Текст книги "Подменная невеста графа Мелихова (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Знаете, Екатерина… – и замолчал.

– Мы с Аристархом встретились на том заброшенном хуторе, Новосёловке. – Я считала, что нужно прояснить всё до конца. – Тихон должен был рассказывать, как мы ночевали там из-за грозы.

Мелихов кивнул, и я продолжила:

– Домовой не может без людей – гибнет, – а его хозяева с собой не взяли, когда уезжали. Поэтому я согласилась, чтобы он поехал со мной в Катеринино. Мы думали, здесь есть свой усадебник – тогда он бы взял Аристарха помощником или ещё кем-то… Словом, не выгнал бы. А оказалось, что усадебник умер почти сразу после кончины вашей тётушки.

– Отчего? – недоверчиво уточнил Мелихов. – Он же, кхм, нечистая сила.

– От старости, – ответила я. – Чистая, нечистая, а они тоже не вечны. Словом, Аристарх занял пустующее место. И я хочу вас заверить: с таким усадебником имение точно не пропадёт.

Мелихов усмехнулся:

– Да, я уже понял. Как и то, почему вы ничего не рассказали. Кто бы такому поверил в наш век? – Он обвёл глазами комнату и уточнил: – Значит, вы поэтому настаивали, чтобы Черногорцев здесь переночевал?

– Аристарх попросил, – честно сказала я. – Я правда не знала, что он задумал, иначе не стала бы просить.

Машинально обняла себя свободной от свечи рукой, и Мелихов как очнулся.

– Идите отдыхать, – властность в его голосе была густо замешена на беспокойстве. – В одной сорочке ходите, а здесь сквозняки сплошные.

«Была бы на его месте Кабаниха, ещё прошлась бы по неприличию такого вида», – мысленно хмыкнула я.

И на всякий случай сказала:

– Вы последние слова Аристарха всерьёз не воспринимайте. Я с ним поговорю, чтобы не вмешивался в, э-э, наши отношения.

Неудачное выражение, но лучшего я не подобрала.

– Я и в самом деле был излишне резок. – Мелихов поморщился, недовольный собой. – Приношу извинения. Стоит лучше держать себя в руках. А теперь давайте провожу вас и заодно возьму ключи, чтобы запереть комнату. Хотя, – он усмехнулся, – уверен, что после случившегося в усадьбе не найдётся ни одного прислужника, кто осмелился бы войти сюда в одиночку.

Я невольно улыбнулась в ответ.

– Пожалуй, соглашусь, – и мы покинули комнату, ставшую «местом истины» для дипломированного шарлатана Черногорцева.

Глава 49

Урядника ждали ближе к вечеру, а до тех пор у меня, по крайней мере, была задумка побеседовать с «екзорцистом» и выяснить, чем именно его так привлекала усадьба. Однако натерпевшийся страху Черногорцев упорно дрых, так что первую половину дня пришлось посвятить терзанию любопытством и изучению бухгалтерских книг. Записи в них, правда, обрывались три недели назад (видимо, когда Мелихов добрался до Катеринино и отправил управляющего в известном направлении), однако никакого криминала я, с моим далёким от бухучёта образованием, не заметила.

«Надо будет уточнить у Мелихова, – решила я, закрывая амбарный талмуд. – Не просто же так он выгнал Шульца».

Потёрла уставшие глаза и встрепенулась от стука в дверь (а сидела я в кабинете на первом этаже).

– Барыня, вы докласть просили, – начала вошедшая Даринка. – Как господин колдун… господин Черногорцев проснутся. Ну, вот они проснулись и вроде в уме.

– Хорошо. – И то, что проснулся, и то, что в уме. – Барин где сейчас?

– Да вот как раз с господином Черногорцевым разговаривает, – сдала Мелихова прислужница, и я едва удержала недовольную мину.

Вот блин, сейчас всё самое интересное без меня пройдёт!

– Понятно. Ступай, Даринка.

Прислужница исчезла за дверью, и я, подхватившись, торопливо последовала её примеру.

– Вот вам крест, господин граф! Всё так и было! Своими глазами…

– Успокойтесь, Лев Дмитриевич. Я вам верю. Вопрос мой в другом: для чего вам были нужны странные приспособления, которые я обнаружил у вас в саквояже?

