Текст книги "Горечь рассвета (СИ)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Сердце сдавило, будто стальными тисками, и слёзы лились из глаз, пока она наливала воду в огромную флягу. Никогда раньше она так себя не чувствовала, даже когда отец захотел выдать её замуж за сына своего старинного друга. Жених ей, кстати, очень понравился: красив, весел, прекрасно воспитан и богат. Что ещё нужно для счастья? Да и любовью к ней воспылал с первого взгляда, но она ничего к нему не почувствовала. Совсем, хотя и лестно было, что такой красавец может достаться ей в мужья. А тут какой-то грязный мужик неопределенного возраста, с изуродованным лицом. Что в нём такого особенного девушка никак не могла понять, но сердце предательски ныло, а ноги буквально готовы были понести её на улицу, будто весь смысл её теперешнего существования заключался в том, чтобы увидеть его снова.
Набрав полную грудь воздуха и, подхватив подмышку тяжелую, полную воды флягу, девушка снова вышла на улицу, где мужчина стоял, рассматривая окрестности и взбивая дорожную пыль сапогом, явно забавляясь этим процессом.
– Вот ваша вода, пожалуйста, – сказала девушка, глядя на мужчину. Она запретила себе смущаться, чтобы он ни говорил, и как бы не поступал.
Он подошел к ней вплотную, и она почувствовала, как его большое тело закрыло от неё весь мир, словно она попала в самое надежное во всём свете место, где больше никогда и ни о чем не придётся беспокоиться. Она ощутила, как он наклонился к ней.
– Что вы делаете? – задыхаясь, спросила она.
– Твои волосы пахнут домом. Они пахнут солнцем и лугами, лесами и реками. Они пахнут всем тем, чего так не хватает людям для счастья. Они красивее меди, дороже золота, ценнее алмазов. В твоих волосах скрыта сама жизнь.
Она почувствовала, что уплывает. Куда-то очень далеко и не хочет оттуда возвращаться.
– Знаешь старую легенду о длинноволосой девушке и её возлюбленном? – спросил он, все так же, не выпуская из плена своих объятий. Да она и не стремилась выбраться на волю.
– Не знаю, – прошептала она, уткнувшись носом в его твердую грудь.
– Это поправимо, – усмехнулся он. Его хриплый голос проникал в её сердце, наполняя всё естество непонятным томлением. – Однажды принцесса влюбилась в юношу, который был недостоин её. Беден, плохо воспитан, совсем не образован. Но она так сильно полюбила его, причем взаимно, что пошла к колдунье и спросила совета, как им быть вместе. Колдунья долго раскладывала на столе какие-то косточки, руны, смотрела в магический шар и кидала через плечо остро пахнущие травы. И старания все-таки увенчались успехом: на дне чашки со странным варевом она узрела ответ, который и поспешила сообщить влюбленной принцессе. Для того чтобы им навсегда быть вместе, нужно всего лишь скрыться от всего мира под её же собственными медными волосами. Якобы в волосах влюбленной девушки, что горят на солнце ярче золота, сокрыта неведомая обычным людям сила. И она пошла к любимому, и стали они друг напротив друга, и скрыла она его своими волосами, словно волшебным пологом. И исчезли они с этого места, чтобы больше никогда уже не вернуться и жить вечно, но уже не там, где раньше, а где-то совсем далеко. Неужели никогда об этой истории не слышала? Твои волосы очень напомнили мне эту притчу.
Девушка молчала, не в силах справиться с волнением, которое охватило все ее существо. Казалось, что внутри нее разгорается пламя, в котором легко можно сгореть. Только одно знала сейчас точно: никогда уже не сможет она отпустить его.
– Нет, я никогда раньше не слышала эту историю, – тихо проговорила она.
Он снова шумно вдохнул аромат ее волос, как будто не мог надышаться.
– Мне нужно ехать, – тихо проговорил, тяжело вздыхая. – Спасибо за воду, красавица.
Девушка поняла, что вот сейчас он уйдет из ее жизни навсегда. Эта мысль пульсировала в голове, причиняя невыносимую боль.
