Текст книги "Женился по расчёту и попал (СИ)"

Автор книги: Линда Тарковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 41.

Я медленно иду по коридору, выискивая в темноте дверь в свою комнату. Факелы в деревянном доме поместья виконта Хатебальда не используются. Кажется, здесь…

Толкнула дверь, она почти беззвучно отворилась. Зашла внутрь, в голове все шумело от местного рома.

Интересно знать, где Пипита? Почему она не ждет моего возвращения? Даже свеча на столе не зажжена. Надо устроить ей взбучку, совсем от рук отбилась.

– Где вы шлялись, миледи, – в темноте раздался знакомый глубокий и властный голос.

– Барон? Рейтан?

– Ждала кого-то другого? – в голосе послышались стальные нотки. Или мне показалась? Ох, как в голове шумит!

– А знаешь, что? – вдруг выпаливаю я и замолкаю, пытаясь подобрать слова.

Очень хочется надерзить мужу, что бы не думал, что я превращусь теперь в его покорную рабыню и он сможет забавляться со мной, когда ему заблагорассудиться, а потом делать вид, что ему до меня нет дела.

– Что ты пила, баронесса?

Рейтан встал. Я едва различаю его силуэт в почти темной комнате. Окна не зашторены, но стекла такие мутные, что свет уличных светильников почти не проникает внутрь.

– Вы голый?

Двинувшаяся ко мне фигура застыла посреди комнаты. Мне показалось или его торс полностью обнажен, и он только, что встал с моей кровати?

– Это все, что тебя сейчас волнует? – чувствую, что он улыбается в темноте. Голос стал мягче и в нем появились смешливые нотки. Жаль, что нет света, хочу видеть улыбающегося барона!

– Да! То есть… Нет! Что вы здесь делаете?

– Жду жену, пока она пьянствует в деревенском кабаке, рассказывая направо и налево о том, как ей плохо живется с мужем-деревенщиной.

– Чтоооо? Я не… Да как ты смеешь! Решил, что будешь заявляться ко мне, когда вздумается? А потом пропадешь на целый день или вообще… Уедешь!

– Боишься, что уеду? Или ждешь этого?

Барон подошел совсем близко. От его тела исходил жар и меня даже после коварного ашенвильского рома охватил трепет.

– Расчетливый! И похотливый! – я решила обидеться.

– Могу то же сказать о тебе, баронесса, – теперь он был совсем рядом и говорил почти шепотом, – Похотливая и выпивоха.

– А иди ты! – буркнула я, сильно покачнувшись.

– Плохая, какая плохая баронесса. Ай-яй-яй, что о тебе подумают люди. Придется тебя мне наказать.

Губы пересохли, в голове царил настоящий кавардак. Мне показалось, что в комнате нестерпимо душно и совсем не чем дышать. Открыв рот, что бы выдать очередной перл, я вместо слов стала жадно хватать ртом воздух и меня повело куда-то в сторону.

Прежде чем отключиться, я почувствовала, как сильные руки подхватили меня.

Теряя сознание, я пыталась, что то сказать мужу, что сегодня у нас с ним ничего не выйдет, ибо я не в форме, но вместо слов издала какие-то нечленораздельные звуки.

А потом все померкло.

***

Голова раскалывается, глаза ничего не видят. Или я их просто не могу разлепить?

Как же хочется пить! Во рту пересохло так, что я не в состоянии издать ни звука. Шевелю потрескавшимися губами.

Где я? Кто я? И что вообще происходит?

Память постепенно возвращается, и я издаю глухой мучительный стон. Пытаюсь подняться, хотя тело едва слушается меня.

Как же все болит! Что за пойло бодяжат в этой глухомани? От красного герасальского и невероятно вкусного золотого джедрийского, которым меня угощал Эдриан, я чувствовала себя прекрасно.

Интересно который сейчас час? Моргаю пытаясь понять, где окно. Уже утро? А Рейтан, он все еще здесь? Хотя зачем ему проводить ночь в компании пьяной супруги, что даже лыка не вязала, когда вернулась после деревенской прогулки с леди Антигоной.

