Текст книги "Подменная невеста графа Мелихова (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– А-а-а!

В страшную тётку полетела киянка, а сам вор-неудачник на четвереньках бросился… Нет, не к двери – здесь бы я его перехватила, несмотря на указание Аристарха не мешать. Но вместо этого он рванул к окну и, выбив стекло, рыбкой выпрыгнул наружу.

«Каскадёр хренов!»

Позабыв обо всём, включая тётку (которой наверняка был домовой), я вбежала в комнату. Подлетела к разбитому окну, высунулась в дыру и увидела тёмную, сильно подволакивавшую ногу фигуру, которая пересекала лужайку по направлению к парку.

– Держи во-о-ора! – завыло у меня за спиной, да так, что я аж пригнулась, зажав ладонями уши.

Фигура упала, видимо, споткнувшись, и дальше уже на карачках скрылась в тени ближайших деревьев.

– К реке побежал, – уже будничным тоном заметил взобравшийся на подоконник Аристарх. – Ну да пусть бежит. Другой раз сюда вряд ли сунется.

– Да уж. – Я содрогнулась, вспомнив выбирающуюся из портрета жуть. – Только кто это был?

– Какая разница, – пожал плечами домовой. – Главное, покрасть ничего не успел.

Тут он к чему-то прислушался и заметил:

– О, а вот и мужики твою прочухались. Ну, Катерина, пойду я тогда. С остальным ты и без меня справишься.

И исчез ровно в тот момент, когда в комнату с огнём и топотом вломились прислужники во главе с Тихоном.

Глава 31

– Барышня! Вы чего удумали? Кричал кто?

– Вор. – С запозданием, но меня начало потряхивать. – В дом забрался вор, я его спугнула, и он выскочил в окно.

– Вы татя напужали? – изумился Демьян, а Тихон немедленно высунулся в пробитую неизвестным дыру.

Повыше поднял фонарь, словно это могло разогнать темноту лучше, чем печальный лунный свет, и спустя короткую паузу резюмировал:

– Кусты вроде примяты, а боле не вижу ничего.

– Потому что вор убежал, – объяснила я. – К реке.

Прислужник наградил меня недоверчивым взглядом, однако его тут же отвлёк Лука:

– Тихон, ты глянь! Мешок какой-то.

– Полный, пустой? – Тихон без промедления направился в угол комнаты, где толпились остальные прислужники, старавшиеся держаться подальше от портрета, всё так же стоявшего у противоположной стены.

Лука заглянул внутрь.

– Долото да верёвка. А фонарь вон рядом валяется.

– Это вора, – пояснила я. – Он клад искал, – и беспомощным жестом обхватила себя за плечи.

Хотелось плюнуть на всё и вернуться в спальню. Попросить кого-нибудь растопить печку, согреться под одеялом и спокойно проспать остаток ночи. А уже утром заниматься и поисками неизвестного, и разговорами, и выяснением, что за чертовщина творится в усадьбе и какая её часть – чистой воды бутафория.

– Клад? – переспросил Тихон и встретился взглядом с Демьяном. – Тот самый, что ли?

– Наверное, – развёл руками тот и с сочувствием (к которому, однако, примешивалось уважение) обратился ко мне: – Вы это, барышня. Шли бы к себе.

Я не успела ни малодушно согласиться, ни возразить, проявив идиотский героизм, как откуда-то снаружи донёсся долгий приглушённый вопль ужаса.

– Что там опять?!

Прислужники толпой бросились к окнам, но сколько ни всматривались, ничего подозрительного в мирном лунном пейзаже высмотреть не смогли.

– Надо брать огонь и идти к реке. – Я не сразу поняла, что говорю это вслух. Однако внимание к себе уже привлекла, потому пришлось продолжить: – Это наверняка тот вор – больше по парку ходить некому.

– Похоже, – сумрачно кивнул Тихон и бросил: – Лука, метнись, скажи бабам, чтобы с барышней до утра были. И деда Ермолая зови, а то будем по парку плутать без толку.

План был хорош (за исключением того, что мне с почти стопроцентной вероятностью пришлось бы успокаивать Даринку и Агафью). Однако внутренний голос подсказывал: если я хочу, чтобы во мне видели барыню, а не барышню, надо и самой «лезть в пекло».

