Текст книги "Сдавайся снова, Александрова! (СИ)"
Автор книги: Лина Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 27. Ольга
Пока Илья скидывает куртку и ботинки, мой телефон снова напоминает о себе из гостиной. Вытирая слезы, шлепаю туда.
– Проходи, – говорю Илье, уже дышащему мне в затылок. – Да, мам, – отвечаю на звонок без задней мысли.
– Ну и чего ты наговорила Лиде, что она звонит мне в слезах и даже объяснить толком не может? – мама игнорирует любой намек на приветствие и начинает сразу с претензии, высказанной на повышенных тонах.
Это просто смешно.
Сколько можно прибедняться, Лида?
– Мы разберемся! – говорю строго и отворачиваюсь.
– Вот и разбирайся. Разбирайся со своим Александровым…
– А ну-ка….
Мои плечи попадают в захват.
– Добрый вечер, Алена Кирилловна! – Илья отбирает у меня телефон, отдаляется и прикладывает его к уху. – У вас какие-то проблемы?
Хмурится, слушая ответ.
– На полтона тише.
Выглядит злым.
Очень злым.
Раньше я бы не позволила общаться с мамой в такой манере, а сейчас… мне безумно хочется, чтобы меня защитили. Побыть маленькой хочется.
Его девочкой. Снова.
Отхожу к окну и, обняв себя за плечи, смотрю на безлюдный потемневший двор.
– Вам бы с этим со всем бредом поработать, Алена Кирилловна… Со специалистами… Ага… Отличный сценарий для мылодрамы получится… Домохозяйки будут в ладоши половниками хлопать… Потом к мозгоправу запишитесь. Вместе с ней… А Олю Лидой напрягать больше не надо. У нас свои дети, внуки… Нам есть чем себя занять и разговаривать со мной так не надо, я двое суток за двумя трехлетками-самураями приглядывал… Могу и высказать…
– Илья, – резко оборачиваюсь. – Пожалуйста…
Он кивает и отворачивается.
Я осматриваю широкие плечи, обтянутые серым свитером, и черные джинсы, и испытываю что-то вроде тихого восторга, от которого по щекам катятся слезы.
Оказывается, так здорово, когда за тебя заступаются.
Я все время была медиатором.
Контролировала все.
Общение между мамой и мужем, между мужем и детьми и так далее. Мне казалось, это женщина должна создавать этот эмоциональный фон. И все друг с другом должны себя вести… нормально.
А это неправильно.
Коллективная ответственность в семье – это когда все друг за друга горой. А когда в глаза улыбаются, сдерживая свои порывы, а за глаза терпеть друг друга не могут – это вообще не семья.
– Алена Кирилловна, – Илья довольно вежливо перебивает маму. – Чего нам с вами разговаривать? Мы друг друга все равно никогда не поймем. Как вшивый с лысым… – поворачивается ко мне. – Давайте на этом закончим… До связи.
Проходит по комнате и кладет телефон на стол.
– Иди сюда! – зовет к себе и выдвигает стул. – Сядь. У тебя чай есть?
– Там. В шкафчике, – киваю.
Наблюдаю, как он проводит ревизию.
– Если еще хоть кто-нибудь сегодня скажет при мне слово «какао», я повешусь на люстре, – ставит коробку с какао на место и ворчит.
Я не могу не улыбнуться.
Оставить на него одного сразу двух внуков – было слишком жестоко. И удивительно – Илья справился. Подозреваю, там было много того, о чем ни мне, ни родителям близнецов лучше не знать, но все же справился.
– Так… настойка. Все, что сделано руками Алены Кирилловны, мне сейчас в горло не полезет.
Наконец-то находит черный чай и ставит передо мной дымящуюся кружку с плавающей в ней пирамидкой.
Только тогда садится напротив.
И смотрит…
Давит взглядом так, что мне не по себе становится.
Я поправляю воротник пижамы.
– Наверное, глупо во всем этом разбираться десять лет спустя, Илья… – вытираю слезы салфеткой, которую беру из коробки на столе.
– Глупо в блек-джек играть презервативами, Оля, – вспоминает ту ночь. – Тебя же это не остановило, так что сейчас останавливает?
