Текст книги "Магл (СИ)"
Автор книги: Лилиан Катани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)
Annotation
Категория: джен, Рейтинг: R, Размер: Макси, Саммари: Вот стоило сдохнуть в своём мире, чтобы попасть в мир Роулинг?! За что?! Попадают в Поттера, Уизли, в Малфоя наконец. А я? А я МАГЛ! Я попал в самого настоящего магла. Я Дадли Дурсль. Канон? Дамблдор? Идите в жо... в тайгу к тигру! Я жить хочу долго и счастливо! Предпочту выстроить жизнь подальше от этой волшебства и обнести его трехметровым забором под напряжением. А то вдруг, какая волшебная пакость заведется. Вот только меня не спрашивают...Попаданец в Дадли Дурсля, в 8 лет. Русский, магических способностей нет, не сквиб – магл, хорошо знает канон. Не желает встревать, хочет просто жить. Мечтает о сцене. Влияет на Поттер.Здесь нет супер экшена и кучи магии с артефактами. Задача – выжить и прославиться.Произведение будет интересно, в первую очередь, тем кто взаимодействует с музыкой и музыкантами. Если вы не любите рок – лучше не читайте.
Лилиан_Катани
Глава 1 Русские идут
Глава 2 Мальчик-который-убил
Глава 3 Попал или верните меня обратно!
Глава 4 Новое тело
Глава 5 Борис Аркадьевич
Глава 6 Дом, милый дом
Глава 7 Это слад...страшное слово Шоппинг!
Глава 8. Гайд-парк
Глава 9 Новые перспективы и старые "друзья"
Глава 10 Тетушка Мардж
Глава 11 The Show Must Go On
Глава 12 Что посеешь...
Глава 13 Боец и прочие неприятности
Глава 14 Первые шаги
Глава 15 Рождественская история
Отступление первое
Глава 16 Корейские каникулы
Глава 17 Песен еще ненаписанных...
Глава 18 Огонь, вода и ...
Глава 19 Медные трубы
Глава 20 Мы к вам заехали на час...
Отступление второе
Глава 21 Волшебный мир
Глава 22 Moscow Calling
Отступление третье
Глава 23 Дом, милый дом
Глава 24 Школьные будни
Глава 25 Рождественская...
Отступление четвертое
Глава 26 Так устроен этот мир...
Глава 27 Жизнь как она есть
Глава 28 Этот прекрасный мир
Глава 29 Зарекалось парнокопытное в грязь ...
Глава 30 Перемен, мы ждем перемен!
Глава 31 На краю обрыва за которым вечность…*
Глава 32 Турнир Трех Волшебников. Часть первая.
Отступление пятое.
Глава 33 Турнир трех волшебников. Часть вторая.
Глава 34 Канон, канон! Да здравствует канон!
Эпилог
P.S.
Список использованных песен
КОНЕЦ
notes
1
2
3
4
5
6
Лилиан_Катани
Магл
Вот стоило сдохнуть в своём мире, чтобы попасть в мир Роулинг?! За что?! Попадают в Поттера, Уизли, в Малфоя наконец. А я? А я МАГЛ! Я попал в самого настоящего магла. Я Дадли Дурсль. Канон? Дамблдор? Идите в жо... в тайгу к тигру! Я жить хочу долго и счастливо! Предпочту выстроить жизнь подальше от этой волшебства и обнести его трехметровым забором под напряжением. А то вдруг, какая волшебная пакость заведется. Вот только меня не спрашивают...
Попаданец в Дадли Дурсля, в 8 лет. Русский, магических способностей нет, не сквиб – магл, хорошо знает канон. Не желает встревать, хочет просто жить. Мечтает о сцене. Влияет на Поттер.
Здесь нет супер экшена и кучи магии с артефактами. Задача – выжить и прославиться.
Произведение будет интересно, в первую очередь, тем кто взаимодействует с музыкой и музыкантами. Если вы не любите рок – лучше не читайте.
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Дадли Дурсль
Категория: Джен
Рейтинг: R
Жанр:
Размер: Макси
Статус: Закончен
События: Чужая душа в теле героя Поттерианы, Магл в главных ролях, Путешествие во времени, Распределение в другие факультеты
Предупреждения: AU, Мэри Сью, Нецензурная лексика, ООС, От первого лица (POV)
Комментарий автора: Есть еще здесь
https://ficbook.net/readfic/5224725
Страница произведения: https://fanfics.me/fic101807
Глава 1 Русские идут
– Игорь, у нас опять принтер сломался, а мне отчёт сдавать послезавтра, – в дверях стояла полная женщина лет сорока пяти и нервно перебирала в руках ключи от кабинета. – Посмотри, пожалуйста, ну очень надо! – протягивает та.
