Текст книги "Мой любимый враг"
Автор книги: Лина Озерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
– Итак, – продолжила Николь, – когда я услышу известия от Андерса?
– Думаю, через пару недель.
– Вот номер моего факса, – Николь положила на стол визитку. – Через пару недель я буду в Париже.
Ирина встала:
– Очень приятно было с вами побеседовать. А теперь мне необходимо вернуться к гостям.
– Прекрасно. Я тоже пойду вниз, – усмешка Николь была неподражаема, – вниз, к своей дорогой Лоре.
Глава 6
Идеальная жена
Придя домой в одиннадцатом часу вечера, Андрей даже ужинать не стал: принял душ и сразу завалился в халате на свой любимый кабинетный диван. Ирины, конечно, не было дома, Владик – у себя наверху. В другой день он бы прошел к сыну поболтать о том о сем, но сегодня даже сына видеть не хотелось. Вечером они с Ларисой не встретились – у него было заседание совета директоров, у нее тоже какие-то семейные дела. Некстати черт принес этих ее французских родственников! Ларису Андрею ни с кем делить не хотелось. Весь день он занимался делами, что-то решал, с кем-то спорил, куда-то ехал, а на самом деле ждал, когда можно будет, наконец, остаться одному и хоть подумать о ней, вспомнить то, что между ними произошло, каждое ее слово, каждый жест, каждое движение… Он перебирал в памяти часы, минуты, даже отдельные мгновения встречи с ней, как скупой рыцарь перебирает золото в тяжелых кованых сундуках.
В последние дни Андрей жил как во сне. Словно невидимая машина времени неведомо как перенесла его на восемь лет назад, и снова вернулось чувство легкости, счастья и полета, какое он до этого испытал только раз – в свой первый вечер с Ларисой. Но тогда, восемь лет назад, это чувство быстро заглушили другие «важные» (впрочем, тогда они действительно были для него важными) соображения: карьера, деньги, невозможность отказаться от налаженного существования, а главное – маленький Владик. Положение «воскресного папочки» его решительно не устраивало. Кроме того, влюбленный, как и пьяный, не способен ни к какой работе, а работа значила для Андрея очень много. Но пьяный, тот по крайней мере накачивается водкой, а влюбленный? Бровки, подбородочек, прядка волос надо лбом – чепуха, да и только! В общем, можно сказать, что он силой воли подавил в себе любовь. Ерунда, что это считается невозможным! Очень даже возможно, и способов тьма. Цинизм – одно из лучших лекарств от любви. В конце концов, все можно опошлить. И через пару-тройку месяцев он уже спокойно думал о Ларисе: «И чем она так уж сильно отличается от остальных? Гигиенические прокладки небось, как все, в аптеке покупает…» А ведь она действительно любила его, от мужа ради него ушла. И потом еще та история… Ох, какой же он был тогда глупец и подлец!
Сейчас Андрей сам себе напоминал пчелу, летевшую на цветок и вдруг запутавшуюся в паутине. И бьется она там, и бьется, и бьется… Цветок рядом, а – не достать! Но он же не пчела! Он сумеет найти выход.
А ведь выход существует – взять и жениться на Ларисе. В конце концов, уж сейчас-то этому ничто не мешает…
Эта простая мысль вдруг так поразила его, что он чуть не подскочил на диване. Все вдруг стало на свои места. Конечно! Им надо пожениться, и как можно скорее!
Дверь в кабинет приоткрылась:
– Андрюша, ты дома?
Он приподнялся на локте и изумленно уставился на жену:
– Это ты?
А он даже никакого шума в холле не слышал, так был занят своими мыслями.
– А что ты так удивился? – Ирина аккуратно закрыла дверь. – Я, кажется, здесь живу. Как будто возвращаться к себе домой не естественно.
Она стояла у порога, – красивая женщина в шелковом вечернем платье, – подобранные к затылку волосы открывают высокую шею, влажные губы полуоткрыты, веки полуопущены, в ушах поблескивают бриллианты… Просто кадр из фильма Федерико Феллини «Сладкая жизнь»! В определенном смысле, подумал Андрей, его жену вполне можно отнести к категории селфмейдмен. Вернее, селфмейдвумен. Он годами наблюдал, как Ирина творила, лепила, ваяла свою внешность. То, что он видит теперь – эта загадочная зрелая красота – не дар матушки-природы, а результат гигантских, просто титанических усилий.
