Текст книги "Магл (СИ)"
Автор книги: Лилиан Катани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
С Гарри мы списывались постоянно – согласовывали программу и партии, а затем я репетировал с нанятыми музыкантами в школе. Администрация Винчестера любезно закрыла глаза на маленькие вольности музыкального факультатива.
Я осторожно выспрашивал у брата насчет Поттеров и Блэков. В ответ получил непрозрачный намек в это не лезть.
Шестнадцатого октября мы с техниками вылетели в Швецию. Нас на сцене будет шесть человек, а обслуживающего персонала у меня десять! Техники, осветители, звукорежиссёр, Моника, двое гримёров и костюмер. Вот последняя троица, по моему мнению, была лишняя. В аэропорту пришлось устроить скандал – инструмент требовали сдать в багаж. Во что превратится эксклюзивная гитара в мягком чехле, и долетит ли она вообще – мне думать не хотелось. Закончилось всё тем, что я просто купил дополнительный билет и нагло поставил инструмент на сидение. Возмущённые крики пассажиров, которым не хватило билетов, стюардесс, пытающихся уговорить меня запихнуть сие творение на багажную полку, пропали даром. А нечего злить! Моника только посмеивалась на все просьбы помочь убедить подопечного. Ох, чувствую, выйдет статья в жёлтой газете про голодающих в Африке и меня, сорящего деньгами направо и налево. Прилёт, таможня и гостиница, в которой меня ждёт кузен.
Хороший номер в пятизвездочном отеле был предоставлен нам организаторами фестиваля. В отеле мы можем отдохнуть около двух часов, затем нас заберут на площадку. Вся гастрольная деятельность состоит из двух процессов – сам концерт и ожидание концерта.
Сначала ты ждёшь прибытия на место концерта, потом ожидаешь саундчека, затем ждёшь самого концерта, и только потом выходишь на сцену. Выступление будет длиться тридцать пять минут, а ждать его придется, вместе с перелётом, десять часов! Жизнь артиста была бы сносной, если бы не постоянные концерты, репетиции и гастроли.
Когда я вошел в номер, Гарри был в душе. Он постоянно жаловался на хогвартсткие санузлы и не упускал случая воспользоваться благами цивилизации. Пока братец наслаждается горячим душем, я с удовольствием пообедал оставленной на столике пиццей, запив её соком. После рекламы колы её я пить не могу – начинаются рвотные позывы.
Поттер вышел из душа, замотанный в белоснежное полотенце, когда я доедал последний кусок.
– Привет. А мне?
– Фдорофа! – ответил я с набитым ртом. – Фамофу афо!
– Чего-чего?
– Говорю, – ответил я, проглотив кусок, – самому мало! Вон, колу пей!
– Фу-у-у! А чего сам её не пьешь?
– Перепил на съемках. Коли ты недоступен, выбрали меня.
– Теперь ты её тоже не любишь, – заключил кузен.
Он заметно вытянулся и раздался в плечах. До моих габаритов далеко, но всего на полголовы ниже. Ей-богу – вылитый участник группы «На-На»!
– Что там с Воландом? – поинтересовался я.
– Котят раздаём, – ответил кузен. – Представляешь, напоили и его и всех кошек зельем, а оно не сработало! Мне нужно пятнадцать котов пристроить! Вот что делать?
– Ну-у-у, – протянул я, – они же чистопородные?
– Ага.
– Так дай объявление в вашу газету, что продаешь за три сикля породистого книззла. Фото мамы, папы и котят. Разберут быстро. Ты же знаменитость!
– Точно!
– Как у тебя вообще дела в твоём мире?
– Никак! Совсем никак! Дад, как же они меня все достали. Постоянно чего-то от меня хотят, что-то всем нужно. Затрахали не по-детски, – зло сказал Гарри и стал расхаживать по номеру. Вот что-что, а материться по-русски он умел хорошо.
– Да сядь ты! Не мельтеши, колы попей!
– Лучше виски.
– О-о-о, – протянул я. – Всё так плохо?
– Да. Этот Люпин меня затрахал! «Ах, как ты похож на отца! Ах, у тебя её глаза! Ах, какие они были гриффиндорцы!» Аж блевать охота. Идиоты мои родители, вот кто они! Вместо того, чтобы, наплевав на всё, сбежать из страны, они решили бороться со злом. Ну не дебилы? – братец был на взводе.
– Почему ты так решил?
– Дад, мне уже не девять лет, чтобы рассказывать о том, что их на опыты спецслужбы взяли. Я ведь долго думал над всем этим. Они сами, понимаешь, сами нарвались! Я уверен на сто процентов, что если нам будет угрожать смертельная опасность, папа не будет думать, он просто посадит нас в самолет и отправит… да хоть в ту же Корею! Так почему Джеймс Поттер этого не сделал?!