– Сейчас подойду, – отвечаю я, нехотя отрывая себя от стула, и плетусь за Еленой Васильевной, нашим главным бухгалтером, изучать несчастную технику.
Старенький «Canon» ломался часто. Ну как ломался, бедному принтеру всегда кто-то помогал. Скрепки, следы кофе, блёстки от хлопушки (в Новый год) – это неполный перечень того, что я находил в принтере бухгалтеров. Елена Васильевна, Светлана Дмитриевна и Ольга Антоновна, наши работницы отдела, всё доблестно отрицали. Не они это, оно само. Да-да. Так я и поверил. Само оно, как же!
Тяжёлые берцы громко топают по серому кафельному полу. Поворот, ещё один и тяжёлая металлическая дверь. «Бухгалтерия», чуть ниже «Часы работы с 9.00 до 18.00». Если бы это было правдой, в полпятого все по домам разбегаются быстрее, чем напуганные лани! Мне б так работать! А я? А что я! Хрен уйдёшь раньше конца рабочего времени, а лучше и задержаться на полчасика – иначе шеф весь мозг вынесет!
– Здравствуйте, девочки, что случилось? – ага, девочки. Это не девочки, это акулы финансового мира, сожрут и не поморщатся. Падки на красивые слова и лесть. Очень полезное знакомство. Эти тётеньки знают, как оформить документы, как не платить налог, как засудить соседей за потоп и многое-многое другое. Так что с ними надо дружить – конфетки и цветочки дарить, девочками называть, ну, и желательно глазки состроить.
– Принтер опять не работает! – жалобно выдохнула Ольга Антоновна.
– Ща, сделаю, – открываю крышку и начинаю вынимать всё последовательно. Как я и предполагал – это очередная скрепка. Вот чем люди думают? Чем??? Ох, я бы сказал! Блять, вот так сложно проверить десять листочков на наличие скрепок, раз ты черновики пихаешь? – Готово! Пустите что-то на печать?
– Ой, работает! Ты просто волшебник, Игорь! Спасибо! – говорит Елена Васильевна, вытаскивая распечатку из принтера. – Что бы мы без тебя делали?!
Что делали, что делали? Платили бы мастеру по ремонту!
– В кадрах новенькая девочка на работу пришла! – о, эти чёртовы намёки, я их уже с первых слов узнаю. – Молоденькая, такая хорошенькая! – приторно-сладким голосом произнесла Светлана Дмитриевна. – Ты бы сходил, познакомился.
– Молодой я ещё, не нагулялся.
Каждый раз заводят тётеньки эту волынку! Пора мне жениться, детишек растить, сколько можно – тридцать два годика уже. Не хочу! Да и моё хобби, рок-музыка, к кабинетным девочкам не располагает. А ещё тело в татуировках… Не, я лучше на те деньги, которые все на семью-детей спускают, куплю билет на «Арию» или новую татуировку сделаю, как у Роулинг в книжке – змея из черепа! Да и какая обычная девчонка захочет встречаться с длинноволосым крашеным рокером в тяжёлых ботинках?! Рокером, у которого любимая женщина – гитара, а лучший друг – мотоцикл?! Рокером, который боготворит мамочку и обожает её готовку?! Дурочек нет? Вряд ли есть именно такие!
Я и в компанию эту устроился благодаря брату. Вот он у нас гордость семьи! Окончил медицинский и уехал в Германию, там женился и взял фамилию жены, он теперь герр Крауфф! Крауфф типа круче звучит, чем Соболев. Хирург в Дрезденской больнице, уважаемый дядька! По его просьбе меня и взяли в эту контору программистом. Кое-как, но я закончил универ, хоть диплом и синий, но есть. Не скажу же я матери, мол, я своей гитарой и байком больше заработаю! Старенькая она, нельзя её волновать. А что до размножения – у меня племянники есть, маме хватит! Да и благодаря брату я сносно говорю на немецком и английском, или благодаря «Metallica» и «Rammstein»? Да какая разница?! Главное, говорю и понимаю, но плохо! Но понимаю же! Брат у нас молодец! Это он меня, непутёвого, научил (любимая мамина фраза!).
