Текст книги "Сдавайся снова, Александрова! (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

 Глава 17. Ольга

– До Нового года две недели, а я еще не похудела, – стонет Милашка.

Она настолько маленького роста, что вижу только рыжую макушку, курсирующую между рядов с платьями и полками с нижним бельем.

– Уууу… Милая, ты чего? Ты ведь прекрасно выглядишь! – успокаивает ее Алена из примерочной. – Ну куда тебе худеть?

Предусмотрительно молчу. Мила и правда набрала за последний год. Сказались и тяжелый развод с мужем, и непрекращающиеся суды за совместно нажитое имущество и бизнес.

– Оля? – выглядывает она из-за манекена.

– Попробуй перестать себя ругать, Мил. Мы все тебе подберем.

– На корпоративе будет Щеголев, – говорит гордо. – Мне надо выглядеть на тысячу из ста. И желательно, чтобы это были не килограммы.

– Мы все тебе подберем… – успокаиваю и читаю бирку.

Бренд называется «Пошлая Оля»… Ясно-понятно, что это отечественный закос под «… Молли», но выглядит все так, будто Вселенная решила подать мне знак.

Пора бы уж поддразнить Валеру. Придать ему нейрогуморальной готовности и пощекотать сексуальные рефлексы.

Кручу-верчу что-то ажурное и нежно-розовое, не сразу догадываясь, что это… трусы.

Складываю их в воздухе, как головоломку Соломона.

– Напомните мне, купить внуку настолку. Я ему обещала…

– Хорошо, – доносится сразу с двух сторон.

Эмм… Трусы…

Сюда – нога, сюда – нога…

А этот длинный вырез «от Москвы до Питера» для чего?

– Аааа… – догадываюсь, округляя глаза.

Даже так?

Ужасно непрактично.

Не белье, а мечта колоноскописта.

– Ну как, девочки? – слышу звук отодвигаемой шторы и отбрасываю срам на полку.

Алена дефилирует на каблуках, демонстрируя блестящее платье, которое мы подобрали для новогоднего корпоратива.

– Мне нравится, – хвалю, рассматривая стройную фигурку и переливающиеся на фоне карамельных пайеток светлые волосы. – Колготки надо будет другие подобрать. «Мокко» точно подойдут. И туфли… лучше темные.

– Да! У меня есть туфли, Лель. Помнишь, в Москве покупали?

– В «Афимолле»… Лакированные такие, у меня еще в тот день голова болела. Помню, конечно. А они у тебя еще живые?

– Спрашиваешь. Ты же знаешь: я подолгу ношу. У моего Русика бережливая жена.

– Это точно. Русику повезло, – смеюсь.

– Ты бы брачный контракт подписала, бережливая! – ворчит Мила. – Ничему тебя моя ситуация не учит. Останешься со всеми туфлями на улице. И детей нет.

– А лучше на улице с детьми оставаться, как ты? И вообще, ты меня заколебала. В жизни есть много сфер, где можно реализоваться, помимо материнства…

Под маленький, я бы даже сказала, рядовой скандальчик быстро выбираю нижнее белье. Черный атлас с нюдовым кружевом смотрится нежно и… достаточно смело.

Ведь моя цель – впечатлить, а не раздать инфаркт.

– А у вас с надписями белья нет? – смешливо спрашивает Милашка на кассе.

– «Валера, не тупи!» чтоб было крупно, – вытягивает руку Алена. – Вот так! – демонстрирует.

Обе хохочут. Консультант вежливо улыбается.

Конфликт исчерпан.

Когда мы, нагруженные покупками, занимаем стол в небольшом ресторанчике на четвертом этаже торгового центра, я уже чувствую усталость.

– Выпью чай, – улыбаюсь официантке и устраиваю два одинаковых крафтовых пакета на спинке стула.

– Давайте нормально поедим, – Мила опять недовольна. – Принесите нам пиццу «Четыре сыра», ассорти из брускетт и… фруктовую нарезку. Едим за счет Щеголева, девочки! Он мне алименты отправил. По три пятьсот на каждую морду лица. Беру свои слова обратно, Лель. Александров – никакой не мудак. Приз забирает мой бывший.

