Текст книги "Горечь рассвета (СИ)"

Автор книги: Лина Манило

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Не может быть, – прошептала, побледнев, Ингрид. – Это же наши. Это Майк, а вон там Ирма. Смотрите, и Джереми тут. Их тут человек пятнадцать – не меньше.

– По головам посчитала? – спросил Роланд, подойдя к одному из трупов и присаживаясь рядом. Труп принадлежал молодой девушке с огненно-рыжими волосами. Роланд протянул руку и попытался закрыть умершей глаза, но тело пролежало здесь слишком долго и веки так и не получилось прикрыть. После нескольких безуспешных попыток, Роланд, чертыхнувшись, встал. – Это, ребята, полная задница. Как они тут оказались? Кто-нибудь может ответить на вопрос?

Бледный, как полотно, Айс стоял, закрыв глаза.

– Они пошли за нами, – всхлипнув, сказала Марта. – Они увидели, что мы убегаем, увидели, что Айс убегает, и пошли за нами! Вы понимаете? Они подумали, что так смогут спастись!

– Да, Марта, понимаем, – ответил Джонни, потирая покрасневшие глаза. – А мы закрыли дверь. А потом ещё и рухнувшим деревом привалили, чтоб наверняка. Мы лишили их надежды на спасение. Поздравляю вас, товарищи, мы ещё большие подонки, чем думали до этого.

– Прекратите истерить! – крикнул Айс. – Так получилось – прошлого не изменить. Мы всё равно знали, что они все погибли. Какая разница, где и как? Мы их с собой не звали! Зачем они потащились за нами? Кто их просил?

Роланд одним прыжком преодолел разделяющее их пространство и со всей силы ударил Айса кулаком в скулу, вложив в удар накопленную за долгое время ненависть, боль и отчаяние. Айс, не успев отреагировать, упал на спину, больно ударившись затылком о каменный пол. Роланд наступил ботинком на шею своей жертвы, лишая того воздуха. Ноздри его раздувались, в глазах плескалась ярость. Никто не кинулся на помощь Айсу – слишком хорошо каждый из них, включая Ланса и Изабель, успевших немного уже узнать буйный нрав Роланда, понимали, что в такие моменты его невозможно остановить.

– Если ты, трусливое дерьмо, не перестанешь выделываться и не усвоишь, наконец, что лишь ты один во всем виноват, ты и твой обожаемый Генерал, то я тебя придушу, даже рук не замарав. Ясно тебе? Мне передавить твою тонкую шейку ничего не стоит. И ты знаешь, подонок чёртов, что именно так я и сделаю, если ты не перестанешь выёживаться.

Айс смотрел на Роланда огромными глазами, полными боли и презрения.

– Я не слышу! – закричал Роланд, и его хриплый голос отразился от стен, обрушиваясь на всех мощным ревущим потоком.

Айс чуть заметно кивнул и прикрыл глаза. На пол тонкой струйкой стекала кровь из рассечённой кожи на скуле.

Чуть вдалеке, сидя на коленях и закрыв лицо руками, плакала Ингрид. Марта, ходила кругами, от одной оторванной части тела некогда близких людей к другой, шевелила губами, будто силясь что-то вспомнить. Джонни, переполненный яростью до предела, выливал свой кипящий гнев на сырую, покрытую коркой запекшейся крови стену, разбивая кулаки.

– Ребята, надо успокоиться, – громко проговорил Ланс. – Надо двигаться дальше, надо жить дальше, как бы ни было больно. Мы потом вернёмся, похороним их всех, но сейчас вы не имеете права расклеиваться – ради этих несчастных ребят. Кто отомстит за них, если не вы?

Речь Ланса возымела действие, и вот, нервные и молчаливые, но успокоившиеся они построились прежним, ставшим привычным, образом. Впереди – длинные извилистые коридоры катакомб, а сзади остались обезображенные тела бывших соратников.

Осталась ли ещё у кого-то из них надежда?

ХХХ. Катакомбы. Страхи

– Осталось совсем немного, – голос Айса дрожал. От злости, страха или от обиды сразу не поймешь, но никто сильно не стремился разбираться в его чувствах.

После сказанных им слов убить его захотел не один только Роланд, но, откровенно говоря, Айс нужен им. Потому что только он точно помнит, куда идти и где сворачивать в этих тёмных коридорах.

