Текст книги "Горечь рассвета (СИ)"

Автор книги: Лина Манило

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Ворон молчит. Я смотрю на него, на его могучие плечи, длинные ноги в пыльных сапогах, вглядываюсь в тёмное, непроницаемое лицо и не могу понять, о чем думает этот человек, нарекающий себя моим отцом.

– Я всегда следил за тобой – ты должна это знать, – наконец, произносит, глядя поверх моей головы.

– Но что мне с этого? Следил и молодец. Зато, если следил, то должен был знать, как я мучилась в этих приютах, сколько боли вытерпела, побоев, голода, наказаний. А ты следил. И что? Доволен был тем, как сложилась моя судьба?

– Изабель, а чего бы ты от меня хотела? Я не тот, кто заботится, не тот, кто любит. Поверь, со мной тебе было бы во сто крат хуже, чем в своих приютах. Так что не нужно истерик – это лишнее. Да и не в твоём положении устраивать поминки прошлому. Поверь, у тебя сейчас есть дела поважнее, чем переживать о папе, который тебя бросил. Ты со мной согласна, моя девочка?

Я слушаю его и не верю своим ушам – как он может быть таким чёрствым и злым? Зачем тогда он сейчас появился в моей жизни? Что ему нужно?

– Что ты от меня хочешь? – спрашиваю и чувствую, как горло сжимает спазм – не хватало ещё разрыдаться при нём, слишком много чести.

Опять это гнетущее молчание. Ворон (не могу заставить себя назвать его "отцом") наблюдает за мной, наклонив голову. Отворачиваюсь и отхожу ближе к воде, но даже на таком расстоянии, спиной чувствую его пристальный, будто замораживающий взгляд.

– Мне нужна твоя помощь, – слышу его голос над самим ухом. Как он умудрился так быстро и бесшумно подойти ко мне?

– А когда мне нужна была помощь, где ты был? – спрашивая это, почти кричу, но поворачиваться к нему боюсь – мне кажется, что упадку в обморок, если посмотрю на него.

– То есть то, что я тебя спас, дал возможность выжить и уплыть как можно дальше от того проклятого берега тебе мало? – спрашивает и, схватив меня своими огромными ручищами за плечи, резко поворачивает к себе. От неожиданности и от страха, моя голова дёргается, будто рискует отвалиться и отлететь в сторону. Всхлипываю, но прикусываю щеку – не буду плакать, пусть не надеется. – Отвечай, кому говорят!

– Да мог и не спасать, кто тебя просил? – ору. – Я никого не уговаривала! Да лучше бы умерла, чем весь тот ужас пережить! Как с ума не сошла? Они кричали, умирали, сгорая, они так все мучились, а я ничем не могла помочь! И дети – сумасшедшие дети со стеклянными глазами. Я не мечтала это видеть и не хочу об этом помнить! И я ненавижу того, кто всё это устроил!

– Мне всё равно, какие эмоции ты ко мне испытываешь, – слышу снова его громкий голос, который отдается в теле каким-то гулом. Стоп! Что он сказал? – Можешь ненавидеть меня, того, кто все это устроил, сколько твоей душе угодно.

– При чём тут ты? – мне всё ещё кажется, что я просто неправильно его поняла. Сейчас он всё объяснит и я всё, наконец, пойму.

– А ты до сих пор не поняла? – спрашивает ворон, выпустив мои плечи из стальной хватки. – Думаешь, корабли с прекрасными принцами на борту и бездомные верные псы просто так появляются в жизни бедных сироток? Точно также и твои новые приятели воображают себе, что они просто такие умные и ловкие, что смогли найти целый дом и кучу еды? Вы все считаете, что способны сами, без вмешательства извне чего-то добиться? Они думают, что смогут отомстить, наивные глупцы.

Слушаю его, оторопев. И этот безумец – мой отец? Не знаю смеяться или плакать – это все какой-то абсурд. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях, чтобы переключить своё внимание, абстрагироваться от его слов.

– Что ты от меня хочешь?

– Я не просто так перенес тебя сюда. Признаюсь, мне очень тяжело это далось – сейчас во мне не так много сил, но мне очень нужно, чтобы ты им кое-что передала.

Не обращая внимания на липкий страх, выедающий изнутри, словно бешеный зверь, смотрю в его чёрные глаза. И этому человеку они верили?

