Текст книги "Как превратить кота в дракона (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

13 глава

Хлоя

Сижу на самом верху ступенек, ведущих на второй этаж, прижимаю колени к груди, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам. Мне бы встать, спрятаться в комнате, да сил нет: все внутри сжалось в тугой, болезненный комок.

Я одна. Мне не на кого положиться. Не у кого попросить помощи и совета. Отец не в счет.

Еще и вдохновение пропало. Раньше я пачками рисовала эскизы для будущих изделий, а сейчас… внутри темно и пусто.

Еще днем отец хотел поговорить. Как раз перед тем, как мы должны были пойти к лекарю, который якобы с помощью какого-то чудо-снадобья проверит, кто из нас настоящая дочь мастера Рейли.

Мне это было уже не нужно, ведь я знала правду.

– Ты сердишься на меня? ― спросил отец, пока Серин собиралась к выходу в люди. ― Эта помолвка… она ведь не по-настоящему, правда?

– Почему не по-настоящему? ― как можно равнодушнее спросила я.

– Мне показалось… ты просто хотела меня позлить, ― пожал тот плечами. ― Буду рад, если это так. Эмиль ― неподходящая пара для тебя.

Если честно, меня это возмутило. Мало того, что мачеха вечно лезет, куда не просят, но отец… обычно он мне доверял во всех вопросах. Неужели думает, я не разберусь, кто мне подходит, а кто нет?

– Знаешь что… сходи-ка лучше к Серин и узнай, готова она или нет, может ей там помощь нужна, ― раздраженно сказала я и отвернулась.

Краем глаза я заметила, что отец поник, будто весь осунулся. Мне стало даже его жаль ― на одно мгновение, ― а потом это чувство ушло, ведь отец сейчас совсем не думал обо мне. Он оставил меня в покое, а я продолжила накручивать себя и с ненавистью думать о том, что мне предстоит участвовать в сомнительной процедуре, которая нам, по сути, не нужна.

Лекарь долго спорил с отцом, утверждая, что проверять родство незаконно, но когда ему показали небольшой мешочек с золотыми, этот шарлатан сразу по-другому заговорил. Дал выпить мне, отцу и Серин какой-то горьковатой гадости, потом у каждого взял кровь, намазал на стеклышко и сверху капнул какого-то коричневого снадобья.

Лекарь долго-долго корпел и сопел над стеклышками, поминутно поглядывая то на меня, то на Серин. В конце-концов, он вытер лоб, чтобы показать, как перетрудился, и заявил, что Серин ― родная дочь мастера Рейли.

Я только вздохнула и промолчала. Больше всего мне было жаль отцовских денег, которых у него никогда не бывает много. Я и сама так могу подрабатывать, если совесть позволит: ничего нет сложного в том, чтобы посмотреть на меня, с черными вьющимися волосами, карими глазами, и Серин ― сероглазую блондинку, а потом сравнить, кто из нас больше на светловолосого и сероглазого мужчину.

В общем, лекарь оказался еще тем пройдохой, но все же определил родство верно. Отец на эмоциях обнял Серин, которая застыла в кресле, превратившись в деревяшку. Стоит отдать ей должное: она не пыталась слишком понравиться отцу, стать дочерью номер один, потому что у нее совсем другая цель. Но мне от ее реакции стало чуточку легче и даже пришла мысль, что, может, Серин когда-нибудь нас оставит в покое, как и король Эйдралиса: очень бы хотелось вернуться к спокойной мирной жизни. Еще бы лорда Алистера приструнить ― и вообще красота.

Когда мы возвращались обратно, обратила внимание, что Серин полностью игнорирует меня. Она за эти два дня еще ни разу со мной не заговорила, не обратилась, не попросила ни о чем. Она даже на меня не посмотрела, как следует. Я тоже не особо хотела с ней общаться. Иногда бросала на нее взгляды, надеюсь, суровые и холодные. Пусть не ждет от меня поблажек и того, что я соглашусь на ее условия. Мне и только мне решать, что делать с луминариумом. Принцесса я или кто?!