Я вообще главное разочарование в жизни моей мамы, не то, что брат. Димочка окончил школу с отличием, Димочка окончил медицинский с красным дипломом, Димочка работает в Германии, Димочка женился, у Димочки жена мальчишек-близнецов родила! Нет, я не завидую (ну, может чуть-чуть), я рад за брата. Реально рад! Он молодец, добился признания сам, работает, маме деньги отсылает, квартиру купил нам. Но я другой. Другой! Димка, уезжая, строго-настрого запретил мать волновать. Маму я люблю и боготворю. Она уже смирилась с моим «варварским» прикидом, но всё ещё надеется меня женить. Я одно из самых главных её разочарований. Высокий, с длинным чёрным волосом (крашеные, это Димка в отца пошел – черноволосый, а я русый), в чёрных тяжёлых ботинках, чёрных джинсах, заправленных в ботинки и тёмно-синей (под цвет глаз) рубашке, с цепями на джинсах и руках. А ещё куча татуировок.
Какой был скандал, когда я первую тату сделал! У-у-у! Брат мне хорошо вломил – фингал был знатный! Мама хотела тихого домашнего мальчика, а получился я. Вечно в синяках, в порезах, с кучей замечаний в дневнике, стоящий на учете в милиции, еле-еле поступивший в ВУЗ (и то, спасибо брату), и работающий тоже благодаря брату. Не сын, а ужас. Мама часто причитала, что был бы жив отец, я бы так себя не вёл. Наверное, она права. Папу я не помню. Он погиб в первую чеченскую, офицером был. Так что вся надежда на Диму и его сыновей – Александра и Артура.
– Игорь, ты уже здоровый мужчина, пора определяться!
– Ладно-ладно, зайду! Только за конфетами схожу, а то негоже к девушке с пустыми руками.
– Правильно, – сказала Елена Васильевна. – Нам тоже к чаю что-нибудь возьми!
– Коньяк подойдет?
– К коньяку подходит кофе, а кофе у нас нет! – смеясь, сказала Ольга Антоновна.
– Будет! Будет и кофе, и коньяк, и какао с маслом, – усмехнулся я. Намёк был понят, ну, я же говорил... Пошёл в магазин.
Дойдя до своей каморки, гордо именуемой серверной, взял кожанку и направился на первый этаж. Магазин находился через дорогу. Я подошёл к автобусной остановке, напротив которой находился пешеходный переход, и сознание померкло, кто-то будто вырвал мою душу из тела, а по последнему разлилась дикая, рьяная боль… Боль.
22.00 Местные новости
«Сегодня в обед нетрезвый водитель маршрутки протаранил автобусную остановку. Погибло восемь человек, ещё четверо находятся в реанимации. Водитель заключён под стражу. Как сообщил заместитель начальника ГИБДД, водитель полностью признал свою вину и пытался покончить с собой. Власти города выражают соболезнования семьям погибших».
Глава 2 Мальчик-который-убил
Великобритания, графство Суррей.
– Давай, лови его! – громко пронёсся вдоль стен старой школы мальчишеский голос.
– Скорее, уйдёт же! – вторил ему второй, не менее звонкий и высокий.
– Пирс, заходи с другой стороны! – скомандовал третий, более басистый и уверенный.
Трое ребят бежали за худеньким черноволосым мальчиком в круглых очках. Преследующая его троица была хорошо одета: дорогие форменные пиджачки, отглаженные брючки, туфли. Убегающий же мальчик был худой, в форменной одежде размера на два-три больше нужного, в старых рваных кроссовках и сломанных очках-велосипедах с заклеенной скотчем переносицей. Мажорчики загоняли свою жертву в тупик, к мусорным бакам.
– Куда он делся? Крис, ты не видел? – с азартом и недоумением спросил мальчик с ольховыми волосами.
– Нет. Наверное, в бак залез, больше некуда! Давай, большой Дэ, врежь по мусорке, чтобы у него звон в ушах стоял.
Мальчик, которого назвали «Большой Дэ», вразвалочку подошёл к мусорному баку. Бак был высокий, тёмно-синего цвета. Большой Дэ или Дадли Дурсль, размерами напоминавший крупного кабана, а повадками – свинью на ножках в белом парике, задрал голову, пытаясь заглянуть в бак.
Бум!
На землю упали две черепицы с крыши.
– Вон он! – закричал стройный мальчик по имени Пирс. – На крыше! Спускайся, тебя накажут!
Беглец помотал головой и подтянул к себе ногу. С крыши сорвался очередной глиняный черепок.
Бумс! Черепок попал прямо в голову Большому Дэ… Мальчишеское тело небрежно распласталось по асфальту, под головой стала образовываться лужица крови.