Тем более что лучше быть в гуще событий, чем трястись от неизвестности вместе с прислужницей и кухаркой.

– Я иду с вами. – Как ни удивительно, у меня даже получилось выдержать жёсткий тон. – Ждите на крыльце, пока выйду.

– Барышня… – с плохо скрываемым раздражением начал Тихон, однако я, не слушая, перебила:

– Демьян, фонарь.

И, забрав последний у прислужника, быстрым и решительным шагом отправилась в свою комнату – накинуть поверх сорочки что-то посерьёзнее шали и сменить домашние туфли на уличную обувь.

Вроде бы собиралась по-солдатски споро, однако когда вышла на крыльцо, меня ждал один Тихон, вооружённый, кроме фонаря, крепкой палкой.

– Я остальных сразу на поиски отправил. – Он был недоволен, но старался сдерживаться: всё-таки невеста барина. – Идёмте догонять.

Я молча кивнула и, подавив желание потуже перепоясать пальто, легко сбежала со ступенек.

Однако Тихон почти сразу меня догнал и, сурово сказав:

– Держитесь за мной, – широко зашагал прямо по росной лужайке.

– Ты успел место под окнами осмотреть? – Раз уж мне выпала роль навязчивой девицы при немногословном герое, следовало отыграть её для своей пользы.

Тихон издал звук, который с натяжкой можно было считать утверждением.

– Нашёл что-то?

Теперь отделаться одним междометием у прислужника не вышло бы.

– Днём смотреть надо, – неохотно ответил он. – Сейчас не разобрать ничего.

– А больше никаких криков не было? – Вдруг я в комнате прослушала?

– Нет.

Мы нырнули под сень парковых деревьев, и вот тут фонари очень пригодились. Я не знала, как в такой темени ориентировался убегавший вор, но охотно допускала, что орал он оттого, что куда-нибудь сослепу свалился.

Или «приблазнилось», как говорили в этом времени. Третий вариант, совсем у неприятный, я старалась от себя гнать.

– Тихон! – Впереди замерцал живой огонёк фонаря. – Ты? Давай живее, мы вроде нашли!

– Где? – Прислужник прибавил ход, отчего я за ним почти бежала.

– У реки. – Перед нами вынырнул Лука и, увидев меня, с неожиданной твёрдостью сказал: – Барышня, не серчайте, но вам такое видеть не след. К тому ж по косогору спускаться надоть, к самой воде.

Внутренности неприятно сжались.

– Покойник? – осведомилась я самым ровным тоном, на какой была способна.

Лука отвёл глаза.

– Ага. Сорвался да шею себе и сломал.

Нет, такое я, пожалуй, и впрямь смотреть не буду, и по фиг с ним, с авторитетом.

– Его дед Ермолай узнал, – тем временем продолжал прислужник. – Управляющий это ихний, ну, бывший. Карл Батькович.

Глава 32

– Филиппович, – на автомате поправила я, вспомнив отчество.

Так это он в кладоискатели подался? Хотя логично: у него наверняка и ключи от усадьбы остались, и вообще, он здесь знал всё, как свою пятерню.

– Вот оно как, – задумчиво протянул Тихон. Затем встряхнулся и велел: – Лука, доведи барышню…

– Нет, я с вами! – Быть всего в трёх шагах от места и не взглянуть, хотя бы мельком? – Не волнуйтесь, на покойника смотреть не буду. Мне в целом хочется увидеть всё своими глазами.

Прислужники переглянулись. С одной стороны, оба они считали это дурной прихотью барышни (или прихотью дурной барышни – варианты были). С другой, барышня эта была вроде как главная в имении и к тому же ухитрилась одна! ночью! прогнать целого вора.

– Добро, – наконец буркнул Тихон. И, окончательно закрыв тему, сказал Луке: – Веди к берегу.

В свете фонарей сложно было оценить красоты парка, однако когда мы вышли на высокий речной обрыв, где посреди лужайки стояла изящная каменная беседка, я выдохнула с невольным восхищением.

Звёздные россыпи, через которые плыла луна, распахнувшийся окоём на реку и противоположный берег, нежно белеющий в лунном свете мрамор беседки… Хоть стихи пиши! Или приглашай заезжего литератора их писать, чтобы спустя сто пятьдесят лет школьники учили новое лирическое стихотворение и плевались от выспренности строчек.

