Текст книги "Убить чужой рукой"

Автор книги: Лиза Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Они не стали дожидаться окончания.

– Этот человек – маньяк-педофил, – завопила Кэтрин. – Сегодня он похитил моего сына! Вызовите полицию и бегите наверх!

Девушка выглядела потрясенной. Она хотела вызвать охрану, позвонить в номер. Ей требовались чье-нибудь позволение и помощь. Она явно не знала, что делать.

Бобби уже стоял перед лифтом и яростно нажимал на кнопки.

– Скорее, позвоните Гэньонам! – умоляла Кэтрин. – Немедленно! Позвоните им, пожалуйста, поторопитесь!

Ошеломленная служащая подняла трубку и набрала четырехзначный номер. Кэтрин машинально запомнила его. Полминуты спустя девушка пришла в еще большее замешательство.

– Никто не отвечает. Ничего не понимаю. Боже, всего две минуты назад…

Внезапный пронзительный вопль. Двери лифта открылись. Из кабины, шатаясь, выбралась хорошо одетая пара.

– Там труп! – визжала женщина. – На третьем этаже труп!

– Это посыльный, – сказал мужчина. – Кажется, у него сломана шея.

Начался сущий ад. Прибежала охрана и служащие. К Доджу бросился парень с парковки. Бобби схватил его за руку, показал значок.

– Полиция. Дайте свою карточку. Быстро!

Изумленный служащий протянул ему карточку-ключ. Бобби кивком подозвал к себе Кэтрин.

Они вбежали в лифт, сунули карточку в прорезь и поехали наверх.

– Ты ищи Натана, – сказал Бобби. – Я позабочусь об Умбрио.

– А как же Джеймс и Марианна?

Бобби пожал плечами:

– Если они на стороне Умбрио, то с ними все в порядке. Если они против него, то, наверное, волноваться о них больше не придется…

– Господи…

– Вперед, – приказал он.

Мистер Босу постучал – громко, как постучал бы ребенок.

Дверь отворилась; не тратя времени даром, мистер Босу ударил мужчину кулаком по лицу. Раздался хруст. Мужчина, шатаясь, отступил назад и повалился на мраморный пол.

– Привет, судья, – сказал мистер Босу. – Помнишь меня?

Он улыбнулся – и тут Натан вцепился зубами ему в запястье.

* * *

Выйдя из лифта, Бобби первым делом взглянул на распахнутую дверь и труп на полу. Он потянулся к Кэтрин, чтобы успокоить ее, а потом понял, что зря тратит время. Если учесть, что Умбрио где-то здесь, один покойник – это не самое страшное.

– Тихо, – предупредил он, понизив голос. – Не нужно обнаруживать себя, пока есть такая возможность. Мы должны использовать все преимущества.

Повсюду было тихо, до жути. Бобби это не понравилось. Он ожидал услышать вопли, шум драки, визг перепуганного ребенка. И не слышал ни звука, абсолютно ничего. От этого у него волосы дыбом встали.

Они вошли в облицованный мрамором коридор, каблуки Кэтрин звонко застучали по полу. Оба резко остановились. Темные глаза Кэтрин расширились от испуга.

– Разуйся, – шепотом приказал Бобби.

Она сняла туфли.

Бобби шагнул вперед и увидел Харриса с расплющенным носом, осколки кости вдавились в мозг. Все случилось так быстро, что мужчина даже не успел выхватить пистолет. Он подошел к двери – и в следующую секунду уже был мертв.

Бобби покачал головой. Ему нравился следователь.

Потом он полез к убитому в карман и вытащил из кобуры девятимиллиметровку. Снял предохранитель, передал оружие Кэтрин. По-прежнему из номера не доносилось никаких звуков.

– Что-то не так, – шепнула она.

– Да.

А потом… послышалась музыка. Навязчивые далекие звуки. Откуда-то из глубины комнат лилась колыбельная. Музыкальная шкатулка или игрушка. Бобби не знал. Высокий, с металлическим призвуком, мотив висел в воздухе.

Он взглянул на Кэтрин, та начала бледнеть.

– Что это? – громко спросила она. Он жестом показал: «Спокойнее».

– Не знаю. Держись, Кэт, ты нужна Натану.

Она кивнула, сделала глубокий вдох. Бобби двинулся к стене, Кэтрин след в след пошла за ним.