Я качаю головой и обнимаю двумя руками горячую кружку.
– Я не так выразилась. Там у дома… Лида никогда не говорила, что Матвей от тебя. Напрямую не говорила, но я сама догадалась, что между вами что-то есть…
– И как ты догадалась?
– Лида стала отсутствовать в те дни, когда у тебя были сборы и соревнования. Вы одновременно съездили в Крым. А еще у нее дома… ты оставил у нее дома свои вещи.
Илья проигрывает нижней челюстью.
– И какие же вещи я там оставил?
– Сначала на фото я увидела твою футболку, лежащую на спинке дивана. Во второй раз – это была пена для бритья. Ты всегда покупал только одну марку.
Выругавшись, усмехается.
– Идиотизм. Почему ты мне ничего не сказала, Оля?
– Я хотела, Илья… Хотела, но каждый раз, когда начинала что-то выяснять ты отмахивался и был груб. Я чувствовала себя страшной, побитой жизнью женой, которая все время тебе мешает.
– Это было не так. Хотя с себя ответственности не снимаю. – Говорит он, глядя мне в глаза. – На службе было много заморочек, хотелось домой прийти – расслабиться, а у тебя всегда для меня находилась порция пиздюлей. Мне казалось, это оттого, что ты не чувствуешь себя уверенной. Я предлагал тебе заняться собой. Ты обижалась еще больше… Это замкнутый круг. Но про Лиду – надо было рассказать. Это можно было решить, Оля.
Я продолжаю, хочется скорее все выплеснуть. Освободиться.
– Сейчас думаю, что я боялась твоей реакции. Боялась, что ты признаешься. И Лиде об этом сказать не могла, она мне столько помогала, была такой искренней, мне казалось – честной. Ее все вокруг любили: наши дети, мама... А вдруг я бы ошиблась? Честно – казалось, я схожу с ума…
– Не буду врать – выглядело это также, но про Лиду и твои подозрения я бы никогда не подумал. Я старался с ней общаться как можно меньше.
– Да. Специально, чтобы не делать этого при мне…
– Это тоже неправда. Ты все время обвиняла меня в каких-то мифических изменах. Я старался держаться подальше от всех. На всякий случай.
– Она пришла ко мне. Призналась, что не может больше скрывать. Она в тебя влюбилась. Извинялась. Я ее выгнала, очень много плакала. Потом позвонила мама. Лида пыталась покончить собой. Ее увезли в больницу. Это удивительно, но получилось так, будто бы обвинять ее в чем-то – кощунственно и стыдно.
– И снова вопрос: почему смолчала?
– Лида попросила… Ведь ты бы ее никогда не простил...
– Господи, Оля, ну как можно быть такой доверчивой? – Илья повышает голос.
– Я…. не знаю. – опускаю глаза.
Кажется, что на меня опустилось тяжелое, черное облако. И чувства вины стало еще больше.
– У нас никогда ничего не было! Никакие футболки я не оставлял.
Я одновременно чувствую облегчение и сильное потрясение.
– Блядь… – Илья злится. – Лида твоя – вертихвостка. Как уж на сковородке крутилась. Помнишь, когда ты с Настеной в больницу уехала, а ее оставила следить за Артемом? Я тогда готовил команду к проверке. В общем, приехал в ночи, а утром проснулся – Лида рядом. В нашей постели. В ночнушке.
Передергивает от отвращения.
– Наверное, обрадовался? – я усмехаюсь.
– Ага. До потолка прыгал. Вышвырнул ее на хрен. Так она вечером прибежала страдать. Ночью, говорит, не заметила. Случайно легла и уснула. Умоляла тебе не рассказывать. Плакалась, как тобой дорожит. Я только потом дважды два сложил…
Я только сейчас понимаю, что Лида мне завидовала. Не нужно было быть такой открытой. Такой доверчивой.
– Все равно виноваты мы сами… – я сжимаю кружку. – Мы не справились.
– Не справились.
На меня накатывает такая тоска, что хоть вой.
Больно.
Вместо того чтобы просто поговорить. Вместо того чтобы довериться друг другу, я решила все прекратить.
А он... ушел.
– Я, наверное, такая дура… Илья. – шмыгаю носом.