– Может быть, если не сильно торопитесь, то задержитесь ненадолго? Думаю, отдохнуть с дороги и сытно поесть не будет лишним? – сказав это, она почувствовала, как краска заливает ее лицо и шею.
«Только бы не отказался», – лихорадочно думала она.
Он долго молчал. Так долго, что, казалось, уже и не ответит.
– Ты очень рискуешь, красавица, – с усмешкой прошептал ей на ухо, от чего все ее тело затрепетало в странном волнении. – А вдруг я проходимец, что отнимет твою честь?
– Я тебе верю, – подняв голову и смело глядя на него, проговорила девушка.
– Скорее всего, зря, – ухмыльнувшись, сказал он, и отошел от нее на шаг. – Ладно, веди к столу, раз еду обещала.
За едой и приятным разговором время бежит незаметно. И вот уже вечер подкрался, укрыв темным покрывалом землю. Родители так и не вернулись с ярмарки, как не встала и нянька. Девушка ничего из этого не заметила, она видела перед собой лишь его. Только о нем могла думать, и только лишь о нем будет теперь всегда тосковать.
Он рассказал ей многое из того, что встречал на своем пути за долгие годы странствий, но почти совсем ничего о себе. Назвал только свое имя: Аскольд. Да ей и не нужно было ничего, главное, чтобы не покидал.
– Ты уходишь? – спросила его на рассвете, когда небо начало краснеть на восходе, а птицы завели свои первые трели.
– Мне нужно было уходить еще вчера вечером, – тихо ответил он, и поцеловал ее спутавшиеся после ночи волосы.
– Но я не хочу, чтобы ты уходил, я не смогу жить без тебя, – чуть не плача сказала она и прильнула теплой кожей к его стальной груди, испещренной сотнями шрамов. – Забери меня с собой.
Взяв ее лицо в ладони, заставил смотреть себе в лицо. Она не выдержала его взгляда, зажмурилась, а он поцеловал осторожно ее сомкнутые, покрасневшие от слез веки.
– Ты необыкновенная и мне нужно было сразу об этом догадаться, но я не могу остаться. Пойми меня и отпусти. Может, когда-нибудь, на одной из дорог жизни нам суждено будет снова встретиться, но пока что я уйду. Прости меня, я не должен был так поступать, – в его глазах было столько грусти и сожаления, что она снова заплакала.
– Не плачь, красавица, – мягко проговорил он и обнял плачущую. – Я не стою ни одной твоей слезинки, я совсем не порядочный человек. Просто знай это и тогда тебе будет легче отпустить меня.
– Нет! Я не смогу!
– Сможешь, все могут и у тебя получится, – тихо сказал он и поднялся, чтобы одеться.
– Помнишь ту легенду, которую ты мне рассказал вчера?
– О девушке, что укрыла любовь волосами? – спросил он, натягивая рубаху. Мускулы на его спине перекатывались при малейшем движении.
– Да, а может, это все-таки возможно?
– Милая девочка, это всего-навсего легенда. Для глупых дурочек, вроде тебя. Я таких историй сотню знаю, на все случаи жизни. И еще ни разу ни одна из них меня не подвела, я всегда сплю в теплой постели с красивой девушкой под боком, – хохотнул он, стоя к ней спиной.
«Так, значит, он просто обманул меня?», – пронеслась убийственная мысль в голове. Ей показалось, что каждое его слово впивается в душу отравленной иглой.
– Я же говорил, что ты зря мне поверила, – рассмеялся он, все еще возясь с одеждой и не поворачиваясь лицом.
Темно-красная, кровавая пелена заслонила ее взор. Сердце, разбившись в груди на мелкие осколки, больше никогда не сможет биться в том же ритме. Внутри образовалась пустота, которую уже ничто не сможет наполнить.
Она смутно помнила, что в недрах прикроватной тумбочки скрыто кое-что, способное помочь. И этим предметом был красивый нож для бумаги, который ей подарила давняя подруга на какой-то праздник. Протянув руку, она вслепую нащупала изящную рукоятку, выполненную в виде прекрасной русалки.