– Разве возвращаться к себе домой так уж неестественно? – повторила Ирина.
– Для тебя неестественно возвращаться так рано, – насмешливо сказал он. – Сегодня ведь, если не ошибаюсь, у тебя в галерее вернисаж?
– Да, не ошибаешься, – Ирина сделала от двери несколько шагов и присела на краешек дивана. Ее рука легла совсем близко, одно движение – и она могла бы коснуться Андреева лица.
Андрей чуть отодвинулся и бросил выразительный взгляд на настенные часы:
– Половина первого. Странно…
– Что тебе странно?
Чтобы освободить ей место на диване, Андрею пришлось сменить лежачее положение на сидячее.
– Так что тебе странно? – промурлыкала Ирина.
– Да так. Что, тусовка не удалась?
– Почему? Все прошло великолепно.
Ирина уселась поудобнее, облокотившись на спинку и закинув ногу на ногу. Поза была выбрана удачно, – она незаметно бросила взгляд на свое отражение в стекле книжного шкафа и осталась весьма довольна. В полумраке комнаты она выглядела просто великолепно. Полумрак вообще идет женщине, когда ей за тридцать.
Высокий разрез, доходящий почти до середины бедра, открывал круглые колени, которые (она знала) всегда действовали на ее мужа возбуждающе. Жакет Ирина оставила в холле, и вечернее платье на тоненьких бретельках позволяло продемонстрировать плечи и грудь со всей возможной откровенностью. А полуодетая женщина всегда выглядит соблазнительнее, чем раздетая. Конечно, прелести жены после стольких лет супружества давно потеряли для мужа сладкий вкус новизны, но от этого хуже не стали. Сама Ирина считала, что красотой декольте она вполне может посоперничать с любой голливудской дивой. Даже Элизабет Тейлор сто очков вперед даст.
Она протянула руку – длинные холеные пальцы с безупречным маникюром погладили Андрея по щеке. На безымянном пальце блеснуло тонкое золотое кольцо с тремя маленькими бриллиантиками – подарок мужа на десятилетие свадьбы. Это кольцо Ирина обычно не носила, считая недостаточно импозантным для своего нынешнего положения.
Он досадливо поморщился и отстранился.
– Милый, что с тобой? – Ирина опустила руку и посмотрела на мужа ласково-недоуменно.
Андрей замялся: а не сказать ли ей сейчас все как есть? Но потом все-таки решил, что время для разговора не самое подходящее.
– Ничего. Я просто устал.
– Так давай я помогу тебе расслабиться.
Ирина придвинулась ближе и склонилась к нему, обволакивая сладким запахом пряных духов.
Андрей поморщился. Конечно, дорогие духи – непременный атрибут уверенной в себе женщины, но зачем же выливать на себя полфлакона? Если бы ему напомнили, что еще полгода назад этот запах действовал на него безотказно, вызывая к жизни нормальные мужские инстинкты, он бы сильно удивился.
– Так лучше? – Пальцы жены расстегивали пуговицы у него на груди. Прохладная Иринина ладонь скользнула под рубашку и принялась поглаживать грудь.
Он перехватил ее руку и отстранился. Она недоуменно посмотрела на него и мягко сказала:
– Если ты не хочешь, я не настаиваю. Просто я хочу, чтобы тебе было хорошо.
– Не надо.
Андрей встал и отошел к окну. В самом деле, а почему бы не поговорить с ней обо всем прямо сейчас? Зачем откладывать? Решение созрело и окрепло…
Ирина осталась сидеть на диване в прежней позе, конечно, ситуация пока складывалась не совсем так, как она рассчитывала, но Ирина не слишком расстраивалась. Все равно в конце концов она заставит Андрея играть по ее сценарию, как, собственно, и было всю жизнь. Однако она слегка надула губы и сделала обиженное лицо, ясно давая понять, что ожидала от мужа совсем других действий. Но маневры прошли незамеченными, Андрей, отвернувшись, смотрел на темное стекло окна.
– Ты так и будешь там стоять? – невинно поинтересовалась Ирина спустя две-три минуты.