Так было днем, а теперь сижу и реву, как последняя дура. Все произошедшее, вкупе со спонтанной помолвкой, придавило меня, как дубовой плитой, что и вздохнуть больно. Не хочу показываться в таком раздерганном состоянии перед матушкой, хотя сейчас она ― единственный человек, с которым я могу быть до конца откровенной.

Боковым зрением вижу какое-то движение в темном углу справа, там, где комната отца. Оттуда выползает рыжий комочек. Кот. Тот самый, что появился вместе с этой… дочерью моего отца. Он двигается на полусогнутых и смотрит на меня желтыми глазами, полными недоверия, уши прижаты к голове.

– Эй... – всхлипываю я, вытирая лицо рукавом. – Тебя зовут Марсик, правильно?

Кот не отвечает, конечно. Но и не убегает. Да и некуда ему ― я сижу на лестнице, а его хозяйка живет на первом этаже. Интересно, зачем он сюда забрался?

– Ты... ты тоже хочешь побыть один, да?

Вопрос глупый, а коты не говорят, поэтому в ответ ― тишина. Я осторожно протягиваю руку. Мне хочется погладить его, зарыться пальцами в его теплую шерстку. Завести кошку ― моя давняя мечта, одна из многих, из тех, что до сих пор не осуществились, и теперь не знаю, осуществятся ли когда-нибудь.

Кот в ответ на мой незатейливый жест пятится и прижимается пузом к полу.

Становится не по себе. Что это с ним такое?

– Ну что ты, не бойся… ― растерянно говорю я. ― Я не причиню тебе вреда.

В ответ он весь сжимается, будто ждет удара, хотя я далеко. Что-то во мне обрывается.

– Кто же тебя так напугал? ― шепчу я, а воображение рисует самые страшные картины издевательств над животными.

Теперь я почти уверена, что это никакой не волшебный кот. Все же Серин пришла из подземного мира драконов ― вряд ли там водятся такие милые существа. Скорее всего, она схватила первого попавшегося кота в нашем мире, на улице, привела немного в порядок и присвоила себе ― для усиления вида «бедной родственницы». Хотя… наши уличные коты смелые, наглые и могут за себя постоять. Почему же этот такой боязливый, все жмется и прячется от меня, как будто не знает, что на случай чего у него есть зубы и когти?

Мои пальцы дрожат, когда я снова медленно протягиваю их, чтобы он понюхал и почувствовал, что со мной ему будет безопасно и совсем не страшно. Но кот не реагирует.

– Я всегда любила котов, – говорю я, голос все еще дрожит от слез ― почему-то мне кажется, что рыжик меня понимает, он смотрит так внимательно. – Когда я была маленькой, за двором жил котенок, похожий на тебя… Я тайком носила ему рыбу и молоко.

Кот недоверчиво щурится.

– Мачеха не разрешала мне приносить животных в дом, говорила, что они блохастые, что от них много грязи… на самом деле она просто никого не любит, кроме себя.

Кот громко фыркает. Кажется, он меня понимает.

– А потом… потом он исчез. Я не знаю, куда, и не хочу знать, ― обхватываю себя руками. От воспоминаний снова наворачиваются слезы. Если котенка утопила мачеха, то подложить ей луминариум ― не такая уж плохая идея…

– Я... я бы могла ухаживать за тобой, если твоей хозяйке на тебя плевать. Чесать за ушком, гладить... – Голос срывается. Как глупо это звучит. Когда вокруг все рушится, мне грозит смертельная опасность, а я мечтаю о дружбе с котом.

Наверное, потому, что даже в самые темные минуты особенно хочется хоть каплю тепла.

Я выпрямляюсь, воодушевившись односторонним разговором, в котором меня хотя бы внимательно слушают и не перебивают.

– Отец... я не знаю теперь, что и думать. Оказывается, он может быть твердым, может настоять на своем, сказать мачехе «нет», и она послушается… Мы все это время жили в страхе, боялись ее, лорда Алистера… но может, не стоило? Папа почти никогда меня не защищал, разве что вчера… утром. Но я посчитала, что это глупо и небезопасно ― драконить мачеху. А теперь... – горло сжимает ком, – теперь он смело отстаивает права своей этой… этой…  самозванки.

Кот вдруг перестает съеживаться. Его желтые глаза становятся странно... понимающими?