– Кстати, – Аленка подмигивает. – У меня ведь Валька, младшая сестра Русика, в Управление МЧС устроилась. Так столько всего мне порассказала… Значит, заходит она в кабинет к нашему Илюше, а он там непотребством с Аленой этой, Полинкиной соседкой, занимается.

– Прям непотребством? – Мила ахает.

– Ну не знаю… Валя сказала, что рубашка на нем была расстегнута и… ширинка тоже, девочки. И он ведь еще за Валькой умудрился приударить. В глаза говорит, смотрит преданно, улыбается и телефончик попросил.

Я выпрямляю плечи и делаю так, чтобы не один мускул на лице дрогнул.

– Илья – свободный мужчина, девочки. Имеет право, – с царской улыбкой произношу.

– Какая ты мудрая, Оля!

– Вот тебе и радикулит, – Алена ворчит.

– А ты откуда знаешь? – искренне удивляюсь.

– Так Настя твоя, в мой салон на маникюр приходила. Вот и рассказала. Такая заботливая. Переживает за папочку.

– Ясно… – решаюсь сменить тему. Обсуждать любовниц Александрова больше не хочется. – Давайте обсудим Тайного Санту. Я уже купила подарок одной из вас…

Девчонки затихают.

– Оль, – ерзает на стуле Мила. – Блин. Мы ведь все переиграли. Видела, сейчас есть такие популярные ролики в интернете: надо купить что-то желтое, красное, белое, зеленое и черное? Количество – такое же, сколько участников. Смотрится очень креативно.

– И давно вы решили? – хмурюсь.

– Так.… Кажется… Да! Недели две назад созванивались.

– Втроем?

– Ага… Ален, ты Леле разве не говорила?

– Забыла. Прости, Лель. Ты свадьбой занята была…

– Да ничего страшного, – задумчиво помешиваю чай ложечкой. – Просто мы всегда проводили «Тайного Санту»…

– Лидка сказала, пора что-то изменить. Она у нас сейчас самая прогрессивная…

– Ну… хорошо, – я улыбаюсь. – Отправьте мне посмотреть этот ролик.

– Конечно, – девчонки переглядываются.

Больше об этом не вспоминаем.

* * *

По накатанной дороге в своем привычном медленном темпе еду к детям.

Сын позвонил, сказал: "Надо поговорить".

– Да чтоб тебя, – ругаюсь на настяпающую на пятки машину, водитель которой не знает элементарных правил и не держит нужную дистанцию.

Автохам!

Когда паркуюсь возле дома Артема, наглец останавливается рядом и… оказывается моим бывшим мужем. Выскакиваю из-за руля, как ужаленная. Хватаю с заднего сидения сумку и пакет с игрой для Соломона.

– Оля, – звучит грубовато-бархатистое. – Привет.

Илья останавливается у «Туарега» и, поставив руки на пояс, с интересом рассматривает все, что видит.

Мой красный «Тигуан».

Мое лицо.

Мою дорогущую шубу.

– Необязательно было так ко мне прижиматься! – раздраженно ему сообщаю, имея в виду ситуацию на дороге.

– Тебе неприятно, что я к тебе прижимаюсь? – он провожает меня глазами и с мальчишеской улыбкой спрашивает.

Бабник!

– Вообще-то неприятно, – собираю полы шубы на груди.

– Отчего же?

Я перевожу взгляд с его машины на закрытую сегодня ширинку.

– Бампер у тебя… грязный!

 Глава 18. Ольга

У порога, как обычно, полный кавардак. Из-за этого приходится остановиться сразу же, как оказываюсь в доме. Илья закрывает за собой дверь и врезается мне в спину.

– Полегче, – сквозь зубы шиплю.

Мое лицо обдает мятное дыхание.

– Извините. Я тут с грязным бампером да в ваш чистый багажник…

– Хватит ерничать, Александров. Уже дед, а ведешь себя как пацан!

Надо срочно каким-то образом пройти вперед.

Приезжать в гости к невестке и сыну – ей-богу, каждый раз испытание. Хочется все подвинуть, что-то выкинуть, где-то отмыть. А еще ведь обидеть нельзя… Приходится молчать и купировать естественные рефлексы Золушки. Постоянно быть начеку, не ляпнуть лишнего. От этого быстро устаешь.