Аскольд все еще возился с одеждой, не поворачиваясь к ней, при этом насвистывал какую-то мелодию. Его веселье и беззаботность больно ранили душу девушки. Горячие слезы потекли по щекам, зрение затуманилось и все, что она перед собой видела: его широкую спину. Весь мир померк для нее, осталась только эта спина, в которую она с диким криком, одним движением воткнула нож по самую рукоятку. Удар пришелся под левую лопатку. Аскольд замер на несколько невыносимых мгновений, издав какой-то странный хрип, будто из него вышел весь воздух, и начал медленно оседать на пол.
– Что ты сделала? – прохрипел, падая навзничь.
Девушка склонилась над ним, накрывая их обоих своими волосами, скрывая от внешнего мира.
– Я верила тебе, я полюбила тебя, полюбила впервые в жизни, – плача, прошептала она. – Я не смогу тебя отпустить, понимаешь? Ты обидел меня и должен за это заплатить. Но я не буду жить без тебя.
– Какая же ты дурочка, веришь любому глупому слову, – слабая улыбка тронула губы умирающего. – Может, легенда не врет? Может, нам все-таки удастся, скрывшись от посторонних глаз за завесой шелковых волос, перенестись в то место, где уже никогда не будет больно?
Она плакала, словно ребенок, отчаянно и навзрыд.
– Я попробую, – тихо, сквозь душащие слезы, сказала она.
Аскольд закашлялся.
– Только ты должна знать, что за любое действие нужно платить. Та девушка из легенды заплатила всем, что ей было раньше дорого. Ты согласна на такую жертву? – он смотрел на нее печально, и она поняла, что еще немного и его душа окончательно покинет бренное тело.
– Я на все согласна. Мне никто и ничто не нужно, только ты, только твоя любовь. Ты прости, что вонзила в тебя нож – я не знаю, что на меня нашло. Ты обидел меня, случайно ли или намеренно, сейчас уже не важно. Знай, что я прощаю тебя, не могу не простить, но, если у меня ничего не получится и легенда окажется лживой, то жить-то я все равно не буду.
Он протянул руку к ее лицу и нежно погладил кончиками пальцев по бледной щеке. От наполнявшей его взгляд любви у нее сжалось сердце.
– Прости меня, прости. Я не мог с тобой остаться, я не тот, кто тебе нужен. Иногда намеренно причиненная обида лучшее лекарство от не вовремя пришедшей любви.
Она тряхнула головой, отказываясь его слушать.
– Замолчи, не трать силы понапрасну. Лучше напомни, что мне нужно сделать, – попросила она.
Он усмехнулся.
– Ты должна расчесать свои волосы костяным гребнем так, чтобы они искрились на солнце и напомнили медную реку. А после этого обнять меня и укрыть нас обоих волосами, чтобы никто не смог нас больше увидеть. Если верить легенде, мы с тобой исчезнем, а на том месте, где ещё секунду назад сидели, не останется ничего – только огромная яма, которую ничто уже не сможет никогда заполнить, и люди извечно будут обходить её стороной. Готова на такие жертвы?
Ни секунды не раздумывая, она сделала все в точности, как он сказал. И вот уже расчесаны волосы, напоминающие медную реку, что, возможно, буквально через несколько мгновений унесет их в неведомые дали.
– Готов?
– Готов, – слабым голосом ответил Аскольд и прикрыл отяжелевшие веки. На бледном, холодном лбу выступила испарина, а щеки, покрытые щетиной, запали. Она видела, что только чудом удерживается он от падения в бездну, из которой нет возврата. Девушка не хотела умирать, но и остаться жить не имела права.
Положив его голову себе на колени, она наклонилась вперд. Так, чтобы медная пелена ее волос шелковым потоком ниспадала вокруг их тел. И чем ниже она наклонялась, тем шире открывал глаза Аскольд, и тем легче становилось на ее душе. Секунда и на его щеки начал возвращаться румянец и взгляд прояснялся. Мгновение и вот уже улыбка коснулась его губ.
– У нас получается, слышишь? Легенда не врала, – шептала девушка.
– Да, милая. Чувствуешь какую-то вибрацию? Наверное, это рвется пространственная ткань, и старая жизнь навсегда исчезает. Или мы исчезаем из старой жизни навсегда.