Время дало Умбрио преимущество, теперь это стало ясно. Разделить их, подкараулить в засаде. Номер слишком велик, чтобы Бобби мог контролировать его в одиночку, а неопытная Кэтрин не в силах ему помочь. И что бы их ни поджидало, пусть события развиваются побыстрее.

Он осторожно перешел в пустую гостиную. Учитывая силу вторжения Умбрио, тот, кто сидел в этой комнате, наверняка побежал за помощью.

Слева, под арку, уходил коридор. Точно такой же находился справа. Очевидно, гостиная являлась центральной точкой, объединяющей оба крыла. Бобби помедлил. Кэтрин дотронулась до его руки и указала налево.

– Музыка, – прошептала она.

Он кивнул. Было трудно понять, откуда именно доносились звуки, но они явно слышались слева.

Бобби взял ее за руку, и они осторожно, в единой связке двинулись по коридору.

Потом они услышали крик. Пронзительный, высокий, определенно женский.

– Марианна! – выдохнула Кэтрин.

Они бросились бегом.

Глава 39

Бобби соображал на лету. Три распахнутые двери, три спальни. Он миновал первую, затем вторую и, не сбавляя скорости, влетел в третью – в ту самую секунду, когда Марианна попятилась.

– Джеймс! – рыдала она. – Господи, Джеймс!

Бобби глянул вниз, увидел окровавленное тело, а в следующий миг скорее почувствовал, нежели заметил какое-то движение.

– Берегись! – крикнула из коридора Кэтрин.

Он обернулся и попытался выхватить пистолет.

Умбрио ударил его в плечо. Сила удара заставила Бобби обернуться вокруг своей оси, он потерял равновесие. С огромным трудом ему удалось устоять на ногах. Углом глаза он заметил что-то блестящее.

Нож, подумал он. Нож.

Потом Бобби услышал выстрел. На стене, рядом с его головой, образовалась вмятина, посыпалась штукатурка.

Бобби упал. Умбрио остановился и обернулся.

– Что ж, Кэтрин, – сказал он, – какой приятный сюрприз – увидеть тебя здесь.

Умбрио ухмыльнулся. Его лицо было сплошь в алых брызгах. Наверное, в крови Джеймса или Бобби. Это придавало убийце жуткий вид.

Кэтрин снова подняла пистолет. Она держала его двумя руками, пытаясь встать поудобнее, но руки у нее тряслись, и она никак не могла прицелиться. Она дернулась – и пуля вонзилась в стену в дюйме от плеча Умбрио.

Тот снова улыбнулся и сделал шаг вперед.

– Ох, Кэтрин, Кэтрин.

Из плеча Бобби лилась кровь, смешиваясь с потом. Правая рука висела плетью, пальцы не повиновались. Он достал пистолет левой рукой и спустил курок.

Раздался выстрел, пуля обожгла Умбрио колено. Внезапная атака с тыла заставила его остановиться. Он взглянул на Кэтрин, которая, по-прежнему дрожа, стояла перед ним, потом на раненого Бобби у себя за спиной. Бобби снова прицелился. Стрелять с пола оказалось неудобно, но он справится. В конце концов, годы тренировок (а он в том числе учился стрелять левой рукой) прошли недаром.

Умбрио, видимо, понял, что Бобби повержен, но еще не выбит из игры, в ту самую секунду, когда тот навел пистолет на его грудь. Убийца бросился за дверь и нырнул под аркой в широкий коридор. Кэтрин запоздало принялась давить на курок, попав в две картины, антикварную кушетку и попортив штукатурку. Умбрио исчез в другой комнате.

– Черт! – крикнула она.

Кэтрин вошла в спальню, все еще дрожа и сильно пропахнув порохом. Темные глаза на бледном лице казались бездонными, волосы сбились. Она стояла, по-прежнему сжимая в руках пистолет, и Бобби подумал, что эта женщина выглядит роскошно.

Теперь Кэтрин заметила кровь, льющуюся по его плечу.

– О Господи!..

– Кто это? – закричала Марианна. – Где Натан?

Кэтрин помогла Бобби сесть. Слава Богу, Умбрио не перерезал ему артерию. Зато повредил сустав, и теперь правая рука безжизненно болталась.