– А Эмиль... – Я стискиваю зубы. – Я на самом деле ему не нужна. Он хочет заполучить лавку за бесплатно, ― это как пить дать, ― а еще ему нужен луминариум, ― тихо говорю я. Коту ведь можно довериться, он никому не расскажет. ― Я для него просто цель… вещь, которой можно попользоваться и выбросить.

Повисает тишина. Кот медленно, очень осторожно делает шаг вперед.

– Ты... ты не боишься меня теперь? – я пытаюсь улыбнуться.

Он не отвечает. Но и не убегает.

– Знаешь, ― продолжаю я негромко, чтобы не спугнуть. ― Эмиль, он… может, о таких мужчинах мечтают все в округе ― сильных, властных, мужественных, уверенных в себе… Но меня все это пугает, ― обхватываю себя за плечи. ― Если я и мечтала когда-нибудь о прекрасном принце, то он… мне так хочется, чтобы он меня слышал и понимал. Чтобы он был добрым… а Эмилю плевать на мои чувства, ― судорожно вздыхаю я.

Кот смотрит на меня долгим взглядом. В его глазах теперь столько боли и недоверия, что мне снова хочется заплакать.

– Я принесу тебе что-нибудь вкусное, – обещаю я. – Может, тогда ты поймешь, что я тебе не враг. Ты сейчас единственный из всех в этом доме, с кем мне приятно говорить, хоть ты и не отвечаешь.

Осознаю, как мы с ним похожи. Оба одинокие и никому не нужные. Почему-то сомневаюсь, что Серин его любит. По нему не скажешь.

– Я не знаю, кто и как тебя обидел, – тихо говорю ему. – Но очень хочу, чтобы ты узнал и обратную сторону жизни. Мне от тебя ничего не нужно, просто будь… будь рядом со мной, ладно? Ты такой хороший.

Протягиваю руку. Марсик на этот раз не убегает, разве что слегка дергается, когда я мягко провожу пальцами по его голове. Кажется, он весь замирает. Неужели настолько не привык к ласке? А и правда, Серин его держала на коленях с таким видом, как будто он ее жутко раздражает.

Глажу его еще раз, мягко и нежно, провожу ладонью по белой грудке. Какой же он красивый!

Кот выскальзывает из-под моей руки и быстро пробегает возле меня вниз по ступенькам.

Что ж, будем считать, что первое знакомство состоялось, и оно было почти успешным.

14 глава

Марсель

Мне сложно верить в бескорыстную доброту и любовь, особенно, когда смотрю на свои лапы, покрытые рыжей шерстью.

Как можно полюбить кота?

Бред, бред все это. Коты ― это не драконы. Нечего вводить меня в заблуждение.

Даже брат на меня глянул так, будто я ничтожество. Почему я должен верить в обратное?

Выхожу во двор, где холодный ветер треплет мои усы. Здесь пахнет дымом, а листья на деревьях не зеленые, как в той книжке со сказками, а желтые и красные, под цвет моей шерсти.

Не так, как в нашем мире, где круглый год искусственно поддерживается одна температура, нормальных деревьев вообще нет, фрукты растут в теплицах благодаря технологии магического выращивания, а о верхнем мире, о солнце и живых растениях на улицах можно узнать только по книгам.

Карабкаюсь на деревянный забор. Все же я кот, и меня тянет куда-то забраться. Что ж, я должен вести себя естественно и подчиняться инстинктам.

Как, например, то, что я позволил Хлое себя погладить, хотя это было крайне странное ощущение, как будто я вернулся в детство. И в этом детстве я ― любимчик и баловень судьбы, а не последний отщепенец и урод.

Сухонькая старушенция с лицом, похожим на сморщенное яблоко, по ту сторону забора осматривает близоруким взглядом двор и бормочет что-то про себя, но с каждым словом ее голос становится все громче.

– Кис-кис-кис, ну куда же ты подевалась, глупая, а? ― Она надевает на нос очки, которые до этого висели на цепочке у нее на груди. ― Ах, вот ты где!

Она шагает прямо в кусты ярко-оранжевых цветов и выуживает оттуда… белую кошку.

– Ах ты моя глупышка, – ворчит старуха, но при этом прижимает кошку к себе, а та не сопротивляется. – Ты же только после ванны! Вся вымытая, пахучая, пушистая – и на улицу!