– Осознание проблемы – почти победа… Александрова, – отвечает грубовато.
Он давно не называл меня так.
Десять лет.
– Дурак, – я всхлипываю и сильно-сильно плачу.
– Так точно. Дурак, Оль! – Илья накрывает мои руки, сжимающие кружку – Еще какой дурак!
Глава 28. Ольга
Остановившись на парковке возле муниципального детского сада, дергаю вниз солнцезащитный козырек и поправляю вишневую помаду на губах.
После бессонной ночи сомнений и раздумий мои глаза выглядели такими уставшими, что пришлось рисовать новые. Беззаботные и не уставшие.
Кажется, у меня получилось.
Это странно, но после вчерашнего разговора с Ильей волнуюсь страшно. Ведь правда далась нам непросто. Чтобы хоть как-то это смягчить, я предложила помочь ему с детьми, но он отказался.
Собрался и уехал…
– Все будет хорошо, Александрова! – закрываю солнцезащитный козырек.
Найдя в сумке флакон с французскими духами, делаю буквально один «пшик» на уложенные мягкими волнами волосы, чтобы они источали притягательный, женственный аромат, но при этом другие родители в зале не задохнулись. Годы посещений всевозможных утренников с моими детьми многому меня научили.
Рядом паркуется Илья.
Я забираю сумочку и, запахивая полы шубы, выхожу из машины.
– Привет, – говорю с легкой улыбкой.
Илья серьезен:
– Доброе утро, Оль. Сейчас я их транспортирую.
По одному достает из машины детей.
Я быстро осматриваю их лица. Умыты, зубы чищены, аж сверкают.
– Хоя.
– Оля.
– Привет, мои дорогие.
Обнимаемся.
Все вчетвером заходим в группу и окунаемся в уютную атмосферу Нового года. В воздухе пахнет чем-то сладким и лаком для волос. Повсюду развешаны детские костюмы. Шум и гам.
Я скидываю шубу и отдаю Илье, помогаю мальчикам снять куртки.
Лев одет в комбинезон снеговика, остается только напялить смешную шапку на кудри.
А вот с костюмом Лешика проблема… Из-за этого мы даже немного ругаемся.
– Ты серьезно? Гриб? – поднимаю на Илью возмущенные глаза.
Он прищуривается, склоняется и кивает на внука:
– А что здесь такого? Полина сказала: «Одеть детей в костюмы». Выполнено!
Я прикусываю свой язык.
Полина могла бы подготовить нужные костюмы, если бы это было для нее важно. А сейчас имеем, что имеем.
– Это, наверное, с праздника осени, – я рассматриваю шапку Веселого Мухомора.
Решаю как-то исправить ситуацию. Прошу у Ольги Сергеевны, воспитателя, мишуру и булавки, и через несколько минут полностью обматываю головной убор.
В комплекте с белым комбинезоном получается неплохо и очень празднично.
Дети остаются в группе, а нас просят подняться в актовый зал. Там мы садимся на неудобную лавку, и уже через несколько минут нас начинают подпирать с обеих сторон.
Чтобы было хоть чуть-чуть полегче, Илья поднимает руку и заводит ее на спинку моего стула. Теперь я прижата к его груди.
– Удобно, – хрипит он мне в волосы, трудно вдыхая.
– Все нормально, – отвечаю неловко и кладу свою ладонь на его ногу. – А тебе?
– Терпимо, – скучающе рассматривает обстановку зала.
Я закусываю нижнюю губу.
После вчерашнего разговора как-то сразу все поменялось. Должно было стать легче, но пока я этого не чувствую.
Нам обоим немного неловко.
Но ведь все пройдет?
Свет в импровизированном зале приглушается, на сцену выходят дети. Они радуются, поют, некоторые рассказывают стихи и участвуют в конкурсах. Удивительно, но я не вспомню, чтобы мы вот так, вдвоем, вместе посещали утренники Насти или Артема. Зато с внуками вот… удалось.
На несколько минут отключаюсь от действия на сцене, а когда возвращаюсь мыслями в зал, появляется главные герои – Дед Мороз и Снегурочка.
– Раз, два, три. Елочка, гори! – просят дети.