Прежние хозяева (или хозяйка) благоразумно не оставили обрыв в диком виде. Для безопасности вдоль него шла деревянная изгородь, а для эстетики по ней пустили дикий виноград. И вот эта изгородь оказалась так говоряще проломлена в одном месте, что не возникало сомнений: именно здесь сорвался вор-неудачник.

Вслед за прислужниками я осторожно подошла к пролому и вытянула шею, чтобы рассмотреть, что там внизу.

– Подальше держитесь! – без капли почтительности прикрикнул Тихон. – Не то и вас оттуда доставать будем со сломанной шеей!

Я послушно отступила: всё равно различить внизу что-либо, кроме тёмных фигур на узкой полосе песка и огоньков фонарей, было сложно.

– Что там? – зычно вопросил Тихон, и снизу донеслось в ответ:

– Да вроде ничего! Ток лодка привязанная!

Так вот каким образом управляющий незаметно пробрался на территорию усадьбы! Молодец, не стал собак у ворот тревожить.

Если, конечно, они были, эти собаки. А то вон какая суета, и хоть бы одна гавкнула.

– Верёвки нужны, чтоб этого поднять? – продолжил уточняющие расспросы Тихон.

– Да не. Так справимся.

– Ну, давайте тогда с Божьей помощью. – И он повернулся ко мне: – Всё, барышня, теперь в дом. Лука доведёт.

На этот раз я лишь молча кивнула, однако уйти, не прояснив один вопрос, не смогла.

– Тихон, это ж завтра урядника звать, да?

– Угу, – мрачно подтвердил прислужник. – Да небось ещё из Задонска – где в здешних деревнях урядника сыскать? Завтра гонец уедет, послезавтра хорошо если с урядником вернётся.

– А этого куда? – Почему-то я не смогла выговорить ни имени управляющего, ни просто «труп».

Тихон сдвинул шапку на затылок.

– Наверное, в подвал куда-нить, покуда урядник добро хоронить не даст. Родне, опять же, сообщить… Ладно, вы не тревожьтесь: я определю.

– Хорошо. – Эту миссию я с удовольствием делегировала бы кому угодно. – Мне только расскажи потом, хорошо?

Прислужник кивнул, и я в сопровождении Луки отправилась к усадьбе.

Естественно, «бабы», как выразился Тихон, без промедления окружили меня оханьями, аханьями и высказываниями о том, кто из них сильнее «напужался». Хорошо ещё, что при этом не забыли ни печку в спальне растопить, ни предложить мне «чаю с крендельками» для поддержания сил после такого приключения.

На чай я согласилась: всё-таки успела промёрзнуть, пусть и заметила это только на обратной дороге к дому.

– Я быстренько, барыня, я быстренько! – засуетилась Агафья, но вдруг замялась у порога комнаты.

Бросила быстрый взгляд на Даринку, и я поняла: боится одна идти через весь первый этаж. Но и чтобы барыня в одиночестве осталась, совесть не позволяет.

– Идите вдвоём, – великодушно разрешила я, и прислужницы, вооружившись двумя свечками, поспешно отправились на кухню.

Я же вернула пальто в шкаф, закуталась вместо него в одеяло и уселась на стул рядом с печкой. Вытянула к ней ноги и задумалась.

Итак, управляющий тоже верил в оставленный старой барыней клад. Значит ли это, что клад в самом деле есть и я могу его найти? Последнее, кстати, не должно составить труда: у меня ведь было полезное сверхъестественное знакомство. Аристарх наверняка подсказал бы, где что искать.

И, между прочим, я вполне могу узнать у него точно: есть клад, или это выдумка. Только не сейчас, а то ещё прислужницы на него нарвутся – вот крика-то будет! Поэтому или позову Аристарха прямо перед сном, или вообще оставлю до завтра.

Или уже сегодня – ночь-то давно за середину перевалила. У меня даже зубы заныли: сколько дел надо будет переделать, а спать осталось всего ничего. И зачем я на этот чай согласилась?

Впрочем, когда на пороге комнаты появилась Даринка с подносом, где кроме заварочного чайника, чашки и обещанных крендельков, были баранки, розетка с вареньем и несколько кусков пирога, я тут же отбросила сомнения. После всех нервных потрясений чай, как и ночной дожор, были просто необходимы.

