Текст книги "Подменная невеста графа Мелихова (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Марфа Ивановна…

– Цыц! – Барыня понимала, что собирается сделать фигню, однако выслушивать об этом от других не желала. – Живо переодевайся и идём! Даю тебе, – она вытащила из потайного кармашка на платье серебряные часы на цепочке, – десять минут. Пошевеливайся!

На этой «приятной» ноте Кабаниха оставила меня одну.

Легко сказать «пошевеливайся»! А попробуй одеться в грёбаное платье с его крючками, завязками и прочими корсетами, когда ты понятия не имеешь, как всё это делается!

Я сопела, пыхтела, ругалась сквозь зубы, пока, наконец, кое-как не закончила с одеванием. И ведь Катя ещё носила относительно простое и скромное платье!

«Зато в свадебное меня будут наряжать другие», – попробовала я найти что-то положительное в ситуации. Но тут же скисла, признав: лучше всю жизнь одеваться самой, чем участвовать в дебильном спектакле, затеянном Кабанихой.

Неужели этот граф настолько важен, что ради него она хватается буквально за призрак соломинки?

Мои раздумья оборвала без стука распахнувшаяся дверь.

– Готова? – Кабаниха окинула меня раздражённым взглядом. – Ты за ночь одеваться разучилась, что ли?

– Нет. – Я как можно незаметнее одёрнула юбку, так и норовившую перекоситься.

– Ну-ну! – фыркнула барыня. Резко велела: – Волосы-то побери, бесстыдница! И идём!

О блин, ещё и это! Я подавила вздох и принялась скручивать на затылке узел. Получалось так себе: во-первых, длинные волосы я уже лет пятнадцать, как не носила. А во-вторых, Кате повезло быть обладательницей столь густых локонов, что причёска то и дело норовила рассыпаться.

К счастью, барыня хоть и смотрела на меня, как на грязь из-под ногтей, зрелище не комментировала. Лишь когда я в конце концов совладала с волосами, повторно бросила:

– Идём, – и танкером выплыла в коридор.

Я, невольно робея (что ждёт меня за пределами знакомых стен?), последовала за ней. Кабанихиной тенью миновала длинный полутёмный коридор (половицы тоненько жаловались под тяжёлыми шагами барыни) и вместе с ней остановилась перед одной из дверей. Кабаниха сняла с пояса связку ключей, отперла замок и первой вошла в комнату, даже не оглянувшись, иду ли я за ней.

Глава 8

Впрочем, был ли у меня другой вариант? Риторический вопрос. Потому я тоже переступила порог и оказалась в комнате, гораздо симпатичнее Катиной спальни.

Она была больше: здесь помещалась не только кровать с газовым балдахином, двустворчатый полированный шкаф и неизменный столик для умывания, но и элегантное трюмо, заваленное лентами, расчёсками, какими-то флакончиками – словом, девичьими штучками. Правда, стола в комнате тоже не было, но его прекрасно заменяло маленькое бюро. И, разумеется, на полу лежал ковёр, стены украшали акварельные пейзажи, а окно – миленькие занавесочки.

«Сразу понятно, кто есть кто в этом доме», – сумрачно подумала я.

И незамедлительно услышала раздражённое:

– Что стоишь столбом? Сымай платье! И где Лукерья? Ох, дождётся она у меня!

Кабаниха зло затрясла серебряным колокольчиком, а я принялась расстёгивать с таким трудом застёгнутые крючки и пуговки.

На черта одевалась, спрашивается? Чтобы пройти несчастные двадцать метров коридора?

– Простите, барыня! – В комнату буквально ввалилась незнакомая прислужница – невысокая и полная, отчего у меня сразу возникла ассоциация с колобком. – Онуфрий, зараза, задержал!

Кабаниха наградила «опоздуншу» недобрым взглядом и сквозь зубы велела:

– Помогай барышне.

Лукерья бросилась выполнять, и вскоре я уже стояла посреди комнаты в одной сорочке. А спустя ещё какое-то время меня облачили в пышное белое платье – всё в кружевах, оборках и бантиках.

– Поворотитесь! Поднимите руку! Опустите руку! Втяните живот! Ещё! – только и слышала я.

И с удовольствием бы выдохнула, когда процесс одевания завершился, да увы – затянутый по самое не могу корсет в принципе позволял дышать с трудом.