– Не понимаю, – бормотала Марианна. – Мне позвонили снизу. Сказали, Натан сейчас поднимется, я была в таком восторге. Хотела открыть дверь, чтобы первой встретить мальчика, но Джеймс сказал: «Нет, пусть откроет мистер Харрис». Он отворил, я услышала жуткий звук, какой-то треск. Джеймс крикнул, чтобы я бежала, и я побежала. Потом Джеймс втолкнул меня в эту спальню, велел забраться в шкаф и не выходить, что бы ни случилось. Я спряталась. Потом услышала шаги. Я подумала, это мистер Харрис или Джеймс. Дверца шкафа открылась, и на меня уставился этот страшный человек. Он улыбался. Держал нож и улыбался. Господи, кто на такое способен?

Бобби и Кэтрин промолчали. Кэтрин взяла наволочку и теперь неловко обвязывала ею плечо Бобби.

– Потом вдруг появился Джеймс. Он ударил этого человека по голове подставкой для книг. Очень сильно. Я прежде никогда такого не видела. Но этот… он даже не поморщился. Просто обернулся и посмотрел на Джеймса. О Боже, Джеймс все понял. – Марианна всхлипнула. – Он догадался, что сейчас произойдет, это было написано у него на лице. Он крикнул: «Беги, Марианна!» Я побежала. Потом услышала ужасный шум. Я изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Но потом он прекратился, и стало еще хуже. Я не смогла этого вынести, я хотела найти Джеймса… Мой бедный Джеймс…

Она свернулась на полу рядом с телом. Стиснула безвольную руку мужа, и вдруг его пальцы медленно сжались.

– Джеймс! – Марианна разрыдалась. – Он дышит! Мой милый, ты жив!

– Тише, – одновременно сказали Бобби и Кэтрин. – Он может вернуться.

– Кто?

– Ричард Умбрио.

– Это тот человек, который тебя похитил, Кэтрин? – изумленно спросила Марианна. – Но это же было так давно, что ему нужно от нас?

– Марианна, – спокойно произнесла Кэтрин. – Где Натан?

В шкафу темно, но не слишком. Натан не вынес бы полного мрака, особенно сейчас, когда был сильно испуган. Он выпустил щенка, а теперь пожалел об этом. Ему хотелось прижать к себе теплое маленькое тельце, ощутить, как шершавый язычок ободряюще лижет ему руку.

Мальчик сидел совсем один.

Он видел, как ужасный человек делал плохо. Потом услышал, как дедушка крикнул: «Беги!» И он побежал. В другую сторону, подальше от всех, поскольку Натан не любил дедушку. Тот требовал, чтобы Натан поехал с ним, даже когда мама этого не хотела.

И потому Натан бросил щенка и побежал в другую сторону – прочь от всех, в том числе от этого плохого человека.

Затем он увидел шкаф с решетчатой дверцей – узкий, битком набитый одеялами, подушками, грудами постельного белья. Натан пожалел, что он такой маленький и такой слабый. Если бы он был нормальным, здоровым мальчиком, то сумел бы, наверное, вскарабкаться на самый верх и притаиться над головой плохого человека.

Но Натан не мог этого сделать. И потому он просто зарылся в самую глубину, привалившись к дальней стенке. Притворил дверь, накрылся подушками и затаил дыхание.

Он ждал. Один. В темноте.

Плохой человек приближался.

Натан прошептал: «Мама…»

* * *

Кэтрин наконец перебинтовала кровоточащее плечо наволочкой. Выглядело нелепо, но сейчас они больше ничего не могли сделать. Оба пистолета лежали на постели рядом с Бобби, в пределах досягаемости – на тот случай, если вернется Умбрио. Впрочем, глядя на покалеченную руку Бобби, Кэтрин сомневалась, что от оружия будет какой-то прок.

Потом Кэтрин подошла к Джеймсу, ничком лежавшему на полу в луже крови. Его легкие издавали зловещий свист, точь-в-точь как воздушный шарик, из которого выходит воздух.

Марианна держала голову мужа у себя на коленях, поглаживая ему щеку. Она беззвучно плакала. Когда Кэтрин приблизилась, Марианна подняла глаза. В ее взгляде читалась мольба, но Кэтрин ничего не могла сделать. Судья умирал – и они все это знали.

Джеймс взглянул на Кэтрин. Впервые за долгое время они просто смотрели друг на друга.

Кэтрин подумала, что должна что-нибудь почувствовать. Она хотела этого. Торжество. Удовлетворение. Но ее охватила лишь бесконечная опустошенность.

– Я знаю все, – наконец сказала она на удивление ровным голосом. – Генетики наконец поставили Натану диагноз. Мой сын страдает от редкого наследственного заболевания, которое является результатом инцеста.