Кошка недовольно урчит, но старуха не бьет ее. Не хватает за шкирку, чтобы встряхнуть хорошенько. Не кричит, что она – никчемное отродье.

Вместо этого она целует ее между ушей и в морду.

Мир переворачивается.

Так разве бывает?

Хлоя. Она гладила меня так нежно, что на миг я даже поверил в ее искренность, но потом вспомнил годы, проведенные в Эйдралисе, и решил, что не буду поддаваться на эти сентиментальные глупости. Ведь через секунду может все измениться. Просто по щелчку пальцев. Я однажды сильно привязался к человеку, а потом он исчез. Пусть не по своей вине, но все же…

Я застываю и чуть не падаю с забора, наблюдая, как старуха заворачивает кошку в подол передника и бережно несет в дом. Она бормочет что-то о простуде, о том, что «малышка должна сидеть в тепле», что она «миленькая домашняя кошечка», «сладкий пупсик» и…

Дальше я уже не слышу, потому что старушенция заходит в маленький дом с зелеными ставнями и прикрывает за собой дверь.

Малышка.

Не «тварь». Не «мерзость». Не «позор семьи».

Но ведь это… это же была кошка, верно? Или мои глаза меня подводят?

И вдруг до меня доходит.

Это мир, где коты могут кому-то понравиться. Пусть не всем и каждому, но все же… И у них есть нехилый шанс выжить и даже получить свою долю тепла и ласки.

Кажется, здесь никто от них не требует покрываться чешуей, выпускать огонь из пасти, выращивать клыки размером с человеческую руку, становиться злыми и беспощадными. Хлоя от меня ничего подобного не ждала. И эта старушка от своего «милого пупсика» ― тоже.

Это значит, что здесь я мог бы…

Мог бы быть просто котом.

Или человеком, который иногда превращается в кота просто для развлечения. Без особой цели и смысла.

И никто не бы смотрел на меня с отвращением.

Из открытого окна кухни слышится голос Хлои. Наивная девочка. Она обещала принести мне «вкусненькое», как будто я действительно что-то значу для нее.

Главное ― брат здесь. Живой. Не мутант. Вполне разумный человек, который не просто прекрасно выглядит, но и видно, что преуспел.

Так зачем мне возвращаться туда, где я все равно никогда не стану полноценным? Даже если выпью эликсир. Можно подумать, драконы когда-нибудь забудут мой позор. Да они до конца моих дней будут фыркать при виде меня или закатывать глаза, напоминая, кто я такой на самом деле.

Снова смотрю на свои лапы. На двор. На солнечный свет, озаряющий клумбы, крышу дома. Вдыхаю чужой, но вполне приятный воздух Нимверии.

И принимаю решение.

Пусть не окончательное, но все же…

Единственной сложной и непонятной составляющей в этой задаче остается Серин.

Помню, как впервые увидел ее в первом классе элитной магической школы, где учились дети высокопоставленных чиновников, ну и дочь короля каким-то образом там оказалась: Элдрих не захотел тратить на нее баснословные деньги, оплачивая каждого наставника отдельно, и нашел вполне себе выход из положения.

Теперь только я понимаю, почему и зачем.

Чтобы сбыть никому не нужного чужого ребенка из дому и не прикладывать к ее воспитанию ни грамма усилий. Недаром же Серин с самого начала была такой противной язвой, вечно всем недовольной, насупленной и раздраженной. А еще взяла и подсела ко мне ― как будто больше не к кому было. И началось: то перо отберет и превратит в червяка, то покрасит волосы в зеленый… правда, что рыжий, что зеленый ― одинаково ярко и не в стиле Эйдралиса. Так что за волосы я не обижался. Почти.

Эмиль исчез как раз перед моим поступлением в школу. И на драконоведении, на вводном уроке, я вместо того, чтобы вызвать светящиеся крылья за спиной, неожиданно для всех превратился в кота.

Превратиться-то превратился, а дальше что? Как все вернуть обратно?