– Проходи давай, Чума…

– Какой ты умный! – нагибаюсь, чтобы убрать детскую обувь с коврика.

Моя пятая точка теперь плотно упирается в мужские бедра, а поверх шубы ложатся тяжелые руки. Придерживают за талию.

– Илья! – возмущаюсь такой наглостью.

В этой двусмысленной позе нас застает сын. Кажется, он озадачен.

– Мам… Пап…

– Ольга Александровна, здравствуйте! – звенит голос Полины из гостиной.

Кажется, плачущий.

Резко поднимаюсь.

Переглядываемся с Ильей.

– Что случилось? – спрашиваю у Артема, позволяя бывшему мужу помочь с шубой.

Он галантно снимает ее с меня и, разместив на вешалке, стягивает с плеч свою куртку. Под ней на Александрове белый свитер с v-образным вырезом, который прекрасно подходит к классическим синим джинсам.

– Плачет.… Из-за Соломона, – сын быстро отвечает.

– Кстати, где он? – озираюсь.

Этот парнишка обычно несется ко мне первым.

Никогда бы не подумала, что смогу прикипеть к нему настолько сильно. Его острый, детский ум, живые глаза, ямочки на щечках и шикарные кудри – все это – в самое сердечко для такой взрослой дамы, как я.

– Сола отец забрал, мам. На выходные…

– Ясно, – тут же расстраиваюсь. – Здесь подарок для него, я обещала, – отдаю пакет сыну.

– Отнесу к нему в комнату.

Артем поднимается по лестнице, а из гостиной выглядывают два пирожочка. Тоже кудрявых.

С визгом несутся к нам.

– А кто это у нас здесь? – расплываюсь в улыбке и ловлю одного малыша в свои объятия.

– Оля, – радуется Лева.

– Деда Хуя, – весело произносит Леша, которого берет на руки Александров.

– Кто? – ворчит еле слышно.

– Это он так деда Илья научился говорить, – шмыгает носом Левик.

– И баба Хоя, – Леша, сидя на руках у Ильи, тянется ко мне и звонко чмокает в щеку.

– Баба Хоя и деда… мм… Хуя, – я пожимаю плечами и весело подмигиваю Александрову. – Что тут непонятного?

– Это ведь Лева? – он шепчет и дергает меня за локоть так, будто мы с ним в школе за одной партой и ему срочно надо списать.

– Ты что? Не различаешь собственных внуков? – зло интересуюсь через улыбку, адресованную деткам.

Уставляемся друг на друга.

Я радуюсь, что успела поправить макияж в туалете торгового центра. Тон лежит безупречно, тушь под глазами не растеклась, на губах – идеальный вишневый контур и блеск.

Идеально!

Александров, по крайней мере, зависает.

– Они вообще-то одинаковые, Лель. Как я должен их различать? – виновато спрашивает.

– Они вообще неодинаковые, Илья! У Левы прекрасно поставленная речь с года, а у Леши логопедический диагноз из-за родовой травмы. У Левы глаза светло-зеленые с вкраплениями желтого, а у Леши темнее и без них…

– Я, пожалуй, запомню первое. Чтобы разглядеть им глаза, их придется связать.

– Запомни что хочешь, – равнодушно бросаю и, прижимая к себе внука, направляюсь в гостиную.

Интересно, как он любовниц своих из Управления запоминает? С такой памятью!

– Привет, Поля, – здороваюсь с невесткой, осматриваясь.

В просторной комнате, конечно, аутентично.

Все, что хрупкое и стеклянное – телевизор, обеденный стол, невысокий комод с медалями Артема, наградами и статуэтками – огорожено толстой металлической сеткой и выглядит удручающе.

Так было не всегда, но после пятой покупки телевизора, ребята решили поберечь семейный бюджет.

– Все хорошо? – спрашиваю.

– Нормально, Ольга Александровна! – всхлипывает Полина. – Зайцев устроил опять концерт… Вечно все его не устраивает. То Соломон не так воспитан, то недостаточно хорошо знает английский. А виновата я…

– Это ненормально. Он отец. К воспитанию тоже имеет непосредственное отношение, – я пытаюсь сдержать свое возмущение. – Не плачь, милая. Кстати, – осторожно отпускаю внука на пол. – Принеси-ка мою сумку, Лев. У меня для вас тоже есть подарки…

Леша спрыгивает с деда без предупреждения.