Он обернулся:
– Нам надо поговорить.
Выражение его лица Ирине решительно не понравилось, и она тут же сменила тактику. Встала с дивана, соблазнительно потянулась и томно сказала:
– Не сейчас. Я устала и пойду спать.
Сделала два шага к двери, обернулась и уронила через плечо:
– Если все-таки надумаешь, приходи ко мне.
Однако выйти Ирина не успела: Андрей быстро пересек комнату и преградил ей дорогу:
– Нам надо поговорить именно сейчас.
Он взял ее за руку, подвел к дивану и усадил на прежнее место. У Ирины засосало под ложечкой и по спине побежал неприятный холодок. Кажется, она догадывается, о чем именно он хочет говорить…
– Тебе не кажется, что наша с тобой совместная жизнь давно потеряла смысл?
– Нет. Не кажется. – Ирина разгладила платье на коленях и спокойно посмотрела в лицо мужу. – По-моему, мы с тобой живем вполне нормально. Даже хорошо.
– По-твоему, – тут Андрей не выдержал и сказал то, что говорить не собирался: – А обо мне ты когда-нибудь думала? Хоть когда-нибудь?
– Я всю жизнь только и делаю, что думаю о тебе, – тихо и даже ласково ответила Ирина. – Разве ты забыл? Я оставила работу и пятнадцать лет сидела дома, убирала, стирала, готовила – делала все, чтобы ты спокойно мог заниматься своими делами, чтобы у тебя был, как это говорят, надежный тыл. Потому что жизнь, Андрюша, война. А как хорошо на фронте ни сражайся, если тебя не обеспечат всем необходимым, много не навоюешь. На фронте без крепкого тыла не побеждают.
Андрей понял ее мысль: Ирина откровенно намекала на свои заслуги и на то, что он ей многим обязан. То есть, как всегда, пыталась в своих интересах поставить все с ног на голову. И откуда только у нее берутся логика и дар убеждения, когда нужно получить желаемое?
Но на Андрея Иринины рассуждения большого впечатления не произвели. Он скептически усмехнулся:
– А я почему-то всегда считал, что ты и замуж за меня вышла, чтобы иметь возможность не работать. Ты же сама хотела тогда сидеть дома. – Он прошелся по комнате и остановился перед диваном, на котором сидела жена. – Послушай, не надо строить из себя жертву. Ведь если честно – ты всегда делала только то, что хотела. Пока хотела – сидела дома. Надоело – завела себе «Арт-Фэнтези» в качестве развлечения. Эти твои разговоры о необходимости заботиться обо мне, о тыле – одни пустые отговорки.
Ирина словно не услышала. Она смотрела на мужа все так же ясно и улыбалась все так же ласково.
– Милый, но я же действительно заботилась о тебе. А потом, разве тебе не нравилось надевать утром чистые выглаженные рубашки и костюмы, не думая о том, откуда это все берется? Разве не нравилось приходить всегда в чистую квартиру, к накрытому столу? А смогла бы я все это делать, если бы работала восемь часов в день? И Владик тоже требовал немалых забот. Так что, как ни крути, а получается, что это ты жил как хотел, а я жила так, как тебе было удобно.
Андрей вдруг разозлился – зачем позволил втянуть себя в эту нелепую дискуссию?
– Когда ты выходила за меня замуж, – сердито сказал он, – ты рассчитывала получить нормальный дом, достаточно денег и возможность делать то, что тебе нравится. Думаю, что я оправдал твои ожидания. Ты получила даже больше, чем рассчитывала. Ты даже сделала неплохую карьеру. И сейчас – подумай сама – для дальнейшего процветания я тебе уже не нужен.
Ирина обиженно посмотрела на мужа:
– Можно подумать, что ты нужен был мне только как средство для процветания…
– Разве нет?
– Ну, знаешь!..
– Ладно, давай оставим этот дурацкий спор, – Андрей глубоко вздохнул и, наконец, сказал то, что собирался: – Я хочу, чтобы мы разошлись.
Он ожидал чего угодно: слез, упреков, скандала, истерики… Вместо этого обида с Ирининого лица исчезла, она уселась поудобнее и спокойно сказала:
– А я нет.
– Что? – опешил он.