– Баронесса? Сиенна?

Слышу голос, который разрывает мне голову, проясняя все больше сознание. Издаю стон и падаю на кровать. Он здесь. Мой муж рядом. Чувствую, как прогибается рядом кровать, легкий скрип, шаги…

Через мгновение мою голову приподнимают, а к угбам прикасается что-то прохладное.

– Попей, давай не морщись, – голос нежный и заботливый.

Я падала, он меня поймал, уложил на кровать и сам остался рядом.

Всхлипываю, кривлю губы, но слез нет… Боже мой, как же это мило! Барон провел всю ночь рядом!

– Пей все, до конца, – голос становится требовательным. Рейтн придерживает мою голову и не дает ей опуститься на подушку ровно до тех пор, пока я не выпиваю все, что было в глиняной кружке.

– Что это?

– Молочная сыворотка с соком костяники.

– Горько и кисло.

– А еще это поможет тебя поднять на ноги, баронесса.

– Уже утро?

– Да, миледи. Поспи еще.

– Ты уйдешь?

Барон не ответил мне. Конечно уйдет. Он будет занят оставшиеся два дня, а я, как только очухаюсь, отправлюсь в монастырь к матушке. Главное на этот раз не говорить мужу, что куда-то поеду, а то опять приставит своего гвардейца ко мне. Лучше времени и не придумаешь! Пусть думает, что я валяюсь с похмельем весь день!

Глава 42.

– Ваш шади, госпожа. И вода.

– Подготовь мне платье для верховой езды и короткую вуаль, – я отдала распоряжение Пипите, рассматривая свои распухшие губы и отекшее лицо в зеркало. – Вели местного конюха и тебе оседлать лошадь, ты поедешь со мной.

Я с жадностью осушила стакан холодной воды.

– Мы отправимся в Ашенвиль?

– Нет.

По моему тону Пипита поняла, что дальше спрашивать бессмысленно, если бы я собиралась ее посвятить в свои планы, то уже бы сделала это.

– Что-нибудь еще, госпожа? – горничная задержалась у дверей.

– Барон принимает поданных?

– Господин Ривердейл покинул поместье около двух часов назад. Он отправился посетить несколько местных усадеб с Бастианом Хатебальдом, что бы разрешить земельные споры. Что-то связано с наделами и уплатой налогов, миледи.

– Хорошо. Попроси Дуглана сопровождать нас, скажи ему, что я не желаю огласки. Пусть поедет первым осмотрит окрестности и ждет на западной дороге от тракта. Ступай.

Пипита поклонилась и вышла, а я невольно вернулась мыслями к прошлой ночи. Надо же так опозориться перед мужем! Нет, неужели он теперь и вправду будет меня считать выпивохой? Надо держаться подальше от компании леди Антигоны с ее непомерным аппетитом в еде и питье.

Мой муж уехал в обществе сколь значимых мужей, а значит лучшего времени для посещения монастыря не сыскать.

Я достала со дна одного из сундуков увесистый мешочек с серебром. Еще пару золотых динариев я сунула в потайной карман платья. Оглядев себя в зеркало, я решила, что выгляжу достаточно просто и не вызову никаких подозрений у домочадцев поместья. Ну, мало ли, баронесса решила совершать конную прогулку.

Из поместья мы выехали без излишней суеты, встретив только Анессу с детьми, что играли во внутреннем дворе.

– Миледи, как вам отдыхается у нас? – поинтересовалась та, оглядывая мой простой наряд.

– Чудесно, леди Анесса! Воздух здесь такой прозрачный и чистый! Хочу проехаться по полю, подышать ароматом вашего великолепного разнотравия. Надеюсь он не опьянит меня слишком сильно.

Анесса подозрительно хихикнула. Видимо уже вкурсе в каком состоянии мы вчера вернулись с графиней Мардюк. Ну что ж, это даже к лучшему! Пусть думают, что хотят, главное, что бы ничего не заподозрили о моих реальных намерениях.