– Спасибо! – от души поблагодарила я прислужницу.

– Кушайте на здоровье! – отозвалась та, ставя поднос на столик и уже всё вместе двигая ко мне.

– Подожди, давай вдвоём! – всполошилась я, однако Даринка оказалась резвее.

Пока я выпутывалась из одеяла, столик уже занял новое место, а прислужница спросила:

– Чего-то ещё, барыня? Может, переночевать у вас? Я на сундук прилягу да до утра подремлю, а вы всё ж не одна.

– Спасибо, Даринка, но не нужно, – отказалась я. – Я не боюсь, а тебе удобнее будет в людской. Так что ступай отдыхать, и так полночи не пойми куда ушло.

– Как прикажете, барыня. – Судя по всему, прислужницу расклад устроил полностью. – Спокойной ночи вам.

– И тебе спокойной ночи.

Даринка ушла, а я с удовольствием приступила к чаепитию. Съела крендель да кусок пирога, как вдруг меня накрыло такой дурнотой, что от одного вида еды хотелось вывернуться наизнанку.

«Вот гадство!»

Торопливо поднявшись, я подошла к окну и задышала ртом. Меня не тошнило с самого отъезда из Кабанихиного дома, я уже и забыла о своих терзаниях на тему возможной беременности. И вот опять: то ли Катин организм так отреагировал на стресс, то ли причина была куда серьёзнее.

«Придётся всё-таки говорить с Мелиховым на эту тему. Только как же стрёмно от этого!»

И тем не менее выходить замуж, не договорившись обо всём на берегу, было слишком несправедливо по отношению к графу.

«Ладно, пусть приедет сначала. А там уж улучу минутку для разговора».

Глава 33

Утро наступило возмутительно быстро.

«С другой стороны, – думала я, с брезгливостью кошки набирая в ладони воду из тазика для умывания, – для бывшего управляющего оно вообще не наступило. Так что, можно сказать, мне повезло».

На этой философской мысли я умылась, а после как следует вытерлась принесённым Даринкой полотенцем-рушником.

Разбудила меня, кстати, тоже она: Аристарх, видимо, решил проявить великодушие и дать мне отоспаться после такой ночи. А вот прислужница ослушаться вчерашнего приказа побоялась и растолкала меня около семи утра.

Зато и завтрак принесла, и одеться помогла (какой же это кайф, когда кто-то помогает тебе с чёртовым платьем!), и даже рассказала, что Тихон ещё на рассвете отправил Кузьму в Задонск за урядником.

«Работает, – довольно подумала я. – Надо бы и мне не отставать».

И уточнила у Даринки:

– А с покойником что?

– В дальнюю кладовую положили, – отозвалась та и украдкой перекрестилась. А затем, понизив голос, поделилась: – Ох, и страшен же он лицом, барыня! Не сказали бы, сроду не узнала Карла Филипповича!

– Что значит «страшен»? – Мне сделалось немного не по себе.

– Да как будто жуть жуткую увидел. – Для пущего эффекта Даринка перешла на драматичный шёпот. – Это его, наверное, тот страх напугал, который ночами стучит!

И немедленно зажала ладонью рот, поняв, что проболталась.

– Не переживай, знаю уже о вашем страхе, – махнула я рукой. – Демьян рассказал.

– А-а! – не без облегчения протянула прислужница. – Славно! А то мне самой неудобно как-то: вроде и вы спрашиваете, и барин запретил.

И поскольку последнее было благополучно обойдено, на меня тут же вывалили всю историю с аномальщиной, начавшейся на девятый день после смерти старой барыни.

– Оно ведь, знаете, и после стучало. – Даринка так округляла глаза, жестикулировала и то повышала, то понижала голос, что оставалось только огорчаться: какой талант рассказчицы в ней пропадает. – Тихонько так, и не каждую ночь. То в одном месте, то в другом, то наверху, то как будто под полом.

Ну, это понятно, это управляющий клад искал. И что собственно характерно, так и не нашёл.

– Даринка, а что это за история с кладом и сороковым днём? – пользуясь напавшей на собеседницу словоохотливостью, поинтересовалась я.