– Молчи, не нужно слов, – сказала она и погладила Аскольда по щеке. – Я хочу просто смотреть на тебя и наслаждаться мгновением. Я не знаю, что ждёт нас дальше, но сейчас мне хорошо и больше ничего меня не волнует.
Им казалось, что они смотрят друг на друга целую вечность, рассматривая, запоминая, наслаждаясь, но время – странное явление, и она подвластно только своим законам.
Мощный хлопок нарушил хрупкую тишину, и вот вместо прекрасного, богатого дома пустота, а на месте фундамента зияет рана, которой никогда уже не суждено затянуться.
Люди обречены всегда обходить стороной это место.
Место, откуда двое сбежали в поисках вечной любви.
XXV. Джонни. Вторая сказка
– Это конец? – Голос Марты дрожит и срывается – она явно ещё во власти моей сказки. В темноте слышится напряжённое сопение Ингрид. Айс и Роланд не издают ни единого звука. Уснули, может?
– Конец, конечно. Может, они и жили долго и счастливо, но мне об этом неизвестно, – усмехаюсь – меня всегда забавляет реакция девушек на мои истории.
– А расскажи мне сказку о дереве, – просит Ингрид, и я чувствую по её голосу, что она в одном шаге от того, чтобы расплакаться.
– Хорошо, но только ради тебя, – смеюсь в попытке разрядить обстановку. Слышу, как Роланд устраивается поудобнее, значит, не спит. Неужели тоже слушает?
Сказка вторая
Колдунья и дерево
Давным-давно, когда ещё не было городов, а людям неведомо было слово «прогресс», на опушку большого и старого леса каждый день приходила девушка необыкновенной красоты. Приходила она в любую погоду, в одно и то же время. Одежда её была настолько старой и грязной, что сквозь многочисленные дыры и заплатки можно было легко заметить, насколько она измождена.
В этом лесу у неё было любимое дерево, находясь в тени которого, девушка могла на время забыть обо всех бедах, что выпали на её долю. Дерево не самое старое, но почему-то именно сидя под ним, она чувствовала себя в наибольшей безопасности. И будь воля Провидения, она могла бы остаться сидеть, прислонившись к его мощному стволу, навсегда.
Каждый день девушка приходила сюда, какой бы ни была погода и время года. И каждый раз, только дотронувшись до шершавой коры, начинала горько плакать. Слёзы стекали по щекам и капали вниз, впитываясь в тёмную землю. И каждый раз, после того, как, наплакавшись, покидала своё убежище, на месте, куда падали слёзы, расцветали красивые синие цветы, названия которых не знала ни одна энциклопедия. К утру они засыхали и исчезали, будто и не росли тут никогда, но если бы кто случайно зашёл на поляну, то увидел бы, как красиво мерцают во тьме лепестки невиданных цветов. А как они благоухали! Это был пряно-горький аромат несбывшихся надежд и невыполненных обещаний.
Как-то раз, ненастным осенним днём, девушка снова пришла в излюбленное место и, прислонившись лбом к прохладной шершавой коре, заплакала.
– Видит небо, как я мечтаю, хоть с кем-нибудь поговорить, – приговаривала чуть слышно, поглаживая влажную от слёз древесину. – Я так устала быть одной. Меня никто не слышит, никому нет до меня дела, а ведь я тоже человек. Не могу уже терпеть, сил никаких не осталось. А они… Они могут только издеваться и пользоваться. За что мне всё это?
Плакала и причитала почти до самого заката, а потом вновь ушла, как делала до этого сотни раз.
На небе взошла полная луна, проливая свой свет на поляну, и все деревья, росшие вокруг, будто озарились.
– Грустишь? – хриплый старческий голос нарушил заветную тишину. – Как бы ты не старался скрыть от меня свои мысли, я все равно знаю, о чем ты думаешь, глупая деревяшка.
Древняя старуха, обладательница скрипучего, словно несмазанные петли, голоса хрипло рассмеялась, поглаживая крючковатыми высохшими пальцами ствол дерева, возле которого так любила сидеть девушка. Шелест листвы был ответом на её слова, и старуха снова рассмеялась.