Поднявшись на холм, с которого мы с Рейтаном всего пару дней назад впервые увидели раскинувшийся перед нами Ашенвиль, я дала команду Пипите свернуть на дорогу ведущую в сторону леса.

На развилке нас уже поджидал Дуглан. Он поприветствовал меня легким поклоном головы.

– Миледи желает совершить лесную прогулку?

– Все верно. И ты поедешь с нами. Однако подробностей этой поездки никто не должен знать, гвардеец.

Дуглан утвердительно кивнул. Конечно он обо всем доложит Фамезу, когда вернется в Стоунхолл, но тогда я позабочусь о молчании Дуба сама. Да, теперь его владыка – барон Ривердейл, но все уверены, что он в Стоунхолее долго не задержится, и тогда и Фамез и Дуглан и все остальные останутся наедине со мной, а о том, какой я могу быть, они теперь очень хорошо осведомлены.

Мы двинулись в путь. Первым поскакал Дуглан, мы с Пипитой ехали следом.

– Миледи, неужели мы едем туда куда я подумала? – спросила меня служанка, как только мы въехали под сень ашенвильского леса и серебристо-зеленые покровы густой ясеневой листвы сомкнулись над нами, едва пропуская солнечные лучи.

– Думаю ты все верно истолковала, Пипита. Не стоит волноваться, ты под моей защитой, а я теперь замужем. Никто не посмеет обидеть тебя, пытать или допрашивать.

– Но что скажет ваш муж, если узнает?

– Если такое произойдет… Я найду способ уладить этот вопрос с бароном.

– Ой, не знаю, госпожа. Это очень, очень опасно. Ворошить прошлое.

– Это прошлое пора уже оставить в прошлом. И именно этим я намерена заняться!

Пипита взглянула на меня с интересом, хотя за ним в ее взгляде притаилась знакомая мне опаска. Что ж, эта девушка пережила многое, когда ее прежняя хозяйка попала в заварушку, что перенесла меня в тело Сиенны. Теперь я рассчитывала защищать тех, кто мне верно служит и наказывать тех, кто предает.

Лесная дорога с ровной и широкой постепенно перешла в узкую тропинку местами настолько заросшую, что приходилось склонять головы и буквально ложиться на спины коням, что бы проехать неповреждёнными.

На влажной земле виднелись свежие следы от копыт и человеческих ступней. Что ж, по крайней мере мы едем в верном направлении. Вчера в дамском салоне, пока Антигона распивала ром и слушала местные сплетни о неизвестных ей дамах и их кавалерах, я выясняла подробности паломничества в местные святыни.

Оказалось, что походы местных в монастырь не такое уж редкое явление. Они посещают укромную обитель с целью подношения даров, а сами получают благословления и лечебную помощь от тамошних постояльцев среди которых есть и старицы-знахарки и монашки-акушерки. Услышала я краем уха так же упоминание о матери Сиенны – затворнице Мериан – ведьмы в чьих жилах течет кровь древних богов – Безликого Змея и Астарты, и королей. Якобы Мериан предала богиню Астарту и склонила голову перед нечестивым Змеем, что некогда искусил саму богиню, а затем и благородную аристократку Мериан. Что бы не нести искушение окружающим, ее и заперли там – в святой обители.

Из всего, что я слышала ранее и что узнала сейчас я поняла одно – мать Сиенны была красива и многие ее желали, а еще она не скрывала и очень гордилась своими древними корнями. Вероятно, прежний король уверенно чувствовал себя на троне, раз не боялся родовитую «искусительницу», чего не скажешь о его сыне – Фердинанде Втором.

Когда-нибудь, а скорее всего уже совсем скоро, я познакомлюсь с королем и королевой, и надеюсь пойму корень их неприязни или даже страха перед графиней Мериан Корсальской.

Лесные своды постепенно стали расступаться и перед нами возник, словно из-под земли, высокий частокол, острые концы которого все еще тонули в светлой ясеневой листве.

Дуглан постучал в калитку у ворот. Та отворилась почти сразу. Перед нами стоял лысый мужчина неопределённого возраста в длиной серо-коричневой рясе. На грубом поясе у него висела внушительная сниска ключей.