Марианна слабо пискнула, захлопнув ладонью рот. Кэтрин взглянула на нее. И тут пустота ее покинула, она ощутила ледяную ярость.

– Как вы могли мне не сказать? Когда у Натана впервые появились признаки заболевания…

– Мне жаль… – начала Марианна.

– Он ваш двоюродный брат? – сердито перебила Кэтрин.

– Сводный, – призналась Марианна, а затем ее словно прорвало. – Но мы не росли вместе, даже не знали, что мы брат и сестра. Когда мать Джеймса умерла, отец отправил его в военную школу. Потом они поссорились, и Джеймс решил не возвращаться. Но через много лет мой отец наконец попытался помириться с ним. Он пригласил Джеймса домой, чтобы познакомить его со своей новой семьей. Мне тогда исполнилось восемнадцать. Мои родители устроили замечательную вечеринку… А потом в комнату вошел красивый молодой человек…

Рука Джеймса судорожно сжалась. Марианна наклонилась, чтобы стереть пот с его лица, но от этого мягкого движения Кэтрин замутило. Джеймс – сводный брат Марианны?

– Он убил ваших родителей, – сказала она.

– Не говори глупостей, произошел несчастный случай…

– Этот несчастный случай подстроил Джеймс. Он сделал так, чтобы вся ваша семья погибла и он мог получить вас. Точно так же как он убил вашего первенца, чтобы врачи не раскрыли его маленький секрет. Точно так же как он освободил из тюрьмы преступника, чтобы убить Натана и меня. Как вы думаете, почему все, кто окружал вас, умерли? Неужели вы и вправду так наивны?

Голос Кэтрин начал опасно повышаться. Марианна отрицательно покачала головой, и Джеймс слабо застонал.

– Я… любил ее… – прохрипел он.

– Любил? – переспросила Кэтрин. – Вы убивали невинных людей. Легко ли это было в первый раз? Когда вы подкрутили в отцовской машине какую-то гайку, сказав себе, что несчастные случаи – дело обычное?

– Ты… не понимаешь…

– А потом вы уехали в Бостон – туда, где никто не знал вашу грязную тайну, – и начали новую жизнь. У вас родился ребенок. Генетический анализ мог вас разоблачить. Ведь у вашего первого сына тоже был синдром Фанкони-Бикела? И возможно, куда более сильный. Мальчик все время болел, мучился…

– Не понимаю… – обессиленно прошептала Марианна. – Наш первенец умер во сне от судороги…

– Или потому, что кто-то закрыл ему подушкой лицо.

– Джеймс?

– Я… люблю тебя, – повторил судья, но на этот раз в его голосе прозвучали умоляющие нотки, более страшные, чем чувство вины. Марианна начала плакать.

– Нет…

Кэтрин, однако, еще не закончила.

– Вы натравили на меня Джимми. Напичкали его бредовыми идеями и заставили меня совершать ужасные поступки. Как вы могли! Мы бы вместе попытались помочь Натану! И может, были бы счастливы!

– Мой сын… – отчетливо произнес Джеймс, – был слишком хорош для тебя…

– Джеймс! – выдохнула Марианна.

– Вы идиот, – холодно произнесла Кэтрин. – Вы освободили Умбрио, и теперь он убьет нас всех.

– Приедет… полиция, – прошептал судья.

А потом из коридора они услышали голос Умбрио:

– Натан, Натан, Натан. Вылезай, где ты там?

Бобби негромко сказал:

– Что-то они не торопятся…

Мистеру Босу надоела эта игра. Приехать в отель к судье – хорошая идея. Пригрозить ему и получить деньги – или по крайней мере убить судью и испытать некоторое удовлетворение – таков был план. Мистер Босу легко менял тактику.

Но все пошло иначе. Да, он отомстил, но это не принесло ему ожидаемого облегчения. Возможно, даже убийства со временем приедаются. По-прежнему где-то здесь находилась миссис Гэньон, а еще ребенок. К тому же появилась Кэтрин и с ней какой-то мужчина.

Мистер Босу пытался настроить себя на нужный лад. Но вместо возбуждения он ощущал усталость. К черту, не нужно убивать их всех. Он довольствуется одной, последней, жертвой. Тем, кто причинил ему наибольший ущерб.

Ему был нужен мальчишка.

Только мальчишка.

А потом он уйдет.