Помню, как меня брезгливо взяли за шкирку и отнесли специалисту по магическим отклонениям. Он в два счета вернул мне облик человека, но с котом ничего не смог поделать. «Магическая аномалия», ― сказал он и развел руками. Тогда я еще надеялся на возвращение брата и представить себе не мог, что он подумает и скажет, если увидит меня таким. Если вообще узнает об этой самой… аномалии.

Меня это так потрясло, что я напрочь утратил самообладание: кот мог появиться на любом уроке. Никакое лечение не помогало, а регулярная порка только ухудшала самочувствие, ведь чтобы избежать наказания, мне было на руку превратиться в кота и юркнуть под низкий диван или шкаф, откуда меня нельзя было вытащить ― разве что применить магию. Но магию на мне, в образе кота, не решался испытывать даже отец: никто не знал, чем это обернется, а он, видимо, тогда еще боялся потерять наследника и с ним особый чин при дворе, где особо ценились люди, имеющие детей, из которых можно было воспитать очередных марионеток.

Когда со мной творилось дракон знает что, все смеялись, а на перерывах издевались вовсю. Это и впрямь забавно: проходим мы какой-то серьезный материал, и тут ― бац, вместо меня на лавке сидит рыжий кот! Я бы сам валялся со смеху, если бы такое увидел.

Только Серин не смеялась. Все смотрела и смотрела на меня исподлобья. «Коты мерзкие, а ты ― нет», ― зачем-то сказала она, хотя я знал: это не так. Никто не разделял меня с моей второй ипостасью: при виде меня все отворачивались, не хотели дружить или, что еще хуже, бросались злыми насмешками и словами.

Только сейчас понимаю, что было внутри у Серин по этому поводу. Ведь она вообще не могла ни в кого превращаться! Может, она даже отчасти завидовала мне: у меня хоть кот паршивый получался, а у нее просто нет этого дара, он передается по крови и приобрести его, как другие магические навыки, невозможно.

Понимаю, что она чувствовала, когда невозмутимым тоном передавала преподше письмо от отца, в котором говорилось, что Серин будет изучать драконоведенье дома. Все вокруг шептались, что у нее какой-то необычный дракон и что его хотят до определенного времени спрятать. На все вопросы Серин отвечала легкой полуулыбкой, а иногда и равнодушным взглядом. Теперь только понимаю, чего ей стоил этот ореол таинственности.

Удивительно, что король решил раскрыть ее тайну… мне. Не совсем-то нормальному жителю Эйдралиса. Может, это означало, что я уже смертник?

Как бы там ни было, я не могу убить Хлою. Но я и не желаю гибели Серин. Мне она по-своему дорога и… мне не хочется думать, что в моих чувствах к ней есть что-то особенное, ведь она все равно никогда меня не полюбит.

Это бы уже произошло за столько лет совместной учебы. Но… нет.

И вообще, сейчас стоит думать не о глупой романтике, а о том, можно ли ей до конца доверять?

На самом-то деле я много чего доверял ей на протяжении жизни. Серин никогда не поступала со мной подло и если хотела досадить, то делала это прямо и в лицо.

Но могу ли я сказать ей об Эмиле, кем он мне приходится?

Вряд ли она догадалась, у нас это довольно распространенное имя.

Нет. Я ничего не скажу Серин.

Пусть думает, что я все еще ее верный песик… то есть, котик. Пусть ищет луминариум, пытается угодить папаше-королю ― это больше не моя история.

Точнее, я сделаю все возможное, чтобы она никогда не нашла кристалл, который спасет Эйдралис от гибели. Мне не жаль мой мир, ни капли. Вот, пожалуй, я все-таки могу быть жестоким! Меня там ничто и никто не держит, а злые создания, что там живут, сами выбрали свой путь.

Главное, брат здесь. Я бы не смог решиться на такое, если бы он оставался в Эйдралисе.

15 глава

Хлоя

– Ну и что вы здесь делаете?

Само вырвалось, когда увидела Эмиля с утра пораньше в нашей прихожей.

Не успела я открыть дверь, выйти за порог, чтобы вывесить стирку, а потом вернуться, а он уже тут ― собственной персоной.

Это что, так теперь будет каждый день?

И всю мою жизнь?! Чур меня чур!

Как-то играть роль милой невестушки мне претит. Не знаю даже, как себя пересилить и заставить улыбнуться этому грубияну.