– Миледи баронесса Ривердейл со своей служанкой ищут временный приют в обители, – громко и важно произнес гвардеец.

Привратник ничего не ответил, только кивнул головой. Невысокая калитка закрылась, а еще через минуту мягко и бесшумно, задевая примятую траву отворились ворота.

Когда мы въехали он низко склонился, пропуская нас вперед.

– Ждите здесь, господа, – привратник отправился ко входу в огромный деревянный дом, больше похожий на мрачный терем.

Где-то здесь заточена та, что может пролить свет на то почему род Корсальских, а за ним и род Сатье пал и чем это может грозить мне, хотя я теперь нахожусь под защитой дома Ривердейл и своего супруга. А еще мне было странно и непонятно от чего убегала истинная Сиенна? Не могла же она быть такой глупой и не понимать, что брак с бароном, пусть и без любви, может дать ей защиту?

Барон красавец и с богатствами, что сокрыты в кладовых Стоунхолла, он стал гораздо могущественнее, чем был до этого. Неужели она этого не понимала? А еще она женщина и плотские утехи не были ей чужды, судя по связи с конюхом. Соблазнить собственного мужа она, так же, как и я, смогла бы без труда. Или ей мешала любовь к Грегу? Или она кому-то мешала здесь?

Кто-то из нас сильно ошибся – или истинная Сиенна или я. В любом случае, я намерена сегодня все это выяснить.

Глава 43.

Двор монастыря был большим. У ворот и перед входом земля была вытоптана животными и людьми, однако за невысокой изгородью располагались по обе стороны грядки с остроконечными луковыми перьями, круглыми листьями шпината, чуть дальше шли наливающиеся кочаны капусты… За небольшим огородом и с одной стороны и с другой следовали небольшие сады с фруктовыми деревьями.

Видно было, что за всем этим кто-то неустанно следит и ухаживает.

Мы спешились. Привратник сам отвел наших коней под небольшой навес с корытами с водой.

На порог обители вышли двое: капеллан местной базилики, башня которой виднелась справа от основного здания и полная женщина в черной широкой сутане.

Оба встречающих мило улыбались и как только мы подошли, жестами пригласили нас внутрь, высказывая свои приветствия.

– Добро пожаловать, баронесса! Ваш визит – честь для нас! – пропел излишне тягучим голосом капеллан, сверля меня своим колючим взглядом. – Мое имя – Агнус, я назначен недавноо Его Святейшеством в базилику при монастыре. Преподобная матрона Караколла думаю вам хорошо знакома.

– Вы как раз вовремя, миледи! – тут же подхватила капеллана преподобная матрона. – Сейчас начнутся песнопения в честь Дня Пречистого Света. А после визгопряхи пройдут по лесным тропам воспевая очищающие гимны дабы указать путь заблудшим путникам. Сегодня воистину благословенный день для любого путника!

– Благодарю, преподобная. Могу ли я поговорить с вами наедине, перед тем, как мы присоединимся к воспевающим?

– Конечно, баронесса! – матрона плотоядно облизнула полные губы и ее глаза хищно сверкнули.

Тучная настоятельница уже поняла с какой просьбой я прибыла в монастырь и по всей видимости это ее ничуть не смутило. Вероятно, Сиенна и раньше бывала здесь, несмотря на запреты.

Войдя в темный предбанник и преодолев небольшое помещение с умывальниками и скамейками, мы попали в обширную залу, где намечалось праздничное действо.

– Сюда, миледи Сиенна, сюда, – Караколла жестом позвала меня на небольшую дверь. – Здесь нас никто не услышит, и вы можете доверить мне все свои печали, баронесса.

Преподобная завела меня в уютное помещение, чем –то напоминавшее кабинет. Здесь не было ни окон, ни дверей, у стены стоял небольшой мягкий диван, а рядом столик и два стула. Напротив, у другой стены, красовался резной шкаф с фолиантами священных текстов.