Мистер Босу уже обыскал левое крыло роскошного номера. Обнаружил спальню хозяев, порылся в шкатулке с драгоценностями, нашел пачку денег. А потом переключил свое внимание на правый коридор. Если бы он был четырехлетним ребенком, то где бы он спрятался?

Где-нибудь в темном месте. Нет, подождите. Этот мальчик все время просит зажечь свет. Ребенок боится темноты.

Взгляд мистера Босу упал на решетчатую дверцу стенного шкафа. Конечно.

Мистер Босу улыбнулся.

Глава 40

– Нам нужен план, – сказала Кэтрин. Ее взгляд упал на Бобби. Он кивнул и попытался сесть прямо.

– Что мы можем сделать? – потерянно всхлипнула Марианна. – Джеймс ранен, вы ранены.

– Я по-прежнему могу стрелять, – спокойно отозвался Бобби. – Меня учили стрелять левой рукой.

Кэтрин кивнула. Она забрала оба пистолета и протянула один ему.

– Хорошо. Каждый из нас возьмет по пистолету.

– Ты отвратительно стреляешь, – возразил Бобби.

– В таком случае я просто постараюсь подобраться поближе. Мы его окружим, это так обычно делается?

Бобби немедленно покачал головой:

– Нам нельзя разделяться. Двое против одного – это не в пример лучше. Ну и вдобавок я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас случайно попал под перекрестный огонь.

– Мы не захватим его врасплох, если будем бродить по коридорам вдвоем.

– Конечно. И потому мы должны сделать так, чтобы он сам к нам пришел.

– И как же?

Бобби пристально взглянул на нее:

– Кэтрин, ты ведь его знаешь.

Она медленно кивнула и, помолчав, ответила:

– Да. Наверное, ты прав.

* * *

Мистер Босу шел по следу. Он обнаружил жертву. Рывком распахнул дверцу шкафа, ткнул ножом внутрь, пронзив груду полотенец. Какого черта?

Он вытащил полотенца наружу. Потом охапку рулонов туалетной бумаги, кипу купальных халатов. Пусто, пусто, пусто. Где мальчишка?

– Дьявол! – рявкнул мистер Босу.

Потом он заметил: дальше по коридору стоял еще один шкаф с решетчатой дверцей. Мистер Босу пошел к нему.

– Ричард.

Голос остановил его, имя тоже. Мистер Босу обернулся, чувствуя легкое изумление. Прошли многие годы с тех пор, как его называли по имени. Ни тюремная охрана, ни другие заключенные не обращались к нему так. Он был Умбрио – или, для себя, мистер Босу. Его не называли Ричардом более двадцати лет.

Кэтрин стояла одна в конце коридора. Она была выше, чем девочка, образ которой запечатлелся в его памяти, но во многом по-прежнему та же. Темные-темные глаза. Масса черных волос. Он пожалел, что на ней нет алого банта. Он скучал по этому большому алому банту.

Жалко, девочки вырастают.

– Кэтрин, – сказал мистер Босу, показывая ей окровавленный нож. – Ты скучала по мне.

Он улыбнулся. Она стояла, отведя плечи назад, откинув голову. Она пыталась казаться сильной. Но мистер Босу видел, как Кэтрин тяжело дышит, как бурно поднимается и опускается ее грудь.

Она была испугана.

Его вновь посетило давнее ощущение – теплое и мимолетное. Это было двадцать пять лет назад, он пробирался через лес, направляясь на маленькую полянку, заметную только благодаря огромному куску фанеры, который словно просто лежал на земле. Рядом с ним валялись длинная палка и обрубок цепи; только при очень внимательном рассмотрении он оказывался лестницей.

* * *

Он приподнял фанеру, подперев ее край палкой. Потом наклонился над дырой, готовясь спустить вниз цепь.

Ее личико во мраке казалось таким далеким. Маленькое, бледное, грязное, отчаявшееся.

– Ты рада видеть меня? – спросил он. – Скажи, что ты рада!

– Пожалуйста… – ответила она.

Он спустился вниз, сгреб ее в охапку.

– Чем мы займемся сегодня?

– Пожалуйста, – повторила она, и самый звук ее голоса заставил его сердце бешено забиться.

– Ты собираешься меня умолять? – спросил Умбрио, искренне взволнованный. – Ты ведь знаешь, мне это нравится.

– Нет.

– А следовало бы, я убью тебя и твоего сына.

– Нет.