– Вот… пришел поговорить с вами, принцесса, ― слышу в ответ после того, как эти мысли вихрем проносятся в моей голове.

Принцесса? Что ж, да, это я. Очень приятно. Только вот… странно слышать от этого типчика подобные любезности.

– А о чем нам говорить? ― понижаю голос, чтобы нас не услышали мачеха с отцом, если вдруг проснутся, и уж тем более ― Серин. ― Я прекрасно понимаю, зачем вы затеяли всю эту канитель с женитьбой.

– Не буду спорить, ― говорит Эмиль, а я удивляюсь его словам ― совсем на него не похоже! ― Все, что мне нужно ― попасть в Эйдралис и как можно скорее.

– Так кто же вас держит, в самом-то деле!

Вздыхаю и качаю головой. Пусть катится в свой Эйдралис и оставит меня в покое!

Эмиль в кои-то веки внимательно на меня смотрит, будто только сейчас понял, что перед ним не безликое существо и что со мной нужно считаться.

– Во-первых, я должен вернуть луминариум, ― говорит он негромко, но напористо. ― Который почему-то оказался здесь, у вас... впрочем, причина ясна, ведь вы ― наследница. А во-вторых… ― Он заминается, а взгляд становится неуверенным и даже растерянным. Ну ясное дело ― не придумал заранее вескую причину, чтобы заполучить кристалл, да еще и лавку в нагрузку!

– Во-вторых, я там очень нужен одному человеку, ― прокашлявшись, продолжает Эмиль, не глядя на меня. ― Я ему обещал… обещал, что не брошу. Но… бросил, можно сказать, только не по своей вине, а по нелепой случайности.

– Ваши проблемы меня не интересуют, ― приподнимаю подбородок и смотрю на него свысока. Он видимо решил меня разжалобить, да только со мной этот номер не пройдет.

– Я думал, что…

– О чем вы думали? ― с трудом сдерживаю себя. ― С самого начала вы вели себя, как последний хам, чего же вы теперь от меня хотите?

Черные глаза Эмиля вспыхивают ― но лишь на мгновение. Тут же тухнут, но пальцы, сжатые в огромные кулаки, выдают гнев, который уже на пороге.

– Да если бы магия работала сама по себе, как раньше, ― цедит он сквозь зубы, ― я бы давно уже открыл портал! Я вывел сложную формулу, как это сделать, ― понижает он голос, видимо, только сейчас осознавая, где и в каком доме он об этом трезвонит. ― Теперь все дело за магией…

– Вы же… вы дракон, что вам стоит с помощью магии сотворить любое чудо? ― развожу я руками. Для меня это стало обыденным, ведь раньше я верила всем сказкам, что читала матушка ― верила, как будто это произошло взаправду. Выходит, это были не просто сказки: ведь существуют же и люди, и драконы, что владеют магией, способные творить всякое-разное, о чем в Нимверии только можно мечтать.

Но я больше не зеленый птенец: родная матушка меня кое о чем просветила, и я могу говорить с этим драконом почти на равных.

– Вы не понимаете, принцесса, ― раздраженно проговаривает Эмиль. ― Вы-то в Нимверии живете всего ничего… Когда вы сюда перебрались и зачем?

Его взгляд становится настороженным, а меня почему-то разбирает смех. Кажется, бедняга совсем запутался. Что ж, помочь ему или… пусть думает, что хочет?

– Меня подменили после рождения, и я оказалась здесь, а вместо меня при дворе росла другая девочка, ― решаю к нему снизойти и просветить, как обстоят дела. Теперь думаю: сказать про Серин, или пусть сам догадается?

Эмиль какое-то время ошеломленно смотрит на меня, что-то соображая. От его вида становится еще смешнее, отчего я закусываю губу и поднимаю руку ко рту, чтобы тот не заметил моей глупой улыбки.

– Значит, вы ничего не знаете о месте, где родились?

– Недавно узнала, благодаря кристаллу.

Нутром чую, что о матушке и об осколке луминариума лучше смолчать.

– В вашем мире есть магия, ― тихо говорит Эмиль, спустя большую паузу и глядя мне в глаза, отчего чувствую себя… странно. Ведь он смотрит без агрессии, даже с пониманием… Нет, не буду в это верить, он только хочет усыпить бдительность!