На инкрустированном столике с идеально отполированной поверхностью лежала небольшая книжица, напоминающая молитвенник, а рядом стоял кувшин и два бокала.

– Могу предложить вам свежей воды. Вино в монастыре давно закончилось. Мы конечно варим пиво, но в столь ранний час его не подают в обители, только с последней трапезой.

– Какая досада! Если бы я только знала, преподобная Караколла, я бы непременно привезла с собой бочонок красного герсальского, – тут же сориентировалась я.

– Было бы неплохо… – матрона присела на диван, указывая мне место на стуле.

– Я исправлю свою оплошность, уважаемая, и отправлю вам его, как только вернусь с Стоунхолл. Ибо кто знает, когда в следующий раз смогу побывать здесь лично.

Караколла ядовито хихикнула. Знает наверно, что меня планировали сослать в монастырь вслед за матерью. Интересно, кто тогда вам будет передавать бочонки с красным герсальским? Или вот это…

– А пока, я хочу предложить вам небольшую помощь от меня и моего мужа барона Ривердейла. Примите это серебро в знак нашей приверженности богине и ее служителям.

– Ах, спасибо! – матрона взяла мешок и качнула его в руке, явно прикидывая на вес сколько там серебра, ее глаза округлились от удивления. – Вы щедры, как никогда госпожа Сиенна. Могу ли я вам чем-то отплатить за вашу доброту?

– Конечно, преподобная, можете. Я бы желала вашего благословения нашему с бароном Ривердейлом браку, – я вспомнила о чем просил мой муж патриарха Храма Святого Света и решила идти проторенной дорожкой.

– Для благословения пары нужно, что бы оба супруга были передо мной. Но раз уж вы здесь одна, без супруга, я благословлю и его, заочно. Но обещайте мне, баронесса, что как только уличите свободную минутку от хлопот управления баронством, то сразу наведаетесь в нашу святую обитель вдвоем.

– Обещаю вам, преподобная Караколла, – я склонила голову, а матрона взяла мою руку в свои ладони. Она возвела глаза к небу, а затем прикрыла их, видимо вознося мысленно молитву богине.

– Благословляю вас отныне и навсегда! Пусть ваш брак будет нерушим пред ликом Астарты!

Караколла открыла глаза только после того, как произнесла благословение.

Общение с настоятельницей мне начинало все больше и больше нравиться. Она не была чересчур официозной, как патриарх храма, напротив, старалась всем своим видом показать заботу матери-настоятельницы. Какая искусная манера игры! И нашим, и вашим! Браво, матрона!

– Это еще не все, преподобная. Я бы хотела увидеться с той, что заточена в келье монастыря и скрыта от всех мирских глаз.

– Понимаю, – Караколла кивнула. – Она давно вас ждет, моя дорогая. И хотя я не потакаю желаниям графини Корсальской, все же считаю, что разъеденить навечно мать и дочь не самое верное решение нашего глубокоуважаемого монарха. Но он ведь всего лишь, мужчина! Разве Фердинанд знает, что такое любовь между матерью и дитем? Нет, конечно. Ступайте в святилище, вот-вот начнутся песнопения. К вам подойдет одна из моих послушниц и проводит вас.

Я послушно встала.

– Благодарю вас, преподобная Караколла. Я навсегда в неоплатном долгу перед вами!

Матрона кивнула с улыбкой, не скрывая своего удовольствия тем, что смогла угодить мне, а заодно получить увесистый мешок с серебром.

Я присоединилась к паломникам и служителям монастыря, визгопряхи уже начали выкрикивать фразы, прославляющие богиню, самая голосистая затянула песнь, остальные подхватили. Помещение заполнили голоса женщин, пели в основном вольнонаемные и послушницы, монахини стояли по краям алтаря и с закрытыми газами и вознесенными кверху руками. Мне показалось, что их рты бесшумно шевелятся.

Я, склонив голову, тихонечко наблюдала за происходящим сквозь вуаль. На меня практически никто не обращал внимания, все были заняты священным действом.

– Миледи, прошу вас пройти со мной, – кто-то обратился ко мне тихим голосом.