И прислужница вдруг замялась.

– Вам и это рассказали? Ну-у, – она отвела глаза, – про клад это мы с Агафьей болтали как-то. Что вот, мол, барыня на всё денег жалеет, мебеля со второго этажа продаёт, а куда девает-то полученное? Наверное, прячет на чёрный день.

Мебель со второго этажа? Мне вспомнилась пустая комната с портретом.

– Так что, всю мебель распродали, выходит?

– Почти, – подтвердила Даринка. – Чего осталось, мы к вам да к барину в комнаты снесли.

– Понятно. – Хотя нет, ни черта не понятно. В усадьбе разруха, барыня распродаёт имущество, только финансовое положение от этого лучше не становится. – А долгов никаких у барыни не было?

Прислужница развела руками.

– Кто ж знает? Барыня она ух какая скрытная была! Да и побаивались о ней болтать.

– И почему же?

Даринка подалась ко мне и страшным шёпотом выдохнула:

– Глаз у неё дурной был. Кто слово поперёк скажет, на того сразу беда какая-нибудь сыпется.

У-у, так она ещё и ведьма была вдобавок ко всему! Прямо Стивен Кинг в реалиях российской глубинки девятнадцатого века.

«Главное, чтобы не Говард Лавкрафт», – чёрно пошутил внутренний голос, и я едва заметно вздрогнула.

– Хорошо. – Как бы там ни было, требовалось выяснить ответ на последний вопрос. – Насчёт клада вы предположили, а управляющий поверил. Но что насчёт сорока дней и новой хозяйки? Тоже ваша выдумка?

Даринка замотала головой.

– Что вы, барыня! Это тот барин, Черногорцев, всё толковал: мол, проклятие на усадьбе страшное, и если его до сорокового дня не снять, не будет здесь счастья.

Я с подозрением сузила глаза:

– А раньше ты, помнится, говорила, что не знаешь, какое дело у него к хозяевам усадьбы было.

Запутавшаяся в показаниях прислужница покаянно опустила взгляд и ковырнула ковёр на полу носком лапотка.

– Да я и не ведаю. Просто, когда с Кириллкой в Задонск на ярмарку ездила, тамошние бабы про барина Черногорцева болтали. Мол, слышали от его прислужника, что барин – колдун великий и что только он смогёт проклятие с усадьбы снять. Только сделать это надо аккурат до сорокового дня.

О, блин! Ещё и колдун на мою голову!

Я помассировала виски и уточнила последнее:

– Хорошо, а новая хозяйка тут при чём?

И снова Даринке пришлось конфузливо прятать глаза и втягивать голову в плечи.

– Да это я нечаянно при Кириллке сболтнула. Барин ведь предупреждал, что жену вскорости привезёт, ну, мне и подумалось…

«Мыслительница! – раздражённо подумала я. – Правильно Демьян сказал, времени чересчур много свободного, раз на выдумки хватает».

И сухо заметила:

– Теперь всё понятно. Ладно, ступай. Ты и так со мной заболталась, а дела стоят.

– Слушаюсь, барыня! – Даринка, не будучи дурочкой, намёк поняла и быстренько выскочила из комнаты, прихватив поднос с оставшейся после завтрака грязной посудой.

А я, немного поразмыслив, решила отправиться в парк. При дневном свете взглянуть на обрыв, в принципе оценить состояние территории, ну и уложить в голове вываленный на меня ворох суеверий, слухов и реальных сведений.

Глава 34

«Ну какова Даринка! Знать ничего не знает, ведать не ведает, а потом – оп-па! И про Черногорцева инсайдерской информацией владеет, и идею о кладе управляющему подкинула. Так, глядишь, окажется, что она здесь главный кукловод и серый кардинал».

Насчёт последнего я, конечно, шутила, однако галочку «присматривать за прислужницей и кухаркой» себе всё-таки поставила. Очень уж буйное у них воображение, как бы ещё чего не изобрели.

И за всеми этими размышлениями едва не упустила, как чудесен был утренний парк. Как легко в нём дышалось, какие мягкие были краски, как мелодично распевали птицы. А когда окружающая красота наконец пробилась к моему сознанию, я вышла на памятный обрыв и, в точности как ночью, на несколько секунд замерла, впитывая в себя открывшийся вид.

