как в Эйдралисе. Только мачеха почему-то вдруг не удержалась на ногах, поскользнулась на ровном месте и упала на толстую задницу, после чего завопила еще громче.

– А-а-а, что это такое! Помоги мне встать, Люсьен, живо!

Но вместо того, чтобы подать руку жене, тот переступает через ее толстые ноги и подходит к Серин.

– Не беспокойся, я сделаю тебе новое кресло, сегодня же, ― говорит он, наклоняясь к ней и беря ее за руку. А потом проводит ладонью по ее волосам. Я весь сжимаюсь, боясь, что Серин треснет бедного Люсьена почище Матильды, но та спокойно все терпит.

Мало того, тот подхватывает ее под плечи и усаживает на кровать.

– Прямо сейчас этим займусь. Уже к вечеру сможешь передвигаться, как обычно. Только ни о чем не волнуйся!

Серин кивает с застывшим выражением лица. Она не смотрит на своего отца. Она буравит взглядом мачеху и кажется, наслаждается ее страданиями, ведь та все никак не может подняться.

Чувствую невольное уважение. Не к мачехе, конечно. Если Серин поставит  визгливую Матильду на место, я буду не против. И вообще, теперь у моей напарницы будет нормальное кресло, и не нужно тратить через каждый час силы на его создание. Хитро придумано!

21 глава

Марсель

Завтрак. В воздухе витает напряжение. Матильда сидит вся красная, злющая, наверное, мысленно строит козни. Серин сидит на обычном стуле: Люсьен начал делать для нее кресло, но конечно, к завтраку появилась только заготовка. Он принес ее в столовую на руках, чему Серин, на удивление, снова не воспротивилась.

Все это странно, но не более того. Меня больше беспокоит Хлоя: на ней лица нет. Не нужно быть телепатом, чтобы прочесть ее мысли. Она наверняка сейчас думает о том, что ее отец уделяет много внимания своей родной дочери, что она ― чужая и живет тут на птичьих правах.

Все это написано на ее лице.

Матильда что-то бубнит сквозь зубы, исподлобья поглядывая на Серин. Со мной встречаться взглядом она не желает. Люсьен весь подобран и напряжен. В общем, атмосфера за столом оставляет желать лучшего.

На мой аппетит это не повлияло: я уже вылакал свое молоко, которое налила мне Хлоя, и теперь сижу на коленях у Серин, как и договаривались. Эти колени сегодня особенно жесткие и неприветливые. Поэтому когда завтрак подходит к концу, я мигом спрыгиваю и собираюсь уже идти в комнату, как Серин заявляет:

– Можно я еще немного побуду здесь?

И снова этот невинный взгляд.

– Да, конечно, ― растерянно бормочет Люсьен. Хлоя принимается убирать со стола, Матильда, бросая на всех по очереди убийственные взгляды, уходит, не сказав ни слова. Вот гадюка! Хлоя делает столько работы по дому, а эта толстая тетка и пальцем не пошевелит. Все больше и больше мне хочется укусить ее за жирную икру. Когда-нибудь оторвусь по полной, если она продолжит в том же духе!

Серин сидит на стуле, выпрямив спину и подняв голову. Хм… что она здесь забыла? Почему бы ей не отправиться к себе? Люсьен бы ее отнес. Я мог бы выйти на улицу, но остаюсь, потому что мне любопытно. Хочу спросить, но что-то мне подсказывает, что сейчас не самое лучшее время для светских бесед.

Возвращается Хлоя с тряпкой в руках и начинает протирать стол. Вижу, как Серин гипнотизирует ее взглядом. Хлоя останавливается и вопросительно приподнимает брови.

– Тебе не стоит брать моего кота в спальню, ― говорит Серин. ― Чтобы это было в последний раз.

Хлоя выпрямляется и смотрит на нее недоуменно.

– Но он сам ко мне пришел…

– Могла бы выгнать, ― невозмутимо говорит та.