– Она есть, только… спит, понимаете, принцесса?

Киваю и теперь уже улыбаюсь во весь рот. Ну сколько можно называть меня принцессой? Меня ― в домашнем старом платье, которое стиранное-перестиранное и давно уже потеряло всякий вид и цвет!

Ладно, мне это приятно, так уж и быть, признаю. Только самой себе, конечно.

– Вот магия уснула и во мне… за то время, что я жил в Нимверии. А это… ― Эмиль поднимает глаза к потолку, ― больше десяти лет, получается.

– Вы разве не практиковались? ― пожимаю плечами, как опытная волшебница, которая может легко найти причины магического сбоя.

– Практиковался, но… она очень скоро начала во мне угасать. И вот почти ничего не осталось, разве что…

Он закатывает левый рукав плотной льняной рубашки, какие все здесь носят. На запястье завязана крепкая черная веревка, на которой висит маленький гладкий камешек ― один из таких, каких полно можно найти на морском берегу.

Эмиль протягивает мне руку, и я вижу, что камешек-то не простой. Он слегка мерцает красным, как будто предупреждает о чем-то.

– Это талисман моей матушки, ― поясняет Эмиль. ― Как старший сын, я принял этот семейный артефакт. Все это время он молчал, а теперь ожил и говорит о том, что в моей семье что-то случилось. Я не знал о том, что луминариум здесь, но теперь все сложилось: Эйдралис в беде. Все, кто в нем живет, погибнут от недостатка кислорода, света и продуктов. Наверху нас никто не ждет ― кому захочется связываться с черными драконами? Поэтому… я просто не могу этого допустить.

Слушаю и все больше теряю уверенность. Что же мне делать?

– Так что от меня требуется? ― спрашиваю я, без особого желания спорить или защищаться. Почему-то до этого Эйдралис выглядел для меня как нечто страшное и мрачное, что не особо-то жалко. Но смотреть в глаза его жителю, слушать о том, как он переживает за свою семью и народ ― совсем другое. Может, там живут не сплошь негодяи и злодеи?

Да и все-таки неплохая мысль ― отправить Эмиля куда подальше, чтобы не играть глупые роли и не соглашаться на брак, который в свете всего сказанного выглядит просто смешным.

Только луминариум я прямо сейчас не готова отдать: хочу еще раз поговорить с матушкой. Ведь сама я не хочу перебираться в Эйдралис, чтобы не нарваться на злого отца-короля, который меня точно не ждет. Если я туда суну свой нос, меня убьют, как пить дать, ведь матушка сказала, что король убирает всех конкурентов на трон и меня не пощадит.

Пока я стою в раздумьях, мимо нас пробегает рыжий кот ― держится подальше от нас, испуганно косясь и прижимая ушки к голове.

– Эй, Марсик, ― негромко зову я. ― Рада тебя видеть!

Пусть он и не понимает моих слов, но по интонациям услышит: я действительно ему рада.

– А вы что, разве их не травите? ― Эмиль кивает на Марсика, и тут всю мою сдержанность уносит за дальние дали.

– Знаете что… идите-ка отсюда, пока чем-то тяжелым в лоб не получили! ― упираю я руки в бока и смотрю самым свирепым, как мне кажется, взглядом. ― Вы меня знаете, я быстро перехожу от слов к делу!

Эмиль еще раз бросает странный взгляд на кота.

– Вы бы еще крысам и тараканам имена давали, ― хмыкает он с самым непонимающим видом.

Дурак или прикидывается?

– Вон! ― Я указываю на дверь.

К счастью, он направляется к выходу без лишних споров. А то я и впрямь могу врезать!

– Времени осталось не так уж много. ― Эмиль задерживается у двери. ― Надеюсь, принцесса, к полудню вы остынете, и мы продолжим разговор.

С этими словами он уходит, а я обессиленно прислоняюсь к стене.

Жаль, Марсик уже убежал куда-то. Мне бы сейчас просто сесть на пол, обнять кота и не думать ни о каких сложностях, которые мне не по плечу. Ведь, кажется, из всего этого просто нет выхода…