– Скорее бы, – пробурчала себе под нос Ингрид. – Сейчас у меня ноги отвалятся – так я устала. Такое чувство, что мы неделю идём по этим смердящим коридорам. Может мне кто-нибудь ответит, сколько ещё идти?

– Ингрид, не ной, – с усмешкой сказал Джонни. – Куда-то же мы должны будем в итоге прийти.

– Главное, обратно не вернуться – от этих коридоров чего хочешь можно ожидать. Мутное, дрянное место, как ни крути, – сказал Роланд и чихнул от попавшей в нос пыли.

– Такое чувство, что мы круги под землей наворачиваем, – откликнулась Марта.

– Да что же вы за люди такие беспокойные? – спросил Айс. – Неужели нельзя идти, молча? Берите пример с Ланса и Изабель – идут тихо, никого не трогают. Или с Барнаби, тот вообще бежит впереди и даже не лает – только сопит. А вы вечно ноете, постоянно вас что-то не устраивает. Я изначально говорил, что могу пойти сам, но меня никто не услышал. Теперь идите и не жалуйтесь, раз следом попёрлись.

– Нет, вы слышали? – взревел Роланд. – Мы ещё и ноем! Какой ты нежный, Айс, трепетный прям. Заткнись и веди нас шустрее, тогда и ныть перестанем. А то нашёлся, понимаешь ли, мученик и страдалец. Корона не мешает?

– Заткнись! Делаю, что могу и не моя вина, что эти чёртовы катакомбы никак не закончатся.

Дальше шли молча, думая о своём, но из мыслей не выходили увиденные в катакомбах останки товарищей. Как они здесь оказались? Что их заставило убегать? И, самое главное, – как так получилось, что их смерть оказалась настолько ужасной? Почему их тела разорваны на части? Кто или что с ними сделало это? Невесёлые мысли, будто мраморные плиты, давили так, что дышать становилось трудно.

Впереди забрезжил свет, будто кто-то специально не выключил ночник, дожидаясь заплутавшего в ночи путника.

– Неужели пришли? – спросила Марта, попутно отплёвываясь от паутины, в которую каким-то образом умудрилась влезть. – Если придётся в этих мерзких коридорах ещё, хоть пять минут провести, я с ума сойду. Ненавижу паутину! – крикнула девушка.

– Марта, кончай орать! – повернувшись, прошипела Ингрид. – От твоих визгов сейчас стены рухнут!

– Ну, что я могу сделать, если эта паутина во все места мне залезает? Такое чувство, что она уже и в моих сапогах обосновалась.

– Да нет здесь никакой паутины, что ты выдумываешь? – не унималась Ингрид. – Иди спокойно, чего тебе всякая ерунда мерещится?

– Ты меня за дуру принимаешь? – взвизгнула Марта. – Мне что, делать нечего, страсти всякие выдумывать? Говорю, что в паутину влезла, значит так и есть.

– Успокоились обе! – крикнул Джонни. – Достали орать.

Все замолчали, но не прошло и минуты, как раздался громкий крик Ингрид:

– Вашу мать, откуда тут тараканы?

– Ещё одна припадочная, – буркнул Ланс и сжал крепче руку Изабель.

– Что это с ними? – шёпотом спросила та. – Ланс, это те страхи, о которых они в доме говорили? Из-за этого они идти боялись?

– Не знаю, – ответил парень и пожал плечами. – Это и правда странное место. У меня нехорошее предчувствие.

– Ингрид, что ты делаешь? – заорал Айс. – Джонни, держи её, она меня сейчас задушит.

Последние слова произнес, хрипя и кашляя, потому что Ингрид повисла на его шее, отчаянно визжа.

– Совсем с ума сошла? – кричал Джонни, пытаясь оттащить обезумевшую Ингрид от её хрипящей и красной жертвы.

– Марте плохо! – крикнул Ланс, почувствовав, как та падает.

– Новые новости, – пропыхтел Джонни, все ещё воюя с обезумевшей Ингрид, которая, вцепившись ногтями в лицо Айса, в любую секунду могла сделать из того инвалида.

– Джонни, я не могу ее отцепить, – кряхтел Айс. – Роланд, Ланс, помогите нам – она совсем невменяемая стала.