– Ну чего ты возмущаешься, милый Гарольд? Ты сам выбрал свою судьбу, я же предупредила тебя тогда. Почему решил спрятаться, почему не внял моим словам? А ведь тебя могло ждать совершенно другое будущее, полное любви и роскоши, но ты предпочел оставить меня – любившую тебя больше жизни. Вот и получай теперь, что заслужил.
И снова шум листвы, будто ветер, заблудившийся в ветвях, не может выбраться на свободу.
– Ну, не переживай, возможно, когда-нибудь и освобожу тебя, – снова скрипучий смех, словно кто-то упорно орудовал тупой ножовкой. – Может, даже сейчас освобожу. А лучше, знаешь, как поступим? Завтра твоя же гостья снова придёт. Придёт, конечно, каждый же день приходит. Вот и дам тебе свободу, на денёк. Познакомитесь, поговорите, утешите, может, друг друга. А потом снова деревом станешь. Как тебе моя идея? Здорово же я придумала!
Довольная свей идеей, старуха радостно захлопала в ладоши.
Крона дерева резко прекратила шелестеть, замерла, словно дерево что-то напугало.
– Не бойся, мой мальчик, я не потревожу вашего покоя и не прерву общение. Не пристало такой старой развалюхе, как я, мешать двум любящим сердцам биться в унисон, – снова рассмеялась и принялась кружиться на месте, пританцовывая. – Вот как замечательно придумала всё. Ну, разве я не молодец?
По стволу дерева прошла судорога. То ли от страха, то ли от отвращения.
– Но только запомни: на один лишь день станешь тем, кем, я надеюсь, до сих пор являешься. А с закатом примешь ту форму, которую заслужил. И будь уверен, что, даже сбежав, ты всё равно с вечерней зарёй снова перевоплотишься, где бы ни был в тот момент, понял? – старуха со всей силы ударила ребром ладони по стволу. – Так что не делай глупостей, а просто наслаждайся желанной свободой и приятной компанией, пусть и лишь до заката.
Если бы дерево умело разговаривать, оно бы попросило срубить его, спалить, в конце концов, потому что муку эту терпеть не было никаких сил. Но старуха никогда его не отпустит, потому что не забыла того, что он сделал ей, отвергнув предложенную любовь. Но как можно её любить, такую старую, злую и безобразную? Человека, у которого вместо души антрацитовая бездна, невозможно любить, какие бы золотые горы не сулили эти отношения.
– Думаю, что мы договорились, и ты не расстроишь меня очередным глупым поступком, – хихикнула и плотнеё закуталась в изъеденную молью шаль. Возможно, эта шаль, как и её носительница, была некогда красива, но сейчас они обе представляли собой жалкое зрелище.
Постояв ещё немного, вдыхая с наслаждением благоухающий ночной воздух, старуха удалилась, унося с собой тревогу и страх, что плотным облаком окутывали её сгорбленную фигуру.
Рассвет наступил, как это бывало с момента основания мира, никого не спрашивая и ни в чьём разрешении не нуждаясь. Ветер шевелил ветви деревьев, как каждый день до этого, как миллионы дней после. Наконец, пришёл час, когда девушка, по своему обыкновению, пришла излить душу любимому дереву.
Она появилась всё такая же невыносимо красивая и невысказанно несчастная.
– Кто вы? Я никогда ранее не видела вас здесь, – дрожащим голосом спросила девушка, завидев молодого человека, что стоял неподвижно на том самом месте, где она любила сидеть. Что-то странное, смутно знакомое было во всём облике мужчины, но из-за волнения не могла понять, что именно. Да и что может быть знакомого в совершенно постороннем человеке?
Он повернулся, и девушка заметила грусть в глазах незнакомца. В ней самой было слишком много боли, поэтому тех, кто близок по духу, узнавала с полувзгляда. Захотелось утешить, прижать к груди, словно сына, которого у неё никогда не было, и твердить, что всё будет хорошо, всё ещё можно исправить, главное не отчаиваться и верить. Но она, конечно же, ничего из этого не сделала, потому что, на самом деле, не умела утешать.