– Бежим! – крикнул рыжий Крис. И двое мальчишек бросились прочь из закоулка. Отбежав в другой конец школьного двора, Крис сказал, обращаясь к Пирсу: – Никому ни слова!
– Почему?
– Хочешь в тюрьму? Мы с тобой загнали Поттера на крышу, и он убил Даддерса, мы участвовали в этом, – объяснял Кристиан.
– А Гарри? – забеспокоился Пирс.
– Пошли к пожарной лестнице, перехватим его там, – подобно настоящему лидеру и стратегу, сказал его друг.
Обеспокоенные мальчишки побрели к школе. Гарри Поттер спускался с пожарной лестницы. Кристиан Голд и Пирс Полкисс подхватили худое тело и поставили на землю. Поттер зажмурился и втянул голову в плечи.
– Не бейте, не надо, я не хотел! – испуганно бормотал Гарри.
– Заткнись, идиот! Ничего не было! Мы гуляли на площадке, Дадли отошел выбросить фантики от конфет, а ты был с нами! Запомнил?! – угрожающе сказал рыжеволосый Кристиан.
– Но-но-но, как же… он же… – в состоянии искреннего шока поправлял его Поттер
– Ты тупой? Ты в тюрьму хочешь? Ты его убил. А мы тоже причастны! Молчи и никому не говори! Понял?
– Да, – не выражая эмоций, твёрдо, насколько позволял его дрожащий голос, ответил Гарри.
– Как ты оказался на крыше? – зло спросил рыжий.
– Я... меня... я... я... – мямлил тот.
– Заткнись, урод! – рыкнул Голд. – Не было тебя на крыше. Ты же с нами был. Всё отрицай. С нами был! Или ты хочешь закончить, как твои родители-наркоманы? – Крис явно был не в себе, его голос был горяч и холоден одновременно, он был безжалостным, насколько только может быть безжалостен голос ребёнка.
По щекам Поттера текли слёзы, он никогда не верил в историю про то, что его мама и папа были наркоманами. Гарри просто верил в лучшее, по крайней мере, он старался. Он спешно замотал головой из стороны в сторону.
– Кому скажешь, прибьём! – сказал костлявый Крис и погрозил кулаком.
Мальчики направились к детской площадке. Пирс сел на карусель, Гарри последовал его примеру. Кристиан молча стал вращать железную конструкцию, дети изо всех сил старались выглядеть как можно менее подозрительно.
– Скорее вызывайте врача! Он ещё жив, быстрее! – громкий вопль мисс Деншир доносился со стороны закоулка с мусорными баками. Дадли Дурсля нашли.
– Молчи, ты с нами играл здесь! – злобно пробормотал Крис, останавливая карусель, и посмотрел в сторону мисс Деншир.
К закоулку уже направлялись учителя и ученики. Вдалеке слышался вой сирены. Ребята встали с карусели.
– Пошли туда, как будто только что пришли.
– Ага. Дохляк, шевелись давай!
Трое мальчишек не спеша направились в сторону гудящей толпы. Вой сирены становился всё громче.
Утро следующего дня, в кабинете директора начальной школы Литлл-Уингинга.
– Как так получилось?! Мой сын!!! Вы должны были… Вы были ОБЯЗАНЫ!!!
– Успокойтесь, мистер Дурсль, это трагическая случайность, – спокойно говорила директор, потирая пальцами виски, имея навязчивое желание заткнуть беспокойного родителя.
– Успокойтесь?! Успокойтесь?! Вы издеваетесь?! Да я вас по судам затаскаю! Мой сын в коме! А вы мне тут про ветер рассказываете! – крупный мужчина в сером костюме орал и брызгал слюной. Его глаза вылезали из орбит, красное и потное лицо исказилось от гнева.
– Мистер Дурсль, мы приносим свои глубочайшие извинения, мы понимаем, что вам сложно с этим смириться, но это действительно случайность. Ваш сын отошёл к мусорке выбросить фантики, порыв ветра сбросил несколько черепиц с крыши, и одна из них угодила в ребёнка. Это страшная трагедия, но это случайность, – приговаривала директор, но это было скорее похоже на её личную мантру, чем на успокоение Вернона Дурсля.
– Ложь! Вы лжёте! Кто-то ударил моего сына кирпичом и сбежал! Где были эти паршивцы? – продолжал надрываться мужчина.
– Друзья и кузен Дадли играли на площадке, это все дети видели. Мистер Дурсль, прекратите истерику! – худая темноволосая женщина в годах встала с директорского кресла. – Думаю, вам пора к сыну и жене в больницу.