Но Роланд не слышал его призыва – он замер, словно статуя, вглядываясь безумными глазами в темноту и шевеля губами. Казалось, он силился что-то вспомнить, но никак не мог.

– А с этим что? – испуганно прошептала Изабель, вцепившись Лансу в руку.

– Вообще не в курсе, – ответил он и побежал помогать парням утихомирить Ингрид, которая совсем потеряла рассудок и только лишь и могла, что орать: "Тараканы! Кругом тараканы!"

Схватив безумную под ребра одной рукой, второй он пытался оторвать ее руки от исцарапанного златоглавого. Джонни, оставив Ланса разбираться с не вовремя спятившей Ингрид, ринулся к упавшей на ледяной пол Марте.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Джонни, пытаясь понять, что случилось с его подругой. – Тебе плохо? Ответь мне! Это я, Джонни! Ты слышишь меня? Марта!

Марта лежала на боку, свернувшись калачиком, подогнув под себя ноги, и часто вздрагивала. Огромные глаза девушки, казавшиеся сейчас ещё больше из-за ее худобы и бледности, горели каким-то странным огнём.

– Ты меня пугаешь, – прошептал Джонни, чуть не плача. – Пожалуйста, услышь меня.

– Паутина, – прошептала девушка и заплакала.

– Что "паутина"?

– Она кругом. Эти мерзкие пауки сплели свои сети в наших душах. Нам не выбраться – они не отпустят нас. Сопротивляться бесполезно – мы застряли в их сетях. Как бы мы не трепыхались, они придут и сожрут остатки нашей души, и никуда от этого не деться. Нужно, чтобы все узнали: пауки уже пришли.

Джонни на секунду замер, глядя в её остекленевшие глаза. В них плескались ужас, паника и боль. Нужно было что-то делать и причём срочно, потому что ещё немного и рассудок Марты повредится окончательно, и тогда она застрянет навечно в липких сетях призрачной паутины, видимой только ей. Он вскочил на ноги и осмотрелся по сторонам.

В тёмном узком коридоре творился настоящий кошмар: Ланс, наконец, смог оторвать Ингрид от Айса и сейчас повалил её, орущую и брыкающуюся, на пол. Чтобы и ему в лицо не вцепилась, одной рукой зафиксировал её тело, другой же гладил по голове, стараясь хоть немного успокоить. Девушка брыкалась и рыдала, выкрикивая что-то о тараканах, которые огромные и повсюду. Под его ногами лежала, скорчившись, Марта и кричала что-то о пауках, таких мерзких и огромных. "Паутина, кругом липкая паутина! Я задыхаюсь!" – кричала она, в перерывах между рыданиями.

Но больше всех его напугал Роланд. Он сидел на корточках возле рюкзака Ингрид, который слетел с неё, когда девушка пыталась оставить Айса без глаз. Джонни догадывался, что Роланд ищет – нож.

– Эй, приятель, зачем тебе нож? – Джонни подскочил к Роланду и присел рядом. Посмотрев в лицо соратника, чуть не вскрикнул: зелёные глаза сияли, а на губах играла дьявольская усмешка. – Брось нож, зараза! – заорал Джонни Роланду в самое ухо и выбил оружие из руки парня. В общем шуме не слышно было, куда оно упало.

Роланд несколько мгновений смотрел на свою пустую руку, как будто не мог понять, что происходит. Потом перевёл взгляд на тяжело дышащего Джонни.

– Эй, приятель, как ты?

– Я? Я не знаю, – ответил Роланд, и улыбка тронула его губы. Джонни, глядя на него в этот момент, легко мог представить, каким Роланд был в детстве – красивым, кудрявым зеленоглазым малышом с наивной и светлой улыбкой. И это их Роланд – человек, способный походя убить любого за одно лишь неосторожно сказанное слово?

– Ты искал нож в рюкзаке Ингрид. Зачем он тебе? – Джонни помог Роланду подняться.

– Он мне нужен был, понимаешь? – передернул Роланд могучими плечами. – Я увидел маму. Ты видел мою маму? Она тут была, – выкрикнул парень и показал рукой куда-то во тьму. – Она просила спасти её, умоляла! Я не мог её оставить – ей нужна была помощь, моя помощь. Маму увозили, её снова увозили, понимаете? Почему вы не дали мне перерезать веревки? Если бы ты меня, придурок, не остановил, я бы смог её освободить, а теперь они её забрали, и она погибнет, она всегда погибает, я не могу это больше терпеть!