Однако сборы ещё не закончились.

– Теперь присядь, – велела Кабаниха, указывая на пуфик перед трюмо.

Прямая, словно манекен (да и манера двигаться у меня, наверное, была, как у робота), я кое-как опустилась на край пуфика. Мне на плечи немедленно легло широкое полотенце, закрывая платье.

– Ты волосами займись, – бросила Кабаниха прислужнице. – Да смотри, чтоб ни пряди из-под фаты не выглядывало! А я, – она смерила меня оценивающим взглядом, – покуда лицо набелю да накрашу.

«Трындец коже», – грустно подумала я, припоминая, что в это время были популярны белила со свинцом и прочая сомнительная косметика. Однако деваться было некуда, и в скором времени меня загримировали так, что в пору было сказать «заштукатурили».

Тем не менее стоило отдать Кабанихе должное: когда моё преображение в невесту наконец было завершено, опознать во мне Катю (или Лизу) стало в высшей степени затруднительно. Я словно превратилась в куклу-невесту – нарядную, но безликую.

– Годится, – выдала вердикт Кабаниха, придирчиво осмотрев меня со всех сторон. Повернулась к Лукерье: – Ступай, да позови сюда Демьяна. И язык за зубами держи, коли не хочешь его лишиться. Ясно тебе?

– Как божий свет, барыня! – меленько закивала прислужница и едва ли не пятясь вышла из комнаты.

Мы с Кабанихой остались тет-а-тет, впрочем, ненадолго.

– Смотри, Катька. – Под тяжёлым взглядом барыни хотелось втянуть голову в плечи. – Выдашь себя – со свету сживу.

«Ты это уже говорила», – хмуро парировала я в мыслях, а Кабаниха продолжила:

– До венчания ещё часа два…

Сколько?! И какая же надобность была готовиться настолько заранее?

—…молись вместе со мной, чтобы Лизку воротили. А покуда посиди здесь, да не вздумай чего! Дверь запру, а сторожем Демьяна оставлю. Поняла?

Я молча кивнула. Кабаниха в последний раз осмотрела меня с головы до ног и тоже вышла. Щелчок замка – и я вновь была взаперти.

– Ну и ладно, – буркнула я. – Зато здесь теплее.

А ещё можно изучить Лизины вещи, раз с Катиными не вышло. Копаться в ящиках я, конечно, не собиралась – не смогла бы себя переломить. Но вот поразглядывать альбомы, неряшливой стопкой лежавшие на бюро, – почему бы и нет?

Или вообще, переодеться в одежду попроще («Шо, опять?!» – с интонациями известного мультяшного персонажа взвыл внутренний голос) и попробовать сбежать через окно. Ведь в отличие от Катиной комнаты, окна здесь выходили не во двор, а в сад, что уменьшало вероятность быть замеченной.

«Оставлю на крайний случай», – решила я и подошла к бюро.

Глава 9

И вот тут я наконец-то не прогадала. Разумеется, альбом был полон милого лепета, вроде: «Дружочек Лизонька! Спасибо за бесконечную дружбу и за то, что ты умеешь разделять со мной и горечь, и радость. Пусть жизнь твоя будет так же ясна, как твоя милая улыбка!» Но к этим сахарным строчкам с ятями, ерами и изящными завитушками всегда прилагалось главное: дата.

1878, 1879, 1880-й… Последняя запись (кстати, от некоего А. Д. и весьма фривольного содержания) была датирована третьим сентября 1880 года.

– Значит, крепостное право уже отменено, – пробормотала я и вспомнила пассаж Кабанихи о «новомодных законах». – Интересно, а царя уже убили?

Увы, память на исторические даты у меня была отвратительной – в школе я всегда шпаргалки с ними писала. И помнила только начало-окончание Великой Отечественной (попробуй не запомни такое!), годы Куликовской битвы и Бородина, да, почему-то, год отмены крепостного права. Весьма смутно припоминалось, что после реформ Александра Второго настала пора контрреформ Александра Третьего, но что-то более конкретное я не смогла бы рассказать и под страхом смерти.

– Хм. И почему я рассуждаю, будто это прошлое? Может, просто параллельный мир, где тоже был свой 1880 год?

