Текст книги "Сдавайся снова, Александрова! (СИ)"
Автор книги: Лина Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Эпилог 2. Илья
Спустя пять лет
В актовом зале душно, празднично и так надушено женскими духами, что хочется непременно открыть окно, но с места я поднимаюсь по другому поводу.
На хрена мне все это?
– А с поздравлением для выпускников выступит начальник Управления МЧС Илья Владимирович Александров. – анонсирует ведущий.
Взбежав на сцену, осматриваю ровные ряды из новобранцев и их родителей.
Хочется сказать голосом моего современника из популяризированного сериала начала двухтысячных: «И во всем этом прикрываю вас я!»
Лица все просветленные.
Одна треть этих новобранцев отправится на службу в пожарно-спасательные части и будет участвовать непосредственно в ликвидации чрезвычайных происшествий и тушении пожаров, вторая – превратится в инспекторов надзорных органов, ну а оставшихся устроим к нам. В Управление, которым я руковожу на протяжении последнего года.
С переменным успехом руковожу, потому что согласился только из уважения к Сан Санычу, который отправился на заслуженную пенсию.
– Всем здравствуйте. – встаю у микрофона и поправляю китель. Волнуюсь, что скрывать. Балаболить – это вам не мешки ворочать. – Поздравляю вас с прохождением обучения и пополнением рядов молодых специалистов МЧС.
Народ аплодирует.
– Спасатель – звучит гордо, правда? Кто-то считает, что стать им может любой, но я с этим не согласен. Это ведь не только профессия. – качаю головой и забрасываю руки за спину, чтобы не болтались.
– Скорее, жизненная философия. Внутренние убеждения, с которыми срастаешься навсегда. Там, где кто-то скажет – это невозможно, потому что времени мало, стихия разгулялась или водоем слишком глубокий – спасатель просто придет и тихо начнет делать свою работу. И будет делать ее хорошо.
Народ внимает.
Кто-то перестает болтать – прислушивается, кто-то выныривает из телефонов.
– Будет делать, потому что больше некому… Это приходит только с опытом, с годами срастаешься с этим желанием помогать. Привыкаешь. В общем, случайных людей здесь нет. Как и нет другой такой специальности, где сочетались бы высокий профессионализм, мужество и… доброта. Еще раз поздравляю.
С чувством выполненного долга киваю ведущему и под аплодисменты спускаюсь со сцены.
Слава богу, все закончилось.
Выйдя из здания Академии, вдыхаю аромат цветущей сирени и направляюсь к своему новенькому «БМВ». Сразу зацепил. И размерами, и тем, что семиместный, и чувством этим забытым…
Пацаном себя чувствую за его рулем, хоть мне и под пятьдесят.
До такой степени нравится.
С годами понял: именно это – твое ощущение молодости и счастья – надо ценить и продлевать. В вещах и с людьми, рядом с которыми находишься.
Только так хочется жить.
На дороге чувствую себя королем. Валерон бы обзавидовался и вставную челюсть свою потерял. Не знаю, к чему вдруг его вспомнил?
Вот уже лет пять как не видел. Надеюсь, что жив-здоров.
По чистой, пустой в будний день трассе доезжаю до Артема. Дойдя до дверей, оборачиваюсь и еще раз давлю кнопку на брелке. Фары «БМВ» приветливо моргают.
Давлю улыбку.
– Пап, – сын выглядывает из гостиной. На лице – явное облегчение. – Приехал?
– Как видишь!
– Мы уже не знаем, что и придумать. – Полина выглядит растерянной. – Не сидит спокойно никак. На все свое мнение. Наши дети такими не были…
Я смотрю на нее снисходительно и тут же опускаю взгляд. Отвлекаюсь.
– Вовчик, привет! – поднимаю на руки четырехлетнего бутуза с карими глазами-пуговками и темными волосами. – Ну…. признавайся, хулиганил?
– Не хугалинил… Они хугалини… – отвечает деловито и показывает пальцем на возмущенных Артема и Полину.
А потом активно болтает ногами, чтобы поставил его на место.
Одевается сам. Кряхтя и громко дыша.
Я уже научен – не дай бог помочь. Будет адская война. Лучше даже не начинать.
– Шапка набекрень… – тянусь.
– Не надо… Я сям.
– Ну набекрень ведь.
– Сям!
– Сам так сам.
Поправляет, но ничего, конечно, не меняется.
– Лады… Поехали, самостоятельный. Спасибо. – киваю детям. – Настя уже ждет…
На обратном пути застаю детей, возвращающихся со школьного автобуса.
– Дед!
Леха со Львом бегут обниматься – хоть и по восемь, но все такие же дети. Ерошу кудрявые волосы и выслушиваю гвалт приветствий.
– А у нас двойня! – сообщают.
– В смысле? – поворачиваюсь
Чего ж Полина с Артемом не сказали?
– Ночь вчера родила… Двоих… – А вот Соломон – уже подросток.
Кудри свои почти под ноль обрезает. Стесняется.
Обмениваемся крепким рукопожатием.
– Привет, дед!
– Привет. Как сам? – интересуюсь.
– Нормально. В поход на гору вот собираюсь. С отцом…
– Хорошее дело. Только костры как раз жечь запретили…
Мнется.