Последние слова Роланд выкрикнул куда-то в невидимое небо, и этот крик оглушал – в нём было слишком много боли. Разве может один человек носить всю жизнь столько боли в себе?

Джонни молчал, не зная, что сказать, а тут ещё Айс начал медленно оседать на пол.

– А с ним что? – спросила Изабель, до этого тихо сидевшая у стенки и молча, округлившимися от ужаса глазами, наблюдающая за безобразием, творящимся вокруг.

– Если бы я ещё знал, – устало ответил Джонни и пошёл к Айсу.

Изабель встала на ноги, отряхнула юбку и, сохраняя молчание, подошла к Лансу, которому всё-таки удалось немного успокоить несчастную Ингрид.

– Ланс, что происходит? Мне страшно, – промолвила девушка и присела рядом с другом. – А что, если и мы начнём так себя вести? Это паника, о которой они говорили. Что нам делать?

Ланс молчал, не зная, что ответить. Нужно было что-то решать, здесь нельзя больше оставаться – добром это не кончится.

– Надо их тащить дальше. Может, если мы пройдем это место, то ужас закончится, и они смогут снова стать прежними.

Тем временем Джонни, словно что-то увидев рядом с собой, страшно закричал и схватил себя за волосы.

– Я больше не пойду туда! Вы меня не заставите! Не имеете права, я ничего не сделал! – орал Джонни, пытаясь отбиться от кого-то невидимого. – Вы можете хоть убить меня, грязные извращенцы, но я не пойду! Хватит! Надоело! Сколько можно? Я всю жизнь это терплю, я устал, очень устал.

– О, и этого накрыло, – с невесёлой улыбкой сказал Ланс. – Как ты себя чувствуешь?

Изабель задумалась, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям. Нет, ничего странного она в себе не замечала – ей ничего не мерещилось, ничто не казалось.

– А ты?

– Я в порядке, только эта бешеная меня, кажется, расцарапала – кожа на лице саднит, словно с тигром встретился. Как только мне все зубы не повышибала? Сильная, чертовка, – Ланс улыбался, потирая лицо. Изабель смотрела на него и не могла поверить, что ей, ничем не примечательной девушке, мог выпасть шанс в жизни познакомиться с таким парнем. Она знала его совсем мало, но за все это короткое время он ни разу не дал ей повода усомниться в себе или разочароваться. И тут к ней подбежал Барнаби, как всегда веселый и счастливый, и на душе стало так хорошо, будто вокруг не творился полный хаос, а люди, ещё полчаса назад, хоть и странные, но абсолютно адекватные, сошли с ума. Она зарылась носом в пушистую шерсть четвероногого друга, закрыла глаза и больше ни о чем думать не хотела.

– Не хочу, конечно, прерывать вашу идиллию, – грубый голос выдернул Изабель из её грёз, – но пока меня хоть немного отпустило, давайте что-то решать. Радиус этой заразы, внушающей страх, увеличился, поэтому в любой момент может накрыть вновь. Нужно двигать отсюда, пока целы.

Роланд возвышался над ними, большой и сильный, уперев руки в бока, и требовательно смотрел сверху вниз. Ланс откашлялся, посмотрел с опаской на затихшую Ингрид, и медленно поднялся на ноги.

– Об этом вы предупреждали?

– Да, – коротко ответил Роланд. – Такое с нами уже было, и я не знаю, каким чудом выжили тогда. Сейчас всё намного хуже – девушки наши лежат без сознания, Джонни гоняет чертей, а, что происходит с Айсом вообще без понятия. Нужно отсюда выбираться и скорее, потому что не могу дать гарантии, что и вас не накроет каким-нибудь ужасом. Да и за себя не ручаюсь, честно говоря.

Роланд был бледен и сосредоточен, но руки его дрожали, выдавая в нём того испуганного маленького мальчика, мечтающего хоть раз в жизни, пусть и в мареве наваждения, но спасти свою маму.

– Нужно их оттащить подальше от этого места, – сказал он. – Ланс, ты бери Ингрид, а я понесу Марту и Джонни.

– Один? – округлила глаза от изумления Изабель.