Обернувшись, я увидела подле себя совсем юную послушницу. Девушке было лет пятнадцать не больше. Интересно, что ее с подвигло идти в монастырь в услужение? Она планирует стать монахиней или ее на этот шаг толкнула нужда? Я вздохнула и отправилась за моей проводницей.

Из длинного коридора с высоким потоком мы спустились вниз. В подполье было прохладно и кругом царил полумрак. Проходя мимо небольшого столика, рядом с которым стоял грубо сколоченный стул, девушка ловко прихватила с собой свечу.

Мы спустились еще на пол пролёта. В небольшом коридоре было всего две двери обе закрытые на ключ. У стены, между дверями стоял еще один стол с лучиной, рядом сидела пышнотелая монахиня с лицом, на котором виднелись следы оспы.

– Изи, открой графскую дверь, – тихо, но твердо сказала моя проводница.

Монахиня молча стала и зазвенела ключами. Подходя к двери она взглянула на меня своими узкими, заплывшими жиром глазами. Интересно, Изи добровольно здесь сидит или работа в подземелье своеобразной хранительницей – это наказание за какие-то чудовищные проступки?

– У вас есть ровно час, миледи. После вам надлежит вернуться в святилище.

Так мало? За то серебро, что я даровала настоятельнице, ты могла бы позволить Сиенне с матерью наговориться вдоволь. Хотя даже об этом часе пару недель назад я не смела и мечтать.

Я склонила голову и вошла в низкий узкий проем, служивший входом в подземную келью.

На кровати при свете одинокой свечи сидела светловолосая женщина. Она держала в руках книгу, но я была уверена, что не читала ее.

– Матушка? – обратилась я к графине. – Я пришла навестить вас, леди Мириан.

Женщина обернулась. Ее бледная пергаментная кожа казалось совершенно обескровленной. Лицо все еще хранило на себе остатки былой красоты. Она бы и сейчас могла быть красивой, если бы…

– Сиенна? Дочь моя!

Графиня встала и подошла ко мне, кутаясь в пушистую вязанную шаль.

– Вам холодно, матушка? Вы выглядите бледной.

– Я мерзну в этом подземелье, ты же знаешь. Зачем ты пришла?

Я опешила от такого вопрос.

– Что бы повидать вас, миледи.

– Какой смысл приходить сюда, если скоро ты сменишь меня в этом мрачном месте? Ты ослушалась меня! Вышла замуж за Ривердейла. Ах, Сиенна, моя глупышка, это погубит тебя. Но сначала она разделяются со мной. Скажи, он вывез все богатства из Стоунхолла? Замок все еще принадлежит тебе?

– У нас все хорошо с бароном. Мама, я люблю его.

Глаза графини округлились, а затем она прикрыла лицо тонкими кистями, такими же бледными, как ее лицо.

– Бедная, бедная моя девочка, – глухо простонала Мириан.

– Объясните, матушка, что происходит? Почему мне нельзя было выходить замуж за барона? Что в этом плохого? И чем это может грозить мне?

– Ты пугаешь меня, дочь моя, – теперь графиня смотрела на меня испытующим взглядом, словно искала что-то такое в моем лице, чего раньше не было. И нашла. – Что это за шрам? Откуда он у тебя?

Графиня подошла ко мне и провела холодным, как лед пальцем по щеке.

– Из-за него моя память… Она частично утеряна, матушка. Поэтому я здесь. Мне нужны ответы!

– Да, да, до меня долетали слухи… Ты совсем ничего не помнишь?

Я отрицательно покачала головой.

– Ничего, что связано со свадьбой, побегом, заговорами.

– А меня, свою мать? Меня ты помнишь, Сиенна?

Что мне ответить на этот вопрос? Не хочется разочаровывать женщину, которая и так, судя по всему, незаслуженно страдает живя в маленькой келье под зданием монастыря. Но и врать ей будет несправедливо. Нет, только не ей. И не сейчас.

Но графиня не дождалась ответа. Она глубоко вздохнула и начала свой монолог, поведав мне истинную причину ее заточения.