– Я просто путник, который решил отдохнуть на этой поляне, – сказал мужчина, глядя в её глаза. – Надеюсь, не возражаете?
– Конечно же, нет, а вы давно уже здесь стоите? – спросила первое, что пришло на ум. Наверное, разумным было бы уйти домой, но девушка не хотела возвращаться туда, где ей так плохо.
– Несколько часов.
– Я не помешаю вам, если тоже здесь побуду? Я много лет каждый день прихожу на это место. Оно как будто заряжает меня энергией и силой жить дальше. Что-то магическое и волшебное живёт на этой поляне.
– Почему я должен быть против? Да и кто я такой, чтобы нарушать традиции, чтимые долгие годы? – усмехнулся незнакомец.
Она подошла и стала напротив, практически вплотную. Он не отошёл, не отвел взгляд. Несколько долгих мгновений они стояли, глядя друг другу в глаза, будто счастье всего мира зависело от того, как долго они смогут так простоять. Она заметила, как красивы его карие глаза, а он наслаждался её красотой – истинной, необыкновенной. Красивее её не сыщешь во всём мире, и он старался насытиться божественным светом, что окружал девушку.
Но всему наступает конец, и вот крик птицы разрушил волшебство, заставил их разорвать зрительный контакт.
– Куда вы направляетесь?
– В далёкие страны, – только и ответил он.
– Вас там кто-нибудь ждёт? – спросила, хотя, на самом деле, больше всего боялась его положительного ответа.
Он тихо рассмеялся, всё также вглядываясь в её лицо, желая навсегда запечатлеть в сознании её образ, чтобы при желании в любой момент воскрешать в памяти.
– Никто и никогда меня нигде не ждал и, как мне кажется, ждать не станет.
Она почувствовала, что задыхается – такое было с ней впервые. Она и до этого знала многих мужчин, воспоминания о которых отвратительным червём разъедали душу, но такого как это незнакомец встретила впервые.
– Хотите, я буду вас ждать? – спросила, удивляясь своей внезапной смелости.
Заметила, как от удивления округлились его глаза.
– Неужели у такой красивой и молодой девушки, как вы, нет других забот и желаний, как ждать чужого человека? – парень казался озадаченным.
Она ничего не ответила, лишь подошла ещё ближе и дотронулась дрожащими пальцами до щеки, покрытой колючей щетиной. Ему так отчаянно захотелось поцеловать её ладонь, но он сдержал непрошеный порыв: не стоит позволять себе лишнего, ведь ещё несколько часов, стоит только ночи опуститься на землю, он снова окунется в беспросветную тьму своего проклятия.
– Почему ты молчишь? Не хочешь, чтобы я ждала тебя? – Неожиданная настойчивость, так несвойственная девушке, заставила отбросить все правила приличия.
Он сглотнул подступивший к горлу ком и сказал:
– Очень хочу, но ты же ничего не знаешь. Обо мне ничего не знаешь. Вдруг я чудовище, которое съест твою душу, не поморщившись?
– Пусть так, но я знаю, что ты почему-то очень дорог мне, а это уже немало. Может, мы встречались в бесконечности прошлых жизней? А, может, встретимся когда-нибудь вновь. Это совсем не важно. Есть только здесь и сейчас.
Он почувствовал, как горячие, обжигающие слёзы наполнили его глаза. Он так любил её, так сильно желал обладать ею. Оберегать и защищать от всех невзгод, что выпали на её долю: от пьющего, безвольного отца; от злой мачехи, ненавидящей падчерицу всеми фибрами своей души; от мерзкого, похотливого сводного брата, что приходит каждую ночь в её чулан и иногда, парень знал это, приходил не один – от всех этих мерзостей хотел уберечь и защитить, но что может глупое, подчинённое воле полоумной старухи дерево? Хотел оградить от бедности и тяжёлого, каторжного труда. Много желаний было в его душе, но он ни одно из них воплотить не смог бы, как ни пытайся – с наступлением заката снова станет тем, кто призван впитывать слёзы отчаяния той, что любил больше жизни. Он, который обречён на вечное заточение в своей деревянной тюрьме, не имеющий возможности защитить даже самого себя, ничего не сможет дать той, кто так отчаянно нуждалась в защите.