– Если я правильно тебя поняла, ты говоришь, что хочешь развестись.
– Да.
– А я не хочу.
– Как?
Ирина пожала плечами:
– Очень просто. Зачем нам разводиться? Хотя я понимаю, откуда ветер дует. Тебе понравилась какая-нибудь девушка…
– Прекрати!
– Не перебивай. Возможно, ты даже влюбился в нее. Поверь, это пройдет. Ведь раньше ты тоже влюблялся, и все проходило… – она усмехнулась. – Я, разумеется, не дура и давно догадывалась о твоих романах, но смотрела на это сквозь пальцы. Девушки преходящи, жена неизменна. Думаю, ты в отношении меня действовал точно так же.
Она встала, подошла к нему вплотную и ласково погладила по плечу:
– Андрюша, дорогой мой, мы же прекрасная пара, и мы совсем неплохо живем. И потом, Владик…
Ее глаза были совсем близко. То, что Андрей увидел в них, лишило его последних иллюзий. Ни тени понимания, ни тени любви… Ирина цинично и расчетливо удерживала свое, то, что считала своим. На него, на его чувства ей было глубоко наплевать. Он сбросил ее руку с плеча:
– Хоть сыном-то не прикрывайся! Владик вырос, и у него теперь своя жизнь.
– Ладно, предположим. Хотя наш развод все равно будет для него ударом.
– И все-таки он необходим, – Андрей решил сказать все до конца. – Я люблю другую женщину. Не влюбился, а люблю, если ты только способна понять разницу.
– Ах, даже так? Седина в голову, бес в ребро? Но я же ничего не имею против! Можешь встречаться с ней, только потихоньку… Я понимаю, что в твоем возрасте нужна новизна сексуальных ощущений…
– Заткнись! – грубо оборвал ее Андрей. – Что ты об этом знаешь! Что ты вообще знаешь о любви.
Ирина насмешливо прищурилась:
– Тогда, может быть, объяснишь мне, какой смысл ты вкладываешь в это слово?
В этой сцене она явно лучше владела собой. Спасибо Рите, было время морально подготовиться.
– Бесполезно. Тебе бесполезно что-либо объяснять.
– Такая бестолковая, что не пойму? Но скажи хоть, в кого ты так влюбился? Имя у нее есть?
– Тебе его знать необязательно.
Ирина издевательски вздохнула и подняла глаза к потолку:
– Наверное, какое-нибудь совсем неземное создание.
– Во всем – полная твоя противоположность.
– Ах, вот как? Как же ты с ней будешь жить?
– Я люблю ее. И уважаю. И еще… В отличие от тебя, она мне интересна. Чисто по-человечески интересна, если ты способна понять, что это такое.
– Способна, способна, – сказала Ирина. – Только, знаешь, мне всегда казалось глубоко порочным утверждение, что люди должны жить вместе только до тех пор, пока им друг с другом интересно. Тогда вообще браки не длились бы дольше года. Брак держится не на человеческом интересе. И уж совсем не на любви. И даже, как это ни печально, не на дружбе и уважении. Брак держится на взаимном удобстве. И удобнее меня тебе жены не найти. Такой же заботливой, понимающей и нетребовательной.
– Заботливой? – с издевкой переспросил Андрей.
– Согласна, в последнее время я вела себя не очень хорошо. Но ведь все можно исправить. В конце концов, «Арт-Фэнтези» – налаженное предприятие, и теперь я могу уделять ему меньше времени и чаще бывать дома. Кстати, мы давно не отдыхали вместе. Как ты смотришь на то, чтобы поехать куда-нибудь недельки на две развеяться? Например, в Скандинавию. Снимем маленький коттеджик где-нибудь в Норвегии, во фьордах, будем гулять по берегу…
Андрей обескураженно смотрел на нее:
– Ты думаешь, что говоришь? Какие фьорды?
– Не хочешь в Скандинавию? – улыбнулась Ирина как ни в чем не бывало. – Можно придумать что-нибудь еще. Кстати, мне почему-то кажется, что вдвоем мы не будем скучать…
Ирина сделала многозначительную паузу, но Андрей молчал. Поведение жены у него просто в голове не укладывалось. Не дождавшись ответа, Ирина улыбнулась:
– Молчание – знак согласия. Андрюша, о каком разводе можно говорить, если у нас с тобой даже с сексом все в порядке. Ты же хочешь меня, как женщина я тебя все еще интересую, не спорь, я ведь знаю. А после стольких лет совместной жизни это что-нибудь да значит, согласись.