«Может, не входить? – подумала я, стоя у неплотно прикрытой двери. – Пусть Мелихов сам его расспросит. А я появлюсь, если вдруг понадобится группа поддержки».

– Какие приспособления? Простите, господин граф, не понимаю…

Я невольно скривилась: кажется, мы зря опасались за рассудок «колдуна». Каким бы суровым ни стало ночное испытание для его психики, признавать, что он шарлатан, Черногорцев не желал.

– Аристарх! – шёпотом позвала я и почти без промедления услышала не особенно довольное:

– Чего опять?

Я на секунду засомневалась: стоит ли после ночного стресса? И всё же попросила:

– Пугни Черногорцева. Только чуть-чуть, чтобы понял: надо говорить правду.

– Ох, Катерина! Можно подумать, мне больше заняться нечем! – пробурчал невидимый домовой.

Тем не менее укоризненные слова Мелихова:

– Господин Черногорцев, ну глупо же. Вас раскрыли, – завершил негромкий стук в окно – как горсть песка бросили.

Вроде бы мелочь, однако эффект она произвела огромный.

– Нет! Нет-нет-нет! – Паника в голосе лжеэкзорциста была неподдельной. – Я скажу, всё скажу, только не пускайте… Не подпускайте… Да, я виноват! Да, хотел напугать вас и Екатерину Васильевну! Но у меня не вышло, вы же знаете! И я бы никогда до такого ужаса… Господин граф, чем хотите, заклинаю: позовите в усадьбу священника! Дух старой барыни не даст покоя, ежели его не прогнать словом Божьим! А может, он и впрямь охраняет клад – настоящий! Я не верил, думал: глупости, и Шульц дурак. Но вы же видели, она сторожит!

– Я вас понял, господин Черногорцев, – Мелихов вновь говорил самым успокаивающим своим тоном.

Затем раздались лёгкий скрип и шорох шагов, после чего граф прокомментировал:

– На дворе никого нет, не дрожите так. Должно быть, просто порыв ветра бросил в стекло всякий сор. И потом, сейчас полдень.

– Да, полдень, слава тебе Господи! – Голос Черногорцева до сих пор подрагивал. – Скажите, господин граф, когда я смогу уехать? Умоляю, можно сегодня? Сейчас?

– Вы уедете, как только с вами побеседует урядник из Задонска, – терпеливо произнёс Мелихов. – Не торопитесь и не нервничайте: вы в безопасности.

«Угу, так он и поверил. Особенно после напоминания от Аристарха».

Это было глупо, но меня покусывала совесть: всё-таки лжеэкзорцист порядком натерпелся ночью.

«Пусть не врёт больше, – сердито возразила я ей. – Пусть считает, что родился второй раз, и начинает с чистого и честного листа!»

– А пока, Лев Дмитриевич, – похоже, Мелихов тоже проникся к напуганному Черногорцеву сочувствием, – ответьте мне на последний вопрос. Раз уж вы фальшивый колдун, и все эти рассказы о тонких материях – не более чем выдумка, почему вы хотели получить Катеринино?

Я замерла, вся обратившись в слух. Однако за дверью повисла пауза, столь долгая, что нарушить её был вынужден Мелихов.

– Лев Дмитриевич, призываю вас к искренности.

– Да. – Теперь голос Черногорцева был откровенно потухшим. – Господь не защищает лжецов… Господин граф, я желал получить усадьбу потому, что знаю о возможностях, каковые открываются здесь для предприимчивого человека.

– О возможностях для предприимчивого человека? – Мелихов был удивлён и не скрывал этого.

– Верно. – Черногорцев вновь помолчал и наконец признался до конца: – Я имею в виду источник целебной воды на территории усадьбы. При должном старании здесь возможно открыть курорт не хуже, чем Кисловодск или Ессентуки.

Глава 50

– Вы заблуждаетесь. – Очень чувствовалось, что Мелихов хотел сказать «вы бредите», однако вовремя переключился на более вежливый вариант. – Для начала, целебные свойства воды ничем не подтверждены…

– Потому что никто из владельцев Катеринино этим не озаботился! – без промедления парировал Черногорцев. – Хотя достаточно было привлечь на свою сторону кого-нибудь из задонских врачей, а затем подать прошение в Медицинскую коллегию.