И он молчал, не сумев найти слов, чтобы высказать всё это. Он не знал, как избавиться от ведьминого проклятия, а без этого все слова были бессмысленны.
Она поцеловала его, сначала робко и нерешительно, без надежды на взаимность. В этот поцелуй, парень почувствовал это всем своим естеством, она вложила всю свою боль и горечь, все невыплаканные слёзы и рухнувшие надежды. Он почувствовал, как одинокая слеза потекла по его щеке. Прошло несколько мгновений, и мир перестал существовать, сузившись до точки.
– Нам лучше остановиться, – резко отстранившись от девушки и тяжело дыша, сказал он.
Видел, как постепенно рассеивается туман желания в её огромных глазах, а ему на смену приходит извечная боль и обида.
– Я недостаточно красива? Я не нравлюсь тебе? – Голос треснувший, печальный, впитавший в себя всю боль, что копилась в душе долгие годы.
– Нет, ты что? Не думай так, не смей! – выкрикнул и стал на колени возле той, которую боготворил. – Ты самая красивая из всех, кого я видел. И я люблю тебя, люблю слишком давно, с первого взгляда. И эта любовь не иссякнет в моём сердце даже, когда я буду умирать.
– Слишком давно? – недоверчиво спросила, глядя сверху вниз и перебирая рукой непослушные русые кудри, что с наступлением тьмы снова станут ветвями любимого дерева. – О чем ты говоришь? Мы ведь так недавно познакомились.
Он уткнулся лбом в её живот и заплакал. Плакал так горько, как не пристало мужчине, но не мог больше сдерживаться – всё горе, тоска о прошлом, печаль о несбывшемся вырывались наружу, угрожая затопить бурным потоком всё вокруг.
– Каждый день, в любую погоду, ты приходишь в одно и то же время на эту поляну, – говорил сквозь душившие рыдания и не знал, хочет ли, чтобы она услышала его откровения. Боялся, что посчитает его полоумным – выжившим из ума идиотом. – Ты проводишь тут несколько часов, прислонившись к одному единственному дереву. Всегда одно и то же дерево.
Она растерялась и замерла. Откуда он мог знать об этом? Это был её секрет, так бережно хранимый в самой глубине подсознания. Никто и никогда не должен был его узнать! Даже брат не ведал, не говоря уже об отце и мачехе. А этот парень знал, вот только откуда? И где, ради всего святого, это дерево? Только сейчас заметила, что любимого дерева, хранителя всех секретов и единственного друга, нет на поляне. Неужели ошиблась и впервые в жизни пришла не туда?
– Откуда ты об этом знаешь? – только и смогла спросить, потому что мысли путались, сплетаясь в причудливые узлы.
Он посмотрел на неё, вытирая слёзы, и медленно поднялся на ноги.
– Однажды в меня влюбилась страшная и злая ведьма. Она очаровывала меня, перекинувшись молодой и стройной девушкой, старалась всеми силами заполучить меня в свою коллекцию. Но я ничего не чувствовал к ней, мне было противно, хоть вначале и не знал, кем она являлась. Но она была настойчива и богата, а я слаб духом и беден. Свадьбу назначили в день праздника урожая, но я не смог, понимаешь? Не смог! Сбежал в лес, думая укрыться в нём на какое-то время. Я был так наивен и глуп, ведь невозможно спрятаться от того, кто видит во тьме, кому злые духи помогают выслеживать своих жертв. И вот, когда уверился, что смог спастись, она нашла меня. Да, у меня оставался шанс все исправить – надо было лишь согласиться жить с ней долго и счастливо, но не смог. И вот моё проклятие держит меня на этой поляне – меня превратили в дерево. Именно то дерево, к которому ты так любишь приходить каждый день. И ты даже не можешь себе представить, насколько безрадостным, горьким и унылым было моё существование, пока не появилась ты. Я слушал тебя, впитывая всю твою боль. Мне так хотелось, чтобы тебе было хоть немного легче, и надеюсь, что ты чувствовала это. И поэтому приходила каждый день.