– Господи, нет, – Поля закатывает глаза, а мальчишки на скорость несутся в прихожую. – Зачем вы это сказали?

– А что не так?

– Сами смотрите…

Сначала до гостиной доносится какой-то птичий крик, затем свинячий визг, потом отчетливые шлепки, будто там кабинет массажиста.

А затем громкий детский плач распространяется по всему дому.

– Я принес, Оля, – как ни в чем ни бывало бежит ко мне Лев с… Боже мой… С оторванными ручками от моей сумки. – Ой…

Пока Александров идет за Лешей, я ощущаю реальную физическую боль.

Клянусь.

Мне больно.

Новая коллекция, натуральная замша, половины зарплаты.

Этих ассоциаций достаточно, чтобы вы тоже ощутили мою боль?

– Ничего страшного, – сама улыбаюсь.

Почти сквозь слезы.

– Актриса из тебя никакая, – тихо произносит вернувшийся Илья, опускается со мной рядом на диван и вручает мне сумку.

– Отдай, – забираю ее себе.

Моя девочка…

Я тебя не уберегла.

– Я хотела отдать вам машинки, – расстроенно говорю детям. По-детски всхлипываю, но держусь. – Слава богу, купила одинаковые. А то вы в прошлый раз чуть без носов друг друга не оставили.

– Пися, – тут же забирает свою игрушку Леша.

– Чего? – с опаской смотрю на невестку.

– Это он так говорит «спасибо», – она помогает.

– Аааа… Пожалуйста, Леш… – отвечаю внуку.

В гостиную возвращается Артем, а с ним День и Ночь. Они хаски. Вроде как муж с женой. Полина давно занимается разведением этой породы.

Дети наконец-то затихают с машинками.

– Мам! Пап! – официальным голосом начинает Артем и нервно теребит пальцами край футболки. Точно также как делала в детстве. – Мне пришел вызов на турнир в Австралию.

– Ох… Какая радость! – Мое сердце теперь бьется сильнее. Перелет, сильные соперники, акклиматизация, победы и, возможно, даже поражения. Думаю сразу обо всем. Как мать.

– Поздравляю, сын, – Илья поднимается и пожимает руку Теме. Бросив на меня короткий взгляд, садится обратно. – И когда вылетаете?

– Хмм… Послезавтра.

Полина с Артемом странно переглядываются.

Мы то же самое делаем с Ильей.

– Послезавтра? – пугаюсь я. – Разве вы успеете оформить все документы, собрать детей, прибраться в доме?

– Для этого мы вас и позвали… – почесывает шею сзади Артем.

– Надо помочь? Паковать чемоданы? Помыть у вас полы? – накидываю варианты. – По вечерам я готова.

– Нет, мам, – сын затихает и неловко мне улыбается. Переводит взгляд на отца. – Мы.… В общем, мы с Полиной хотим, чтобы дети остались здесь… С вами…

 Глава 19. Ольга

– С нами? – смотрю на Александрова, а затем на мирно играющих Леву с Лешей.

Уж я-то знаю, что это ненадолго. Десять минут и они будут носиться по дому так, что у меня заболит голова и я захочу отсюда сбежать по какой-нибудь надуманной причине.

А бывший муж даже придумывать ничего не будет. У него не работа, а чрезвычайная ситуация! Очень удобно, между прочим.

Илья откашливается, бросает короткий взгляд на меня и вежливо отвечает сыну:

– Прости, но вряд ли получится, Артем.

Полина тихо помалкивает, а сын начинает наши дебаты два на два.

– Это лучший вариант, пап, – уговаривающим тоном произносит. – В Мельбурне для меня забронирована гостиница. Проживать с Полиной я не могу по условиям чемпионата. Тренировки и соревнования четко расписаны, у меня даже не будет времени, чтобы помогать ей с детьми.

– В чем проблема? – развожу руками. – Пусть Поля останется здесь, с нами. Я могу приходить по вечерам. Помогать по хозяйству, – осматриваюсь с опаской.

Да уж. Вечерами тут не отделаешься.

– А я могу отвозить Соломона в школу, а близнецов в детский сад, – идет на немыслимые жертвы мой бывший.