Мужчина тяжело вздохнул и пошёл к выходу из кабинета. Громко хлопнув дверью, он стал спускаться по ступенькам на первый этаж. Кругом бегали дети, стоял невообразимый гомон. Все радовались спокойному и ничем не примечательному дню. Подойдя к машине, Вернон Дурсль сел в нее и завёл двигатель. Маленький черноволосый мальчик сжался в комок на заднем сидении.
– Ну-ка, ещё раз повтори мне всё! – рявкнул Дурсль.
– Мы играли на площадке, Дадли съел конфеты и пошел выбросить фантики, а мы остались играть, – затараторил ребенок. – А потом закричала мисс Деншир, воспитательница у первого класса, и мы побежали туда, а потом приехала скорая и увезла Дадли. Дядя, а с Дадли всё будет хорошо? – спросил он и всхлипнул.
– Все будет хорошо! Хорошо! Не иначе!
Машина выехала с парковки. Гарри посмотрел в окно, на краю площадки стояли Пирс и Кристиан. Мальчишки, завидев автомобиль, погрозили кулаками, Гарри Поттер зашёлся в беззвучном плаче, боясь, что его ложь окажется непринятой, слёзы стекали по его лицу и капали на обивку автомобиля Дурсля.
Дядя Вернон вырулил на автомагистраль и направился в Лондон к жене и сыну.
Глава 3 Попал или верните меня обратно!
От автора – курсивом выделена английская речь.
Больно! Больно! Очень больно. Голова гудела. Хотелось пить и жрать, именно жрать, а не кушать, но пить хотелось больше.
Я попытался открыть глаза. Яркий белый свет резанул не хуже скальпеля. Спешно прикрыл веки обратно. Хотелось повернуться на бок, но сил не было. Да что ж за хрень происходит?! Где я? Как я сюда попал? Что произошло? Не, ну это я похоже лишканул, что произошло, я помню. Я шёл в магазин за конфетками и коньячком для бухгалтерии, а потом стало больно. Чёрт! Да что же было-то?!
Так, включаем Шерлока. Я шёл по улице, почти дошёл до пешеходного перехода на остановке, и стало больно. Значит… значит в меня либо кирпич попал, либо машина сбила. Кирпичам взяться неоткуда, остаётся машина. Логично. Меня сбил автобус или автомобиль, и я валяюсь в больнице. Видимо, мне повезло: рядом нет кардиомониторов и я не в гипсе, только голова тяжёлая и, похоже, забинтована.
Двигаться тяжело, сил нет. Голова в бинтах. Значит, волосы, скорее всего, сбрили. Главное, чтобы я овощем не остался, тогда точно сдохнуть нужно было бы. А волосы отрастут.
Слева от меня послышалось шуршание. Я осторожно приоткрыл глаза и повернул голову. Напротив сидела женщина лет тридцати пяти с выпирающими вперёд зубами и крашеными волосами.
– Пить, – я прохрипел это слово. Лицо женщины вытянулось, как будто она динозавра увидела.
– Дадли, малыш, ты очнулся, что ты хочешь?
Так, какой-то Дадли, и он, то есть я, очнулся. Говорят на английском. Брат постарался. Походу я в отключке не меньше недели провалялся, раз Димка меня в загранку уволок. Может, он и оперировал.
– Воды, пить.
Женщина резво подскочила и поднесла к губам кружку с водой. Блаженство. Она что-то говорила, причитала, я не слушал. Голова коснулась подушки, и я провалился в темноту.
Вынырнул я так же внезапно, как и попал в чёрную дыру собственного мозга. Повернул голову налево. Рядом с женщиной стоял грузный мужчина с маленькими свиными глазками. Наверное, доктор, а тётка – сиделка. Я не Дадли, я Игорь и уж точно не её малыш. Может, она всех так называет? Хрен знает, или не знает, а может, Пушкин знает, я не в курсе. Надо найти брата и спросить про маму. Но сначала надо попробовать подвигаться.
Лежа на койке, укрытый одеялом, я попробовал двигать пальцами ног и рук. Отклик был, но слабый. Мужчина дёрнулся в мою сторону и сказал:
– Ты очнулся, я верил, знал!
В этот момент в палату зашёл мужчина в белом халате. Он негромко что-то сказал, и мужчина с женщиной вышли вслед за ним в коридор.