Андрей провел рукой по лицу, словно желая стереть происходящее. Этот разговор напоминал диалог персонажей из пьесы абсурда.
– Ты ненормальная? – с надеждой спросил он.
– Я в порядке, – твердо сказала Ирина. – Просто я люблю тебя и не хочу потерять. Поэтому и пытаюсь втолковать тебе: ни о каком разводе не может быть и речи.
Тут Андрей окончательно разозлился. Он шагнул к двери и распахнул ее настежь:
– Не думаю, что ты в силах мне помешать. А теперь иди, пожалуйста, к себе. Я устал.
На пороге Ирина обернулась и пристально посмотрела на мужа:
– И все-таки хорошенько подумай, прежде чем сделаешь решительный шаг.
Дверь с треском захлопнулась. Последнее слово все-таки осталось за ней.
Глава 7
Несовпадения
Следующим днем после вернисажа была пятница. В преддверии выходных работать никому не хотелось. Шеф отбыл куда-то по делам, Леночка вяло тюкала на компьютере, к Ларисе должен был прийти человек из Питера, но встречу отложили на следующую неделю. А со следующей недели она уходит в отпуск, и пусть Станислав сам принимает питерского коллегу…
Но часов в одиннадцать в «Орбиту» заявились неожиданные посетители. Николь оказалась в Ларисином кабинетике, опередив Леночкино неизменное «Лариса Владимировна, к вам!». Вслед за Николь вошел Люк, и сразу стало тесно: на троих эта комната явно не была рассчитана.
Николь весело огляделась по сторонам:
– Вот ты где работаешь! Миленький кабинетик. Только жарко очень. У вас что, не работает кондиционер?
– Недавно сломался, – кивнула Лариса. Она обрадовалась их приходу. – Как вы меня нашли?
– Жанна объяснила как доехать. А мы все равно собирались все утро гулять по Москве, вот и решили зайти посмотреть, где ты работаешь. Кстати, мы с Люком решили на пару дней съездить в Санкт-Петербург. Уже забронировали отель и купили билеты на сегодняшний вечер. Ты не знаешь, «Невский палас» – это прилично?
– Вполне. Но почему вы меня не попросили сделать вам билеты и отель. Я же, как-никак, в турфирме работаю.
– Да брось, все можно уладить по телефону.
Лариса про себя усмехнулась. Во Франции, конечно, да, а вот в России… Вслух она спросила:
– Эта поездка, насколько я понимаю, импровизация?
– Ну да. Сегодня утром я решила, что Москвы с меня хватит. Билеты в Париж у нас на следующую среду, так что время до вторника можно провести в вашей северной столице. Тем более что там есть на что посмотреть. И Люка Петербург интересует гораздо больше Москвы. Правда, Люк?
Люк кивнул.
– Замечательная идея! – Ларисе отъезд Николь и Люка тоже был на руку. Освобожденная от обязанности развлекать своих новоявленных родственников, она могла провести с Андреем все оставшиеся до отъезда дни. Вернее, вечера. – А у меня как раз отменилась одна встреча, можем сходить попить кофе в спокойной обстановке. Здесь рядом есть летнее кафе, на Патриарших, прямо на улице. А то – сами видите, у меня здесь не разместиться. Пошли?
– Пошли, – легко согласилась Николь. – Только лучше не кофе, а пиво, по такой-то жаре.
Люк за все это время так и не произнес ни слова. Он не то чтобы смущался, нет, просто как будто ленился разговаривать. Стоял и апатично смотрел в окно, думая о чем-то своем, – словно он был и здесь, и не здесь.
– А куда ты вчера подевалась? – поинтересовалась Николь, когда они уже сидели под ярким желто-красным зонтиком и потягивали «Туборг» из высоких пупырчатых кружек (причем Николь и Лариса пили пиво, а Люк заказал минеральную воду). – Мы с Олегом хватились, а тебя и след простыл.