Тут я поняла, что опять беседую сама с собой вслух, и поспешила прикусить язык. Прошлое, параллельный мир – какая мне разница? На желание Кабанихи отправить меня на венчание вместо Лизы это никак не влияло.

Я ещё немного полистала альбомы: акварельные и карандашные зарисовки, стихи, засушенные цветы и листики, красиво приклеенные к бумаге. На рисунках были преимущественно пейзажи, хотя нашлось и несколько портретов. Я легко узнала Катю (то есть уже себя), Кабаниху и Дорохова. Стихи же были сплошь незнакомыми и, судя по банальности рифм, излишнему пафосу и общей корявости, принадлежали каким-то провинциальным поэтам, чьё творчество не пережило проверки временем.

– Нет бы Пушкина или Лермонтова переписывала, – высказалась я с нотами осуждения.

Закрыла альбом, сдвинула его в сторону и вздрогнула.

Из прорехи в раздвинутых бумагах на меня строго и требовательно смотрел портрет неизвестного мужчины.

– И кто же ты такой?

Я аккуратно достала коричневатую монохромную фотографию. Незнакомцу на ней можно было дать лет тридцать-тридцать пять; лицо его было не столько красивым, сколько волевым и, я бы сказала, породистым. Высокий лоб, на который падала тёмная прядь, нос с горбинкой, крепко сжатый рот, твёрдо очерченный подбородок… Не Дорохов, конечно, несмотря на военный китель и гордый разворот широких плеч. Однако если бы я выбирала между этим незнакомцем и ловеласом-гусаром, выбрала бы первого.

– Хм. А уж не пресловутый ли ты граф Мелихов? – Мне припомнилось, что Кабаниха назвала его героем войны. И хотя вживую Лиза с ним вроде бы не встречалась, фотографиями они вполне могли обменяться.

Повинуясь наитию, я перевернула снимок и прочла написанное твёрдым красивым почерком: «Елизавете Алексеевне с искренними заверениями преданности. Г. М.»

– Похоже, угадала, – резюмировала я и невесело усмехнулась. – Впрочем, вряд ли Лизу надут, а значит, скоро узнаю наверняка.

Так оно и получилось.

***

– Ибо жить богоугодно значит…

– Подождите. Елизавета Алексеевна, поднимите фату.

Я двумя руками откинула лёгкий газ и исподлобья посмотрела на графа Георгия Мелихова, в жизни оказавшегося в точности таким же, как на фотографии.

Не красавцем, но, без сомнения, старого дворянского рода, а ещё – привыкшим приказывать, а не просить.

– Вы не Елизавета Кабанская. – От прокурорского тона мороз продрал по коже. – Кто вы такая и где моя невеста?

Я открыла рот, собираясь ответить: не разыгрывать же из себя глухонемую? Однако меня опередил Кабанихин вопль:

– Катька! Мерзавка, ты что придумала? Где моя Лизонька?

Глава 10

Что и требовалось доказать. Всю вину скинула на бессловесную приживалку – глядишь, проглотит. А потом ещё можно обвинить, что это Катя сбила Лизоньку с пути истинного.

Мерзкая тётка.

– Ваша Лиза, – мой голос взлетел под церковные своды, перекрывая поднявшийся шум, – этой ночью сбежала с гусаром Дороховым, о чём вам прекрасно известно. Как и о том, что я заняла место невесты по вашему же приказанию.

Стоявшая в первом ряду Кабаниха побагровела, но случись с ней удар, я бы не посочувствовала.

Как говорила бабушка: «Это её Бог наказал».

– Бесстыдницы! – Священник наконец пришёл в себя и обрушился на нас громовой отповедью. – В Божьем доме обман затевать? Лгать пред Его ликом? Да я на вас епитимью наложу на три года!

– Знать ничего не знаю! – в свою очередь, закричала пришедшая в себя Кабаниха. – Навет всё это! Катька всегда моей Лизоньке завидовала, вот и пошла на подлость!

– От церкви отлучу! – продолжал греметь священник. – Что за бесовское наущение!..

Шум стоял просто невыносимый. Пожалуй, молчали только я да мрачный, как грозовая туча, Мелихов. От воплей и обвинений начинала болеть голова, из-за туго затянутого корсета не хватало воздуха.

«Пойду я на фиг отсюда, – пришла ко мне своевременная мысль. – Пока в обморок не грохнулась в лучших традициях тургеневских барышень».