– Брось, Кэтрин. Ты как никто знаешь, я очень силен.

– Ты продержал меня под землей двадцать восемь дней, Ричард, а я отправила тебя за решетку на двадцать пять лет.

Мистер Босу нахмурился. Ему была неприятна эта мысль. Честно говоря, и весь разговор ему не нравился. Он шагнул вперед. Кэтрин не отступила. Он сделал еще шаг, а потом внезапно остановился. Минутку.

– Покажи мне руки, – приказал он.

Она послушалась.

– Где пушка? – с подозрением спросил мистер Босу.

– Я отдала пистолет Марианне. Стрелять я уже пробовала, и мы с тобой оба знаем, что у меня это плохо получается.

Он сдвинул брови. Все это ему по-прежнему не нравилось.

– Ты собиралась напасть на меня с голыми руками?

– Нет.

– А что тогда? Зачем ты вышла? Почему покинула комнату?

– Чтобы выиграть время. Сейчас приедет полиция, Ричард. Они будут здесь с минуты на минуту. Если честно, мне плевать, можешь разрезать меня на кусочки, но с головы Натана ни один волосок не упадет.

– Ага. – Он ненадолго задумался. – А знаешь, мне нравится эта идея.

Он метнулся вперед, и Кэтрин понеслась по коридору.

Кэтрин бежала не слишком быстро. Это оказалось самым трудным. Сердце у нее колотилось, нервы на пределе, кровь стучала в висках и как будто приказывала: «Беги, беги, беги!»

Но ей нужно сыграть свою роль. Все они должны были сыграть свои роли – и это самый важный спектакль в ее жизни.

Она слышала, как он топает по коридору у нее за спиной. В ее ночных кошмарах Ричард Умбрио, как правило, выглядел как гигантская черная тень, сверхъестественная сила, которая неизменно ее побеждала. Она была такой маленькой и слабой. А он нависал над ней, словно демон мщения.

Кэтрин всю жизнь пыталась уверить себя: это всего лишь детский взгляд на вещи – маленькая девочка против мужчины, ребенок против взрослого. Но, глядя на Умбрио теперь, она поняла, что ошибалась. Он огромный, настоящая гора мускулов. Он пугал ее тогда и пугал теперь.

Умбрио лишил ее силы, какой-то частички ее самой. Многое кануло в бездну безвозвратно.

И теперь она убегала от него. Убегала и плакала, вне себя от страха, скорби, гнева. Она ненавидела Ричарда Умбрио. Она готова была мстить ему за ту женщину, которой могла бы стать, если бы они не встретились в тот ужасный день.

Он приближался. Кэтрин ускорила шаг, утратив над собой власть и поддавшись панике. Он настигал ее, тянулся к ней, собирался схватить ее за шею, бросить наземь и…

Она влетела в гостиную. Ее взгляд упал на кофейный столик. Позади него сидел Бобби, положив ствол пистолета на край столика, как на импровизированную подпорку, и держа палец левой руки на курке.

– Давай! – крикнул он.

Кэтрин рухнула как подкошенная. Умбрио попытался резко затормозить, замахал руками, борясь с силой инерции.

Бобби спустил курок. Бац, бац, бац!

Умбрио свалился, как падает срубленное дерево. Его рука дернулась, потом он замер.

Кэтрин, дрожа, поднялась. Умбрио лежал навзничь и смотрел на нее. В углах рта у него пузырилась кровь. Он улыбался.

– И что теперь? – прошептал он.

Она не поняла.

И тогда он схватил ее за край юбки.

Кэтрин завизжала. Она слышала, как Бобби нажал на курок, но раздался только металлический щелчок. Пистолеты, подумала Кэтрин. Она обменялась пистолетами с Бобби, и ему достался тот, из которого она уже несколько раз выстрелила. Бобби жутко выругался, а Умбрио подался вперед и схватил Кэтрин за ногу.

Кэтрин вдруг утратила способность думать.

Умбрио собирался ее убить. Сейчас его руки сомкнутся у нее на горле, он стиснет пальцы, и она умрет – именно так, как должна была умереть двадцать пять лет назад. Она словно снова сидела в яме под землей. Совсем одна.

Вдруг до нее донесся какой-то слабый шум. Бобби встал. Он что-то ей кричал, но она не слышала ни слова. Все звуки утратили четкость.

Рука Умбрио уже добралась до ее бедра. Он буквально полз по телу Кэтрин, злобно смотрел на нее, обнажая окровавленные зубы, и тянулся правой рукой к горлу.