Лариса чуть покраснела:
– Я просто не очень люблю такие сборища. В тусовку не вхожа, знакомых там нет, вот и чувствую себя на этих вечеринках лишней и никому не нужной.
Николь понимающе закивала:
– Понимаю, понимаю. У нас, кстати, Люк такой же. С детства не любит вечеринки. Но у него это издержки классического образования.
– Да? – Лариса в первый раз посмотрела на Люка с интересом. – Вы учились в закрытой школе?
Люк кивнул:
– В Сен-Жермене, в школе для мальчиков мсье Леборака. Внешне там все как и сто лет назад. Пятьдесят учеников, общие спальни, подъем в пять сорок пять, отбой в девять тридцать. Утренняя молитва, и потом весь день классы. Для разнообразия занятия перемежаются спортивными играми.
– Бедняжка! – со смехом перебила Николь. – И так целых десять лет, с шести до шестнадцати! Я бы умерла. Единственная женщина – мадам Леборак, а единственное развлечение – воскресная месса. Вот поэтому Люк у нас и получился таким религиозным.
– Вы католик? – спросила Лариса.
– Католик. Хотя вообще-то наша семья традиционно принадлежала к протестантской церкви. Де Бовильеры – младшая ветвь герцогов Ла Треймулей…
– Да, – кивнула Лариса, – мне Жерар рассказывал. Но ведь потом ваши предки перешли в католичество?
– Поздно, – с сожалением сказала Николь. – Только в конце семнадцатого века. И имели массу неприятностей из-за своего упрямства.
– Зато сохранили родовую честь, – тихо сказал Люк.
– А, – отмахнулась Николь, – какие глупости! Честь сохранили, но потеряли и земли, и деньги. Дошло до того, что к девятнадцатому веку де Бовильеры были почти разорены. Оставался только фамильный замок – руины тринадцатого века, настоятельно требующий ремонта. И если бы не один наш предприимчивый предок, неизвестно, где бы мы все сейчас были.
– Какой предок? – заинтересовалась Лариса.
– А, так отец не поведал вам эту историю? Граф Антуан де Бовильер наплевал на предрассудки и перешел на сторону Наполеона. Потом он женился на дочери богатого нотариуса, старой и некрасивой. Войны и женитьба позволили поправить денежные дела семьи. А потом у него хватило ума вовремя отказаться от своего покровителя и выступить на стороне Луи Филиппа.
– В каждой семье есть своя паршивая овца, – тихо заметил Люк.
Но Николь услышала и немедленно отреагировала:
– А я считаю, что мы должны быть ему благодарны. Если бы он заботился о таких пустяках, как чистота крови, мы бы и на свет не появились. И потом, чистоту крови он все-таки сохранил.
– Как?
Николь усмехнулась:
– Во времена Реставрации первая графиня скончалась, оставив безутешному супругу кругленькую сумму в наличности и в американских ценных бумагах. Через год граф де Бовильер женился на мадемуазель Анриетте д’Арманьяк, младшей дочери маркиза д’Арманьяка. Анриетта была молода, хороша собой и родила Антуану четверых детей.
– А с первой графиней у них детей не было?
– Конечно, не было. Антуан, как человек практичный, заботился о будущем…
Впоследствии, обдумывая этот разговор, Лариса пришла к выводу, что у ее матери будут проблемы с Люком. Невооруженным глазом заметно, что он очень трепетно относится к своей родословной. Вряд ли ему понравилось, что генеалогическое древо де Бовильеров будет осквернено безродной русской дамочкой. И вообще он какой-то странный. А вот с Николь, похоже, никаких трудностей не возникнет. Сводная сестра нравилась Ларисе с каждым днем все больше и больше.
…У Ларисы явно сегодня был день неожиданностей и встреч. После того как она проводила Николь и Люка до особняка Рябушинского (то есть до музея Горького) – Николь непременно должна была осмотреть знаменитую лестницу в виде волны – и вернулась на работу, почти сразу позвонил Андрей:
– Позвони маме, – объявил он не терпящим возражений тоном, – и скажи, что сегодня ты домой не придешь.
– Интересно, – протянула Лариса. – А где же я, по-твоему, буду ночевать? Под мостом или на вокзале?
– Ну, ночлег я тебе обеспечу, – загадочно сказал Андрей. – Обещаю. Ты веришь мне?