Не зря, ох, не зря владельцы имения поставили здесь беседку! Как, должно быть, замечательно было сидеть в ней, пить чай из самовара и любоваться донскими просторами под синими в мелкий барашек небесами.

«Вот приведу здесь всё в порядок, буду каждый день чаепития устраивать», – твёрдо сказала я себе.

Однако, заглянув в беседку, поняла, что поспешила с обещаниями. Потому что она оказалась вовсе не беседкой, а чем-то вроде бювета, только с напрочь пересохшим фонтанчиком. Интересно, что с родником случилось? И был ли он обычным или минеральным?

– Мелихов должен быть в курсе, – решила я и, оставив павильон, опасливо приблизилась к пролому в изгороди вдоль обрыва.

В общем, ничего удивительного, что она не выдержала. Дерево было откровенно гнилое, а управляющий ещё и оказался в самом неудачном месте, где за склон не цеплялись кустики и деревца. Так бы он мог ухватиться за какую-нибудь ветку и если не остановить, то хотя бы замедлить падение. Но не повезло: ни с кладом, ни здесь.

– Только почему же он упал?

Я задумчиво потёрла переносицу. Даринка считала, управляющий увидел обитавшее в усадьбе «страшное». Однако я была уверена: никто из сверхъестественных обитателей дома и прилегающей территории сюда не забредал. Не их зона ответственности.

«Может, парк оберегает какой-нибудь леший? – предположила я. – Или садовый. Садово-огородный. Интересно, есть такая нечисть или нет? Надо у Аристарха уточнить».

Я стояла как раз напротив пролома и, интереса ради, решила вообразить себе вора, мчавшегося к берегу и спасительной лодке. Откуда он мог сюда выскочить? Ну, наверное, оттуда: дом вроде в той стороне, а нёсся напуганный управляющий, как танк, напролом. Значит, выскочил, метнулся к обрыву, полез через изгородь, чтобы спуститься к реке, и тут его что-то напугало. Может, между деревьями почудилось. Может, в бювете.

Мне припомнился полный ужаса вопль, который долетел до нас ночью, и обрыв как-то сразу растерял свою живописность. Да, стоял белый день, но, с другой стороны, я сейчас была здесь одна.

«Пойду, пожалуй. Место осмотрела, нечего задерживаться. Сейчас к Ермолаю загляну, а потом – обратно в особняк. Список продуктов составлять, с ключами от запертых комнат разбираться и в целом знакомиться с мелиховскими владениями».

И я приступила к выполнению плана: двинулась дальше по парковым дорожкам в сторону ворот (по крайней мере, надеялась, что туда).

К счастью, на этот раз обострения топографического кретинизма не случилось. Я без проблем вышла из парка вблизи сторожки привратника и обнаружила, что сделала это очень вовремя.

– А я говорю, не велено! – громко кричал стоявший у ворот Ермолай. – Добром прошу: ступайте, барин! Покуда беды не случилось!

«Неужели Черногорцев явился?» – Мне прямо-таки зазудело увидеть «колдуна» своими глазами. Впускать его, я, конечно, не собиралась, но почему бы не перекинуться парой фраз?

И, подхватив юбку, я решительно зашагала через лужайку, торопясь, пока незваный гость не уехал-таки восвояси.

Не уехал, хотя Ермолай и грозился спустить несуществующих собак. Он уже заканчивал свой пассаж, когда увидел меня, и осёкся на полуслове. Открыл рот, собираясь приветствовать, как положено, однако я торопливо прижала палец к губам. И со старушечьими интонациями громко спросила:

– Хтой-то там, Ермолай? Никак барин?

– Барин, барин! – раздражённо донеслось из-за ворот. – Открывайте, хрычи старые! Или барыне доложите!

– А какой-такой барин? – продолжила допытываться я. – Уж не Мелихов ли?

И подмигнула Ермолаю: ну же, подыграй!

– Не Мелихов. – Старик явно был не в своей тарелке, однако старался. – То барин Черногорцев.

– А-а! – протянула я. – Который колдун, значится? Настояшший?

– Настоящий! – рявкнули с той стороны. – И если не откроете, я вас…

– Что именно вы нас? – холодно поинтересовалась я, переходя на свой обычный тон. – Если ваших якобы колдовских способностей не хватает, чтобы разобрать, с кем вы говорите.