Я вновь попробовал пошевелиться, пальцы слушались, но неохотно, словно чужие. Ощущения как после наркоза, когда аппендицит вырезали. Ничего. Попробовал согнуть руку в локте. Тяжело, но дело идёт. Ноги слушаться не хотят, но я их чувствую. Напрягаю и расслабляю мышцы ног, сгибаю и разгибаю пальцы рук, постепенно пытаюсь согнуть руку в кисти и в локте.
Стоп… а татухи где?!
Я недоумённо покосился на свою левую руку. Она была белой. Белой без единого рисунка! Белой и тонкой. Не понял?! Я лежал и тупо пялился на свою конечность, пока кто-то не тронул меня за плечо. Повернув голову, я увидел толстого мужчину, женщину и доктора. Ой как мне это не нравится-а-а, ой-ей-ей, печенью чую неприятности. Чуть приподняв голову, спросил:
– Где мой брат?
Мужчина вышел из палаты, женщина стала поглаживать меня по голове, а доктор сел на стул и с интересом смотрел.
Через минуту открылась дверь. Мужчина за шкирку тащил пацана лет шести в одежде размера на три больше, с непослушными чёрными волосами, очками-велосипедами и шрамом-молнией на лбу. Его лицо было в грязных дорожках от слёз.
Стоп! Дадли? Шрамоголовый? Тощая блондинка и мужик-свин?
Пиздец, блять, охуеть! А-А-А-А-А!
Я вперился в мальчика взглядом, перед глазами поплыло и, кажется, я потерял сознание.
* * *
Очнулся я где-то… а где я? Всё вокруг белое, ни конца, ни края. Прям как в кино. Люди, ау-у-у.
Смотрю на свои руки – в татуировках, а я в концертном костюме и волосы длинные. Походу, меня сбила машина и я подыхаю, а это предсмертные выдумки моего мозга. Издали ко мне приближалась фигура мальчика. На вид мальчик был толстый, белобрысый, но с яркими голубыми глазами, одетый в серую школьную форму.
– Ну здравствуй, сын.
Я обернулся. Высокий черноволосый мужчина в военной форме при капитанских погонах, с синими глазами, смотрел на меня. Папа! Папка! Родной. Я хотел броситься ему на шею, но не смог сделать ни шагу.
– Папа! Папа! Я умер? Папа, не молчи.
– А что ему нужно сказать тебе?
Я опять обернулся. Рядом с мальчиком стояла женщина. Её длинные белые волосы доходили до талии, а серебристая мантия переливалась. Мальчик держал её за руку.
– Ты умер. Твой отец меня упросил вернуть тебя, но, знаешь, просто вернуть я не могу. Твой мир не в моей власти. Я отправила тебя в другой мир, тот, который сделала я.
– Кто вы?
– Я Демиург. Слышал о нас? – дождавшись кивка, женщина продолжила: – Вижу, ты подкован в этих вопросах. Это маггл Дадли Дурсль и он умер, но я не планировала его смерть, ты займешь его место.
– Мир Роулинг? Я… мне…
– У тебя нет выбора, сын.
– Отец прав, либо вечное забвенье, либо жизнь Дадли. Это не мир Роулинг. Мой друг, один из Демиургов решил немного пошутить и нашептал женщине историю о мальчике. Но у неё всего лишь сказка для детей, которая отличается от реальности.
– Что я должен сделать?
– Ничего. Живи, твори, меняй, учись! Живи!
– А канон? Волдеморт? А Дамблдор?
– Как хочешь. Я не буду вмешиваться. Всю твою прошлую жизнь я скрою от любопытных персонажей. То, что ты читал и смотрел – лишь один из множества вариантов развития сюжета.
– Пап, а как же мама?
– Тебя сбила машина, насмерть. Тебя и ещё семь человек. Мама будет горевать, Дмитрий заберёт её к себе в Дрезден. Через три года у него родится сын, он назовёт его Игорем. В честь тебя… Живи, сын!
– Живи! – сказал Дадли, и меня поглотила темнота.
Глава 4 Новое тело
Курсивом выделены слова, произнесённые героем на русском языке.
– Разряд.
– Не дышит.
– Разряд.
– Нет пульса.
– Ещё разряд! Давай, пацан, живи!
– Есть пульс! Мальчик жив. Отсутствие сердечного ритма – три минуты.
Сознание возвращалась неохотно, голоса доносились как сквозь вату.
– Миссис Дурсль, у вашего сына сердце не билось три минуты.
– С ним всё будет хорошо?