– Хочешь, сама неси Джонни – он у нас стройный, как балерина, – хохотнул Роланд, присаживаясь рядом с лежащей без сознания, но всё ещё что-то бормочущей о пауках и паутинах Мартой. – Давай, моя девочка, только живи, – тихо проговорил он. – Я не смогу и тебя потерять. Только не тебя.

Или им показалось, или Роланд всё-таки смахнул непрошеную слезу с щеки, взваливая хрупкое тело на левое плечо. Ланс последовал его примеру и вот уже Ингрид, словно пустой мешок, болталась у него на спине.

– Ребята, а как же Айс? – крикнула Изабель им в след. Роланд возился с Джонни, который никак не хотел понимать, что отсюда нужно убираться как можно скорее. Он не закончил ещё свой воображаемый бой. Незримые противники всё уговаривали его пойти туда, где Джонни совсем не хотел оказываться. Роланд очень быстро потерял терпение, и одним ударом в глаз лишил соратника воли к сопротивлению.

– За Айсом вернёмся чуть позже, – прохрипел Роланд. – Сейчас мы его не дотащим. А ты бери мешок с провизией. И пса держи, чтобы под ногами не путался – не хватало ещё через него перецепиться.

Изабель несколько секунд смотрела в спину удаляющимся парням. Потом всё-таки не выдержала и подбежала к привалившемуся к стене Айсу.

– Айс, миленький, нужно вставать, – шептала, пытаясь растормошить окаменевшего, полностью ушедшего в свой внутренний мир парня. О чем он сейчас думал, что ему виделось? Одно Изабель поняла точно: он до смерти напуган и, если сейчас ему не помочь, то, возможно, никогда из мира своих страхов не вернётся.

Изабель отчаялась его расшевелить, поэтому не придумала ничего лучше, как взять его за штанины и волоком вытащить из этого проклятого места.

– Господи, какой же ты тяжелый, а так и не скажешь, – кряхтя от натуги, приговаривала Изабель. – Ничего, сейчас дотащу тебя, и все пройдет. Ты, главное, не умирай, не нужно. Столько ещё не сделано, да и они без тебя, чтобы ни говорили, не выживут. Ты им нужен, и ты знаешь это, поэтому возвращайся.

Изабель чувствовала, что долго она его не протащит – Айс был очень высоким и сильным парнем, а она всего лишь слабой девушкой, но она старалась, потому что не могла бросить человека в беде. Да, она знала, что ребята вернулись бы за ним, но, сколько бы Айс смог ещё протянуть в том проклятом месте – неизвестно.

– Бросай его, – услышала Изабель голос Ланса. – Не хватало ещё надорваться.

Изабель с облегчением вздохнула и отошла в сторону, поднимая с земли холщовый мешок с остатками провизии. Ланс подхватил бесчувственного Айса подмышками и потащил дальше по коридору. Чем дальше они продвигались по катакомбам, тем светлее становилось.

– Как они? – решилась, наконец, задать вопрос Изабель, неся на руках дрожащего от страха Барнаби – даже собака встретила в этих сырых коридорах свой самый главный кошмар.

– Нормально – жить будут, – усмехнулся Ланс. – Главное, этого в чувства привести, что-то он слишком сильно задумался.

Прошло немного времени, и вот они оказались в большом зале, залитом льющим из-под потолка тёплым светом. Зал формой напоминал куриное яйцо – неправильный овал, где в самой широкой его части обнаружилась дверь с красивой резной ручкой. Ребята, бледные, но спокойные и, кажется, в полном сознании, сидели на полу, пили вино, передавая бутылку друг другу по кругу. Один только Айс не спешил приходить в себя, но Изабель верила, что и он скоро очнётся.

– Где это мы? – удивленно спросила Изабель. Никогда раньше ей не доводилось видеть таких причудливых комнат.

– А это, дорогуша, конец нашего путешествия – дверь в подвалы Высотки, – поморщившись, прохрипел Роланд. – За этой дверью нас ждут или смерть или победа. Другого не дано. Так что, добро пожаловать в Ад.

XXXI. Изабель. Тьма за порогом

Мы стоим у открытой двери.