– Далее, – Мелихов словно не услышал столь развёрнутый контраргумент, – источник иссяк.

Но и на это у лжеэкзорциста был готов ответ.

– Скорее всего, его просто засыпало, и вода нашла себе новый путь. Не удивлюсь, если на дне реки забил минеральный родник. Потому вернуть её при должном инженерном умении не составит труда.

– И у вас имеется подобное умение?

Я прямо-таки вживую видела, как Мелихов вежливо приподнял брови.

– У меня имеется полезное знакомство, – вновь отбил подачу Черногорцев. – И уж не обессудьте, господин граф, но из ваших слов я делаю вывод, что не напрасно желал приобрести имение. Вы, подобно вашей тётушке… (Тут он вспомнил ночной ужас и торопливо пробормотал: «Помилуй мя Господи!») Так вот, вы не заинтересованы в том, чтобы сделать Катеринино источником прибыли, уж простите мне сей каламбур.

– Я всего лишь смотрю на этот, кхм, источник трезвым взглядом, – ровно возразил Мелихов. – И практически уверен: ваш замысел привёл бы к банкротству, а не к обогащению.

– Одному Господу известно! – запальчиво отозвался Черногорцев. Похоже, возможность высказать давно лелеемые планы заставила померкнуть пережитый ужас и вернула, хотя бы частично, былую энергию.

«Всё с ним будет нормально, – подумала я не без облегчения. – Походит по святым местам, успокоится, а там, глядишь, вообще заделается в проповедники. Если, конечно, судить о том, как часто стал поминать Господа всуе».

– В любом случае, господин Черногорцев, – Мелихов упорно не давал увлечь себя в долгий спор, – это останется невыясненным.

Вновь что-то тихонько скрипнуло, и я догадалась: разговор окончен.

– Благодарю за откровенность, – подтвердил мою догадку Мелихов, – и призываю к оной в предстоящем разговоре с урядником. А напоследок хочу дать вам… пищу к размышлению, так сказать.

«Это какую же?» – Я буквально замерла в позе низкого старта, готовясь отскочить от двери, но в то же время желая услышать всё до конца.

– Вижу, вы уже задумались о душе, – между тем продолжал Мелихов. – Так вот, желаю, чтобы намерение вести жизнь праведную в вас не погасло. А грехи прошлого можно отмолить: слава Богу, святых мест хватает.

– Да, – голос Черногорцева прозвучал как-то глухо. – Я и сам думал… Спасибо, господин граф.

Вот теперь можно было ретироваться с успокоенным любопытством, что я и сделала. Однако совсем скрыться не успела, и вышедший в коридор Мелихов тут же меня заметил.

– Екатерина? Что вы здесь… Вы всё слышали?

Можно было бы отрицать – фиг бы он доказал, что прав. Однако я решила здесь не врать, тем более что в памяти очень чётко стояли полторашки минералки «Липецкая» и «Липецкий бювет».

Да, не «Боржоми» и не «Ессентуки», но почему бы не добавить к ним «Катерининскую»?

– Слышала, – хладнокровно призналась я. – Не захотела входить, чтобы не сбивать господина Черногорцева с настроения на откровенность. Но ведь вы бы и сами всё рассказали мне, не так ли? Раз уж не позвали, чтобы вести этот разговор вдвоём.

Тактика «лучшая защита – это нападение» себя оправдала: Мелихов не сразу нашёлся с ответом. А когда всё-таки заговорил, вынужденно признал:

– Да, разумеется, рассказал бы.

– Вот видите, – светло улыбнулась я, убрав из голоса даже намёк на торжество. – И, кстати, я хотела задать вам несколько вопросов по бухгалтерии. Вы могли бы уделить мне немного времени после обеда?

Судя по выражению, мелькнувшему на лице собеседника, у него были какие-то свои планы. Тем не менее он меня удивил, кивнув:

– Хорошо, Екатерина. После обеда обсудим всё, что вас интересует.

«Оттаял, – мелькнула мысль. – Реально оттаял. Из-за Аристарха? Или прокатился вчера по донским просторам, и его попустило?»