Слышала это миллион раз, а потом всегда были отговорки. Опаздываю, у меня сборы, встреча в Администрации или баржа затонула. Бла-бла-бла.

Я смотрю на него скептически.

– Что? – Илья приподнимает брови. – Хочешь сказать, я тебе не помогал с детьми?

Вздыхаю.

– Свитер у тебя… больно красивый, Александров. И главное, белый! – говорю и отворачиваюсь.

В наших рядах какой-то раздрай, а невестка с сыном тепло улыбаются друг другу.

– Я должна поехать с Артемом, Ольга Александровна. Иногда ему будет нужна помощь в городе, да и поддержка на трибунах не помешает. Мы договорились с женой еще одного теннисиста. Договорились об аренде квартиры неподалеку от стадиона…

– Но это просто невозможно! – начинаю нервничать.

Они как будто все уже решили и были в полной уверенности, что я на такое соглашусь. Даже не спросили заранее. Это особенно раздражает. Будто в мои сорок три у меня не может быть планов и своей личной жизни. Да кто-то рожает в этом возрасте! Я, конечно, не собираюсь, но все же…

– Как вы себе это представляете? Трое детей…

– Двое. – Поля осторожно вставляет. – Соломон будет у папы. Во-первых, вам так будет полегче. Во-вторых, Зайцев ведь не даст покоя, что я уехала.

– Соломон уж точно не помешает… – говорю я и тут же замолкаю, потому что в глазах сын нечаянно загорается радость. – Я не согласилась. Это просто невозможно, Тем.

– Почему?

Лева и Леша подбираются к телевизору.

– Богохульники… – орет Алексей.

– Что? – Александров подает голос.

– «Папа, мультики». Сейчас… – на автомате переводит Артем и ищет на столе пульт.

На экране мелькают какие-то странные люди в поролоновых костюмах. Они дергаются, скачут и поют. Никогда не понимала этой моды. Есть ведь «Золотой фонд советских мультфильмов». То, что мы смотрели в детстве: «Зима в Простоквашино», «Волк и теленок», «Волшебное кольцо», «Котенок по имени Гав». Неужели эти дрыгающиеся аниматоры развивают детей лучше?

– Что скажете, Ольга Александровна? – с надеждой спрашивает Полина.

Именно на этом моменте Лева заряжает такую оплеуху Леше, что я вздрагиваю.

– Близко не смотри, – приказывает брату.

Гостиную озаряет вспышка детского плача, и все четверо взрослых закатывают глаза.

– Лев, ты нам не помогаешь! – в шутку обращается к сыну Артем. – Разве можно драться?

– Телевизор нельзя смотреть близко. Так баба Наташа сказала….

– Баба Наташа! – меня озаряет.

Это гениально.

Сватья! Почему они ей не предлагают? Что за семейная дискриминация?

Утешающая Лешеньку Полина, качает головой:

– Вы же знаете, что у мамы – ее кошки. Их десять, День и Ночь с ними не уживутся, – ах, еще ведь есть собаки! – И у Леши аллергия на кошек.

– Мимия, Хоя. – обиженно подтверждает плачущий.

Прекрасный ход, баба Наташа!

– Собак будут выгуливать Настя с Кириллом. Мы уже договорились. В нашем поселке это надо делать только в специально отведенных местах, иначе, если заметят, распечатают фотографию хозяина с камер видеонаблюдения и расклеят на всех досках для объявлений.

– Отлично! – качаю головой. – Знаете, ребят, я никак не могу согласиться, – локтем пихаю Александрова. Уснул он, что ли? И чем только ночами занимается?

– А! Поддерживаю маму. – отвисает и складывает руки на груди.

– Простите, но я не могу, – вскакиваю с места. – Это ведь большая ответственность – дети. А вдруг они заболеют? А они обязательно заболеют. По закону подлости. А если они будут просить маму и ничто не сможет их успокоить, а вы на другом континенте…

– Да. Это большая ответственность, – Александров тоже поднимается и задевает мое плечо. – Даже не знаю, что сказать!

– И… вообще-то, у меня тоже есть своя жизнь. Декабрь и январь – это месяца строгой отчетности, у меня пилатес. У меня, в конце концов, Валера, – игнорирую прожигающий взгляд справа.