Я поймала угрюмый взгляд Мелихова, одними губами изобразила: «Простите», – и, подхватив юбки, двинулась к выходу из церкви.

Гости, спасибо им, хоть и пялились да обсуждали, не стесняясь, мешать мне не стали. Зато подскочившая Кабаниха как клещами вцепилась мне в предплечье.

– Куда?! Сбежать вздумала?

И тогда я сделала то, чего никогда не позволила бы себе в прежней жизни и на что ни при каких обстоятельствах не решилась бы Катя.

С размаха влепила барыне звонкую пощёчину.

Шокированная Кабаниха прижала ладонь к лицу, а я, выдернув руку, зло рявкнула:

– Не смей меня трогать, поняла? – и быстрым шагом продолжила путь.

Больше меня никто останавливать не пытался.

Наконец оказавшись на церковном дворе, я решительно пересекла его, вышла за ограду и приблизилась к стоявшей в стороне Кабанихиной карете.

– Чегой-то вы одна, барышня? – изумился кучер Прошка, трепавшийся с коллегами по извозчичьему цеху.

– Отменилась свадьба, – сухо ответила я. – Вези меня обратно.

– Погодите, барышня! – Прошка совсем растерялся. – Как же я вас свезу? А барыня? Она ж меня со двора прогонит за такое!

Тьфу, блин! И денег нет, чтобы ему дать. Счастливый пятачок в туфле не в счёт.

– Значит, пойду пешком, – процедила я.

Резким движением сорвала фату, отбросила её в сторону и зашагала прочь.

– Барышня!

«Да идите вы все!..»

– Катька! Стой, мерзавка!

Ага, вот и Кабаниха очнулась и из церкви выскочила. Надеюсь, у неё хватит ума не бежать за мной? Я не дралась со времён далёкого детства, но сейчас была морально готова втащить кому угодно.

– Екатерина! Подождите!

Мелихов? Хотя логично, ему нужны объяснения. И я, чувствуя себе обязанной их дать, нехотя остановилась. Обернулась к догнавшему меня графу, тяжело посмотрела ему в лицо.

«Ну, жду».

– Вы Екатерина Смольянова, верно? – Мелиховский взгляд по тяжести не уступал моему. – Родственница Марфы Ивановны?

– Приживалка в доме Марфы Ивановны. – У меня не было настроения к иносказаниям. – Вам угодно узнать, каким образом я оказалась на месте Лизы?

– Нет, – неожиданно ответил Мелихов. – Я в целом догадался, что произошло.

Ещё одно подтверждение, что граф – человек неглупый.

– Лучше скажите, куда вы идёте? – между тем закончил Мелихов, и я невольно задумалась.

Куда?

– В имение.

Больше ведь некуда. Хотя что после случившегося может сотворить со мной Кабаниха – думать не хочется.

– Вы уверены, что вам туда надо? – в унисон моим мыслям уточнил граф, и я вновь невольно почувствовала уважение к его уму и знанию людей.

Честно ответила:

– Не уверена. Но у меня только два пути: или туда, или топиться. Топиться я не хочу.

– Правильно, – с твёрдостью одобрил Мелихов. Немного помолчал, словно формулировал следующую фразу, и продолжил: – Екатерина… Простите, не знаю вашего отчества.

Как будто я его знала. К счастью, в памяти вдруг всплыло «Васильевна», и я повторила вслух:

– Екатерина Васильевна.

– Екатерина Васильевна, – склонил голову Мелихов. – Так вот, я предлагаю вернуться к каретам и отправиться в имение вместе. Вам – с Марфой Ивановной, мне следом.

Я наморщила лоб.

– Вы хотите что-то обсудить? С нами обеими?

– Да, – спокойно подтвердил Мелихов. – А заодно не допустить, чтобы на вас отыгрались за неизбежное.

«Настоящий дворянин, – не могла не оценить я. – Не то что всякие Дороховы».

И, не имея иного разумного выхода, согласилась:

– Хорошо, господин граф. Давайте вернёмся к каретам.

В конце концов, при нём Кабаниха и впрямь ничего мне не сделает. А пока суд да дело, может, получится и сбежать в более удобном и менее приметном наряде, чем платье невесты.