– Что передать?

– Конец уже близко.

XXXII. Роланд. Возвращение из бездны

Когда мне было пять лет, в нашей деревне начался страшный пожар. Ночью, пока все жители мирно спали, пришёл огонь и стал планомерно уничтожать всё на своем пути. Я слишком хорошо помню ужас, что творился вокруг в ту злополучную ночь. Много людей погибло, но ещё больше остались без крыши над головой. Мы с матерью не стали исключением – оказались на улице, без денег, без надежды на будущее. В тот момент закончилось моё детство.

Что только не делал, чтобы помочь матери. А она, красавица, должна была скитаться по домам богачей в поисках хоть какой-нибудь работы. Мы голодали, нам негде было спать – женщине с маленьким ребенком, без мужской помощи очень сложно в жизни. Она работала сиделкой, горничной, няней, поломойкой и посудомойкой – кем угодно, лишь бы её мальчик мог засыпать без предательской пустоты в животе.

Я очень любил её – она была моим миром, моей опорой. Но однажды мама, решив заработать, ввязалась в какую-то авантюру. Кто её на это надоумил – не знаю, но ничего из этого не вышло. Я проклял тех людей, которые толкнули мою мать, отчаявшуюся и несчастную женщину, на этот поступок.

Многое из своего прошлого удалось вычеркнуть из памяти, не удалось забыть только об одном: её увозят в деревянной клетке, водруженной на телеге, связанную толстой веревкой, остриженную, в какой-то рваной рубахе. Она махала мне рукой, улыбалась, но в её огромных глазах плескался ужас. Я бежал за телегой, кричал и плакал, проклиная небо и судьбу, падая от изнеможения. Но в один момент не смог уже подняться – я не ел к тому моменту несколько дней, а сытая и ухоженная лошадь, увозящая мою мать, оказалась выносливее голодного мальчика.

Последним воспоминанием о матери стали её слова, что она кричала мне: «Роланд, сынок, ты должен быть сильным! Никогда не сдавайся!»

И вот уже столько лет я не сдаюсь.

Даже сейчас, в этой липкой тьме, которая глушит все звуки и делает вязкими мысли, я не сдаюсь. Потому что, если сдамся, то никогда себе не прощу – моя мать хотела, чтобы я был сильным и я им буду, чего бы мне это ни стоило.

– Роланд, Роланд, – слышу далекий голос, доносящийся, словно сквозь толстый слой ваты. – Ты где? Я не вижу тебя.

– Марта, держись! – кричу, хотя мой крик даже мне плохо слышен, что уже говорить о других. – Я вытащу нас отсюда.

– Не знаю, как ты собрался это делать, спаситель, но мы, кажется, застряли в этом дерьме по уши, – Ингрид, как всегда наполненная позитивом до предела, орёт мне в самое ухо, но я всё равно еле слышу. – Я совсем не чувствую своего тела.

– Вы не видели Изабель? – это точно Ланс – только ему так сильно нужна эта девочка. – Мы держались за руки, а сейчас не чувствую её. Изабель! Изабель! Ты меня слышишь?

– Скорее всего, не слышит, а то бы отозвалась, – Айс где-то совсем рядом, но я ничего не вижу. Пытаюсь барахтаться в этой липкой темноте, но, чёрт возьми, как же это сложно! Особенно, когда отказали почти все органы чувств.

– Не удивлюсь, если мы ослепли, – снова Ингрид, королева депрессии и сарказма. – И что это за идиотизм? Почему снова это дерьмо приключилось? Да лучше бы я раньше ноги протянула, чем в этом мраке барахтаться.

– Надо было тебя, Ингрид, там оставить, – приглушенный смех Джонни доносится до меня. Хоть кому-то весело.

– Не смешно, придурок чёртов! – орёт возмущенная Ингрид.

И тут, сквозь тишину, приглушающую все звуки, мы услышали звонкий и отчетливый лай собаки.

– О, собачка, – удивленно говорит Джонни. – Бартоломео? Или Барни? Как там его не помню, но чего это его так слышно хорошо?

– Так и тебя уже неплохо слышно, – замечает Айс, и я понимаю, что звуки начали постепенно обретать свою привычную громкость.

– Ай, – слышу возглас Марты и понимаю, что она упала. Мне нужно помочь ей, вдруг она ударилась?

Я понимаю, что моя любовь к ней – ненормальная. Я завишу от неё, без неё не выживу – Марта очень напоминает мою маму. В этот раз не допущу, чтобы с той, кто мне дорог, что-то случилось.

Напрягаюсь, пытаясь освободиться от сковывающей тьмы, и чувствую, что с каждой секундой двигаться становится всё легче. Глаза слепит невыносимо, воздух спёртый и, как и раньше, смердящий. Падаю на пол, хотя очень старался сохранить равновесие. От всех этих моральных встрясок я уже на ногах не держусь, и настанет ли когда-нибудь этому конец?

– Роланд, твою мать, аккуратнее нельзя? – возмущается Ингрид, на которую я по неосторожности завалился. – Встань с меня, придурочный!

– Думаешь, был бы у меня выбор, я бы лежал сейчас на тебе? – говорю и вскакиваю на ноги.

– Не хами, кучерявый! Я тоже не мечтала под тобой лежать, – шипит она, пытаясь подняться. Видать, я ее хорошенько придавил – вон как покраснела. Или это она от злости? – Что пялишься?

– Ничего, дорогуша, не беспокойся, не нужно ругаться – злость тебе не к лицу.

– Для Марты свои улыбочки прибереги – я на твои фокусы не падка, – отвечает Ингрид и показывает мне язык. Нет, все-таки не зря она с нами пошла – без нее никакого бы веселья не было. С кем бы мы тогда препирались? Ингрид для тонуса нужна нам – с ней о покое не может быть и речи, ведь никогда не знаешь, какая колкость в очередной раз придет ей в голову.

Осматриваю комнату в поисках Марты и, найдя её, облегченно вздыхаю – вот она, моя девочка, сидит на полу и улыбается. Мне! По всему видно, что цела, а большего мне и не нужно. Срываюсь с места и за два длинных шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и уже через секунду присаживаюсь возле неё и крепко обнимаю. Она полностью скрывается от посторонних глаз в моих руках, и я слышу тихий вздох облегчения – неужели и правда так рада, что я рядом?

– Все живы? – Айс, как всегда, самый деловой. – Целы тоже все?

– Изабель пропала, – голос Ланса срывается от страха. – Куда она могла подеваться?

Чувствую, как заворочалась Марта. Выпускаю её, разомкнув объятия, и она вскакивает на ноги. Да, пусть ещё не так легко и грациозно, как делала это ранее, но нога уже почти не беспокоит.

– Как она могла пропасть? – спрашивает моя девочка, но в ответ тишина. – Мать вашу, кто её держал?

– Я, – отвечает Ланс и опускает голову. – но потом в один момент перестал чувствовать. Она, как будто, испарилась, понимаете? Ума не приложу, куда она могла деться!

На Ланса жалко смотреть – он так раздавлен пропажей девушки, что, кажется, еще немного и тоже растворится вслед за своей подругой.

– Странно, я тоже в один момент Роланда руку выпустила, но не исчезла же, – нахмурившись, говорит Марта. – И пусть в той чёртовой темноте хотелось умереть – так было тошно, но мы все здесь, даже ваша собачка. Так куда же делась Изабель?

Ланс обреченно машет рукой и отходит в дальний конец подвала.

То, что это подвал я понимаю только сейчас – в момент нашего приземления не мог ни о чем думать, кроме того, что Марта упала и её нужно спасать. Потом перепалка с Ингрид, и у меня снова не было времени оглядеться по сторонам. Осматриваюсь и вижу вокруг себя сырые стены в ржавых потёках. Наверное, здесь когда-то прорвало трубы и вся вода стекла в подвал. Сейчас о следах водной катастрофы напоминают только эти потеки, чёрная плесень в углах и запах сырости.

– Мы всё-таки там, куда ты так стремился попасть? – Спрашивает Ланс у Айса, который о чем-то задумавшись, стоит, глядя невидящими глазами впереди себя. – Это в этом отвратительном месте могут скрываться ответы?

Айс вздрагивает – видно, совсем не его ожидал сейчас рядом с собой увидеть. Не поворачивая головы, отвечает:

– Да, это именно то место. Только что-то вопросов появилось больше, чем я изначально желал услышать ответов.

– О чем ты? – мне не нравится его настроение – слишком уж задумчив.

– Куда пропала Изабель? Ты понимаешь? – он поворачивается ко мне и придвигается чуть ближе, чтобы наш разговор никто не смог услышать. Замечаю, насколько усталое у него лицо, как сильно запали щеки, покрытые светлой щетиной. Даже его ярко-синие глаза уже не так прекрасны. Наверное, я тоже выгляжу, как старая мочалка, просто еще не знаю об этом. Дотрагиваюсь до подбородка и ощущаю под пальцами густую растительность, которая скоро станет полноценной бородой. Тогда точно на дровосека похожим стану.

– Ничего я не понимаю, так же, как и ты.

– С одной стороны – нахрен она нам сдалась. Ну, пропала и ладно – нам-то что? Мы её один день знаем. Пусть вон Ланс переживает. Но с другой – чует мой хвост, что она не просто так возле нашего дома появилась. Что-то тут не так и это «не так» тревожит меня с первого взгляда на них. Мне кажется, что это всё неспроста. Таких совпадений не бывает, понимаешь меня?

Я его понимал, но это именно мы с Джонни их нашли. Нам нужно было их там оставить? Наверное, да, но мы не смогли. Слишком много в этой жизни сделали с ним дерьма, чтобы сейчас так просто бросать людей на улице. И пусть Айс думает себе, что хочет, параноик чертов, но ни я, ни Джонни извиняться за этот поступок не будем.

– Джонни, друг, иди сюда, – кричит Айс, привлекая внимание смеющегося парня, рассказывающего что-то красным, как вареные раки, девчонкам. Наверное, в запасе у нашего мелкого истории не только романтического характера, раз даже наши смелые барышни смущаются, будто первоклассницы.

– Что? – мне кажется или Джонни недоволен, что мы прервали его бенефис?

– Когда вы с Роландом нашли эту парочку, – Айс резким движением подбородка указывает на Ланса, который сидит на сыром полу, обхватив голову руками, – тебе ничего странным не показалось?

Джонни думает несколько секунд, глядя на меня, будто силясь что-то вспомнить, а потом медленно говорит:

– Мне показалось кое-что смешным, а не странным.

– Что именно?

– Изабель лепетала что-то о каком-то корабле, из которого они с Лансом катапультировались, что ли…

– Телепортировались, дурень! – смеюсь я. – Мы ещё ржали над этим.

– А откуда они телепортировались? Из волшебной страны? – с кривой усмешкой спрашивает Айс.

– Из какого-то корабля, кажется, – говорит Джонни и пожимает плечами. – Я, если честно, не очень вникал. Мне просто стало их жалко и всё тут.

– Из какого, нахрен, корабля вы телепортировались? – кричит Айс, в одну секунду оказываясь возле Ланса. – Что это за ересь, мать вашу?!

Ланс вскакивает на ноги и воинственно смотрит на белобрысого. Они примерно одного роста, только Ланс шире в плечах и, как сказать, откормленнее, что ли? Но Айсу наплевать на чужие габариты – его невозможно напугать чьими-то габаритами.

– У меня иногда случаются приступы, во время которых я падаю в очень глубокий обморок, – говорит Ланс. – Так вот, в тот момент, когда от пережитого шока во время катастрофы моё сознание снова сыграло со мной злую шутку, я вырубился прямо посреди горящей улицы. Очнулся на корабле. С виду обычный корабль, но как оказалось им не нужно управлять и не нужно беспокоиться о том, где взять провизию. В общем, замечательное место во всех отношениях. И на этом чудесном корабле я доплыл до берега, на котором и встретил Изабель с Барнаби, сидящих там неизвестно, сколько времени и ждущих непонятно чего. Я не смог уплыть без нее, но и остаться там тоже не мог – мне нужно было знать, что случилось с моим Городом. И я вернулся, а вместе со мной и Изабель. Так что ничего такого уж дико смешного или неправильного в её словах не было. Просто у одних настроение слишком хорошее, а у других – мания преследования.

– Но тут нет никакого моря, придурок! – снова орёт Айс. Если кто хочет знать моего мнения, то Айс таким макаром не правды дождется, а в морду получит. – Каким образом вы сюда на корабле высадились?

Ланс смотрит на Айса, как будто готов задушить. Нет, ну точно же белобрысый допросится, и Ланс его отметелит.

– Ответ «телепортировались» тебя всё еще не устраивает? – с ухмылкой отвечает Ланс и, скорее всего, именно эта ухмылка, полная презрения и иронии, останавливает Айса от дальнейших криков и истерик.

Айс ещё с минуту смотрит на нашего нового знакомого, потом сплёвывает от досады и отходит в сторону. Видно, что он не поверил ни единому слову, но все эти разборки нужно было раньше начинать, а не тогда, когда назад дороги нет. Но Айс всегда делает только по-своему. Наш бездушный мальчик считает себя самым умным, ловким и прозорливым, а мне надоело доказывать обратное – сколько можно бороться с ветряными мельницами?

– Может, хватит устраивать цирк? – орет Ингрид, вскакивая на ноги. – Вы даже не можете представить, как гадко выглядите со стороны! Не надоело скандалить? Даже у меня уже нервы не выдерживают! Это невозможно, просто невозможно, как вы не понимаете? Мы попали в полную задницу, а вы вместо того, чтобы думать, как дальше быть, снова грызетесь. Айс, уймись и отцепись от Ланса – поздно уже решать, как они к нам попали – это уже нафиг не нужно!

Я так поражен речью Ингрид, она будто мысли мои прочла, что не придумываю ничего лучше и начинаю аплодировать.

– А ты чего хлопаешь, кучерявый? Совсем обалдел? – бурчит смущённо Ингрид, но я вижу, что она довольна моей выходкой.

Открываю рот, чтобы что-то ответить, но тут яркая вспышка озаряет подвал. Твою мать, от этих световых шоу мы скоро инвалидами станем. Оглушительный треск и грохот мощной волной сбивает с ног, и я снова падают на пол.

– Что это, вашу дивизию? – кричит Джонни.

Это последнее, что я слышу, прежде чем отключиться.

XXXIII. Ингрид. Подвал

Опять эти вспышки, шумовые эффекты и прочая порядком осточертевшая лабуда. Сколько можно издеваться? Неужели это никогда не закончится?

Не знаю, сколько мы провалялись в отключке, но очнувшись, понимаю, что всё моё тело болит, будто танком придавленное. Снова что ли на мне этот бугай Роланд развалился? Нет, на этот раз Ланс – тоже не самый хрупкий вариант из возможных. Ну, что я такая невезучая? Почему именно на меня постоянно кто-то падает?

– Эй, слезь с меня! Больно же, – хриплю из последних сил, и Ланс перекатывается в сторону. Слава Провидению, услышал.

Пытаюсь пошевелиться и, превозмогая боль, всё-таки удаётся подняться. Вокруг пол завален обломками стен, усыпан бетонной крошкой, а трубы вывернуло из стены. Снова эта разруха кругом – как же надоело! Если бы я умела, то расплакалась бы, честное слово.

Чувствую, как мелкое бетонное крошево наполняет гортань, забивается в ноздри, мешая дышать. Пытаюсь осмотреться, но сквозь бетонную пыль, мутно-серой пеленой повисшую в воздухе, ничего не видно. Я не понимаю, все ли выжили или хотя бы уцелели? Мы словно попали в параллельную реальность, где изо дня в день вынуждены переживать какие-то катастрофы.

– Эй, есть, кто живой? – кричу изо всех сил. – Отзовитесь!

– Я, во всяком случае, ещё не умер, – слышу голос Айса рядом. Ну, хоть он жив и то ладно.

– И я, вроде бы тоже, – хрипит Джонни.

– Марта, Роланд, Ланс! – кричит Джонни. – Где вы?

– Ланс точно выжил, на меня упал и чуть не раздавил.

– Тут мы, – Роланд совсем рядом – слышу его низкий хриплый голос почти над самым ухом. – Изабель не появилась?

В ответ тишина – тяжёлая, гнетущая. Мне не хочется в это верить, но, наверное, она пропала бесследно. Жаль, потому что девчонка мне понравилась – я всегда рада адекватным людям. В последнее время мне их очень не хватает.

Белёсая пыль постепенно оседает, и я уже могу рассмотреть лица своих товарищей. Мы все потрепаны, измождены, как будто уже умерли, но только ещё не осознали этого. Призраки, а не люди.

Вдруг замечаю, как воздух начинает вибрировать, будто сейчас жаркий летний полдень, когда зной настолько осязаемый, что можно потрогать руками. Пытаюсь вглядеться в это марево, хоть глаза и щиплет немилосердно. Барнаби, о котором, кажется, все забыли, заливается хриплым лаем и отважно бросается на это зыбкое облако, постепенно приобретающее очертания нашей потерянной подруги. Вот, если бы у меня остались ещё силы, заорала бы с перепугу.

– Изабель, – облегчённо выдыхает Ланс и бежит туда, где ещё несколько секунд назад ничего не было – только вибрирующая пустота. – Ты вернулась!

Вообще не понимаю, что это за оптические эффекты такие. Где она была? Откуда появилась? Что это вообще за концерт без заявок?

Подбегает к уже ставшей вполне реальной девушке, поднимает её на руки и принимается кружить, словно они молодожёны, а это их самый счастливый день в жизни. Она утыкается в его грудь носом и начинает горько рыдать. Не знаю, где она была, но её состояние как нельзя лучше доказывает, что по ту сторону реальности ей совсем не понравилось.

– Ох, опять эти телячьи нежности, – с досадой говорит Айс и отворачивается. Не понимаю, что его гложет, но его моральное состояние не вызывает восторга.

Роланд хмурит брови, глядя на недовольного Айса.

– Слушай, хватит придираться к людям. Он без неё скучал и вот нашел. Мне лично всё равно, каким образом они выражают свои чувства.

Марта медленно, чуть прихрамывая, подходит к влюблённым.

– Изабель, где ты была? – спрашивает она, когда Ланс всё-таки ставит плачущую Изабель на пол. – Мы испугались за тебя, думали, что ты окончательно потерялась.

Марта, с венцом тугих кос на голове, будто это корона, участливо улыбается. Изабель испуганно вздрагивает и обнимает себя за плечи.

– Я не знаю, как вам всё рассказать, простите, – шепчет Изабель и снова рыдает. Что-то я раньше не замечала, что она такая трепетная особа. – Но меня просили кое-что вам передать.

Повисает напряжённая тишина – мы не можем понять, кто мог нам что-то передать. С кем она встречалась? Ветерок подозрения щекочет моё сердце.

– Тот, кого вы ищете, – так же шёпотом отвечает девушка. – Тот, от кого вы прячетесь.

– Эта сволочь, наш Генерал? – вскрикивает Айс, и я замечаю, как побледнело его прекрасное лицо. – Ты с ним виделась?

Изабель недолго молчит, глядя на каждого из нас по очереди.

– Извините меня, я не хотела, – говорит тихим голосом и закрывает глаза. Мне совершенно не нравится её новая привычка постоянно извиняться, как будто она хлеб у инвалидов украла. – Вам просили передать, что конец уже близок.

Что, мать его, происходит? Да гребись оно всё лодкой, я не могу уже больше! Это какая-то изломанная, изуродованная реальность, в которой я просто отказываюсь находиться.

А дальше началось то, чего никто из нас точно не ожидал.

Изабель, не открывая глаз, раскидывает в сторону руки и принимается кричать. Она кричит так долго, что я не выдерживаю и закрываю уши ладонями. Звук её голоса, отчаянного и нечеловеческого, рвёт душу на сотни клочков. Эта мука, кажется бесконечной, но неожиданно воцаряется тишина.

– Что это вы зажмурились? Не рады меня видеть? Или от восторга?

Этот голос! Этого не может быть!

Осторожно открываю глаза и вижу перед собой всё ещё Изабель. Она запрокинула голову, но за её спиной выросли огромные чёрные крылья. От удивления открываю рот, но сказать ничего не могу – горло сжал спазм.

– Что за хрень тут творится? – чуть слышно спрашивает Марта, хватает меня за локоть и сжимает его так, что у меня чуть искры из глаз не сыплются. – Вы хоть что-нибудь понимаете?

– Ничего мы не понимаем, – рычит Айс, но на самом деле это не так – мы далеко не идиоты, хоть иногда и ведём себя очень похоже. Этот мерзкий гад нашёл нас раньше, чем мы смогли придумать, как эту гниду уничтожить. Но мы боимся произнести это вслух, потому что сказанные слова, вылетая на свободу, обретают плоть и уже никогда не возвращаются обратно.

Тем временем Изабель (хотя она ли это?) вздрагивает всем телом и резко открывает глаза. Но это не её глаза, чёрт возьми! Такие антрацитовые бездны вместо глаз могут быть только у одного человека – у Генерала.

– Какая приятная встреча, вам не кажется? – мерзкий голос пробирает до костей. Он вылетает изо рта Изабель и от этого ещё страшнее.

– Твою мать, – говорит Роланд, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться с катушек. – Айс, что делать планируешь? Ты же такой умный, всё поискать тут что-то собирался. Уничтожим, мол, его. Ну, как? Поискал? Потому что, как мне кажется, сейчас самое время начинать его уничтожать.

– Роланд, если ты от меня сейчас не отстанешь, то…

– Опять драчки-ругачки устраиваете? – шиплю я. – Нас сейчас грохнут, а вам лишь бы в глотки друг другу вгрызаться!

– Что это вы там шепчетесь, дети мои? – спрашивает Генерал. Вернее его голос, потому что перед нами стоит вроде как Изабель, но, если честно, в таком виде она не кажется уж такой милой и симпатичной.

– Изабель, – вскрикивает Ланс и кидается на это странное существо, в которое трансформируется его любимая. Пёс, отчаянно визжа, пытается укусить "Изабель" за ногу. Но куда им тягаться с Генералом? Секунда и они падают без чувств на пол.

– Какой смелый дурачок, – смеётся этот непонятный отвратительный гибрид. – Не мог человек просто радоваться тому, что выжил. Нет, нужно геройствовать. Пусть, значит, раз такой смелый, пока отдохнёт немножко, а то прыткий очень – отвлекает. И собака ещё эта противная, зачем она мне вообще нужна была? Надо было Изабель хомячка послать или енота.

Пока он это говорит, всё больше становится похожим на себя прежнего – исполинский рост, широкие плечи, длинные руки. Изабель же сломанной куклой, пустой оболочкой лежит у его ног.

– Он её убил, что ли? – шепчет мне на ухо Джонни.

– Пойди, проверь. Мне откуда знать? – шепчу в ответ, не поворачивая головы. – Но, скорее всего, да.

– Нет, он просто выпил её душу, – шипит Айс. – Она очнётся – без души тоже можно жить. Он использовал её, как проводника, потому что она точно знала, куда мы направляемся.

– Ну, что, ягнята, всё шепчетесь? План мести обговариваете? – Он смеётся так громко, что с потолка осыпается какая-то ржавая стружка. – Ну и как? Нашли способ от меня избавиться?

Мы молчим, чётко понимая, что это действительно конец. У нас нет плана, мы слабые и больные, а Генерал, по всему видно, снова силён, весел и доволен.

– Как ты тут оказался? И что тебе сделала плохого Изабель? Она тут вообще ни при чем! Зачем ты выпил её душу? – спрашивает Айс, выступив вперёд. Не знаю, чего он добивается, но пусть тянет время, может, что в голову придёт.

– О, дорогой мой мальчик, моя надежда и опора! Решил поговорить? – ухмыляется Генерал и щёлкает длинными пальцами. И вот появился небольшой стол и два стула, на один из которых уродец присаживается, кивком головы предлагая Айсу сделать то же самое. Айс некоторое время колеблется, но предложение принимает. Нам не видно его лица, он садится к нам спиной, но смею надеяться, на этот раз в глазах Айса не будет извечного обожания. – Рассказывай, как жили это время? Как спалось? Что елось?

– Он издевается? – яростно шепчет Роланд, темнее глазами.

– Тихо, не шуми, дай послушать. – Джонни машет на Роланда рукой и напрягается, пытаясь уловить всё, о чем говорят Айс и это чудовище.

– Я тебя, кажется, спросил, что плохого тебе сделала Изабель? – голос Айса на удивление спокоен. Наверное, впервые можно порадоваться, что он у нас бездушный.

– Она мне не сделала ровным счётом ничего. – Снова ухмылка. – Но у нее такая светлая и чистая душа, что с её помощью я очень даже неплохо восстановил свои силы. Думал, одной души мало будет, но нет, смотри, я снова тот, кого ты так обожествлял. Ты рад меня видеть?