Ни тебе одному бампер марать, Илюша!

– А у меня вообще – радикулит! – изрекает.

Врет.

– Поддерживаю маму! – и снова меня бесит.

С разворота тычу пальцем в твердую грудь.

– Хватит меня «поддерживать». Отвечай за себя.

На невозмутимом лице возникают проблески эмоций.

– А ты хватит делать вид, что меня здесь нет и общаться со мной свысока, – приказывает командирским тоном Илья. – Не будь сукой, – обхватив мою ладонь, отодвигает.

– Пап….

Артем прикрывает уши Льву. Полина – Леше.

Все четверо смотрят на нас ошарашенно.

– Ах, это я сука? – взрываюсь. – Да здесь даже пыли на полках… Прости, Полина… Даже ей понятно, что никого ты в детский сад возить не будешь.

– А ты у нас все про всех знаешь?

– Ну тебя, Александров, как облупленного знаю! Пятнадцать лет тебе отдала.

– Какая щедрость! – ворчит.

– Мам…

– Помощи от тебя в случае чего не дождешься. Чуть что – «У меня ЧС!», – разъяренно задираю голову и смотрю на него.

– Да ЧС – это ты! – цедит мне в лицо. – Вот и сбегал. От долбежки твоей.

– Ах, от долбежки? Что-то после свадьбы Насти ты не сильно торопился уходить? Устроился так, что из кровати еле выпну… – округляю глаза в ужасе.

Тишина становится звенящей.

Бог ты мой!

Александров смотрит на меня как на идиотку, но со смесью какого-то удивленного мужского восхищения.

«Скажи, что я сказала это про себя. Пожалуйста» – требую от него глазами.

«Ха-ха. Ты проорала это так, что даже пыль на полках поняла: мы трахались три недели назад, Чума» – говорит мне его ироничный взгляд.

Дети с внуками странно притихли.

– Мам? Пап? – вопросительно зовет наш двадцатичетырехлетний сын. – Что происходит?

Вжимаю голову в плечи.

– Кхе-кхе-кхе, – откашливаюсь неловко. – В общем, мы согласны! – тихо говорю, медленно поворачиваясь и мягко улыбаясь.

– Да! – ладонь Александрова прилипает к моей пояснице. – Мы согласны посидеть с вашими детьми. С нашими внуками, вернее…

– Согласны?

– Да, – орем хором.

Что непонятного?

Лишь бы вопросов не задавали.

– Ура! – Полина вскакивает с кресла и бежит меня обнимать.

Об инциденте все, слава богу, забывают.

– Спасибо, Ольга Александровна! Вы самая настоящая бабушка!

– Пожалуйста… – прикрываю глаза.

 Глава 20. Ольга

Как-то быстро все получается, однако!

Полина с Артемом сворачиваются буквально за неделю и уезжают.

Все это время я прихожу в себя. Нет, внуков я люблю, но любить их в качестве бабушки выходного дня получается сильнее.

Мои дети были другими. Более спокойными. Хочется сказать, воспитаннее, но дело, наверное, в поколениях? Не удивлюсь, если мои правнуки будут взрывать дома, а их измазанные копотью родители с умилением на это смотреть.

«Они так чувствуют, мы предоставляем детям свободу».

Беби-бумеры впервые отсыпали свободу поколению Х в семидесятых. Те, в свою очередь, отсыпали ее чуть больше нам – миллениалам. По крайней мере, я росла, не чувствуя особых ограничений, кроме финансовых. Нашим детям мы с лихвой компенсировали и их.

И вообще.… Моим или нашим?

После развода мне долго пришлось отвыкать от этого обобщающего местоимения-паразита. «Наши дети» с осенью сменились на «мои дети», «наш дом» стал только «моим домом», а «наша кровать» быстро превратилась в мою одинокую обитель.

– Оля! – Соломон зовет в трубке. – Я читаю тебе задачу по математике…

– Читай! – ударом бедра захлопываю ящик с кастрюлями и ставлю сковороду на раскаленную плиту.

– «У Томы было 10 пирожных, 8 из них она съела. Сколько пирожных осталось у Томы?»

Вздыхаю. Что же это за задача такая для первоклассника? Эндокринологическая…

У Томы остался как минимум преддиабет.

– Два пирожных осталось, – восклицает Сол. – Правильно?