По ту сторону ворот не нашлись с ответом, и я решила добить:

– Назовите хотя бы одну причину, господин Черногорцев, по которой я должна уделить вам своё время. Только без сказок о наложенном на усадьбу проклятии: я уже поняла степень вашего колдовского дара.

Ответ прозвучал не сразу. Но только я собралась окончательно втоптать эго колдуна в грязь и послать его в лес за ёлками, как Черногорцев разродился.

– Вы должны уделить мне время потому, что я знаю, кто убил господина Шульца.

Глава 35

Какого ещё Шу… А, так это у управляющего такая фамилия? Не зря же он Карл Филиппович. Был.

– Вы что-то путаете, господин Черногорцев. – Я страсть как не любила манипулирование, к тому же сильно сомневалась, что незваный гость не блефует. – Это причина, по которой урядник должен уделить вам время. Надеюсь, вы также сможете объяснить ему, каким образом столь быстро узнали о случившемся в усадьбе, расположенной за десять вёрст от ближайшей деревни. Я весьма сомневаюсь, что он поверит в версию о ваших колдовских способностях.

– Мне нет нужды апеллировать к ним. – Черногорцев пытался сохранять хладнокровие. – Я дипломированный экзорцист, а не базарная гадалка. И о случившемся узнал от вашего человека, направлявшегося в Задонск.

Кузьма проболтался? Странно. Надо будет непременно у него уточнить, когда вернётся. Но вот это «дипломированный экзорцист» уже звучит, как развод доверчивых провинциальных Буратин.

– Екатерина Васильевна, ей-богу, – между тем продолжал Черногорцев. – Сколько можно перекрикиваться через забор? Велите открыть ворота, чтобы мы могли поговорить, как цивилизованные люди.

– Приезжайте завтра, – отрубила я. – Как раз с урядником пообщаетесь. А пока всего наилучшего, господин Черногорцев.

Отвернулась, не слушая очередное «Екатерина Васильевна!», и вдруг с той стороны ворот раздался голос нового действующего лица.

– Что здесь происходит? Кто вы такой и зачем явились в мою усадьбу?

«Мелихов!»

Точно, он ведь обещал, что задержится совсем ненадолго: ему же ещё свадьбу здесь организовывать. Но как же я была рада его слышать! Сама от себя не ожидала такой реакции.

– Барин! – объявила я очевидное Ермолаю. – Открывайте ворота!

И старик, совладав с растерянностью, поспешно отодвинул засов.

Створки протяжно заскрипели, открываясь, и сначала я увидела гарцующего на коне Мелихова в дорожной и порядком запылённой одежде. А затем в проёме возникла бричка, запряжённая гнедой лошадью и с кучером на козлах, а на её фоне – незнакомый брюнет лет сорока и весьма импозантной наружности. Одет он был в чёрное, как гробовщик, а насыщенно-чёрные борода и усы почему-то вызывали мысли о краске. Глаза у него тоже были тёмные, как у цыгана, и смотрелись на бледном лице двумя гипнотическими провалами.

«Так вот ты какой, Черногорцев! – пронеслось в голове. – Колдун ты наш дипломированный!»

– Позвольте рекомендоваться, – с достоинством поклонился он сначала мне, а затем спешившемуся Мелихову. – Лев Дмитриевич Черногорцев, коллежский секретарь.

– И дипломированный экзорцист, – с милой улыбкой добавила я, не удержавшись от соблазна подставить ближнему подножку.

Однако, если Черногорцева и задело моё высказывание, он это благополучно скрыл и, наоборот, подтвердил:

– Всё верно. Я член Московского теософского общества и Петербургской ложи общества Золотой ветви. Именно так, если помните, Георгий Константинович, я и отрекомендовался, желая встретиться с вами в ваш прошлый приезд. Однако же получил отказ, что и привело к трагедии.

Мелихов предсказуемо нахмурился.

– К трагедии? – Он требовательно посмотрел на меня. – Екатерина Васильевна, что произошло?

– А вот пусть господин Черногорцев и расскажет, – не позволила я перевести стрелки. – Как теософ и герменевт.