Кажется, это их первый разговор за все время, что мы здесь.

– Не вижу никакой проблемы в том, что Марсик переночевал в моей комнате. ― Хлоя пожимает плечами.

– Ты его плохо знаешь. Он агрессивен, еще исцарапает. ― Серин переводит скептический взгляд на меня, скромно сидящего рядом на полу.

– Нет в нем ничего агрессивного, он очень милый и ласковый, ― тихо говорит Хлоя, исподлобья глядя на нее.

Серин вместо ответа изо всех сил наступает мне на хвост.

Адская боль прошивает мою поясницу. От меня ждут, что я наброшусь и раздеру когтями эту злосчастную ногу или, в крайнем случае, завоплю, как потерпевший, но я только стискиваю покрепче зубы и весь сжимаюсь в комок, а из горла невольно вырывается писк.

– Что ты делаешь! ― тишину прорезает крик. Вот уж никогда не думал, что Хлоя так может. Она шагает ко мне и подхватывает на руки. ― Ты бессовестная, зачем ты так с ним? Тише, тише, маленький, не дрожи... посмотри, он плачет! ― Она сама всхлипывает. ― Ты довольна? Довольна?

– Это всего лишь кот, ― холодно произносит Серин.

Да, я всего лишь кот, который всегда хотел стать драконом, но увы. Неудачник. А еще эти предательские слезы... от того, что задавил боль, она выплеснулась таким позорным способом. Правда, теперь Хлоя целует меня в морду и это, должно быть, приятно, но... все, что я чувствую, это боль.

– Если еще хоть раз обидишь его,―  произносит она с едва сдерживаемой яростью, ― то познакомишься с моей агрессией. И я не шучу.

Все еще всхлипывая, она относит меня в свою комнату. Аккуратно кладет на кровать, ощупывает лапы, притрагивается к спине... я инстинктивно дергаюсь.

– Вот что, пойдем к ветеринару. ― Хлоя быстро идет к шкафу и достает плащ.

Что?.. Нет, только не это...

 ― Этой идиотке на тебя плевать... не страшно, ведь есть я. ― Она быстро преодолевает расстояние между нами и целует меня в голову. ― Я позабочусь о тебе. И если она надумала отобрать у меня отца... скоро он все сам поймет, увидит ее настоящее лицо. А тебя она уже и так потеряла.

Хлоя вдруг садится возле кровати на пол и заливается слезами. Я подползаю к ней на пузе и утыкаюсь мордой в ее волосы, чтобы хоть как-то ее утешить. Боль в задней части спины, к счастью, поутихла. Не думаю, что там что-то серьезное. Но Хлоя настроена воинственно, хотя и плачет через каждую минуту, так что спорить с ней я не рискну.

22 глава

Марсель

Хлоя все-таки отнесла меня к ветеринару. Высокий недружелюбного вида старик ощупал мой зад и сказал, что на хвосте небольшой ушиб, но он скоро пройдет. Дал какую-то мазь и выпроводил нас. Хлоя осталась недовольна. Она хотела, чтобы со мной носились и серьезно отнеслись к делу. Она ворчала об этом всю дорогу, но я наоборот оказался рад, что со мной все в порядке.

Хлоя еще долго тискала меня, говорила на ушко разные милые глупости, а потом с сожалением в глазах отпустила.

Что ж, наверное, хорошо, что все так получилось. Серин и впрямь открыла свое истинное лицо, показав, на что способна. Это поможет мне отбросить в сторону романтические глупости, и меня больше не будет так сильно грызть совесть от мысли, что я ее предаю.

Все-таки иду в ее комнату. Не могу же вечно прятаться, хотя не знаю, что меня там ждет.

Серин мельком оглядывает меня. Как будто беспокоится, смогу ли я ходить после ее экзекуции.

– Прости, ― говорит она, спустя несколько секунд.

О, она умеет извиняться? Конечно же, нет. Ей просто от меня что-то нужно.