Лариса счастливо рассмеялась:
– Как ни странно, да.
Ах, как она раньше любила, когда Андрей устраивал ей поездки сюрпризом! Восемь лет назад вот так же неожиданно он прямо из университета, после занятий, увез Ларису в Суздаль и Владимир. Они летали на выходные в Питер, ездили в Новгород… Похоже, что и сейчас ее ожидает нечто подобное.
Ровно в шесть синяя «Ауди» стояла у подъезда «Орбиты». Опустившись на мягкое кожаное сиденье, Лариса первым делом поинтересовалась:
– Ну, так куда мы едем?
На Андрее была хлопковая бежевая рубашка с погонами, клапанами и накладными карманами и черные джинсы: наряд явно не для официальных встреч.
– Может быть, ты сначала поздороваешься со мной как положено? – поинтересовался он.
Лариса небрежно подставила щеку для поцелуя, но Андрей взял ее лицо в ладони, развернул к себе и нежно поцеловал в полуоткрытые губы.
Впечатление от поцелуя было настолько сильным, что должно было пройти несколько минут, прежде чем Лариса снова смогла говорить. А как только смогла, сразу повторила свой вопрос:
– Куда же мы все-таки едем?
На мгновение она даже заподозрила, что никакой поездки не состоится: «Ауди» двигалась по Садовому в направлении Смоленской площади. Может, Андрей просто решил провести эту ночь вместе с ней в своей «подпольной» квартире? Да нет, на него не похоже… И точно – не доезжая до Смоленской, свернули на Кутузовский.
– Так куда мы едем? – в третий раз, уже начиная сердиться, спросила Лариса.
Андрей понял, что дольше испытывать ее терпение не стоит, и сказал:
– Мы едем в мой загородный дом.
Лариса даже присвистнула:
– Ого! Как романтично!
В голосе Андрея явно звучали нотки гордости собой:
– А ты как думала? Загородный дом входит в стандартный набор благополучного и процветающего бизнесмена.
– Вилла с бассейном, сауной, камином и зимним садом? – насмешливо спросила Лариса. Ей захотелось немножко сбить с него спесь. – А как насчет юной горничной, подающей по утрам кофе в постель?
– Без горничной, бассейна и зимнего сада, – невозмутимо сказал Андрей. – Там, где был запланирован зимний сад, я велел устроить бильярдную. Люблю время от времени покатать шары.
– А в партнеры, разумеется, приглашаешь нужных людей? – опять поддела его Лариса.
Но радужное настроение Андрея испортить было не так-то просто.
– Бывает, что и нужных, – покладисто согласился он. – Но чаще режемся с сыном. Владик весь в меня, тоже любит бильярд. Кстати, так наловчился, что запросто меня делает.
При упоминании о Владике Ларисе сразу сделалось нехорошо. А Андрей продолжал, ничего не замечая:
– Он уже совсем взрослый. И когда успел вырасти? Я как-то и не заметил… Красивый парень, правда? Он тебе понравился?
– Ну…
– Что, неужели не понравился? Мне показалось, на Мадейре вы почти подружились, разве нет?
– Собственно, не столько с ним, сколько с Аллой, – уклонилась Лариса от ответа.
Андрей улыбнулся:
– Хорошая девочка. Знаешь, никак не пойму, влюблен в нее Владька или нет? У них сейчас все по-другому. Я в его возрасте ходил с девочками в кино и на танцы, а они все по каким-то кинологическим клубам шляются или в лаборатории на факультете сидят. Впрочем, пусть лучше там, чем на арбатской тусовке или в каком-нибудь ночном клубе, – Андрей бросил на Ларису быстрый взгляд: – Ты не находишь, что я стал брюзгой?
Если бы даже он специально хотел испортить Ларисе настроение, ничего лучше бы не придумал.
– Нет, – она старалась, чтобы голос не выдал ее состояния. – Брюзгой ты не стал. Только не понимаю, к чему ты вообще завел этот разговор.
– А что?
Он еще спрашивает! Лариса нехорошо усмехнулась и ядовито заметила:
– Позволь тебе напомнить, что к твоей семье я не имею отношения и милые домашние подробности из жизни твоего сына меня не умиляют.