Глава 11

Когда мы приблизились к экипажам, уже собиравшаяся грузиться в карету Кабаниха так на меня посмотрела, что по спине мороз продрал, а живот инстинктивно втянулся.

«Оказывается, выражение „если бы взгляд мог убивать“ – ни разу не метафора», – пронеслось в голове.

К счастью, барыня сразу же переключилась на стоявшего рядом со мной Мелихова, и я бы ни за что не поверила, расскажи мне это кто-нибудь, но на лице её отразилась виноватость.

– Господин граф, – не без заискивания начала она, – мне ужасно неприятно, что так вышло…

– Как и мне, – не самым вежливым образом прервал её Мелихов. – Потому я хочу обсудить случившееся с вами и Екатериной Васильевной.

– Ека… – Кабаниха не сразу поняла, что имели в виду меня. – Кхм. Не смею спорить, господин граф, но вы уверены, что Катька… Екатерина достойна этого разговора?

– Полностью уверен, – подтвердил Мелихов. – Потому предлагаю сейчас вернуться в ваше имение и всё обсудить. Взвешенно и без лишних чувств.

Обсуждать что-либо (тем более со мной) Кабанихе явно не хотелось. Но отказать она не могла и потому ответила:

– Разумеется, господин граф.

А затем, одарив меня ненавидящим взглядом, процедила:

– Садись.

Инстинкт самосохранения немедленно встал на дыбы: ехать в тесном пространстве кареты вместе с этой злобной мегерой?!

Однако выбора не было: к себе в экипаж Мелихов меня не пригласил. Видимо, даже после скандала в церкви для незамужней Кати подобное считалось жуть как неприлично.

Поэтому, чувствуя на себе горящие от любопытства взгляды до сих пор не разъехавшихся гостей, я молча забралась в карету. Забилась в дальний угол, морально готовая дать барыне отпор: хоть словесный, хоть физический.

Кабаниха с Прошкиной помощью тоже погрузилась в экипаж, вновь взглянула на меня, как на врага номер один, и, сквозь зубы пообещав:

– Ну всё, Катька. Доигралась, – громко крикнула: – Трогай!

Щёлкнул кнут, карета качнулась и под скрип рессор тронулась с места. Я выглянула в окошко: ехала ли следом открытая коляска Мелихова? И тут же получила злое:

– Сядь на место, зараза! Ишь, крутится! Полгода строго поста, триста рублёв пожертвования, чтобы замять дело, да больше тыщщи за празднество! Позор перед всеми соседями – год теперь языки чесать будут! Ох, Катька, да ты у меня каждое словечко, каждую копеечку трижды отработаешь!..

Я могла бы напомнить, что предупреждала: так и будет. И что идея была целиком и полностью Кабанихиной. И что если кого винить, то сбежавшую Лизу. Однако, разумеется, промолчала.

Чёрт с ней, с барыней, пусть грозит и ругается. Пока это лишь сотрясение воздуха.

Ехать до имения было около получаса, и всё это время Кабаниха костерила меня на все корки. А я молча пялилась в окно, стараясь абстрагироваться от вздорной спутницы, и размышляла, что же хочет обсудить с нами Мелихов.

Тоже потребует деньги за позор и нарушенный договор? Но для этого моё присутствие не требуется. Предложит другой вариант возмещения ущерба? Опять же, я для этого зачем? О браке вон чисто с Кабанихой уславливался, Лиза его только по фотографии знала.

«Странно это всё. Но чем бы разговор не закончился, в имении мне оставаться нельзя. Как только Кабаниха лишится сдерживающего фактора в лице графа, отыграется по полной. Хорошо, если просто низведёт до уровня дворовой девки, как грозится, – так хоть сбежать получится. А вот если запрёт, да ещё в погребе, да ещё без еды и воды… Нет, если у Мелихова будет предложение насчёт меня, надо хвататься. По первому впечатлению он гораздо адекватнее этой самодуры».

Между тем впереди уже появились знакомый забор и черепичная крыша барского дома. Ещё каких-то десять минут, и из-под колёс въехавшей во двор кареты метнулся невесть как выбравшийся из птичника петух. Челядь же, наоборот, бросилась к нам с приветственными криками, готовясь обсыпать молодых зерном. Однако высунувшаяся в окно Кабаниха так гаркнула:

– А ну, пошли прочь! Не было свадьбы! – что прислужники испуганно шарахнулись во все стороны.

Карета остановилась перед крыльцом, и неизменный Прошка помог барыне выбраться из неё. Кабаниха тяжело подошла к ступенькам, да там и осталась стоять, поджидая Мелихова. Наверное, я могла бы воспользоваться моментом и ускользнуть к себе – например, чтобы в который раз переодеться. Однако барыня Цербером перегораживала вход, а во двор уже въезжала графская коляска.

Однако не успел Мелихов с неё сойти, как за воротами вновь раздался дробный стук копыт. Во двор ворвался конный отряд человек в пять, и предводитель его, ещё издали завидев Кабаниху, торжествующе заорал:

– Нашли! Нашли, барыня! Барышню Лизавету нашли!

Глава 12

«Эх и почему не на пару часов раньше?!»

Уверена, эту мысль мы с Кабанихой подумали в унисон. А тем временем предводитель конников властно махнул рукой, и вперёд выехал один из его людей. Перед ним на луке седла и впрямь сидела светловолосая девица лет восемнадцати. Платье на ней было грязное, на лице написан неприкрытый испуг, однако ни одно из этих обстоятельств не помешало мне узнать Лизу из Катиных воспоминаний.

Конник ловко ссадил барышню. Та пошатнулась – похоже, сказывалась неудобная езда, – однако сходить с места не торопилась.

– Нашли! – проскрипела Кабаниха. В два шага оказалась перед блудной дочерью, и на весь двор разнёсся звонкий звук пощёчины.

Барыня себе не изменяла.

Едва устоявшая на ногах Лиза прижала ладонь к горящей щеке, а Кабаниха визгливо приказала:

– В комнату её! Запереть!

Челядь бросилась исполнять, но тут вмешался позабытый барыней Мелихов.

– Погодите!

Остановленные повелительным окликом прислужники замерли.

– Марфа Ивановна. – Под взглядом графа Кабаниха как будто уменьшилась в росте. – Мы собирались поговорить. И коль уж обстоятельства вернули нам Елизавету Алексеевну, пусть она присоединится к нам.

Растерянно хлопавшая ресницами Лиза вдруг сообразила, кто этот мужчина, и жарко вспыхнула (я мстительно понадеялась, что от стыда). А затем наконец заметила меня, и глаза её округлились.

– Катя? Ты почему в моём платье?

– Потому что ты сбежала с Дороховым, – зло ответила я, и краска на Лизиных щеках стала совсем уж пунцовой.

– Марфа Ивановна. – Мелихов смотрел на Кабаниху столь говоряще, что та не могла не махнуть рукой.

– Хорошо. Лизка, иди следом. Да смотри у меня!..

Сделав это напутствие, барыня невежливо повернулась к нам спиной и заковыляла в дом, заметно подволакивая ногу.

«Как бы её инсультом не садануло, – царапнуло недоброе предчувствие. – Возраст, телосложение, эмоции… С одной стороны, конечно, это будут проблемы Лизы. А с другой, она скорее сама в обморок грохнется, чем будет мать откачивать. И разбираться со всем придётся мне и Мелихову».

Однако до гостиной Кабаниха добралась своим ходом. Усадила графа в лучшее кресло, уселась сама, однако на дочь и меня глянула так, что мы обе остались стоять школьницами в кабинете директора.

Впрочем, Мелиховская натура дворянина не смогла отнестись к этому спокойно.

– Екатерина Васильевна, Елизавета Алексеевна, садитесь, пожалуйста.

Вроде бы вежливо, но не подчиниться было невозможно. И даже Кабаниха отвела глаза, принимая ослушание своего невербального приказа.

– Прежде всего, – Мелихов обвёл нас стальным взглядом, – позвольте мне изложить последовательность событий, как я её вижу. Если в чём-то ошибусь, прошу без стеснения поправить.

Выдержал короткую паузу и продолжил:

– Началом всему, насколько я представляю, послужил побег Елизаветы Алексеевны с неким Дороховым. Кажется, я слышал эту фамилию, правда, не в самом лестном контексте. Но оставим. Итак, невеста сбежала, за ней пустили погоню. Однако требовалось сделать так, чтобы от жениха всё осталось втайне, и вы, Марфа Ивановна, решили подменить дочь у алтаря.

– Это всё Катька! – Разумеется, Кабаниха не могла полностью взять вину на себя. – Её идея!

– Позвольте усомниться, – сухо возразил Мелихов и, не давая барыне развязать спор, заговорил дальше. – В качестве подмены была выбрана ваша родственница, Екатерина Васильевна. Признаюсь, если бы не природная наблюдательность и не привычка доверять собственным предчувствиям, я остался бы в дураках. Обратная подмена случилась бы перед праздничной трапезой, а то, что по сути я женат на другой, осталось бы навеки нераскрытым.

Да, совсем чуть-чуть у Кабанихи не получилось, хотя план был откровенно безумным.

– Однако истина открылась. – Поразительно, насколько Мелихов держал себя в руках, чтобы рассказывать об этом полностью будничным тоном. – И договорённости наши пошли прахом: как вы понимаете, после случившегося женитьба на вашей дочери сделает меня посмешищем в глазах всего света. Тем не менее жена мне до сих пор нужна, и нужна срочно, о чём я передавал через Инессу Романовну.

Это ещё кто такая? Сваха? Или просто знакомая, которая свела графа с семьёй Кабанских?

– Времени на розыски и новые договорённости у меня в обрез. Потому в сложившейся ситуации мне видится единственный выход. – Мелихов отчего-то воззрился на меня, и от этого взгляда захотелось спрятаться за спинку стула, на краешке которого я сидела. – Я предлагаю Екатерине Васильевне сыграть тихую свадьбу в Задонском уезде, где находится моё имение и куда эхо сегодняшнего скандала не должно быстро докатиться.

Он предлагает мне выйти за него замуж? Просто потому, что ему нужна жена, абсолютно любая?

– Жениться на Катьке?! – в унисон моим мыслям вскричала Кабаниха, а Лиза вдруг почернела до некрасивости.

Но прежде, чем Мелихов или кто-то ещё успел вставить новую фразу, я как со стороны услышала свой голос.

– Простите, граф, но я не согласна!

Глава 13

«Как?!»

Это восклицание настолько явственно отразилось на лицах всех присутствующих, что я едва удержалась от хихиканья.

И невежливо, и истерикой отдаёт, и вообще. Я же сама собиралась цепляться за любую возможность сбежать от Кабанихи. Так почему не через брак?

– Господин граф, поймите правильно. – Я не сводила глаз с Мелихова, понимая: сейчас решает он один. – Сегодня я увидела вас впервые в жизни, да и в целом знаю о вас чуть больше, чем ничего. А ваше намерение жениться буквально на первой встречной… Согласитесь, оно весьма странное. Насколько бы ни было сложным моё положение в доме Марфы Ивановны, я бы не хотела попасть из огня в полымя.

– Сложное положение! – без промедления взвилась Кабаниха. – Неблагодарная! Да ты как сыр в масле катаешься!

– Я понял ваши сомнения. – Полностью игнорируя барыню, Мелихов смотрел на меня даже не изучающе, а препарирующе. – Пожалуй, я смогу развеять ваши сомнения, но прежде хотел бы услышать слово Марфы Ивановны, как вашей старшей родственницы. Марфа Ивановна, – он перевёл взгляд на Кабаниху, – вы согласитесь заменить Елизавету Алексеевну Екатериной Васильевной, но уже в открытую? На тех же условиях брачного контракта?

Кабанихино лицо застыло маской: похоже, там, за ней, неприязнь к Кате боролась с… Чем? Жадностью? Тщеславием?

– Маменька! – плаксиво выдохнула Лиза и сжала ладони перед грудью. – Вы не можете так поступить! Я, я должна была выйти замуж! Почему Катя?..

«Потому что Дорохов предложил тебе побег, – хмуро подумала я, – и ты согласилась, забив на свадьбу с графом. Расхлёбывай теперь».

– Цыц! – Дочкины причитания отвлекли Кабаниху от внутренней борьбы. – Помалкивай!

Затем она устремила взгляд на меня, и столько отвращения было в нём, что дурак понял бы: барыня буквально наступает себе на горло.