– Нет, ― отвечаю и стараюсь больше не сталкиваться с ней взглядом.

– Почему?

О, она так самонадеянна. А просит прощения лишь потому, что нам дальше надо как-то работать вместе, не более того. У нее, что в глазах, что в сердце ― кусок льда или булыжника.

Хотя в Эйдралисе пнуть или ударить кота ― нормальное дело. Но я уже не там. И жить по драконовским законам не хочу.

Вообще-то я ждал, что она будет насмехаться над моей слабостью, которую я нечаянно проявил при ней... но нет. Меньше всего ожидал, что она попросит прощения.

– Ты и правда не понимаешь? ―ложусь на коврик, при этом ощущая легкую ломоту в пояснице. Завтра все пройдет. Наверное.

– Я предупреждала, что приму меры, если ты не будешь меня слушаться. ― Серин садится на кровать, как раз напротив меня. ― Спать с этой девчонкой ― последнее, что нужно делать.

– Что? Это так не называется, ― в который раз чувствую себя оскорбленным. ― Я всего лишь кот...

– Откуда мне знать, чем вы там занимаетесь, ― сквозь зубы цедит она и отворачивается.

Опять двадцать пять.

Почему-то вспомнился случай, когда на практическом занятии в академии я получил магическую травму и долго не приходил в себя. Но когда очухался, Серин встретила меня в коридоре ― как будто поджидала меня там все это время, ― преградила дорогу и ну давай мне высказывать, что я полнейший идиот, и что если б я погиб из-за своей тупости, она бы повторно меня за это убила.

Она задыхалась от злости, сжимая руки в кулаки, а когда в ее глазах заблестели слезы, я все понял. Резко и без слов. Точнее ― вопреки всем ее словам. Не знаю, как так вышло, но я наклонился к ней и поцеловал. В губы. Серин поначалу напряглась, а потом даже ответила мне... Миг ― она отстранилась и влепила мне пощечину. Наотмашь. И ушла, не сказав больше ни слова.

Было сладко и больно одновременно.

После она предупредила, что если я кому-то расскажу об этом или попытаюсь сделать что-то подобное снова, ― она имела в виду поцелуй, конечно ― меня ждут такие пытки, о каких я даже не слыхал. Подозреваю, что она блефовала, но решил не испытывать судьбу. Да и кому бы я рассказал? Разве что брату, которому доверял все на свете, но его больше со мной не было.

– Я не люблю тебя, Серин, ― говорю, потому что не понимаю, зачем она все это делает, как будто и впрямь ревнует. ― И никогда не полюблю.

Возможно, я тоже блефую. Но сейчас не об этом.

Серин вздрагивает, моргает, словно просыпается.

– Что?.. ― Ее глаза сужаются. ― Ты подумал... что я…

На ее лице появляется гримаса такого откровенного отвращения, что мне даже становится обидно.

– Очень хорошо, ― сухо констатирую я факт. ― Но тогда я не понимаю, почему ты так настаиваешь… на моем примерном поведении.

– Потому что я не понимаю твою тактику, Марсель. ― Она снова идет к окну и становится ко мне спиной. ― Чего ты этим добиваешься?

– Того же, что и ты, ― говорю уклончиво, удивляясь, что все это время у меня были подобные мысли насчет нее.

– Хочешь втереться к ней в доверие, чтобы выведать, где она хранит луминариум?

– Именно. И я, между прочим, делаю намного больше тебя. Уверен, что ты этой ночью дрыхла, как впавший в спячку дракон, а не искала кристалл!

– Драконы не впадают в спячку, ― парирует она, вот не может, чтобы не поспорить со мной.

– Впадают от определенного заклинания. Ты плохо в школе училась. И за что тебе дали знак отличия?

– Да уж не за красивые глазки, как тебе.