Но Андрей начисто проигнорировал яд в ее голосе.
– И все-таки я рад, что вы друг другу понравились, – благодушно сказал он. – Это сразу снимает кучу осложнений.
С чего он взял, что Владик ей понравился? Лариса вздохнула: Андрей верен себе. Как всегда, он воспринимает не то, что ему говорят, а то, что он хочет услышать…
– Осложнений? – машинально повторила она.
Он загадочно улыбнулся:
– Потом узнаешь.
– Что я должна узнать? – забеспокоилась Лариса.
– Всему свое время.
Машина выехала на Минское шоссе. Кольцевая осталась позади, и по обеим сторонам дороги тянулась лесополоса.
– Далеко еще? – поинтересовалась Лариса.
– Нет. Сразу за Перхушково. Еще минут двадцать.
Минут десять они ехали молча. Потом Андрей вдруг сказал ни с того ни с сего:
– А хотя, возможно, это все-таки любовь…
Лариса удивленно взглянула на него:
– Ты о чем?
– О Владике и Алле. Ты как думаешь?
Опять двадцать пять! И что он все время возвращается к этой теме?
– Не знаю, – сказала Лариса как можно сдержаннее, стараясь скрыть раздражение.
– А я был бы даже рад, если бы они поженились. Рановато, правда, но лучше девушку он вряд ли найдет. Признаться, я с умыслом отправил их вдвоем отдыхать. Знаешь, море, солнце, старинные городки, вся эта романтика… И, кажется, подействовало. Владька после возвращения не ходит, а будто летает…
Ларису охватила паника. Что сказал бы Андрей, если бы знал, что причина Владиковых «полетов во сне и наяву» вовсе не Алла, а она сама! Нет, только не это. Она готова признаться в чем угодно, готова даже наговорить на себя с три короба, лишь бы утаить от Андрея события на Мадейре, особенно последний вечер. Да он никогда ее не простит, если узнает, что она сознательно влюбила в себя его сына и потом бросила. Да он будет считать ее последней дрянью, и правильно, и правильно! Нет, про историю с Владиком Андрей узнать не должен. Никогда.
Лариса открыла сумочку, покопалась в ней. Так и есть, пачка «Вог» осталась на работе.
– Дай мне, пожалуйста, сигарету, если у тебя есть, – Лариса старалась говорить спокойно, но голос не слишком повиновался.
Андрей, оторвав взгляд от дороги, встревоженно посмотрел на нее:
– Что с тобой? Ты же вроде не куришь.
– Курю, только редко. Вот видишь, даже сигарет с собой не оказалось.
– Возьми там, в «бардачке». У меня, кажется, лежит там что-то для гостей.
В бардачке нашлась пачка «Парламента». Лариса стала ее распечатывать и тут только заметила, как сильно у нее дрожат руки. Поскорее вытащив сигарету, она прикурила, опустила оконное стекло до конца, глубоко затянулась и выпустила дым в окно.
– Что, получила? – насмешливо поинтересовался Андрей, когда Лариса зашлась в приступе кашля.
– Ты прав, – Лариса смяла сигарету в пепельнице. – И кто придумал, что курение успокаивает нервы?
Снаружи Андреева «вилла» вовсе не выглядела так уж роскошно. Обычный дом, правда, большой, но без всяких прибамбасов и прибамбасиков вроде башенок, наружных винтовых лесенок, пристроечек и шпилей, которыми любят украшать свои загородные обиталища новые русские. Дом был выстроен на самом краю дачного поселка, сразу за ним начинался лес. Садового участка тоже не было, то есть не было садового участка в обычном понимании москвича-дачника. Никаких грядок, посадок, парников. Даже цветочных клумб не было, лишь перед крыльцом росли цветные ромашки, Лариса попыталась вспомнить, как они называются по-научному, вроде бы гербера? Еще на окультуренность участка намекали пара жасминовых кустов под окнами, сирень и барбарис, настоятельно требовавший купирования. А на остальном пространстве росли нормальные березы, дубы и осины. Если бы не забор, казалось бы, что дом стоит в лесу. Впрочем, забор почти скрывал разросшийся дикий шиповник.
Немного повозившись с замком, Андрей широко распахнул перед Ларисой тяжелую дубовую дверь:
