Текст книги "Горечь рассвета (СИ)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
– Нет, Роланд, думай, что хочешь, но я считаю, что Айс мог быть прав, – Джонни присаживается рядом со мной, и я чувствую тепло, исходящее от него. Мне хочется прижаться к сказочнику, хоть на секунду забыть, что наше время истекло. Мне хочется, чтобы меня утешили, обняли, но Джонни вряд ли обрадуется, если я начну льнуть к нему.
– Так никто и не говорит, что Айс ошибался. Но он так ничего толком не объяснил. Что нам искать? Где? Как выглядит то, что мы ищем?
– Нужно рассуждать, – шепотом, чтобы не разбудить уснувшую Марту говорит Джонни, и я замечаю, как блестят его серые глаза. – Что нужно нашему генералу?
– Ему нужно, чтобы мы сдохли, – бурчит Марта. – И я не сплю, не нужно шептаться.
– Марта права, – улыбается Роланд и целует девушку в макушку.
– Это да, – кивает Джонни. – Но, в общем и целом, чего он всегда жаждет, без чего не может долго обойтись?
– Наши души. Ему всегда нужны наши души.
– Ладно, найти мы ничего не сможем – это правда, но знаете, в одной сказке…
– Джонни, миленький, жизнь – не сказка, – говорит Марта.
– Я знаю, но вы послушайте вначале, а потом спорьте! – нахмурившись, говорит наш сказочник. – Так вот. В одной сказке говорилось, что когда злой волшебник, случайно или намеренно, прикоснется к святой душе, душе, над которой не властно зло, дни его будут сочтены.
Роланд хохочет так, что пол вибрируют. Немного погодя, к нему присоединяемся и мы с Мартой. Джонни смотрит на нас так, будто мы из дурдома сбежали.
– Что? Чего вы смеетесь?
– Джонни, я тебя обожаю, – сквозь смех говорит Марта. – Чью душу ему предложим?
– Вы не понимаете! – почти кричит Джонни. – Помните, как Генерал говорил, что у Изабель душа настолько чистая и светлая, что ее одной ему хватило для восстановления всех потраченных сил? Помните? – Джонни, будто в истерике, меряет шагами подвал.
Мы, как по команде, прекращаем смеяться.
– Да, – задумчиво говорит Роланд. – Ну, и что дальше?
– Ну, а вдруг это правда? Вдруг он сейчас станет уязвимым, и мы сможем его уничтожить? Нужно выбираться отсюда и искать место, куда Генерал утащил Айса.
– Обратно я не пойду, хоть режьте меня, – говорит Марта и решительно машет головой. Я, если честно, тоже не горю желанием обратно поворачивать – хватит уже этих фокусов.
– Ну, выберемся и что дальше? И как это нам поможет?
– В той же сказке говорилось, что злой колдун, испив чистой души, станет ненасытен. Но каждая новая душа будет отравлять его, делая слабее с каждым глотком. Только так можно будет его уничтожить.
– Эй, мелкий, притормози! – говорит Роланд и тоже встаёт. – То есть ты предлагаешь кому-то из нас принести себя в жертву? Чтобы ослабить Генерала, правильно я понял ход твоих мыслей?
Джонни кивает, глядя Роланду в глаза. Они молча стоят, обмениваясь взглядами, будто ведут неслышный нам диалог.
– Я согласен, – говорит, наконец, Роланд и медленно кивает. Слежу за ним и понимаю, что в жертву он согласен принести не кого-то из нас, а только себя. – Так как наш Айс – существо для этих целей бесполезное, ибо бездушный, значит, будем выкручиваться своими силами.
– Но как нам до Генерала добраться? Он забрал Айса, они исчезли. Где нам их искать?
– До кого вы там добираться собрались?
Снова этот мерзкий голос!
Вздрагиваю и оглядываюсь по сторонам. В том месте, где лежат Ланс с Изабель, отбрасывая огромную тень, стоит Генерал и улыбается. Господь всемогущий, какой же он огромный! И где, чёрт возьми, Айс?
– Друга своего ищете? – спрашивает генерал и гадко улыбается. Не пойму, Он в моей голове копается? – Хотите узнать, что я с ним сделал? Но даже, если не хотите, меня ваше мнение мало интересует.
Он снова щелкает пальцами, и я чувствую, как проваливаюсь в кромешную тьму. Снова. Да сколько, мать вашу, можно? Ну, почему этой чокнутой монашке нужно было меня вообще находить? Лучше бы я в младенчестве сдохла, чем терпеть все это!
XXXIV. Айс. Бдения
Я подвешен во времени, завязан узлом в пространстве. Моё рваное, как старый плед, сознание то отключается, то возвращается ко мне вновь. Не помню, как долго нахожусь здесь, не знаю, как долго ещё буду.
Мои грехи столпились вокруг столба, к которому привязано моё тело, отбрасывая длинные тени. Они толкаются локтями, наступают друг другу на головы, разевая пасти в безмолвном крике. Но мне не нужен слух, чтобы услышать, о чем они кричат. "Ты нас помнишь?" – вопрошают они, и моё сознание дробит этот вопрос и множит его на тысячу копий.
Куда ни кинь, всюду чёрная земля, впитавшая слёзы и кровь тысяч и тысяч. Над головой – тяжёлое грозовое небо, готовое в любую секунду пролиться дождём. Это горькое небо вобрало в себя все крики, все стоны и боль, что исторгали сотни глоток прежде, чем замолкнуть навсегда.
Всё живое поглотил огонь, вобрала в себя земля, и ни один рассвет уже не подарит радость. Пройдёт совсем немного времени, и погибнет последний, кто знал и любил этот мир. Кого Генерал убьет последним? Чью душу оставит на десерт?
Смотрю вокруг и понимаю, что ещё немного и окончательно сойду с ума. Как будто ему мало было выпить меня досуха, недостаточно просто убить. Ему нужно окончательно лишить меня разума, заставить ползать в пыли, целовать ему ноги, молить о пощаде. Он хочет полностью сломать меня, сломить бесповоротно. Да, в качестве источника питания я бесполезен для Генерала, но он жаждет мести, хочет, чтобы я расплатился за своеволие. Он всегда наказывал непокорных, так почему мне казалось, что смогу перехитрить его и сломать систему?
Сразу после того, как Генерал притащил меня сюда, я оказался подвешенным к столбу. Он смеялся надо мной, издевался, заставляя вспоминать детство, окуная с головой в прошлое. Раз за разом он показывал мне, какое я ничтожество, как мало значил без него. Напоминал, что я дерьмо, рожденное в сарае. Убеждал, что только лишь благодаря ему получил шанс стать тем, кем заслуживал. Смешно, честное слово. Чего я заслуживал? Откуда Генералу знать это? Почему он за нас, за всех нас решил, чего мы достойны. Он взял куски дерьма, научил убивать, уничтожил в нас остатки человечности, превратив в ещё большее дерьмо.
Мы должны были построить новый мир. Сейчас мне даже страшно представить, каким бы стал этот новый мир, созданный и управляемый озлобленными детьми. Потому что как ни крути, мы всё равно во многом ещё дети. Но Генерал хотел именно этого – ему не нужны были взрослые. Детьми ведь намного проще управлять.
Но мы пошли против него. Да, бессознательно, но пошли. Моя вина в том, что я решил спасти Марту. Он не ожидал того, что я, бездушный мальчик, лучшее его творение, решу кого-то спасать. Я не должен был, не имел права. Но я так поступил. Жалею ли об этом? Да. Потому что не поплыви мы тогда против течения, возможно, все наши остались бы живы.
У меня остался к Генералу один вопрос. И этот вопрос: «почему?» Почему всё пошло не так, почему все погибли, почему наш побег стал причиной гибели мира? Не может же всё рухнуть из-за пятерых детей? Я задавал этот вопрос тысячу раз, пока он смеялся мне в лицо. Я задавал его все то время, что он тыкал меня носом в мою беспомощность. Я спрашивал об этом даже тогда, когда мучитель исчез. Я задаю его и сейчас.
Почему? Почему? Почему?
Ответом мне был смех, от которого чуть не рухнуло небо.
В том месте, где серое небо целует чёрную землю, где горизонт так темен и беспросветен, я вижу яркую вспышку. Не могу понять, что это. Молния? Тогда почему не слышно грома? Господи, пусть прольется дождь – я так давно не чувствовал на коже его прохладных капель. Веревки впиваются в тело – Генерал зафиксировал меня надёжно и как бы не пытался выбраться, распутаться, не получается. Всё, чего я добился – кровавые ссадины.
Закрываю глаза – не могу больше смотреть на окружающий чёрно-серый пейзаж. Не знаю, сколько ещё продлится эта пытка. Сколько ещё может длиться это безумное бдение? Не хватает только двух воронов, сидящих по обе стороны от меня.
– Что ты жмуришься, мой мальчик? – слышу над самым ухом. – Не нравится пейзаж?
Я так сильно устал, что просто не могу реагировать. Не выдержу больше смотреть в его чёрные глаза – меня тошнит от одного его вида. Как я раньше мог быть настолько наивен и слеп? Как мог не замечать, насколько чёрная в нём сокрыта бездна? Да он в сто раз противнее той злой колдуньи из сказки Джонни.
Одно я понял, находясь здесь: мы не сможем отомстить. Я, глупец, снова заставил их поверить мне, но снова обманул. Дважды обмануть доверившихся? На это, наверное, способно действительно самое последнее дерьмо и ничтожество. А теперь они все погибнут – я лишь только отстрочил этот момент.
– Открой глаза, мелкий подонок! – ревёт Генерал мне на ухо, но я не могу. Мне кажется, сделай это, он тут же предъявит мне трупы моих товарищей. И тогда наступит моя очередь подыхать. Я боюсь, очень боюсь. – Вот, дорогие мои, посмотрите на вашего лидера, на того, кому вы верили и за кем пошли. Сейчас видите, какое он трусливое ничтожество?
С кем это он разговаривает? Силюсь открыть глаза, и сначала ничего не вижу – так сильно жмурился, что потребуется некоторое время, чтобы восстановить зрение. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, скачут, прыгают, и сквозь эту цветную вакханалию не могу ничего рассмотреть.
– Айс, – слышу девичий голос. Он знаком мне, но понять не получается, кому он принадлежит. В моём сознании всё перепуталось, фантазия заняла место реальности, а прошлые события носятся в голове, норовя поменяться местами. – Ты меня слышишь?
– Он точно жив, – другой голос, грубее предыдущего, но тоже принадлежащий девушке. – Смотрите на его грудь – она вздымается, значит дышит.
– Тогда почему не отзывается? Что он с ним сделал?
– Явно ничего хорошего.
– И как нам снять Айса с этой верхотуры? Кто полезет?
– И куда этот урод делся?
– Не знаю, куда он ушел, но нужно торопиться, пока не вернулся.
Не понимаю, кто эти люди и что они от меня хотят? Я уже не чувствую боль, значит конец близок. Так зачем они пришли сюда? Пусть убираются!
– Уйдите от меня! Не трогайте! Я не хочу, не надо, пожалуйста, оставьте меня! – кричу из последних сил, стараясь сфокусировать зрение на тех, кто так бесцеремонно нарушил мой покой.
– Совсем Айс с ума сошёл?
– А ты бы не сошёл?
– Само собой.
Эти голоса – они ранят меня, скребут моё сознание, будто острые кошачьи когти детскую кожу. Хочу, чтобы они все заткнулись, не хочу их слышать – каждое сказанное ими слово бьет наотмашь.
– Айс, очнись! – о, этот голос особенно противен. Я не знаю, когда и где встречался с его обладателем, но где-то в подсознании всплывает мысль, что я терпеть не могу говорящего. Есть ли для этого причины, не знаю, но ненависть живет во мне. В памяти всплывает имя Роланд. Что это за имя? Кому оно принадлежит? Не знаю. Кажется, что я совсем ничего не знаю. – Ты нас слышишь, Айс? Да что с тобой такое, черт возьми?
– Для того чтобы спасти вашего приятеля потребуются более действенные методы, – отвратительный голос! Это он, Генерал! Его уж мне, как не старайся, не забыть.
Пытаюсь вырваться, скинуть сковывающие меня веревки, разорвать их, уничтожить. Я все вспомнил! Этот урод привязал меня к столбу и издевался! Широко распахиваю глаза и фокусирую взгляд на картине, что разворачивается у подножия столба. Там стоит он, возвышаясь над своими спутниками. А рядом стоят все те, кого я так боялся увидеть мёртвыми. Даже Изабель и Ланс тут, но они еще не очнулись. Даже их неугомонная собака и та никуда не делась. Зачем они Генералу сдались? Почему не оставил их валяться в подвале? Что ему до странной парочки?
– Зачем ты его привязал? – кричит Ингрид. Она всегда такая импульсивная, колкая, злая. – Зачем ты его мучаешь?
Генерал смеётся.
– О, какая смелая девочка. Тебе никто не говорил, что лезть туда, куда не нужно – нехорошо? Твоя задача была какая? Штопать раненых и спасать умирающих. Какое тебе дело до того, чем я занимаюсь? Заткнись лучше по-хорошему, пока рядом на соседнем столбе не повесил! Поняла меня, красавица?
Ингрид открывает рот, чтобы что-то сказать, но под его взглядом замолкает и, отвернувшись, отходит в сторону. И тут Джонни совершает поступок, которого я от него совсем не ожидал – он крепко обнимает Ингрид. Но что ещё удивительнее – она совершенно против этого не возражает. Чудны дела твои, Господи.
– Итак, спрашиваю ещё раз: готов ли у вас план мести? Разработали ли вы стратегию, которая поможет вам одолеть меня – вашего самого злейшего врага? – Обводит взглядом чёрных глаз каждого из нас, будто решая, кто самый главный организатор заговора против его святейшей персоны. – Ну, чего молчите?
И тут замечаю слабое шевеление там, где лежат Ланс и Изабель. Смотрю в ту сторону, силюсь что-то рассмотреть сквозь затуманивающую взгляд мутно-серую пелену. В этот момент для меня весь мир перестаёт существовать – главное, понять, что это за копошение у них.
– Смотрите, – не узнаю своего голоса, настолько он хриплый.
Все поворачиваются, и мы наблюдаем, как Ланс и Изабель, придя в себя, поднимаются на ноги.
– Все-таки Айс был прав – очухались, – облегчённо вздыхает Ингрид.
– Ага, голубчики в себя пришли, – говорит Генерал, странно растягивая слова. – Интересно, что же дальше будет.
Тем временем Изабель быстрыми шагами приближается к нам – она такая бодрая, будто и не валялась без сознания. Сейчас что-то странное есть во всем её облике – она уже не кажется такой наивной и чистой девушкой, которую мы знали до этого времени. Сейчас это настоящая фурия, валькирия – красивые светлые брови сошлись на переносице, горящие огнём глаза отражают бушующее внутри пламя, а платье развевается на ветру. Она прекрасна сейчас настолько же, насколько и пугающа.
– Ах ты, мерзкий урод! – кричит, останавливаясь напротив того, кто уже выпил слишком много нашей крови. – Что ты сделал со мной?
Генерал стоит, сложив руки на груди и улыбается.
– Зачем кричать, милая девочка? Мне нужны были силы – ты же видела, в каком ужасном состоянии я был? Разве тебе не жалко капельки душевного света и тепла для родного отца?
Отца? Что здесь происходит? Я сплю? Умер? Бросаю взгляд на своих друзей и замечаю, насколько и они шокированы всей этой ситуацией.
– И я позаимствовал немного твоих душевных сил, – продолжает Генерал. – Ты же не против? А то, что я не смог остановиться и ничего в итоге тебе не оставил, так это не страшно – вон Айс живёт без души и в ус не дует. Так даже проще – поверь мне.
– Да что ты в этом понимаешь, урод ты?! – ору я, пытаясь выбраться из плена бесчисленных верёвок, связавших меня. – Будь проклят тот день, когда я поверил тебе и отдал свою душу!
– Айс, не трепыхайся – только хуже будет! – строго говорит Генерал, мельком глядя в мою сторону, и я чувствую, как верёвки ещё сильнее впиваются в кожу.
– Ты, ты… ты не имел права так со мной поступать! – орёт Изабель, сжав кулаки. Ох, не хотел бы я сейчас оказаться на пути у этой девушки. – Ты мне никто! Никакой ты мне не отец! Был бы отцом, то никогда бы так не поступил. Я ненавижу тебя! Чтоб ты сдох, дятел облезлый!
Уже также очнувшийся Ланс медленно подходит к Изабель и становится за её спиной.
– Ну, почему же не имел? – ухмыляется наш мучитель. – Ты моя дочь, а я был болен и беспомощен, почему бы тебе не помочь? Дети же должны помогать своим родителям.
– Верни всё, как было! – снова кричит Изабель и топает ногой. – Я не хочу так жить! Или убей меня, но мне такая жизнь не нужна!
– Тише-тише, дорогая, никто не будет тебя убивать, во всяком случае, пока, – говорит её папаша и поворачивается ко мне. – Ну, что, дорогой мой Айс, ты подумал, кого первым мне убить?
Я теряю дар речи и одновременно замечаю, как все, стоящие внизу, удивленно смотрят на меня. Мне хочется закричать, что я не собираюсь ни о чем таком думать, но слова застревают в глотке. Да не буду я никого выбирать, пусть Генерал хоть окосеет, хоть лопнет. Демонстративно отворачиваюсь в сторону, всем своим видом показывая, что в этом фарсе принимать участие не намерен.
– Ну, мать вашу, надоело, – орёт Роланд, и краем глаза замечаю, как он достаёт из-за пазухи какую-то длинную штуковину. Трубу, что ли? Где он её нашёл? В подвале нашёл?
Роланд срывается с места, держа в одной руке вырванный из подвальной стены кусок трубы. Марта, в попытке остановить, прыгает ему на спину, но разве можно остановить Роланда, когда у него есть цель?
– Нет, не надо! – кричит Марта, изо всех сил молотя висящими в воздухе ногами Роланда по спине. Представляю, как ей должно быть сейчас больно, учитывая травму. – Я тебя не пущу, слышишь?
– Марта отцепись, – рычит Роланд, одной рукой оторвав кричащую Марту. Она, сгруппировавшись, словно кошка, падает на четыре конечности и подпрыгивает. Одним длинным прыжком она снова настигает бегущего Роланда, но в этот раз она поступает умнее, вспомнив, наконец, чему Генерал учил нас так долго, – Марта делает подсечку, при этом сильно морщась. Всё-таки никакой шок не может заглушить боль в раненной ноге. Роланд валится на землю, в сторону отлетает и падает с громким звоном ржавая труба.
– Марта, чёрт возьми, – шипит Роланд, пока Марта молотит его по морде кулаками. – Успокойся! Что на тебя нашло? Совсем с ума сошла? Я уже решил все, мы же об этом говорили в подвале! Ты же там тоже была!
– Ты. Не. Смеешь. Так. Рисковать, – чётко разделяя слова, кричит Марта. – Я. Тебе. Не. Позволю! Я передумала – это всё глупые сказки!
Роланд захватывает Марту в объятия, прижимает к себе, пытается успокоить. Она дергается, вырывается, норовит снова стукнуть его, но Роланд сильный, из его захвата и мужику не выбраться, не то, что Марте. Постепенно она успокаивается и затихает.
– Я выбираю Роланда, – выкрикиваю, даже для самого себя неожиданно. А нечего передо мной романтические фокусы показывать.
Замечаю, как испуганным зверьком замирает Марта, как смотрит на Роланда, не веря своим ушам. Но вдруг отстраняется, сбрасывает со своих плеч руки парня и вскакивает на ноги. Из её некогда тугих кос выбилось несколько прядок, и сейчас падают на лоб упругими завитками.
– Ты, мелочный подонок! – кидает мне фразу, словно выплевывает и я действительно чувствую себя так, словно плевок достиг цели. Сказав это, она демонстративно отворачивается, но я вижу, как резко и часто вздымаются её хрупкие плечи. Она в ярости, понимаю её, но я никогда не говорил, что умею быть хорошим человеком.
Тем временем Генерал смеётся и радостно хлопает в ладоши, будто ребенок на ярмарке.
– Ну, наконец-то, мой дорогой, ты смог решиться, а то думал, начнешь жалеть их.
Отворачиваюсь – не хочу дальше смотреть на это безобразия.
Но вдруг красное солнце разрывает небо. Его лихорадочный свет больно бьёт по глазам. Неожиданный порыв ветра поднимает в воздух пепельную пыль и вот уже сотни маленьких смерчей с бешеной скоростью кружатся вокруг нас. Угольно-черные спирали вздымаются ввысь, сталкиваясь и утопая в свинцовых небесах. Вдруг с неба начинают падать камни. Подхватываемые пылевыми вихрями они постоянно меняют траекторию, норовя убить каждого, до кого смогут дотянуться.
– Ложись! – кричит Ланс, о котором все, кажется, напрочь забыли
Наблюдаю за всем с высоты – мне некуда деться. У меня нет ни единой возможности скрыться от разбушевавшейся стихии – я открыт всем ветрам. Остается только равнодушно наблюдать за тем, как мои соратники падают на землю, прикрыв голову руками, как будто от этого сумасшедшего камнепада и дикого ветра возможно укрыться. Вижу, как Роланд накрыл собой Марту. Замечаю, как Ингрид ползком преодолевает несколько метров, отделяющих её от Джонни – у того пробита голова и кровь, выливаясь из раны, стекает на черную землю. Ингрид, добравшись до мелкого, протягивает руку и тормошит того за плечо. Наверное, он вырубился, потому что не реагирует на прикосновения. Ингрид вскрикивает и ищет вокруг хоть что-то, что поможет заткнуть его рану. Но кругом лишь чёрная пустота, залитая кровавым солнечным светом. Но Ингрид не привыкла сдаваться – она отрывает кусок от своей майки и прикладывает к ране. Еще несколько таких ранений, и Ингрид будет ходить голая, но какая уже разница, если мы умираем? Наш лекарь одной рукой зажимает рану Джонни, а второй гладит того по плечу, а потом просто кладет свою голову ему на грудь. Парень, издав слабый стон, открывает глаза и удивленно смотрит на лежащую на нём Ингрид. Я вижу, как он смущен, но секунда и он прижимает её к себе и начинает что-то шептать – наверное, снова свои сказки.
Во всем этом хаосе не сразу замечаю стоящую напротив генерала Изабель, которую Ланс тянет за подол, призывая лечь тоже, укрыться, спастись. Но она не падает на землю, не паникует, не пытается скрыться в чьих-то объятиях. Она стоит, раскинув руки в стороны, её шикарная коса расплелась, выпустив на волю водопад волос, что струится по спине, словно шёлк.
– Я ненавижу тебя! – говорит она, и ее голос слышен, наверное, на других планетах. – Ты меня слышишь?
Отец смотрит на неё, потирая подбородок. Не могу понять, что выражает его лицо – Кажется, размышляет, каким особенно изощренным способом её прикончить.
– Зачем ты мучаешь этих детей? Что они сделали тебе? Отвечай, урод! – она говорит это, а я не могу оторвать взгляд от её спины, на которой, разрывая тонкую ткань одеяния, вырываются на свободу крылья. И с каждой секундой они увеличиваются в размерах. Только её крылья не чёрные, как у отца, они необыкновенного белоснежного оттенка – первого снега, подвенечного платья, ледяных холмов. Это цвет надежд, которым суждено сбыться, и веры в будущее.
XXXV. Кровавый рассвет
– Да что ты вообще понимаешь?! – заорал генерал, попутно отращивая за спиной крылья цвета самой чёрной ночи. Тьма сочилась из них, словно мёд из сот, заливая всё кругом. – Ты хочешь знать, что они мне сделали? Хочешь? Вы все хотите знать, что произошло?
– Да! Мы хотим об этом наконец-то узнать, – сказала Изабель, и крылья её заискрились на солнце. Багряные лучи, сливаясь с их нереальной белизной, отбрасывали радужные блики.
Один из камней, словно пущенный чьей-то ловкой рукой, попал Айсу в ногу. Тот, пытаясь пошевелиться, размять затекшие конечности, зашипел от боли в покалеченной ноге. Он не мог понять, насколько сильна его рана – все тело болело и кровоточило. Златоглавый наклонил голову и заметил, что вся левая штанина пропиталась бурой густой кровью.
Изабель взмахнула крылом, и каменный вихрь слегка утих. Она приготовилась слушать. Они все приготовились слушать.
Ворон сложил крылья за спиной – он готов говорить. Впервые в жизни он готов говорить честно.
* * *
Когда-то давно, много веков назад, на одной из пыльных дорог жизни, где лес тёмен и мрачен, маленький мальчик встретил старика. Тот был страшен, но добр к мальчику – впервые в жизни к нему кто-то был добр.
Каждый вечер, покончив с тяжёлой работой в гончарне, когда все горшки и плошки были вытащены из печи и отставлены в сторону, мальчик прибегал на лесную опушку, где в ветхой полуразвалившейся избушке жил старик.
Отшельник, кажется, ждал только его – всегда встречал мальчика самой тёплой отеческой улыбкой. И тот перестал замечать дифформность своего друга – дружба, как и любовь, очень быстро стирает границу между уродством и красотой.
Дни шли за днями, и им было хорошо вместе – одинокий старик и никому ненужный ребёнок стали неплохими друзьями.
Время бежит вперёд, ни перед чем не останавливаясь и съедая человеческие жизни походя. Мальчик рос, но старик, казалось, неподвластен влиянию времени – с момента первой встречи он не изменился ни на грамм.
– Почему ты не меняешься? – спросил однажды мальчик, незаметно, но весьма закономерно превратившийся в высокого красивого широкоплечего юношу с копной чёрных, как смоль, волос.
– Так иногда случается, – со вздохом ответил старик.
– Но почему? – не унимался парень.
– Ты очень настойчивый юноша, – улыбнулся старик, подкидывая дрова в очаг. Стылую зимнюю ночь легче пережить, греясь у камина. – Я расскажу тебе когда-нибудь об этом, но позже. Сейчас не время.
Прошло несколько лет прежде, чем парень отважился снова задать свой вопрос.
– Почему время не властно над тобой? – спросил он вновь, на этот раз намереваясь услышать ответ на свой вопрос, чего бы это ни стоило.
– Ты еще слишком молод, но уже не так наивен, как раньше, – ухмыльнулся старик. – Да и надоело мне хранить в себе эту тайну.
И он рассказал парню, своему единственному другу, что стать неуловимым для маховиков времени можно, главное знать секрет. Тело не может служить человеку вечно – оно ветшает, дряхлеет и, в конце концов, устает хранить в себе душу. Но некоторым людям иногда выпадает шанс получить в своё распоряжение долгие годы жизни – буквально бесконечный запас лет, которые можно повести так, как ни одному смертному и не снилось.
– Но чем приходится за это платить? – спросил молодой человек, глядя на старика широко открытыми глазами. Он был поражен рассказом – значит, вечная жизнь возможна? То, о чём рассказывалось в легендах, то, о чём он мечтал долгими холодными ночами – правда?
– Но что нужно сделать для того, чтобы замедлить ход времени? – спросил парень срывающимся от волнения голосом.
– Тебе ни к чему эти знания, – улыбнулся старик. – Во всяком случае, сейчас.
И снова дни шли за днями, парень превратился в зрелого мужчину, но рассказ старика не выходил у него из головы. Значит, можно сделать так, чтобы тебе были не страшны болезни? Можно обмануть время, обвести вокруг пальца саму смерть? Эти вопросы не давали ему покоя, как бы ни старался выкинуть их из головы.
Но однажды все изменилось. Старик стал угрюм, отказывался разговаривать, перестал заниматься привычными для себя делами. Казалось, что ему надоело жить.
– Что с тобой? – с беспокойством спросил молодой мужчина. – Ты совсем на себя не похож.
– Присядь возле меня, – тихо попросил старик.
Мужчина последовал его просьбе. Тишина длилась долго, слишком долго.
– Знаешь, я живу уже так давно, что даже не могу сосчитать. Я выбрал сам такую жизнь, мне она казалась прекрасной. Знаю, вижу, что и тебе по душе перспектива стать бессмертным. Попирать основы мироздания, смеяться над самим временем – что может быть привлекательнее для такого молодого и горячего мужчины, как ты? Но только ты должен помнить одно: за всё в этой жизни нужно платить, а за бессмертие нужно заплатить во сто крат больше. Согласен ли ты принести жертву, о которой потом вполне возможно горько пожалеешь?
– Я на всё согласен, – твердо проговорил мужчина, уверенный в своём решении настолько, насколько это вообще возможно. – Ты же откроешь мне секрет?
Старик горько улыбнулся и протянул своему собеседнику крепкую узловатую ладонь. Мужчина пожал её, испытывая горечь от скорой потери, неотвратимой, словно закат.
– Согласен ли ты пожертвовать всем, что тебе дорого, всем, что ещё может стать дорогим в обмен на вечную жизнь и небывалую силу? Силу, которая откроет для тебя все двери?