– Надо громче!
– Раз, два, три. Елочка, гори! – надрываются.
Дед Мороз со смешной бородой, больше похожей на волнистый каракуль, садится на стул, а группа принимается танцевать под детскую песенку «Снежочки».
Лева с Лешей активно дурачатся и под финал номера начинают драться на полу.
– Твою мать… – тихо хрипит Александров.
Потом мы задираем подбородки в потолок и делаем вид, что это не наши дети. Чьи-то чужие. Соседские.
– Ну а сейчас, дед Мороз будет раздавать подарки, – Ольга Сергеевна наконец-то разнимает ЛеваЛешиков, как называет их Илья. – Нужно подойти к нему и рассказать, за что вы любите своих родителей, бабушек и дедушек, которые пришли сегодня сюда.
Малыши наперебой верещат. Их выстраивают в колонну и начинают с самых воспитанных, потому что каждый из них говорит складно и важно.
Зрительный зал встречает выступления детей умилительным мычанием.
– Ом-м-м-м-м-м!
– Я люблю своего папочку за то, что он зарабатывает деньги и научил меня правильно мыть моего петушка…
– Ом-м-м-м-м… – мычат со смехом.
– Степочка, – останавливает мальчика воспитатель. – Ты молодец. Получи свой подарок…
Доходит очередь и до наших.
Я к тому моменту совершенно забываю, что сижу в объятиях бывшего мужа. Здесь хорошо, тепло и уютно. Я пригрелась, как змея. Откинувшись на плечо Ильи, с улыбкой наблюдаю за Лешей, который тянется к аутентичной бороде:
– Пи-с-да! – Как обычно, чуть путается в звуках.
Все заливисто смеются.
– Лева скажет за двоих, – Ольга Сергеевна командует. – Как самый разговорчивый!
Я с гордостью смотрю на внука.
– Я люблю свою бабушку, потому что она очень милая и красивая, – начинает неплохо. – А еще она готовить самый вкусный пирог из яблок…
– Это правда, – недовольно подтверждает Илья.
– А еще она работает с ленивцами…
Зрители откровенно ржут.
Лева оправдывается:
– Что смешного? Дед, ты же сам так говорил. Сидит там ваша Оля с ленивцами и борокрахами.
– Крахоборами… – Илья даже не отнекивается.
Я толкаю его в бок локтем. Он ржет.
– А где вы работаете? – уточняет Ольга Сергеевна.
– Я… да… – теряюсь.
Не говорить же, что в Администрации города?
– В зоопарке, – помогает мне Александров.
– А еще я люблю дедушку. Готовит он невкусно, бе-е-е-е-е, – Лева демонстрирует язык, – но зато разрешает нам поиграть с ножиком. Во. С таким больши́м, – вытягивает обе руки в стороны.
– «Срожиком» – подтверждает шмыгающий носом гриб Алексей. После драки мишура слетела.
– Игрушечным, конечно, – оправдывается Илья перед родительским сообществом.
– Ну конечно. А каким же еще? – я еще раз давлю локтем в бок.
Прости нас, Господи! Когда вернутся их родители?
После того как дети, уже одетые и чумазые от конфет, оказываются в моей машине, мы с Ильей останавливаемся друг напротив друга.
Я выправляю волосы из-под воротника шубы и смотрю на него. На суровое лицо падают снежинки.
Одна, вторая, третья.
Сразу же тают.
Вот бы так и прошлое, да? Просто бы растаяло… без следа.
– Завтра уже Новый год, – брякаю я зачем-то и тут же жалею.
Илья молча кивает.
Смотрит на меня выжидающе.
Я вдруг хочу его пригласить на праздник к нам, но тут же себя одергиваю. И дело вовсе не в том, что ему есть с кем отметить? Наверняка он с кем-то договорился. Хоть с той же Аленой.
Просто…. между нами целых десять новогодних ночей врозь.
И все очень непросто.
Мы оба это понимаем.
– Хорошо вам отметить, – он кивает на близнецов, раскачивающих мой «Тигуан».
Я усмехаюсь.
– Спасибо.
Он делает шаг ко мне.
Прижав к своей шее, поглаживает по голове.