Айс передёргивает плечами. Да, не хотела бы оказаться на его месте.

– Вижу, что не рад, но мне это и неважно. Всё равно вы скоро все умрёте. Только я ещё не решил, каким образом вас прикончить.

От этих слов становится дурно – слишком хорошо знаю, насколько Генерал жесток.

– Но ты же понимаешь, что убив нас всех, ты лишишься единственно нужного тебе источника питания. Неужели готов тоже сдохнуть? – Молодец Айс, хорошо держится.

– Знаешь, дорогой мой, я давно уже готов к этому. Тебе не понять меня, но поверь на слово – смерти совсем не боюсь. Лучше ответь мне, милый мой Айс, ты помнишь, о чём мы с тобой мечтали? Помнишь? Отвечай, маленький засранец!

Айс молчит, наклонив голову. Вижу, как тяжело он дышит и как вжимает голову в плечи.

– Мне это надоело! – орёт Роланд и бросается вперёд. – Что ты, мерзавец, хочешь от нас?

– О, мой нервный друг! – улыбается почти ласково Генерал. – Не надоело лезть, куда тебя не просят? Я, знаете ли, не люблю, когда мешают. А вы, дорогие ребята, будете знать, по чьей вине мы с Айсом сейчас уединимся и будем шептаться в недоступном для ваших ушей и глаз месте. Вам же придётся сидеть тут и гадать, о чём это мы разговаривать собираемся. До скорых встреч!

Он притворно вздыхает и щёлкает пальцами. Всполох, хлопок и они с Айсом исчезают, будто и не сидели здесь только что. Но я увидела взгляд Айса в этот момент – такого животного ужаса в синих глазах ранее замечать не приходилось.

– Эм, а куда они? Что произошло вообще? – Джонни стоит с открытым от удивления ртом и оглядывается по сторонам.

– Он забрал Айса, – шепчет шокированная Марта.

Роланд, зарывшись руками в волосы, как он делает всегда, когда волнуется, садится на пол.

– Вы, правда, считаете меня виновным? – спрашивает хриплым голосом.

– Роланд, нет, даже не думай так, не смей, – говорю я, подойдя к парню. – Он урод и это главное. Ты ни в чём не виноват – это их с Айсом тёрки, мы просто расходный материал, мусор.

– Спасибо тебе, – шепчет Роланд и поднимает на меня свои глазищи цвета первой зелени. Сглатываю комок в горле, потому что никогда не думала, что Роланд умеет испытывать благодарность. Как всё-таки сильно каждый из нас изменился за это время. С нас сняли шелуху, а с некоторых и кожу.

– Брось, не стоит благодарности – я совсем ничего не сделала, – произнеся это, слегка сжимаю его плечо.

– Ты меня поддержала, а этого я никогда не забуду, – улыбается Роланд.

– Так, ребята, а что нам дальше делать? – Марта подходит к Роланду и садится рядом с ним на пол, кладя голову ему на грудь. У них такая разница в габаритах, что создается впечатление, будто ребенок сидит на коленях у Санта Клауса.

– Знать бы ответ на этот вопрос – жизнь бы заиграла новыми красками, – говорю и тоже сажусь рядом с ними на пол. Странное дело, раньше мы в той или иной степени избегали друг друга, а сейчас настолько сблизились – удивительно.

– Знаете, я кое-что вспомнил, – говорит Джонни, подходя к нам. В ту сторону, где кулями лежат Ланс, Изабель и лохматая собачка мы стараемся не смотреть – слишком это тяжелое зрелище. Айс пообещал, что они очнутся, значит очнутся. Наверное, внутри меня что-то умерло, раз я не кидаюсь их спасать, откачивать и лечить. Хватит! Любому человеку нужен отдых, а я не железная. Я очень устала.

– Что ты вспомнил? – Марта, пригревшись в объятиях Роланда, почти заснула.

– Айс говорил, что в этом подвале может быть скрыт секрет, как Генерала победить.

– Так это и мы помним, – ухмыляется Роланд, крепче обнимая спящую Марту, – только что из этого? Посмотри кругом – здесь нет ничего, что помогло бы хоть немного приблизить к решению проблемы. Здесь только пыль, грязь и ржавчина. А ещё и Айс пропал, так что нам теперь только ждать неизвестно чего и остаётся.