Фыркаю. Во мне уж точно нет ничего красивого. Если вспомнить, что мне говорили ― за спиной и в глаза, ― то в основном это были грубые обсуждения моей внешности: моих слишком ярких, почти красных волос, которые я обязан был носить длинными, как все драконы, хотя мне ужасно хотелось побриться налысо. Желтоватый цвет моих глаз, тогда как у всех в Эйдралисе цвет глаз ― черный. Слишком милые черты лица, а не брутальные, как подобает истинному грозному дракону. В общем, чего только я не наслушался, но о красивых глазках слышу впервые. Забавно, что ж.

– И вообще, ― сварливо продолжает она. ― Если бы я не искала всю ночь кристалл во дворе и мастерской, ― она показывает на лежащий на полочке налобный волшебный фонарь, который светится, когда произносишь определенное заклинание, ― то и не знала бы, где ты ошиваешься… ты же храпишь так, что мертвого разбудить можно. Как твоя девушка это выдержала?

Ой, врет и не краснеет. Коты вообще не храпят, а я всю ночь был котом, без сомнений ― мы бы просто не поместились вдвоем на Хлоиной узенькой кровати. И непонятно, на что Серин обижается? Ведь, по сути, я не отклоняюсь от заданного сценария, а следую ему с точностью ― внешне все так и выглядит, да. Но как узнать, о чем она на самом деле думает и что чувствует ко мне?

Учитывая ее патологичную скрытность, наверное, я не узнаю об этом никогда.

23 глава

Хлоя

На следующее утро я первым делом проверила Марсика. Он больше ко мне не приходил, как будто испугался хозяйки, что та может сделать с ним что-то похуже. Это выводило меня из себя, но я ничего не могла поделать: мне не хотелось провоцировать Серин. А еще я полночи думала о том, что Марсик, похоже, знает о ее планах, но они ему не нравятся, раз он помог мне перепрятать луминариум. В голове роились мысли, как защитить кота от этой сумасшедшей, для которой нет ничего святого, но все, что я придумала ― это сбежать, захватив рыжего пушистика с собой.

Бежать… но куда?

Без денег мы долго не протянем. Луминариум продавать нельзя и вообще ― показывать его кому бы то ни было. Все же это опасная вещь, которая и лечит, и убивает одновременно.

В итоге я так ни к чему не пришла, только зря потратила драгоценные часы вместо сна. И теперь голова трещит, раскалывается, а надо идти в лавку торговать: иначе покупатели решат, что мы закрылись, и разбегутся.

Отец давно уже в мастерской. Я с ним не разговариваю. Вижу, как его это печалит, но ничего не могу с собой поделать. Просто не могу согласиться с тем, что происходит, и что это нормально.

Выходит, отец способен на решительные действия. Не боится Матильды и даже лорда Алистера, ведь когда последний вернется, представляю, как он разбушуется, когда узнает о Серин. Мачеха еще сверху присыплет жалобами на всех и вся, и лорд в отместку может понизить отцу жалование: ему только повод дай.

И это в лучшем случае.

Что-то я встала с левой ноги ― настроение паршивое. Чтобы не сорваться на покупателей, принимаюсь переставлять деревянные игрушки на полке, а потом принимаюсь за посуду: отставляю ее и протираю пыль, чтобы занять руки и отвлечься.

Скрипит дверь. Оборачиваюсь и застываю: Эмиль. Давненько его не видела с тех пор, как он пообещал зайти вечером, но так и не зашел. К счастью. Ведь я еще ничего не решила. Да и сейчас не могу сказать, что пришла к какой-то разумной идее.

Стою у шкафа, который не видно покупателям, когда они открывают дверь. Естественно, Эмиль меня не заметил. Тем не менее, он прошел вперед и оперся руками о прилавок в выжидательной позе.

Интересно, сколько он так простоит?

И сколько смогу выдержать я, застыв и почти не дыша, сливаясь со шкафом, чтобы себя не обнаружить?