Закончив свою исповедь, он повернулся к девушке и замер, глядя в её глаза, пытаясь понять, что она сейчас чувствует. Поверила ли? Поняла? Или приняла за сумасшедшего?
– Не молчи, пожалуйста, – попросил он. – Можешь назвать идиотом, кем угодно, только не молчи!
– Интересно, – промолвила задумчиво, наматывая свой локон на длинный палец. – Знаешь, а я верю тебе. Сразу почувствовала, как увидела тебя сегодня, что мы уже очень долго знакомы. Мы не чужие, понимаешь? Но одно меня тревожит: как ты оказался сегодня здесь, из плоти и крови, мало напоминающий дерево.
– Старуха вчера пришла и пообещала вернуть украденный облик обратно, но только на один день. С наступлением ночи снова стану тем, кем не желаю являться, но от чего нет спасения, потому что теперь это – моя судьба.
– А зачем ей это нужно?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Возможно, просто хотела поиздеваться, или напомнить лишний раз, что отныне она хозяйка моей судьбы. Не знаю, что творится в голове у этой страшной женщины. Знаю только, что я – её собственность и никуда от этого не деться. Иногда мечтаю, чтобы в лесу начался пожар и, может быть, огонь залечит мои душевные раны и подарит долгожданный покой. Или пусть лесорубы придут и одним взмахом топора избавят от этой муки быть заложником древесной оболочки. Я так устал от этого рабского существования.
Она подошла и положила руки ему на плечи.
– Что мне сделать для тебя? Как мне помочь? Я ведь совсем ничего в этом не понимаю, – она улыбнулась и от этой улыбки на его сердце будто бальзам пролился. – Может, смогу уговорить старуху отпустить тебя?
– Может быть, и сможешь, – хриплый голос раздался за их спинами.
Девушка вскрикнула и приложила руку к губам. Ужас пронзил её душу только от одного взгляда на эту безобразную старуху, замотанную в такие лохмотья, по сравнению с которыми её залатанная одежда казалась самым модным платьем на свете.
– Что ты здесь забыла? – выкрикнул парень, выходя вперед, заслонив своей спиной девушку. – Ты обещала, что дашь нам пообщаться без твоего вмешательства!
– Не кричи, дорогой, – засмеялась ведьма, и от этого смеха холодела душа. – Я не собиралась вам мешать, но со стороны за вами так приятно наблюдать, вы такие трогательные маленькие птенчики, что моё старое сердце не выдержало, решила выйти поздороваться. Ведь в этом нет ничего плохого, так зачем же сердиться? И, к тому же, тебя совершенно не украшает злость.
Парень в бессильной ярости сжал кулаки.
– Что ты хочешь на этот раз? Ты сделала все, что могла: испортила мою жизнь, сделала её невыносимой. Но сейчас-то тебе, что нужно? Мне кажется, хуже уже быть не может, но я не позволю тебе хоть пальцем или злым помыслом тронуть её. Со мной можешь делать, что хочешь, но её не тронь, слышишь?
Старуха снова засмеялась.
– Да не собираюсь я никого трогать, в самом деле, – усмехнувшись, проговорила старуха. – Может, я наоборот хочу помочь вам? Не рассматривал такой вариант?
– Я не верю тебе, слышишь! Ты не можешь никому желать добра, не будешь никому помогать, поэтому, умоляю тебя, уйди, пожалуйста. До заката осталось совсем немного времени, и я хочу насладиться последними часами своей неожиданной свободы не в твоём обществе.
Старуха вздрогнула и скривилась, как от пощечины.
– Я не советую тебе дерзить, юноша, потому что ты даже представить себе не можешь, во что может превратиться твоя жизнь после того, как я действительно рассержусь. И лучше тебе и не знать, на что я на самом деле способна, – говоря это, она протянула свой узловатый грязный палец, указывая им прямо парню в грудь.
– Да будь ты проклята, старая стерва, – выкрикнула девушка, и вышла вперед, заслонив собой того, кто неожиданно стал дороже своей собственной жизни. – Что тебе ещё от него нужно? Что ты ещё не доказала? Неужели сложно оставить людей в покое? Что ты хочешь в обмен на его свободу? Чем заплатить?