Впереди тьма. Она клубится у входа, пытаясь выбраться, разбивается о невидимую преграду, чтобы через секунду собраться вновь воедино. Она плотная, словно отрез парчи и такая же непроглядная. Сомнений быть не может: этот мрак живой, подчиняющийся только ему ведомым законам. Хочется зажмуриться и бежать обратно, но от судьбы разве убежишь? Нехорошее предчувствие копошится в душе, скребётся раненной кошкой. Чувствую, как от нарастающего волнения к горлу подступает тошнота, от которой в любой момент может стошнить. "Хоть бы в обморок не упасть", – проносится в голове.

– Ты в порядке? – слышу над ухом шёпот Ланса. – Ты побледнела.

– Ну, сложно сохранить здоровый румянец в подобных условиях, – говорю, перемежая слова нервными смешками.

– Знаете, если бы не спиртное, я бы туда точно не сунулся, – Роланд, заметно повеселевший, возникает, как чёрт из табакерки, совсем рядом, и я смотрю на него снизу вверх. Он такой большой, сильный, а тоже боится. От мысли, что не одной мне страшно становится легче на душе.

– Давайте еще немного посидим, не будем торопиться туда идти, – слышу испуганный голос Ингрид. – Как-то мне не по себе. Вдруг уже не выберемся?

– Ну, Ингрид, ты же никогда не была трусихой, что с тобой? – улыбается Джонни и присаживается на пол рядом с девушкой. Та смотрит на русоволосого и тоже улыбается. Удивительно дело, Ингрид совсем некрасивая, с непропорциональными крупными чертами лица, но стоит ей улыбнуться, как она превращается в настоящую красавицу. Улыбка озаряет её изнутри и в тепле её эмоций, кажется, можно греться. Жаль, что она так редко дарит миру свою прекрасную улыбку. Джонни кладет голову девушке на плечо и зажмуривается.

– Только не спи, а то мы никуда не двинемся – тебя же невозможно будет потом разбудить, – хохочет Роланд. Даже Айс, всё ещё бледный, но уже окончательно пришедший в себя, улыбается. Мне хочется запомнить этот момент, когда все улыбаются и немножко счастливы – не знаю, смогут ли они когда-нибудь снова почувствовать радость.

Чувствую, как Ланс заключает меня в объятия и прижимает к своей груди. Теперь и я смеюсь – ради такого момента можно было выдержать все те муки, что уже выпали на нашу долю. Не знаю, что будет дальше, но сейчас нам очень хорошо.

– Марта, пойдешь рядом со мной, – говорит Роланд. – Мне тревожно, когда я долго тебя не вижу.

Марта молчит, глядя огромными глазами на Роланда. Никак не могу понять, какие между этими тремя отношения – у них все настолько сложно, что впору чертить карту их взаимоотношений: кто, с кем, когда и почему.

– Долго еще сидеть будем? – спрашивает Айс и поднимается на ноги. Не перестаю удивляться его упорству. И пусть он подгнивший товарищ, но его есть за что уважать.

– И правда, народ, – произносит Роланд, – пора отправляться. И пусть, понятное дело, нам всем до чертиков страшно, но ни одна проблема сама себя не решила. Нужно что-то делать, а иначе мы тут так и застрянем.

Замечаю, как в этот момент Айс смотрит на своего заклятого друга – неужели в его взгляде сквозит уважение? И даже благодарность? Как причудливо меняются люди в сложных ситуациях, просто удивительно.

Но у меня не остается времени на долгие и пространные размышления о природе человеческих взаимоотношений – Ланс крепко сжимает мою руку и смотрит в глаза. Стараюсь напитаться светом этих чистых голубых глаз, чтобы меньше бояться странной, зловещей тьмы, что ждёт каждого из нас за порогом.

– Всё, народ, вздохнули глубоко и ныряем! – кричит Роланд, и мы по очереди ступаем во тьму.

Время перестает существовать. Не чувствую своего тела, единственное, что ещё держит в границах разума – тёплая рука Ланса, всё также сжимающая мою. Не знаю, откуда в этом парне столько спокойствия и отваги, но без него, знаю точно, мне не выжить.

– Что вообще происходит, я не понимаю? – слышу вдалеке голос Марты, но такое ощущение, что её слова доносятся сквозь толщу воды.

– Марта, не выпускай моей руки, – кричит Роланд, но его тоже плохо слышно.