– Пока рано о чём-то говорить. Сейчас он под действием наркоза. Вам лучше пойти домой. Вас ещё один ребенок дожидается. А вашему старшему нужны здоровые и выспавшиеся родители и брат. Позвоните утром, мы сообщим вам о состоянии ребенка.
– Доктор, я позвоню.
– Да, миссис Дурсль. Утром. Дня через три приводите мужа и сына. Вашему Дадли нужно быть в кругу родных. Он сможет поговорить с братом и вами.
Дверь захлопнулась, и я остался в тишине. Я остался один в палате. Итак, что мы имеем. Я Дадли Дурсль, и мне плохо. Сознание уплыло, я погрузился в сон.
* * *
Я лежал на кровати на спине и пялился в белый, чисто выбеленный потолок. Уже две недели я лежу в больнице. У меня отдельная палата, сиделка одна на три палаты. И я в шоке. Нет, не так. Я в шо-ке! Глубочайшем. Апатия во всей красе. Были мысли выйти в окно или вены резануть. Были. В такие моменты вспоминалось лицо отца, моего отца Сергея Сергеевича Соболева, офицера Российской Федерации, Героя России и его слова: «Живи, сын!». Я отступал от окна, клал на стол нож, отходил от зеркала, сжимая в руке кружку. Мне часто снились мама и брат, племянники. Снилось, как Анна, жена брата, варит пельмени, а я ещё вредничаю, что они недосолены. Снилась сцена и концерты, снился барабанщик Рома, клавишница Люда, басист Тарас. Снилось, что мы играем на сцене. Часто вспоминал стеснительную англичанку Элис. Мы познакомились в Цюрихе, она, как и я, приехала на концерт Rammstein. Она же и рассказала мне про мир Роулинг. С ней я прочитал все книги, кучу фанфиков, пересмотрел кино, играл в Поттера у ролевиков. Она была чудом для меня. Весёлая, живая! Хогвартс, Средиземье, Нарния и многое другое я прочитал, просмотрел, поиграл в них благодаря ей. Элис, милая, ты будешь ждать от меня письма, потом поедешь одна на концерт, а потом… Что произойдёт с милой Элис, когда она узнает о моей смерти, думать не хотелось. Теперь меня нет. Нет больше Соболева Игоря Сергеевича, рокера и балагура, программиста, любимого сына-брата-дяди-друга. Нет меня. НЕТ МЕНЯ! Опять, опять эти слёзы. Последний раз я плакал в двенадцать лет, когда умер наш старый кот Дорофей. Вновь слёзы, я оплакивал себя, свою жизнь, мечты, жалел себя и маму. Мама, мамочка, родная. Как же ты без меня? Как же я без тебя? Мамуля, забери меня, забери, прошу. Я рыдал в подушку, слёзы лились потоком, не мог остановиться…
Это только в фанфиках да в романах попаданец бодро вскакивает на ноги, хватает дракона и идёт свергать короля. На деле всё сложнее.
Очнувшись в палате после разговора Петуньи и доктора, я понял, что связан и говорю с трудом, но понимаю английский. Спасибо тебе, Демиург, благодарен по горло! Связали меня, видимо, чтобы не учудил чего, когда в себя приду. Помню, в прошлой жизни, лежал со мной в палате мужик-летчик. Так он, после операции, всё в окно выйти хотел. Тогда мне стало понятно, зачем нужны решётки на окнах третьего этажа.
Через минут двадцать после моих попыток освободиться в палату заглянула сиделка и сразу же убежала. Ещё через десять минут пришёл доктор в белом халате.
– Как вы себя чувствуете, молодой человек?
– Пить хочу. Отвяжите меня. Зачем вы меня связали? – голос был хриплый. Зачем связали, я знал, но этого не мог знать Дадли Дурсль.
– Непременно отвяжем. Марта, дай мальчику воды, – пухлая женщина в белом халате поднесла к моим губам кружку с водой. – Ты привязан для того, чтобы когда отойдешь от наркоза, не упасть с кровати. Мы отвяжем тебя, если ты ответишь на вопросы.
– Хорошо. Задавайте вопросы, – действительно хорошо, голос детский, звонкий, нет хрипа, говорить легко. Вот что крест животворящий, тьфу, вода чистая делает!
– Расскажи о себе. Как тебя зовут?
– Дадли Дурсль, я учусь в школе, маму зовут Петунья, папу Вернон, брата Гарри. Мы живём в доме на Тисовой улице.
– В каком ты классе?
– Не помню, – хмуро ответил я – я помню таблицу умножения, и географию, и биологию.
– Биологию… – хмыкнул врач, – ну, порадуй меня.