Она принялась шарить вокруг себя и наконец нашла то, что искала.

Пальцы Умбрио уже подбирались к ее шее.

Бобби бросился к нему, занося руку для удара.

Кэтрин сунула ствол пистолета прямо в рот Умбрио. Тот, казалось, очень удивился – на одну короткую секунду. А потом она нажала на курок.

Ричарду Умбрио в буквальном смысле этого слова снесло крышу.

Всем своим весом он рухнул на нее. Кэтрин разрыдалась.

Бобби оттащил труп в сторону, обнял ее, прижал к груди.

– Тише… – бормотал он. – Тише, все хорошо… Все кончено… Ты в безопасности, Кэт, ты в безопасности.

Но еще далеко не все было кончено. И не все хорошо. Для такой женщины, как она, это никогда не могло закончиться. В ее жизни слишком много того, о чем Бобби просто не знал.

Она плакала, чувствуя, как ее слезы, самые настоящие, текут по лицу. Бобби погладил Кэтрин по голове, и она заплакала еще сильнее, прекрасно понимая – это лишь начало конца.

Приехала полиция. Прибежала охрана снизу. Они влетели в номер с криками, размахивая оружием. Бобби, наоборот, спокойно отдал свой пистолет Д.Д., которая забрала и девятимиллиметровку Кэтрин. Судью унесли медики. Кто-то занялся плечом Бобби, в то время как помощники коронера вытаскивали тела Умбрио и Харриса.

Служащие отеля подсчитывали ущерб, когда кто-то из полицейских наконец заметил Натана.

Малыш шел по коридору, прижимая к груди лохматого щенка.

Он увидел Кэтрин, которую буквально силой удерживали на месте, невзирая на ее просьбы поискать мальчика.

– Мама? – произнес он, и его голос отчетливо прозвучал в окружающем шуме.

Кэтрин встала и пошла к сыну. Он выпустил щенка и бросился к ней на грудь.

– Мама, – повторил Натан и уткнулся головой ей в плечо.

Бобби улыбнулся. Д.Д. наконец закончила зачитывать ему его права и увела Бобби прочь.

Эпилог

Январь – отвратительный месяц. Температура упала до десяти градусов, ветер пронизывал до костей.

Бобби обнаружил, что ему по-прежнему все равно. Он брел по Ньюбери-стрит, нахлобучив кепку на нос, обмотавшись шарфом до ушей и засунув руки глубоко в карманы куртки. На деревьях по сторонам улицы весело поблескивали крошечные белые фонарики. Витрины магазинов по-праздничному играли всеми цветами радуги и соблазняли прохожих выставленными напоказ товарами.

Американцы – народ отважный; даже в такой день вокруг сновали люди, наслаждаясь видами и радуясь свежевыпавшему снегу.

Бобби достиг цели своего сегодняшнего путешествия. Он в последний раз встречался с доктором Лейн.

– Как прошли праздники? – спросила она.

– Хорошо. Гостил у отца. Пообедали в закусочной. Двум холостякам нет смысла возиться на кухне.

– А брат?

– Джордж не отвечает на папины звонки.

– Наверное, вашему отцу тяжело.

– Конечно, ему это не нравится, а что делать? Джордж – взрослый человек, рано или поздно ему придется изменить свое мнение.

– А вам?

Бобби пожал плечами:

– Не знаю, как там Джордж, но мы с отцом ладим.

– А отсюда, конечно, прямой мостик к вашей матери.

– Вы все время хотите поговорить о моей матери.

– Профессиональная привычка.

Он вздохнул и покачал головой. Конечно, они неизбежно должны были заговорить о его матери. Они всегда о ней говорили.

– Ладно, ладно. Я задал отцу несколько вопросов вроде тех, что задавали мне вы. Папа очень старался отвечать искренне. Мы… хм… действительно все обсудили.

– Это оказалось трудно?

Бобби развел руками:

– Скорее даже… неловко. Тот жуткий вечер… никто из нас не помнит его как следует. Честное слово. Я был слишком мал, а отец – чересчур пьян. Вероятно, именно поэтому мы смогли жить дальше, а Джордж – нет. Он как будто все еще видит то, что случилось. Ей-богу, даже когда мы с отцом попытались восстановить картину целиком, то у нас ничего не вышло.

– Ваш отец пытался связаться с матерью?