Открываю глаза, но понимаю, что нет никакой разницы – зрение не способно привыкнуть к такой всепоглощающей тьме. Пытаюсь идти, но ноги, будто ватные и каждый шаг даётся с таким трудом, что ещё немного и упаду замертво от изнеможения. Протягиваю свободную руку в надежде нащупать Ланса, но совершенно ничего не чувствую. Неужели я осталась одна? Но рука, всё такая же теплая, сжимает мою.

Резкая вспышка света ослепляет. Зажмуриваюсь, не в силах терпеть эту пытку, но даже сквозь закрытые веки свет проникает, будоражит разум, сбивает с толку. Глубоко вздыхаю и ощущаю резкий укол страха в самое сердце: я больше не чувствую Ланса. Он выпустил меня! От этой мысли мои глаза сами собой распахиваются, и я чувствую, как пот стекает по моей спине – холодный и липкий. Меня бросили! Я осталась совсем одна, и я не выживу.

Когда резкий свет перестал причинять боль, а мозг, наконец, согласился нормально функционировать, я понимаю, что оказалась на поляне. Рядом озеро, ива, небольшая лодочка вдалеке. Здесь так красиво, что дух захватывает и, позабыв обо всех тревогах, срываюсь с места и бегу к берегу. Мягкая трава щекочет голые ступни (куда мои туфли делись, скажите, пожалуйста?), а теплый ветер ласкает кожу. Внутри зарождается новое, совсем неожиданное в такой ситуации чувство – счастье. Только куда это я попала? Замечаю расстеленный на берегу плед, а на нем корзинку, полную еды. Чувствую, насколько проголодалась и, отбросив все сомнения, откидываю в сторону льняное клетчатое полотенце, скрывающее от любопытных взоров содержимое корзинки. Замечаю бутылку белого вина, груши и тёплые булочки, чьей-то заботливой рукой промазанные внутри маслом и джемом. Откусываю кусочек и от удовольствия жмурюсь. Это восхитительно! И чтобы это всё ни значило, я не планирую отсюда уходить до тех пор, пока все не съем.

– Ты так голодна, моя девочка, – слышу, и моя рука замирает на полпути к корзинке как раз в тот момент, когда планировала налить себе немного вина. Нет, была бы я умная, то начала бы с вина, а не с булок.

– Кто здесь? – только и могу из себя выдавить, и мой голос срывается. Новый приступ паники сжимает стальными тисками несчастное сердце.

Вскакиваю на ноги и оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу – я по-прежнему одна, снова одна на берегу. Карма, что ли? Но сейчас со мной нет даже Барнаби. Мысль о псе бьёт в самое сердце – где он, что с ним?

– Посмотри наверх, – голос заставляет повиноваться, ему невозможно сопротивляться. Поднимаю голову и цепляюсь взглядом за какое-то большое тёмное пятно на верхушке дерева. Эх, ну почему я потеряла очки? Совсем же ничего не вижу. Тем временем пятно начинает приближаться, попутно увеличиваясь в размерах. Это же птица! И тут холодный пот покрывает мою спину. Я поняла, я догадалась! Но этого не может быть! Но вот оно озеро, а вот и ворон.

– Ты узнаешь меня? – спрашивает огромная птица, приземлившись у моих ног. Никогда раньше не видела таких больших воронов и столь же чёрных. Замечаю проплешины на его теле – видно, ворону этому несладко пришлось, раз он умудрился столько перьев потерять.

Не знаю, что ответить. Вся эта ситуация ненормальная и, хотя, кажется, я уже должна была бы привыкнуть к сюрпризам, но на этот раз не могу. Я устала, мне плохо и мой мозг совершенно отказывается воспринимать мир вокруг. Закрываю глаза и падаю в спасительную тьму обморока.

Не знаю, сколько времени провела без сознания, но, открыв, наконец, глаза, увидела, что нахожусь всё в том же месте.

– Очнулась? – снова слышу этот голос. Он пугает меня.

– Да, – тихо отвечаю и пытаюсь подняться.

– Лежи, не вставай, Не каждый способен вынести переход сквозь пространство и время, а ты и так много сил потратила, путешествуя сквозь корабль. Кстати, тебе он понравился? Я очень старался, когда его создавал.

– О чем это вы? Откуда вы это знаете? Кто вы вообще? – почти кричу, пытаясь громкими децибелами заглушить бушующий внутри страх. Мне так жутко, что разум просто не справляется. И еще почему-то холодно внутри, как будто в душе что-то медленно умирает.