Но в любом случае так было гораздо лучше. Особенно, если я всерьёз собиралась воплотить в жизнь планы Черногорцева и даже после развода остаться с Мелиховым партнёрами по бизнесу.

Глава 51

Задумка была достойна Наполеона нашего Буонапарте, однако стоило смотреть правде в лицо: пока ни бизнесом, ни партнёрством даже не пахло. Наоборот, судя по промелькнувшему на лице Мелихова недовольству при виде моего «самоуправства» в кабинете (а по сути, оставленным на столе бухгалтерским книгам), он до сих пор не до конца осознал: я реально буду заниматься делами имения.

А значит, занимать «барское» место.

– Прежде всего, – начала я, нарочно не садясь, чтобы граф тоже оставался стоять, и никто не занял хозяйское кресло, – расскажите мне, что натолкнуло вас на выводы о воровстве Шульца.

Развернула к Мелихову амбарные книги, и тот воленс-ноленс принялся объяснять.

– Цены, Екатерина. Вы пока далеки от этого, однако я совсем недавно был вынужден заняться бухгалтерией своего имения. И потому имею представление о стоимости зерна, дров, бакалеи и прочего. Более того, здесь, – он безошибочно указал на строчку, – указано, что куплены три мешка муки. Вы видели их в амбаре?

Я помотала головой, чувствуя себя ужасно тупой. Неужели сама не могла сообразить? Вчера же с Агафьей всё осматривала и даже записывала!

– Я уж молчу о суммах, якобы потраченных на ремонт. – Мелихов не сдержал кривую усмешку. – Достаточно бегло взглянуть на усадьбу, чтобы понять: его здесь не делали очень давно.

– Понятно. – Я очень надеялась, что щёки у меня горят не слишком ярко. – А каким-то образом вернуть украденное Шульцем не вышло?

– Я не стал поднимать шум, не до того было. – Мелихов явно хотел свернуть тему. – Просто выгнал его, и всё.

Я кивнула, но прежде чем перейти к следующему обширному вопросу, уточнила:

– Скажите, я правильно поняла, что все наличные средства имения хранятся вот здесь? – и указала на скромно стоявшую в углу тумбу из красного дерева, в которой при осмотре кабинета далеко не с первого раза сумела опознать сейф.

– Правильно, – подтвердил Мелихов. – После свадьбы я отдам вам ключи и покажу, как отпираются замки.

После свадьбы. Ладно.

– А что с брачным договором? – Важная штука, а я со всеми этими трупами и экзорцистами едва о ней не забыла. – Можно будет ознакомиться с ним заранее?

Я умолчала насчёт внесения правок при необходимости, однако Мелихов так скучно произнёс:

– Да, разумеется, – что наверняка понял подтекст. А затем добавил: – Не устаю удивляться вашему складу ума.

«Надеюсь, это комплимент», – усмехнулась я про себя.

Мило взмахнула ресницами:

– Благодарю, – и не давая Мелихову возможности понадеяться, что разговор окончен, спросила: – Кстати, что вы думаете об идее Черногорцева? Если обсуждать её не при нём.

Мелихов немедленно нацепил маску статуи Командора.

– Ровно то же, что говорил ему. Утопический прожект.

– Почему? – Я наконец-то опустилась на один из гостевых стульев и сложила руки на коленях примерной ученицей. – Я правда хотела бы разобраться.

Собеседник неохотно сел на второй стул. Выдержал паузу, собираясь с мыслями, и несколько менторским тоном заговорил.

– Полагаю, нет смысла подробно останавливаться на том моменте, что источник пересох. Но даже если удастся вновь поднять воду с помощью насосов и труб, для получения официального признания оной воды целебной потребуется заключение Медицинской коллегии. Для чего необходимы пациенты, врач, который будет за ними наблюдать и вести записи, а также достаточный запал, чтобы проталкивать наконец написанное прошение по инстанциям в столице.

– Неужели кому-то достанет нахальства тормозить бумагу, написанную от имени графа Мелихова? – Мой голос звучал исключительно деловито. Ещё не хватало, чтобы собеседник услышал в нём подхалимаж или издёвку. – Вы ведь офицер и герой.

– Вы неоправданно высокого мнения о ценности обоих этих пунктов в глазах чиновников, – прохладно заметил Мелихов. – И опять же, это последний этап. Прежде нужна вода и то, чтобы она в самом деле оказалась целебной.

– А вы её пили? – полюбопытствовала я. – Источник ведь не так давно пересох.

– Доводилось. – Мелихов едва заметно поморщился. – Редкая дрянь.

«Потому что газировать надо, – мысленно ответила я. – Газированная минералка вполне себе пьётся».

Вслух же уверенно произнесла:

– Значит, какие-то полезные минералы в ней растворены. – Выдержала короткую паузу и всё тем же тоном поинтересовалась: – Скажите, Георгий, а у кого можно взять консультацию насчёт бурения скважины?

– Какой скважины? – Сквозь мелиховскую маску всё же пробилось раздражение. – Екатерина, выбросьте этот бред из головы!

– Не выброшу! – Забывшись, я по-бойцовски выдвинула челюсть. – Пять лет пролетят, как один миг, и я хотела бы по их итогу остаться хоть с чем-то!

– Например? – Мелихов самым бесячим образом приподнял брови.

– Например, с частью дохода от курорта минеральных вод! – рубанула я. – В развитие которого, естественно, буду вкладывать все свои силы.

Что Мелихов собирался ответить на мою откровенность, к сожалению, осталось невыясненным. В кабинет несмело постучали, и из-за двери послышался голос Тихона:

– Барин! Вы уж простите, но там это… Господин урядник приехали!

Глава 52

– Стародубцев Пётр Порфирьевич, урядник города Задонска, – отрекомендовался гость, по-военному чётко снимая низкую овчинную папаху, украшенную овальной кокардой. Усы он тоже носил военные: густые, длинные и залихватски торчащие в разные стороны. Вся металлическая фурнитура на его форме, начиная от кокарды и заканчивая бляхой на широком ремне, была начищена до зеркального блеска, равно как и высокие сапоги.

«Будто и не скакал по пыльным дорогам энное количество вёрст», – пронеслось в голове.

Тем временем Мелихов представился в ответ и представил меня.

– Очень рад знакомству, Екатерина Васильевна. – Стародубцев отрывисто поклонился. – Ежели мне верно доложили, вы стали свидетельницей прискорбного происшествия, случившегося в ночь с двадцать первого на двадцать второе сентября. Изволите рассказать, что же случилось?

– Да, разумеется, – кивнула я, не имея иных опций для ответа. – Но прежде, прошу вас, пройдёмте в гостиную. Там будет удобнее.

Однако и в гостиной я приступила к рассказу не сразу. Прежде была вызвана Даринка, которая получила приказ накрыть стол для чаепития. И вот пока она суетилась с его выполнением, я коротко поделилась произошедшим с кладоискателем Шульцем.

Стародубцев (которого так и подмывало переименовать в Порфирия Петровича) слушал внимательно, кивал и иногда делал пометки в маленьком блокнотике. К тому времени, как я закончила, Даринка только-только притащила пузатый и блестящий, как рисуют в мультиках, самовар. Потому ничего удивительного, что урядник пожелал взглянуть на место происшествия.

– Конечно-конечно! – незамедлительно согласилась я. – Вот только, понимаете, есть один нюанс…

С немного наигранной мольбой посмотрела на Мелихова: ну, блин, кто здесь барин? Рассказывай о Черногорцеве!

И тот внял безмолвному призыву.

– Видите ли, Пётр Порфирьевич, – начал он, – этой ночью произошёл ещё один… инцидент, следы которого остались в той же комнате.

Стародубцев поднял брови.

– Неужто ещё один покойник?

– Бог миловал, – коротко отозвался Мелихов и поведал историю фальшивого экзорциста.

– Хм-хм. – Дослушав до конца, урядник пригладил усы (как мне показалось, скрывая таким образом некоторую растерянность). – Что же, с господином Черногорцевым я тоже переговорю. А пока давайте взглянем на комнату.

– И возвращайтесь сюда, – ввернула я, намекая, что собираюсь остаться в гостиной. – К тому времени как раз будет готов чай.

Мужчины удалились – моё присутствие им и впрямь не требовалось. Однако почти сразу в комнату вошла Даринка, нагруженная большим подносом с чашками, блюдцами, розетками и всем прочим, без чего немыслимо дворянское чаепитие. Я взялась помогать ей с посудой, а заодно попробовала прощупать почву насчёт здешних специалистов по колодцам.

– А то, барыня! – Как обычно, прислужница была рада поболтать. – Как раз в Катеринино и живёт такой, Данилка-лозоход. Весь уезд к нему на поклон ездит, ежели место для колодца найти нужно.

– Копает тоже он? – уточнила я, и Даринка взмахнула руками, едва не сбив со стола вазочку с печеньем

– Не-не, что вы! Данилка ток место указывает, а копают всем миром.

Понятно. Значит, если я хочу, чтобы источником занимался реальный спец, понимающий в насосах и трубах, такового надо искать в Задонске, а то и Воронеже.

«И всё-таки нужно будет с этим Данилкой пообщаться. Пусть проверит своими методами, глубоко ли вода. Может, там достаточно просто разобрать фонтанчик и пробить прежнюю скважину, чтобы источник вновь забил, куда надо».

***

Мелихов с гостем вернулись аккурат к тому моменту, как у нас было всё готово. Урядник о деле не распространялся, потому застольный разговор крутился вокруг банальных тем погоды, урожая и охоты. Впрочем, полезные сведения я почерпнула и здесь (вот что значит оказаться в этом времени меньше половины месяца назад!). Лето, по словам Стародубцева, выдалось засушливым. Злаки уродились так себе – зиму прожить хватит, а вот излишков ждать не приходится.

– У меня брат в Кривоборье хозяйствует, – рассказывал урядник. – Так всякий раз, как встречаемся, от него сплошь жалобы слышны.

«М-да, – размышляла, участвуя в общем разговоре одними общими фразами да подходившими случаю междометиями. – Получается, каких-то сверхприбылей от крестьян ждать не стоит. И с капремонтом, скорее всего, придётся ждать весны. А в зиму – чисто подлатать крышу, чтобы не текла нигде, да хорошенько закрыть второй этаж».

Сделала в памяти очередную зарубку: расспросить Мелихова, что он видел во время вчерашнего объезда имения и как это виденное оценивает.

«Если получится, потрясу его вечером, – решила я. – А пока стоит ещё раз сходить и уже внимательно осмотреть бювет».

Потому, когда граф повёл Стародубцева смотреть на покойника Шульца и общаться с Черногорцевым, я, по-барски скинув на прислугу заботы по уборке посуды, отправилась в парк.

Глава 53

Как бы конкретна ни была моя цель, я не устояла перед желанием сначала подойти к светлевшей новыми досками ограде и окинуть взглядом равнинный простор, по которому катил воды Дон-батюшка. Затем посмотрела с обрыва вниз – ни лодки, ни любых других следов недавней трагедии, ничего. Однако я всё равно какое-то время вглядывалась в воду, словно могла там увидеть струи бьющего со дна минерального родника.

Естественно, ничего не углядела и, наконец отойдя от ограды, переключилась на бювет.

Увы, здесь тоже меня не ждало никаких новых открытий. Фонтанчик был сух, чаша его забита мусором, как разбирать эту штуку, чтобы добраться до скважины, – непонятно.

– Неужели ломать придётся? – пробормотала я.

Легла на прохладный камень, прижалась ухом к полу рядом с фонтанчиком: не слышно ли шума воды? Хотя бы отголоска, хотя бы далёкого?

Тишина.

– Ладно. – Я села и решительно хлопнула ладошкой по мрамору. – Вот выйду замуж, стану полноценной хозяйкой и как начну работы по восстановлению! И никто мне слова поперёк не скажет, даже Мелихов!

Тем более он собирался уехать едва ли не на следующий день после венчания.

«Пусть хотя бы не мешает, – мысленно попросила я неведомо кого. – Фиг с ней, с помощью, сама разберусь как-нибудь. Пусть просто не мешает и деньги на ежемесячные расходы переводит».

По ним, конечно, придётся отчитываться до копейки, ну да не страшно. Буду мелиховские целевые тратить по назначению, а источником заниматься из собственных средств имения. Не может ведь оно быть совсем убыточным, иначе что бы Шульц крал?

Из-за деревьев послышались мужские голоса, и я торопливо поднялась с пола. Только успела отряхнуть платье, как на поляну вышли Мелихов и Стародубцев.

«Ага, урядник решил на место смерти управляющего взглянуть!» – догадалась я.

Легко сбежала по ступенькам бювета и подошла к мужчинам.

– Екатерина Васильевна! – улыбнулся Стародубцев, и на фоне его добродушия стала особенно заметна сумрачность Мелихова. – Вижу, это место вас не пугает.

– Прислужники укрепили ограду, – спокойно пояснила я. – К тому же я стараюсь не подходить к краю. А вид здесь замечательный, посмотрите сами!

– Вне всяких сомнений, – отозвался урядник.

Все вместе мы подошли к обрыву. На этот раз я, как и декларировала, осталась позади, зато мужчины не побоялись даже перегибаться через изгородь: Мелихов показывал гостю, где именно произошла трагедия.

– Несомненно, сорвался, – наконец резюмировал Стародубцев. – Суд небесный свершился прежде суда земного.

– Так вы уже сделали какие-то выводы, Пётр Порфирьевич? – вклинилась я.

– Выводы? – Урядник обернулся ко мне. – Да не о чем тут выводы делать: история кристально ясна. Бывший управляющий имения забрался в дом в поисках клада старой барыни, о котором ходило столько слухов. Напугался вас, Екатерина Васильевна, и сбежал через окно. Когда спускался к лодке, не удержался, упал и сломал шею. Всё, что я могу прибавить, это убедительную просьбу к вам: впредь не ходить на подозрительный шум одной. Повезло, что господин Шульц оказался робкого десятка. А ежели нет? Боюсь, тогда события развернулись бы совсем иначе.

– Я уже поняла, что действовала необдуманно. – Я потупилась, демонстрируя раскаяние, и тут же уточнила: – А что насчёт господина Черногорцева?

Стародобуцев прочистил горло и пригладил усы.

– Преступления за ним, сами понимаете, никакого нет. Я бы даже сказал, что и здесь божья рука действовала вперёд человеческой… Кхм. Что до страхов, которых он натерпелся… – Урядник запнулся и дальше обратился уже к Мелихову: – Георгий Константинович, я, хоть и лицо официальное, советовал бы вам позвать-таки батюшку. Пусть пройдётся по усадьбе, молитвы прочтёт, ладаном окурит. Может ведь, и Шульц неспроста выпрыгнул в окно, стоило ему лишь увидеть хрупкую барышню. Кто знает, не стало ли это последней каплей для и без того напуганного кладоискателя?

– Благодарю за совет, – склонил голову Мелихов. – Надеюсь, все эти странные происшествия не помешают вам остаться в усадьбе на ночь?

– Разумеется, нет. – Стародубцев подчеркнул ответ отрицательным жестом. – Отправлюсь в Задонск с утра, как и намеревался. А ежели господин Черногорцев будет хорошо себя чувствовать, возможно, что и в компании с ним.

«Интересно, а с трупом что теперь делать?»

Мне очень хотелось спросить, однако никак не получалось придумать такую формулировку, чтобы вопрос прозвучал естественно из уст «хрупкой барышни».

К счастью, когда мы подходили к усадьбе, Мелихов сам невольно ответил на него, заметив:

– Оставлю вас ненадолго. Надо послать человека к отцу Сергию.

Направился к флигелю, где располагалась людская, а я гостеприимно обратилась к гостю:

– Идёмте, Пётр Порфирьевич. Ваша комната должна быть уже готова – отдохнёте до ужина.

И повела его в дом.

Глава 54

Вечер прошёл достаточно мило. В погребах обнаружился чудом уцелевший после управляющего десяток винных бутылок, и одну из них мужчины продегустировали за ужином. Что до еды, то Агафья тоже расстаралась от души, наверняка выскребя и выметя «по сусекам» остатки остатков, дабы не ударить перед гостями лицом в грязь.