– Да, – не проговорил, а выдохнул. – Я на все согласен.
Старик долго смотрел в глаза своему другу – он знал его с самого детства и любил, как сына. Этот парень стал единственным существом, любившим его. Он не хотел обрекать друга на такое существование, но другого выхода не было – только передав кому-то свой дар, он сможет спокойно уйти.
– Хорошо, мой мальчик, я исполню твою мечту. Отныне ты не будешь знать холода, скорби и бедности. Ты будешь неуязвим для любого оружия, любой хвори. Ничего не будет тебя волновать в этом мире – тревоги и страхи также покинут тебя. Единственное, что будешь чувствовать беспрестанно – голод, который смогут утолить чистые и наивные души. Детские души – самое ценное, что есть на свете, ведь насколько бы ни был испорчен и порочен ребёнок, он в этом не виноват. Дети все хорошие, чего не скажешь о взрослых. И детей еще можно изменить, они, словно глина в руках опытного гончара. Всегда помни об этом. Но в тот момент, когда на твоём пути попадётся тот, кто сможет понять тебя, кто примет и полюбит, как отца ты сможешь снова стать тем, кем являешься сейчас – обычным смертным человеком. И тогда эта душа займет твое место. Ты меня понял?
– То есть я лишусь бессмертия, если передам кому-то свой дар, правильно? – спросил мужчина, нетерпеливо выстукивая каблуком сапога незатейливый мотив.
– Не просто кому-то, а человеку, который способен будет вынести этот груз. Человеку, который полюбит тебя, как родного отца, понимаешь?
– Я согласен! Я на всё согласен!
– Ты хороший мальчик. Постарайся сохранить в себе добро. Ты можешь изменить мир, можешь стать тем, кто спасет людей от них же самих. Постарайся не растратить свой шанс впустую.
Мужчина согласно закивал. Ему не терпелось получить свой дар – бессмертие, что может быть лучше?
Старик испустил дух на рассвете, оставив после себя пустоту. Мужчина получил то, о чём так долго мечтал. В то утро он впервые превратился в ворона.
* * *
– Не заговаривай мне зубы, – вскрикнула Изабель и взмахнула крыльями. – История твоей жизни меня мало интересует! Мне нужно знать, почему ты издеваешься над этими детьми? Почему устроил этот чёртов Взрыв? Что ты хочешь от Айса? И откуда, в конце концов, эти крылья? Отвечай!
– Ну, откуда крылья ответить проще всего – ты моя дочь. Плоть от плоти. Испив твоей души я, по всей видимости, передал тебе часть своей силы.
– Но мне не нужно это уродство! – взвизгнула Изабель, и снова камни посыпались с неба, ещё больше и тяжелее предыдущих. – Верни всё, как было!
– Изабель, прекрати! – закричала Ингрид и сильнее прижалась к Джонни. – Ты нас всех сейчас уничтожишь!
– Я не знаю, как это прекратить, – чуть не плача, сказала Изабель. – Извините меня, но я не знаю!
И в этот момент, будто в подтверждении, земля начала расходиться сотнями трещин. Сначала маленькие и незаметные, они с каждой секундой приобретали всё более пугающие размеры.
– Перестаньте! Пожалуйста! – снова закричала в панике Ингрид.
– А на все другие твои вопросы ответ нужно искать в истории о бедном сиротке, алчущем бессмертия, и старике, желающим уйти на покой. Неужели так ничего и не поняли? – его голос грохотал, отражаясь от земли и обрушиваясь с неба. Этот голос, словно бушующее море – ревел, вибрировал. Лежащие на земле пытались одновременно прикрыться от летящих камней и не упасть в земляные трещины, становившиеся с каждой секундой всё больше. Смерть дышала им в лицо, скалила гнилые зубы, хохотала над ухом.
– Роланд, смотри! – заорала Марта, указывая рукой на то место, где висел Айс.
Роланд, все ещё сжимая Марту в объятия, проследил за её рукой. Пламя, вырвавшись из-под земли, лизало столб, каждую секунду разрастаясь с новой силой, и вот уже почти добралось до стоп парня. Айс испуганно смотрел на огонь, пытаясь вырваться, распутать веревки, но они слишком крепко связывали его.