Эмиль, в отличие от меня, довольно быстро потерял терпение. Он начинает прохаживаться ― как хорошо, что в обратную от меня сторону и что не додумался посмотреть назад! Подходит к деревянной лошадке-качалке для самых маленьких, что стоит у стены. Несколько раз качает ее, а потом… ласково проводит ладонью по деревянной голове!

Нет, я не ошиблась. Он это сделал именно ласково, как будто встретил старого друга. И это Эмиль, который всего лишь пару дней назад вел себя хамски и грозился сжечь нашу лавку!

Какой же он на самом деле?

Тот проделывает эту процедуру еще несколько раз, а потом присаживается перед лошадкой и что-то ей говорит ― совсем тихо, как ни прислушиваюсь, не могу разобрать.

Я настолько увлеклась разглядыванием этого непохожего на себя Эмиля, что совсем забыла, что собиралась затаиться. Одно неудачное движение, легкий скрип половицы ― тот мгновенно вскакивает и принимает боевую стойку.

Вообще это должно быть смешно. Эмиль выглядит таким испуганным и в то же время грозным, как будто собирается со мной драться. Но все, что я видела до этого… не должна была видеть. Я будто подсмотрела за чем-то очень личным, что можно показать только близкому человеку. Вряд ли Эмиль считает меня такой.

– К-когда вы вошли, принцесса? ― запинаясь, спрашивает Эмиль, когда пауза слишком  уж затянулась.

– Только что, ― вру я. ― Я сразу не заметила вас и… между прочим, тоже испугалась!

Скрещиваю два пальца за спиной: авось поверит!

– Да… ― рассеянно бормочет Эмиль. ― Я вот… У меня в детстве была похожая, ― быстро проговаривает он, неопределенно кивнув на лошадку.

– О, вот как, ― в моем голосе невольно сквозит понимание. ― В вашем мире делают подобные игрушки?

Всего лишь вежливо поддержать разговор. Отвлечь от главного.

Эмиль странно смотрит на меня, потом мотает головой, и его взгляд становится расфокусированным.

– Нет… матушка увлекалась, вырезала из дерева, была та еще мастерица, ― говорит он тихо, как будто сам с собой. ― С верхним миром велась тайная торговля, вот она и достала материал на черном рынке ― не побоялась пойти. Но отец, когда обнаружил ― все сжег. Он считал, что живое дерево поглощает магию. Он боялся ослабеть. Но я-то знал: оно вбирает в себя магию из воздуха и усиливает тех, кто с ним взаимодействует.

– Серьезно? ― выпаливаю я, забывшись. ― Ну дела…

Эмиль шумно вздыхает.

– Так как вы уже все знаете, принцесса… я хотел выкупить вашу лавку, чтобы возродить свою магию и открыть портал.

– А ваш новый дом? ― брякаю я. ― Разве внутри не сплошь все деревянное, как у нас?

– Если бы ― каменные стены и полы, ― мрачно проговаривает Эмиль.

– А, ну теперь понятно, ― протягиваю я, чувствуя себя с каждой секундой все более странно, как будто владею несметными сокровищами но, жлобиха такая, забрала все себе и жалко поделиться с тем, кто в этом нуждается.

– Рад, что понимаете, принцесса.

– Почему вы постоянно называете меня принцессой? ― не выдерживаю я. ― Я… правда, совсем не чувствую себя такой, ― признаю, как есть. ― Можете звать меня по имени, я не обижусь.

– Нас с детства приучают к почтению к тем, кто выше нас, ― слегка поклонившись, произносит Эмиль.

Внутри меня что-то екает. Все же в Эйдралисе, несмотря на его кровожадного повелителя, есть какая-то мораль и уважение. И если честно, Эмиль ― то, каким он стал в последние несколько дней ― нравится мне гораздо больше тех мужчин, которых я встречаю на улицах, на рынке и у моря.

– Я узнала кое-что от матушки, когда связывалась с ней по кристаллу, ― решаюсь сказать ему, как есть. ― Король убьет меня, когда получит луминариум.