– Он сказал – да, много лет назад, когда лечился от алкоголизма. Он разыскал во Флориде ее сестру, она пообещала поговорить с ней. Но больше он не получал никаких вестей.

– Значит, у вас есть тетя?

– У меня есть тетя, – равнодушно сказал Бобби. – И бабушка с дедушкой.

– Вот это новости.

– Да.

– И как вы себя чувствуете?

– О Господи! – Бобби округлил глаза и засмеялся, но смех получился неискренним. – Да-а, – наконец сказал он со вздохом, – да, это трудно и больно. Знать, что у тебя где-то есть семья и что она никогда не пыталась тебя разыскать… А разве может быть иначе? Я говорил себе: это их проблемы. Я много чего себе внушал. Но, честное слово, меня это бесит.

– А вы не думали о том, чтобы разыскать родню самостоятельно?

– Думал.

– И что?

– Ничего. То есть мне тридцать шесть лет, по-моему, слишком поздно, чтобы разыскивать бабушку с дедушкой. А если они не хотят со мной общаться?

– Бобби, ведь вы же в это не верите.

Тот пожал плечами.

– Так что же происходит на самом деле? – Судя по всему, доктор Лейн уже его раскусила.

Он вздохнул и уставился в пол.

– Наверное, это вопрос такта. Мать живет во Флориде, и Джордж перебрался во Флориду. Мы не получали от него вестей, и от нее тоже. Возможно, потому, что наша семья раскололась. Джордж бросил отца и обрел мать. Я не могу бросить отца, и поэтому…

– Вы полагаете, ваша мать не захочет увидеть вас, пока вы общаетесь с отцом?

– Скорее всего так.

Доктор Лейн задумчиво кивнула:

– Возможно, хотя, по-моему, вам с матерью куда полезнее завязать собственные отношения.

Бобби криво усмехнулся:

– Конечно, я легко могу ей написать. – Потом его улыбка увяла, и он снова пожал плечами: – Такова жизнь. Я пытаюсь поступать так, как вы говорите, – сосредоточиться на подвластных мне вещах и смириться с теми, которые я не в силах контролировать. Например, я не могу контролировать свою мать и Джорджа.

– Очень мудро с вашей стороны, Бобби.

– Черт возьми, за эти дни я стал настоящим мудрецом.

Она улыбнулась:

– Значит, вы сумели продвинуться. Как работа?

– Начну со следующей недели.

– Рады?

– Скорее, нервничаю.

– Как и следовало ожидать.

Бобби задумался.

– Я оправдан по делу Джимми Гэньона и Копли, теперь все в порядке. Но я ушел из отряда специального назначения. Моя связь с Кэтрин, тот способ, каким я начал свое расследование… Я сжег все мосты. Служить в отряде специального назначения – значит быть командным игроком. А теперь слишком многие сомневаются в том, что я способен работать в команде.

– А вы сами как думаете?

– Я скучаю по ребятам, – ответил он, – по своей работе. У меня неплохо получалось. И если мне снова придется доказывать свою компетентность – я ее докажу. Я не боюсь бросать вызов.

– Мне и вправду интересно, Бобби. Вы действительно считаете себя командным игроком?

– Конечно. Но работа в команде – это не оправдание для глупости. Если все твои друзья бросаются в пропасть, должен ли ты за ними последовать или во имя их спасения встать и сказать: «Эй, парни, прекратите!»? При всем моем уважении к Д.Д. и прочим, они не догадались, что именно происходит в семье Гэньонов. А я понял. И пошел своим путем. И я этому рад. Честное слово, именно так и должен поступать полицейский.

– Что ж, Бобби, путь был долог.

– Я старался.

Она заговорила тише, и Бобби понял, о чем сейчас спросит доктор Лейн.

– Вы все еще думаете о ней?

– Иногда.

– Как часто?

– Не знаю… – В его голосе зазвучала нежность. Он не смотрел на Элизабет, а разглядывал развешанные на стене дипломы. – Может, три-четыре раза в неделю.

– Это лучше, чем прежде.

– Ну да.

– Вы хорошо спите?

– В общем, да. Этот путь… вы правы, он долгий.

– Как вы думаете, наступит ли день, когда вы перестанете думать о Джимми Гэньоне?

– Я убил человека – это нелегкая ноша, особенно когда ты знаешь, что были смягчающие обстоятельства. И если проблема именно в этом. Прошло два месяца, а я все еще не уверен в событиях того вечера.