– Правильно, – прижимаю мобильный к уху.

– И еще одна, Оля. «У Вовы было семь пирожков. Пять он съел. Сколько пирожков осталось у Вовы?»

Это что учебник для детей с расстройством пищевого поведения?

– Осталось два, – диктует сам себе. На заднем фоне слышится мужской грубоватый голос. Соломон сникает: – Я пошел, Оля. Мне надо приседания сделать. Папа говорит, что в здоровом теле должен быть здоровый дух.

– Ну беги, мой дорогой. Спокойной ночи.

Выглянув в окно, замечаю, что Александров уже подъехал к дому.

Я нахожу удобный ракурс для слежки в статусе инкогнито, тереблю жемчужные бусы и улыбаюсь, когда вижу, что дед тащит внуков на руках. Вернее, что одного, что второго он зажимает подмышками.

– Принимай, Чума! – кричит с порога.

Я поправляю прическу и, решив не снимать передник, который я надела поверх белой блузки и серой строгой юбки, направляюсь в прихожую.

– Уже приехали?

Дети тут же разбегаются врассыпную.

Илья выглядит озадаченным. Возможно, даже злым.

Перед тем как Полина и Артем уехали, мы встретились с бывшим мужем, чтобы обозначить границы нашего сотрудничества. Жить с ним в одном доме я отказалась, готовить для него – тоже. Широко улыбаться будет, я считаю. Я, значит, буду его обихаживать и обстирывать, а он в своем Управлении пастись да на молоденьких заглядываться.

Будем работать в графике два через два.

Четко, точно и железно.

Чтобы все было честно.

Правда, мне кажется, Илья уверен, что я изменю свое решение, поэтому и вызвался забирать детей из сада каждый день.

– Что случилось? – мило спрашиваю его, хватая детские рюкзачки.

Интересно, насколько его внезапно проснувшейся «дедовщины» хватит?

– Ты в курсе, что «пися» – это и «спасибо», и «писать»? – хмуро отвечает вопросом на вопрос и устало потирает бороду.

Что-то вроде слов-омонимов?

– Это как?

– Все время, пока Лев вырубился и не мог перевести своего брата, я наивно полагал, что Алексей благодарит меня за проявленную к ним заботу и то, что именно я забрал их из детского сада, он просился в туалет. В итоге надудонил мне полное заднее сидение….

– Леша? Обмочился в штаны? – удивляюсь. – Вот это новости. Полина не говорила…

Александров складывает руки на груди и замечает мой передник.

– Полина твоя, как автоперекуп, – задумчиво потирает бороду и расправляет широкие плечи. – Все «машины» не биты, не крашены. Состояние идеальное, все детали оригинальные.

– Ну, с деталями хотя бы, я надеюсь, не обманули, – ласково посматриваю на внуков и, развернувшись, нагибаюсь, чтобы помочь Льву снять курточку. – Давайте… раздеваемся. Алексей – ты в душ.

– Я бвдул, – повторяет, шмыгая носом.

– Я б тоже, – грязно шутит Александров сзади и опускает руку на мою ягодицу.

Нахал!

– Илья! – бью по пальцам и резко выпрямляюсь.

Щеки пылают аки раскаленные сковороды.

Сковороды?

– Боже! – вскрикиваю, как ненормальная, и бегу в кухню.

Освобождаю плиту, кинув дымящуюся сковородку в мойку. Следом рядом оказывается Александров.

– Что здесь у вас происходит? – направляется к окну.

– Я готовила цыпленка, – грустно киваю на шипящие угли.

– Да уж. Солярий тебе не доверяем! – осматривается Илья. В его глазах купается веселье. – Может, я все-таки останусь с вами?

– Зачем? Мы и сами справимся.

– У вас тут то наводнение, – кивает на бесштанного Лешика в дверном проеме. – То пожар. А я… все-таки спасатель! – усмехается и приподнимает брови.

– Ты спасатель! – ворчу я недовольно, подхватывая внука на руки. – Вот и спаси меня. От своего присутствия. И вообще, приезжай завтра!

– Завтра? – переспрашивает вдогонку.

– Завтра начинаются твои смены, Александров! – напоминаю.

Надеюсь, он не забыл? Я ведь не шутила!