– Я ворон. Разве ты не видишь? – слышу ответ и чувствую, что говорящий усмехается.

– Но вороны не умеют разговаривать. И не бывают такими огромными! Это всё ненастоящее! Я, наверное, сплю, и всё это мне снится!

– Думай, как тебе угодно, но тебе это место знакомо, правда? – мне кажется, или я слышу в его голосе надежду? Что вообще происходит?

– Да, – отвечаю. Решаюсь, наконец, посмотреть в сторону диковинной птицы. Ворон сидит в нескольких шагах от меня и смотрит, наклонив голову на бок. – Но я не понимаю, это же просто рассказ.

– Ты никогда не верила в историю своей матери? – спрашивает птица, а я впервые всерьёз задумываюсь над правдивостью легенды о своём появлении на свет. Одинокая девушка, ворон, излишне заботливый отец и смерть. Да, это красивая сказка, но есть ли в ней хоть капля правды?

– Я не знаю, – произношу и отворачиваюсь. – Да и кто бы ни сомневался на моём месте?

– Ты права, любой, – со вздохом говорит мой странный собеседник, – но это правда, уж мне-то можешь поверить.

– Да почему я должна тебе верить? – снова кричу, не в силах больше сдерживаться. – Кто ты мне такой?

В ответ молчание, тягостное и вязкое. Я уже отчаялась что-либо понять – в глубине души начала догадываться почти сразу, но признаться себе не могу – это всё настолько нереально, что голова кружится.

– Но ты же сама отлично знаешь ответ на свой вопрос, просто не хочешь сама себе в этом признаться.

– Хватит! Хватит говорить загадками, – вскакиваю на ноги, от чего корзинка с продуктами отскакивает в сторону. – Я уже сыта этим всем по горло! Я умерла? Да? Или это какие-то фокусы? В том подвале какой-то галлюциноген, и теперь мне мерещится всякая чертовщина?

– Прекрати истерику, – громкий голос, от которого у меня внутри всё сжимается. Но я всё ещё не могу понять, каким образом ворону удаётся разговаривать.

И тут меня ослепляет вспышка. Минуту моргаю, пытаясь восстановить зрение, и пропускаю тот момент, когда ворон исчезает, а на его месте оказывается человек в чёрной одежде. Никогда в жизни до этого не видела такого огромного человека – даже сидя, он закрывает от меня солнце. Чувствую исходящий от него холод, он пронизывает, кажется, насквозь.

– Кто вы? – Даже, когда на моих глазах рушился мир, и ненасытное море поглощало умирающих, я так сильно не боялась, как находясь рядом с ним на этой поляне.

Человек смотрит на меня своими аспидными глазами, и я боюсь его взгляда – кажется, что ещё немного, и я буду согласна абсолютно на всё, что бы он ни предложил.

– Я никогда не любил дешёвые мелодрамы, – произносит он, наконец. – Но в тот момент, когда, пролетая над озером, увидел твою мать, что-то внутри дрогнуло. Она была столь чиста и наивна, так лучилась добром и радостью, что я не выдержал – подлетел. Мне не нужна была её любовь, мне вообще никогда не нужна была любовь. Зачем она тому, кто не сможет ею распорядиться, кто не умеет давать в ответ? Но даже такому морально ущербному существу, как я иногда хочется тепла. Изабель, поверь, твоя мать была особенной женщиной – я не смог устоять. И пусть оставил ее, но в смерти ее не повинен – так было предрешено.

– Так значит это все-таки правда? Ты тот ворон из легенды?

– Да, я именно тот ворон, – отвечает он, и замечаю слабую улыбку на его лице. Улыбка усталая, словно призрачная. Я даже до конца не уверена, что мне не померещилось.

– Знаешь, сколько раз я представляла тебя? – не в силах справиться с волнением, начинаю расхаживать из стороны в сторону, не зная, куда деть руки и вполне вероятно, со стороны смахиваю на обезумевшую ветряную мельницу. – Как мечтала увидеть ворона, который заберет меня на своих крыльях в сказочную страну, где не будет бедности, тоски и издевательств? Сколько ночей провела, сидя на крыше и вглядываясь в небеса? В минуты самого сильного отчаяния только и жила надеждой. А ты? Где был все это время ты? И зачем ты появился сейчас? И как я оказалась здесь?