– С наступающим тебя, Оля! – говорит чуть сдавленно и отдаляется.
– Счастливого тебе Нового года, Илья!
Я сажусь в машину.
И уезжаю.
Глава 28. Ольга
Остановившись на парковке возле муниципального детского сада, дергаю вниз солнцезащитный козырек и поправляю вишневую помаду на губах.
После бессонной ночи сомнений и раздумий мои глаза выглядели такими уставшими, что пришлось рисовать новые. Беззаботные и не уставшие.
Кажется, у меня получилось.
Это странно, но после вчерашнего разговора с Ильей волнуюсь страшно. Ведь правда далась нам непросто. Чтобы хоть как-то это смягчить, я предложила помочь ему с детьми, но он отказался.
Собрался и уехал…
– Все будет хорошо, Александрова! – закрываю солнцезащитный козырек.
Найдя в сумке флакон с французскими духами, делаю буквально один «пшик» на уложенные мягкими волнами волосы, чтобы они источали притягательный, женственный аромат, но при этом другие родители в зале не задохнулись. Годы посещений всевозможных утренников с моими детьми многому меня научили.
Рядом паркуется Илья.
Я забираю сумочку и, запахивая полы шубы, выхожу из машины.
– Привет, – говорю с легкой улыбкой.
Илья серьезен:
– Доброе утро, Оль. Сейчас я их транспортирую.
По одному достает из машины детей.
Я быстро осматриваю их лица. Умыты, зубы чищены, аж сверкают.
– Хоя.
– Оля.
– Привет, мои дорогие.
Обнимаемся.
Все вчетвером заходим в группу и окунаемся в уютную атмосферу Нового года. В воздухе пахнет чем-то сладким и лаком для волос. Повсюду развешаны детские костюмы. Шум и гам.
Я скидываю шубу и отдаю Илье, помогаю мальчикам снять куртки.
Лев одет в комбинезон снеговика, остается только напялить смешную шапку на кудри.
А вот с костюмом Лешика проблема… Из-за этого мы даже немного ругаемся.
– Ты серьезно? Гриб? – поднимаю на Илью возмущенные глаза.
Он прищуривается, склоняется и кивает на внука:
– А что здесь такого? Полина сказала: «Одеть детей в костюмы». Выполнено!
Я прикусываю свой язык.
Полина могла бы подготовить нужные костюмы, если бы это было для нее важно. А сейчас имеем, что имеем.
– Это, наверное, с праздника осени, – я рассматриваю шапку Веселого Мухомора.
Решаю как-то исправить ситуацию. Прошу у Ольги Сергеевны, воспитателя, мишуру и булавки, и через несколько минут полностью обматываю головной убор.
В комплекте с белым комбинезоном получается неплохо и очень празднично.
Дети остаются в группе, а нас просят подняться в актовый зал. Там мы садимся на неудобную лавку, и уже через несколько минут нас начинают подпирать с обеих сторон.
Чтобы было хоть чуть-чуть полегче, Илья поднимает руку и заводит ее на спинку моего стула. Теперь я прижата к его груди.
– Удобно, – хрипит он мне в волосы, трудно вдыхая.
– Все нормально, – отвечаю неловко и кладу свою ладонь на его ногу. – А тебе?
– Терпимо, – скучающе рассматривает обстановку зала.
Я закусываю нижнюю губу.
После вчерашнего разговора как-то сразу все поменялось. Должно было стать легче, но пока я этого не чувствую.
Нам обоим немного неловко.
Но ведь все пройдет?
Свет в импровизированном зале приглушается, на сцену выходят дети. Они радуются, поют, некоторые рассказывают стихи и участвуют в конкурсах. Удивительно, но я не вспомню, чтобы мы вот так, вдвоем, вместе посещали утренники Насти или Артема. Зато с внуками вот… удалось.
На несколько минут отключаюсь от действия на сцене, а когда возвращаюсь мыслями в зал, появляется главные герои – Дед Мороз и Снегурочка.
– Раз, два, три. Елочка, гори! – просят дети.
– Надо громче!
– Раз, два, три. Елочка, гори! – надрываются.
Дед Мороз со смешной бородой, больше похожей на волнистый каракуль, садится на стул, а группа принимается танцевать под детскую песенку «Снежочки».