– Соглашаюсь, господин граф, но снова говорю: хуже пару вы выбрать не могли. Катька ленивая, бестолковая, дерзкая девица без малейшего понятия о приличиях…

– Спасибо, Марфа Ивановна, – перебил Мелихов. – Ваша точка зрения мне ясна. А теперь, если не возражаете, я бы хотел переговорить с Екатериной Васильевной. Полагаю, это вполне допустимо приличиями, коль она моя невеста.

«Между прочим, я своего согласия ещё не дала», – холодно заметила я в мыслях. Но моё мнение здесь если и волновало кого, то только Мелихова, и то поскольку постольку.

– Конечно, господин граф. – Кабаниха сделала невнятный жест. – Идём, Лизка. Мне с тобой много о чём надо поговорить.

Лиза испуганно втянула голову в плечи и бросила на бывшего жениха умоляющий взгляд. Однако на этот раз граф остался равнодушен к громам и молниям, которые должны были пасть на голову бедовой девицы. Потому Лизе ничего не оставалось, как с видом идущей на казнь под конвоем Кабанихи оставить гостиную.

Мы с Мелиховым остались наедине. Я по-прежнему сидела на краешке стула, примерно сложив руки на коленях и не сводя с графа испытующего взгляда. Мелихов же, будто нервничая, поднялся и подошёл к каминной полке, уставленной безвкусными безделушками.

Молчание затягивалось, тем не менее я не планировала его нарушать. В конце концов, кто кого здесь должен убеждать? И неважно, что для меня отъезд из Кабанихиного имения был не менее жизненно важен, чем для Мелихова – срочная женитьба.

– Екатерина Васильевна, – наконец заговорил граф. – Вы сказали, что почти ничего обо мне не знаете. В таком случае начну с краткого представления. Георгий Мелихов, подполковник от инфантерии, сейчас в отставке. Обстоятельства сложились таким образом, что ко мне перешло старое имение в Задонском уезде. Состояние его, не буду скрывать, плачевное; потребуется много усилий, чтобы вернуть имению былой блеск. Сам я, к сожалению, не смогу заниматься им в должной мере, а управляющие в девяти случаях из десяти – бессовестные воры. Вот почему мне необходима супруга, которая сможет взять на себя заботы об имении.

Я посмотрела на Мелихова с крайним скептицизмом. Связать жизнь с какой-то левой девицей исключительно затем, чтобы использовать её, как бесплатного и честного управляющего? Какой-то неравноценный обмен, ведь с разводами, если мне правильно помнилось, в это время всё было очень грустно.

Тем не менее Мелихов, похоже, закончил своё объяснение, а значит, требовалось что-то ответить.

– Господин граф, – начала я, подбирая слова, – я с огромным удовольствием возьму на себя хлопоты об имении, однако не вижу необходимости выходить для этого замуж. Вы могли бы нанять меня экономкой…

– Не мог бы, – прервал меня Мелихов. – К экономке меньше почтения, чем к хозяйке. И потом, для молодой незамужней девушки это неприлично.

Кхе.

– Екатерина Васильевна, – между тем продолжал граф, – даю вам слово чести быть хорошим мужем и отцом…

А вот последнего вообще не надо! Он, конечно, не урод, но ввязываться в супружеский долг с человеком, которого и суток не знаешь… Нет, в прошлой жизни среди моих знакомых были такие, кто мог бы выскочить замуж (или перейти сразу к постели) спустя и час после знакомства. Однако я для этого была чересчур старомодна.

—…прошу вас поверить мне, Екатерина Васильевна.

– Верю, – спокойно ответила я. – И тем не менее соглашусь на ваше предложение при одном условии: наш брак будет полностью фиктивным.

Глава 14

Такой ответ Мелихову не понравился. Ещё бы: граф, подполковник, герой, а какая-то бесприданница носом крутит.

И он попытался возразить:

– Екатерина Васильевна, я не буду настаивать на, м-м, регулярном исполнении обязанностей мужа и жены, однако в семье нельзя без наследника.

Угу, а если родится наследница? И что насчёт высокой детской смертности? «Десятерых родила, пятерых похоронила» – разве не обычная картина для этого времени?

– Граф. – Для пущей весомости я встала на ноги. – Понимаю ваши резоны, но принять их не могу. Компромиссом предлагаю развод по истечении выбранного вами срока.

У Мелихова дёрнулась щека.

– Развод – дело грязное и хлопотное, – не без резкости возразил он. – Уверены ли вы, что хотите именно этого?