– У мальчиков пенис, а у девочек влагалище, – ответил я, припоминая ответ ребёнка из фильма про воспитателя.
Ответом мне был дружный смех доктора и сиделки. Да уж, насмешил. Отсмеявшись, доктор сказал:
– Марта, развяжи этого биолога.
– Дядя…
– Доктор Джефферсон.
– Доктор Джефферсон, – поправился я, – что со мной произошло? Какой сегодня день? Какой год?
– На тебя упала черепица с крыши школы, и ты впал в кому на сутки, затем очнулся, но произошло кровоизлияние в мозг, и тебе сделали несколько операций. Ты был без сознания пять суток. Волосы скоро отрастут, не волнуйся. Сегодня шестое мая восемьдесят восьмого года, и у тебя скоро день рождения. Похоже, что у тебя частично потеряна память, но, думаю, скоро это пройдёт.
Меня развязали, доктор ушёл. Интересно, я понимаю по-английски и говорю без акцента. Памяти реципиента нет. Знание русского и немецкого? Попробуем. Напел «Катюшу», тяжело, но сносно получается. Напел «Mutter» Rammstein – тоже тяжело, но понять можно. Я развалился на кровати. Итак, это не сон, я в теле жирного поросёнка Дадли, знаю канон, фанон и кинон – спасибо Элис. Знаю немецкий и русский, хоть и плоховато. Мои родители – не бедные люди. Есть мальчик-агнец Гарри, по совместительству мой брат, и ему сейчас не сладко. Как сказала бы Элис «рояли в кустах имеются», угу, «рояли», вот только одна неувязка – я маггл! Стоило сдохнуть в своём мире, чтобы попасть в маггла?! Засада. Хотя с другой стороны, а какая мне разница? Я смогу воплотить все мечты, исправить ошибки молодости, может, и канон подправлю. Ага, разбежался, осталось только подпоясаться! Изменится поведение – упекут в дурку. Расскажу про Дамблдора и Ко – хорошо если жив буду. Спасать кого-то? Гарри? Магический мир? Издеваетесь? У них магия, палочки, артефакты! А что я могу?! Не-е-е, идите в жо… в тайгу к тигру! Самому бы выжить.
Я попытался пошевелиться. Руки слушались с трудом, как и тело. Ноги я чувствовал, шевелить побоялся. В таком виде меня застали Петунья и Вернон. Ну не могу я их мамой-папой звать. Не могу!
– Дадли, сынок, как ты? – проворковала Петунья.
– Сын, ничего не бойся, расскажи, как всё было, мы их засудим. Кто тебя обидел?
– Я ничего не помню.
Лицо блондинки вытянулось, мужчина покраснел, глаза как у лягушки стали, навыкате.
– Совсем-совсем ничего? Сынок, это я, твоя мама, а это твой папа.
– Это я помню. Ещё брата Гарри и дом, и спальню, и машину, и таблицу умножения, и всё. Я не помню, что произошло.
Петунья вздохнула с облегчением.
– А где Гарри? Когда вы его привезёте? – я закашлялся. Блондинка подбежала к столику и взяла кружку с водой. Поднесла к губам. Я приподнялся. Вернон поддерживал меня. Отхлебнул воды. Хорошо. В палату зашёл доктор.
– Вам пора, не нужно его волновать, – Петунья поджала губы, у Вернона запульсировала жилка на шее, но, ничего не сказав, они направились на выход.
– Мы завтра приедем и привезём Гарри, – сказала Петунья, стоя в дверях.
Дверь захлопнулась, и я остался один в палате.
Обживаться в новом теле было… странно. Первая попытка встать самостоятельно провалилась. В ноги будто иголки всадили, я со стоном повалился обратно. Вторая попытка, предпринятая через час, была лучше – я смог встать, опираясь на спинку кровати. Кровать была железная, широкая, на колесиках. Попытка сделать шаг оказалась неудачной, и я упал. На шум прибежала сиделка и доктор. Хорошо, что не пришлось ничего объяснять, он сразу всё понял. Мне выдали ходунки, и, опираясь на них, я стал учиться ходить заново.
Вот как попаданцы в чужое тело сразу бегут исполнять миссию? Я даже не могу шагать нормально, вестибулярный аппарат и прежняя память не стыкуются. Доктор Джефферсон посоветовал не думать о том, что я хожу, просто идти, это как рефлекс. Сделал шаги, устал, постоял, опираясь на ходунки, пошёл дальше. Через три дня я смог ходить, опираясь на стену и часто останавливаясь.