Лева с Лешей активно дурачатся и под финал номера начинают драться на полу.
– Твою мать… – тихо хрипит Александров.
Потом мы задираем подбородки в потолок и делаем вид, что это не наши дети. Чьи-то чужие. Соседские.
– Ну а сейчас, дед Мороз будет раздавать подарки, – Ольга Сергеевна наконец-то разнимает ЛеваЛешиков, как называет их Илья. – Нужно подойти к нему и рассказать, за что вы любите своих родителей, бабушек и дедушек, которые пришли сегодня сюда.
Малыши наперебой верещат. Их выстраивают в колонну и начинают с самых воспитанных, потому что каждый из них говорит складно и важно.
Зрительный зал встречает выступления детей умилительным мычанием.
– Ом-м-м-м-м-м!
– Я люблю своего папочку за то, что он зарабатывает деньги и научил меня правильно мыть моего петушка…
– Ом-м-м-м-м… – мычат со смехом.
– Степочка, – останавливает мальчика воспитатель. – Ты молодец. Получи свой подарок…
Доходит очередь и до наших.
Я к тому моменту совершенно забываю, что сижу в объятиях бывшего мужа. Здесь хорошо, тепло и уютно. Я пригрелась, как змея. Откинувшись на плечо Ильи, с улыбкой наблюдаю за Лешей, который тянется к аутентичной бороде:
– Пи-с-да! – Как обычно, чуть путается в звуках.
Все заливисто смеются.
– Лева скажет за двоих, – Ольга Сергеевна командует. – Как самый разговорчивый!
Я с гордостью смотрю на внука.
– Я люблю свою бабушку, потому что она очень милая и красивая, – начинает неплохо. – А еще она готовить самый вкусный пирог из яблок…
– Это правда, – недовольно подтверждает Илья.
– А еще она работает с ленивцами…
Зрители откровенно ржут.
Лева оправдывается:
– Что смешного? Дед, ты же сам так говорил. Сидит там ваша Оля с ленивцами и борокрахами.
– Крахоборами.… – Илья даже не отнекивается.
Я толкаю его в бок локтем. Он ржет.
– А где вы работаете? – уточняет Ольга Сергеевна.
– Я… да… – теряюсь.
Не говорить же, что в Администрации города?
– В зоопарке, – помогает мне Александров.
– А еще я люблю дедушку. Готовит он невкусно, бе-е-е-е-е, – Лева демонстрирует язык, – но зато разрешает нам поиграть с ножиком. Во. С таким больши́м, – вытягивает обе руки в стороны.
– «Срожиком» – подтверждает шмыгающий носом гриб Алексей. После драки мишура слетела.
– Игрушечным, конечно, – оправдывается Илья перед родительским сообществом.
– Ну конечно. А каким же еще? – я еще раз давлю локтем в бок.
Прости нас, Господи! Когда вернутся их родители?
После того как дети, уже одетые и чумазые от конфет, оказываются в моей машине, мы с Ильей останавливаемся друг напротив друга.
Я выправляю волосы из-под воротника шубы и смотрю на него. На суровое лицо падают снежинки.
Одна, вторая, третья.
Сразу же тают.
Вот бы так и прошлое, да? Просто бы растаяло.… без следа.
– Завтра уже Новый год, – брякаю я зачем-то и тут же жалею.
Илья молча кивает.
Смотрит на меня выжидающе.
Я вдруг хочу его пригласить на праздник к нам, но тут же себя одергиваю. И дело вовсе не в том, что ему есть с кем отметить? Наверняка он с кем-то договорился. Хоть с той же Аленой.
Просто… между нами целых десять новогодних ночей врозь.
И все очень непросто.
Мы оба это понимаем.
– Хорошо вам отметить, – он кивает на близнецов, раскачивающих мой «Тигуан».
Я усмехаюсь.
– Спасибо.
Он делает шаг ко мне.
Прижав к своей шее, поглаживает по голове.
–. С наступающим тебя, Оля! – говорит чуть сдавленно и отдаляется.
– Счастливого тебе Нового года, Илья!
Я сажусь в машину.
И уезжаю.