– Мы осторожно, дед. Все после себя уберем.
– Ладно уж, – качаю головой. – Огнетушитель хоть возьмите. У меня в машине есть запасной. Жди… К Насте повез.
Усаживаю Вовчика в кресло и иду к багажнику, а когда возвращаюсь, чтобы пристегнуть, усмехаюсь.
– Быстро же ты, друг, задрых! – наконец-то поправляю шапку и не сдерживаюсь.
Озираюсь по сторонам и целую пухлую, румянистую щеку. Сначала одну, потом другую.
– Сям с усям! – вздыхаю и чувствую, как железо внутри плавится, превращаясь все мужское в жижу. – Чудо блин, наше.
Задумчиво потирая подбородок, возвращаюсь в город и знакомой дорогой добираюсь до перинатального центра.
Бужу Вовчика.
Без истерики снова не обходится, но кто я такой, чтобы ей препятствовать.
Взяв за руку, веду к парадному входу и издалека замечаю на крыльце Олю.
Взволнованную, с цветами и в тесной строгой юбке, потому что прибыла сюда сразу из Администрации. Они сегодня гостей московских встречали.
А у меня выпуск из Академии.
Пришлось как-то выкручиваться.
Двери открываются, и на крыльце оказывается Настя. В руках Кирилла розовый сверток.
– Ма-ма! – сигнализирует Вовчик так, что даже голоса младенцев, доносящиеся из окон перинаталки, затихают. – Мама!
Несется к ним, перебирая маленькими ножками и, преодолев высокую лестницу, запрыгивает к Оле на руки.
Наш «ранний климакс» и «радикулит» моей нервной системы.
Мы так хотели наслаждаться спокойным, взрослым родительством, но именно спокойствия за четыре года еще не видели. Вовчик – самый настоящий вихрь! А мы с ним будто моложе стали.
– Ну и где вы так долго? – строго посматривает в мою сторону супруга.
– Новобранцев выпускали.
– Молодцы. – целует Вовчика в висок. – А что с шапкой? Дай-ка я тебе поправлю.
Сын терпеливо ждет, пока она переодевает как надо. Я смотрю на это изумленно. Как на Запашных в клетке с тиграми и львами. Вот как у нее все получается?
– Поздравляю, Настена! – обнимаю дочь за плечи и ласково целую в лоб.
– Спасибо, пап, – она смущается и прикрывается цветами.
– Илья Владимирович, – Кирилл торжественно вручает мне маленькую Олю, и я снова превращаюсь в сплав железа.
Ноги дрожат.
Не знаю, откуда это в мужчине, но именно продолжение дочери вызывает крайнее умиление. Может быть, потому, что люблю ее особенной любовью. И девочка у нее… Наша девочка. Еще одна Оля. Пусть не Александрова, но смотрит на этот мир своими карими глазками уже также осознанно и по-взрослому.
Как самая настоящая Чума!
А вечером, перед сном, когда наш тайфун по имени Вова засыпает, делимся впечатлениями в приглушенном свете за праздничным бокальчиком Шардане.
– Какая она маленькая… – качает головой Оля и стирает нечаянную слезу. – Почему дети так быстро выросли, Илья?
– Потому что это жизнь. Дети и цены всегда быстро растут. – отвечаю расслабленно, вытягиваю ноги и с тихим удовольствием осматриваю мягкую грудь, скрытую темным шелком. – А что это у нас там? – киваю.
– Где?
– Под телевизором.
– А это… «Блэкджек». Нашла сегодня, пока искала слепки Настиных ручек и ножек. Подарила ей… На память. Чтобы сравнить.
– «Блэкджек»? – спрашиваю намеренно равнодушно.
Олины глаза загораются азартом, который невозможно с чем-то спутать. Именно в это ощущение горячего задора я и влюбился тридцать лет назад. В ее неугасаемый внутренний запал и… ноги.
Поглаживаю стройную лодыжку.
– Нет… Не будем играть… – медленно качаю головой. – Ты опять проиграешь… Мы разведемся…
– Александров! – рычит моя тигрица. – Когда такое было? – она вскакивает и, качнув бедрами, несется к телевизору.
И мы, конечно же, ругаемся, потому что проигрывать моя Оля не умеет.
А еще мухлюет так по-детски, что выкупаю на раз.
А потом целуемся в гостиной.
Долго целуемся. Со вкусом опьяняющего счастья и Шардонэ…
«А через девять месяцев у Новосельцевых было уже…»
– Даже не думай, Александров!!!
Конец
* * *
Дорогие мои!
Вот и подошла к своему логическому завершению история Оли и Ильи.
Мне грустно, но очень светло…
Этой простой, легкой книгой, не претендующей на что-то сложное, я хотела дать надежду всем, переживающим нелегкий период в жизни, а оказалось, что эти герои помогли пережить многое мне. Вот такая вот метаморфоза!
Они такие же, как и мы.
С радикулитом, болячками, не умеющие проигрывать, но честные. А значит, им воздастся.
И нам, конечно же тоже!
Берегите себя и свой дом от злых языков.
Ваша Лина.
Всех жду в истории Литвиновых "КЛАССНЫЙ МУЖИК".
Они там уже раздают огня
Конец