На лице экзорциста (да и Мелихова тоже) мелькнуло удивление: не ждали они от провинциальной барышни таких познаний. Тем не менее Черногорцев подачу принял и сдержанно ответил:

– Вновь хочу подчеркнуть: я не гадалка и не доморощенный пророк, чтобы угадывать что-либо. О гибели господина Шульца мне стало известно от вашего прислужника. О том, что стало причиной смерти, я предупреждал ещё вашу уважаемую тётушку, господин Мелихов.

– Шульц мёртв? – Граф темнел на глазах. – Как? Когда? Мне нужны подробности!

Он перевёл требовательный взгляд с экзорциста на меня и обратно, и Черногорцев не упустил возможности продавить своё.

– Полагаю, об этом лучше разговаривать не в дверях, – многозначительно заметил он.

И Мелихов был вынужден ответить:

– Хорошо, господин Черногорцев. Поговорим в усадьбе. Прошу вас.

Он сделал приглашающий жест, и экзорцист поклонился, почти не пряча торжество. Затем уселся в бричку, и кучер, повинуясь знаку, направил экипаж в ворота.

Мы с Мелиховым проводили его взглядами, а затем граф обратился ко мне:

– Позволите подвезти вас, Екатерина Васильевна?

Я заколебалась. Не из-за фривольности предложения – оно ведь означало, что придётся ехать буквально в объятиях мужчины, который пока не был мне мужем, – а из-за того, что вряд ли сидеть на луке седла было очень удобно. Да и вообще, смогла бы я в платье взобраться на лошадь?

Однако возвращение пешком (Мелихов ни за что бы ни поскакал вперёд, оставив меня одну) дало бы Черногорцеву слишком много времени без присмотра хозяев.

«Перетопчется», – решила я и согласилась:

– Конечно, Георгий Константинович. Заодно расскажу вам, что здесь случилось, чтобы вы сами могли оценивать, м-м, компетентность господина Чергорцева.

– Было бы весьма кстати, – кивнул Мелихов.

Легко взлетел в седло и, подъехав ко мне, протянул руку.

– Упритесь ногой в носок моего сапога. Раз, два, три!

И я буквально взлетела, угодив точнёхонько в объятия Мелихова. Сердце сбилось с ритма («Из-за рывка», – решила я). И, отвлекая себя от выкрутасов внутренних органов, принялась кратко и фактами излагать события прошлой ночи (естественно, не упоминая Аристарха).

Глава 36

Мелихов (неожиданно оказавшийся полным тёзкой знаменитого маршала, которому только предстояло родиться) выслушал меня со всем вниманием. И единственный вопрос, который задал после, был:

– То есть вы одна, ночью отправились выяснять, что же стучит на втором этаже?

– Не очень разумно, – попыталась я оправдать поступок, достойный второстепенной героини ужастика, чья роль сводится к тому, чтобы быть сожранной неведомой хтонью. – Однако на тот момент мне в голову не пришло ничего лучше.

Как же жаль, что нельзя было рассказать об Аристархе! Тогда Мелихов не считал бы меня отважной идиоткой.

Впрочем, судя по его словам:

– Очень храбрый поступок, – я для него была больше отважной, чем слабоумной.

«Вот и хорошо», – с непонятным облегчением подумала я. Открыла рот, чтобы спросить давно меня интересовавшее: знал ли он сплетни о кладе и прочих сорока днях? Но, увы, не успела. Мы подъехали к усадьбе, перед которой уже прохаживался Черногорцев, с каким-то особенно изучающим видом рассматривавший фасад дома.

Хлопнула дверь, и на крыльце показался Тихон – должно быть, кто-то из прислужников заметил прибытие барина и без промедления ему сообщил.

– Здравия желаю! – Прислужник явно привычным жестом отсалютовал Мелихову и подскочил к коню, чтобы придержать под уздцы.

Граф ловко спрыгнул с конской спины сам и аккуратно спустил меня. А затем, не выпуская моей руки, обратился к экзорцисту:

– Прошу вас, господин Черногорцев, – и жестом предложил следовать за нами.

– Ох, барин! – выскочившая в холл Даринка сначала вытаращилась на нас во все глаза и только потом сообразила отвесить низкий поклон. – Желаете чего?

– Пока нет, ступай, – отмахнулся от неё Мелихов и всё так же под руку повёл меня из холла в правое крыло.