Даже Черногорцев настолько успокоился, что набрался духа покинуть комнату и присоединиться к обществу. Сначала меня это не сильно обрадовало, но затем я сообразила: можно попробовать исподволь расспросить его о планах на создание курорта и, возможно, почерпнуть из этого что-то полезное для себя. Потому дождалась, пока бутылка опустеет на три четверти, и, подхватив затронутую тему парка, как бы для поддержания разговора заметила:

– Такая, право, жалость, что фонтан в бювете пересох! Теперь придётся его убирать, как-то переделывать ротонду…

– Поправьте, если ошибаюсь, – пробасил Стародубцев, – но это вы о том самом Катерининском источнике? Ещё днём хотел спросить, да не случилось.

– Да, верно, – ответила я. – А что, источник был известным?

– В нашем уезде точно, – подтвердил урядник. – Помнится, даже матушка моя посылала брата к покойной графине с поклоном и просьбой водицы набрать. А уж что здесь творилось, когда на праздники допускали до воды всех желающих!

Он покачал головой, и я поддакнула:

– Что вы говорите! Так источник в парке и впрямь был целебным? Тогда вдвойне жаль, что больше ему никогда не забить!

И тут Черногорцев, за которым я всё это время украдкой наблюдала, не выдержал.

– Вы заблуждаетесь, Екатерина Васильевна, – веско произнёс он и для пущего эффекта шумно поставил на стол допитый бокал. – Всё возможно, если за дело возьмётся достаточно энергичный человек. Слава Богу, мы живём во времена потрясающего технического прогресса, когда водопровод уже не кажется чем-то заоблачным. В том же Задонске лично я знаю человечка, к которому всегда можно…

Тут доселе молчавший Мелихов внятно кашлянул, и оратор осёкся на полуслове.

– Думаю, мы вполне сможем перестроить ротонду, – ровно произнёс граф. – Впрочем, дело это не первой и даже не второй важности, чтобы обсуждать его сейчас. Лучше скажите, господин Черногорцев, в силах ли вы отправиться завтра в Задонск в компании Петра Порфирьевича?

Лжеэкзорцист отвёл взгляд. На впалых его щеках пылали два багровых пятна – то ли от выпитого, то ли от внутренней борьбы в попытке смирить эго, недовольное тем, что его прервали.

– Надеюсь, Господь пошлёт мне сил, – наконец выдавил он. – Вы, Пётр Порфирьевич, когда в дорогу?

Стародубцев задумчиво пощипал правый ус.

– Я, Лев Дмитриевич, пташка ранняя – служба-с обязывает. Так что на рассвете бы встал, позавтракал да в путь тронулся. Если тем хозяев не обременю, – и он поклонился сначала Мелихову, а затем сидевшей на противоположном конце стола мне.

– Не обремените, – заверил граф. – Я тоже привык рано вставать, потому непременно вас провожу.

У Черногорцева не осталось выхода.

– Что же, – уныло произнёс он, – едемте с утра. Надобно только приказание моему кучеру отдать.

– Я распоряжусь, чтобы ему передали, – барственно сказал Мелихов, и разговор плавно перешёл на тему лучшей дороги из Катеринино в Задонск.

После ужина невеликое общество перебралось в гостиную, где, насколько я помнила классиков, предполагалось продолжение бесед, а также музицирование для развлечения гостей.

К счастью, старая барыня продала фортепиано одним из первых, потому мне не пришлось экстренно вспоминать уроки в музыкальной школе. К несчастью, кто-то из прислуги где-то откопал гитару и, повязав её белым бантом, оставил в гостиной на видном месте – вестимо, для пущей красоты.

И это не ускользнуло от Стародубцева.

– О-о, Екатерина Васильевна, вы владеете гитарой? Не сыграете ли нам что-нибудь?

Надо было отказаться. Извиниться, сказать, что инструмент не мой, да и в принципе, должно быть, плохо настроен.

В конце концов, что я должна была играть для общества мужчин девятнадцатого века? «Всё идёт по плану» или «Группу крови»?

– Боюсь, гитара плохо настроена, – начала я. – Представления не имею, кто её сюда принёс и зачем здесь оставил.

– А вы всё же попробуйте, – отечески подбодрил урядник, усмотревший в моих словах исключительно конфузливость благовоспитанной барышни.

«Блин, я тебе что, Лара Огудалова?» – сердито протелепатировала я Стародубцеву, однако инструмент всё же взяла.

Опустилась на край софы, перебрала струны – хм, странно. Как будто настроена. Только шестую струну подкрутить немного…