– Ну-у-у…
– Потому что дебил! – Гарри выплескивал все свою злость. – А мне тут заявляют о том, какой он благородный рыцарь. Идиот он, а не рыцарь!
– Откуда такие выводы? – а мальчик-то вырос, вон какие выводы делает!
– Да сам посуди: по словам директора, пришел Волд, убил отца, затем поднялся на второй этаж и убил мать. Дом был под Фиделиусом. Что такое Фиделиус, знаешь?
– Ну-у-у, – протянул я, – в общих чертах – да.
– Так вот. У меня вопрос первый – почему мать не аппарировала со мной вместе? Почему не ушла порталом? Почему, в конце концов, просто не сбежала через другой вход? Она же волшебница!
– Растерялась, наверное.
– Дад, не смеши. Она школу авроров закончила, как и отец. Только она ушла из Аврората, когда забеременела. Да и странно всё это. С чего все решили, что именно Волд пришел к нам, а не, к примеру, Люпин? Откуда все знают? Там ни палочки, ни тела. Да и потом, – продолжал рассуждать Гарри, – что за бред с этим Фиделиусом? Это тупо сигналка, как на машину. При должном желании взломать, как нефиг делать. А потом, эти странности с оставшимся Поттером. Вот ему я чем не угодил? Рос бы себе потихонечку, слушался бы совета мудрого дедули и делал то, что велят. Но не-е-ет, ему меня грохнуть приспичило.
– Это когда ты такой умный стал?
– Как оборотень с Блэком в уши петь стали про родителей, так и начал думать.
– А раньше не думалось?
– А раньше пофиг было. Дад, странно всё это. Вся эта история выглядит, как плохой спектакль. Как там этот русский говорил? Не верю! И опекун, скотина, молчит. А ведь он что-то знает.
– Как ты с Блэком общаешься?
– По второму зеркалу. Тоже заебал. Хорошо хоть его не выпускают родственники, и ритуал провели, что в нём теперь Сириуса не узнать. И анимагическая форма поменялась. Если раньше он дворнягой был чёрной, то теперь ротвейлер.
– А Люпин?
– Не верю! Где он был всё то время, что волшебники не показывались? Где-е-е? Не было его. Он мной не интересовался, к нам не приходил и ничем не помогал. И не надо говорить, что он бедный и несчастный. У Лорда из таких, как он, охрана набрана. А этот, мне рассказывает, как он беспокоится. Угу, беспокоился. Чего-то я его рожу в том лесу, когда нас убивали, не припомню. Так что – врёт напропалую.
– Тебе Люпин только этим не угодил?
– Он оборотень. Представляешь? Этот придурок притащил в школу оборотня. Чем он думал?
– Ты Лорду говорил?
– Я на идиота похож? Лорду нужно было место в МКМ, и он его получил. Я для него племенной жеребец, которого он хочет скрестить с подходящей кобылой…
– А кобыла, видимо, его дочь? – ухмыльнулся я.
– Ну да, – ответил кузен. – Быть обязанным ему я не хочу.
– А с чего ты решил, что будешь обязан? – спросил я и, видя недоумение, пояснил: – Это он обязан, согласно магическому контракту, тебя защищать-учить-оберегать в обмен на место в правительстве. Вот и пусть бережёт.
– Всё равно, не хочу, – насупился брат.
– Чем тебе уход и прорицания не угодили?
– О, блять, это пиздец, – выругался он по-русски, – одна училка вечно пьяная, второй недоучка.
– Тем более, пожалуйся. В форме уведомления.
– Это как?
– Очень просто, – как же хорошо, что в прошлой жизни я дружил с бухгалтерией. – «Здрасьте, дорогой лорд. Спешу уведомить вас о том, что уровень образования в Хогвартсе очень сильно упал. ЗОТИ ведет оборотень, УЗМС – человек, не окончивший школу. Прошу предоставить мне репетиторов по этим предметам и повлиять на директора школы с целью освобождения от школьных занятий по этим учебным дисциплинам и последующей сдачей экзамена министерской комиссии». Точка. Я тебе уверяю, Дамблдор быстро замену найдет.
– А что мне сказать про оборотня?
– Сравнил его отсутствие с лунным календарём.
– Ладно, – ответил Гарри, – давай писать.
Поттер достал из неприметного рюкзачка перо и пергамент и начал сочинять «послание».
* * *
Три-два-один – «Стокгольм Коллинг!», в небе взмыл огонь из форсунок. Мы опять на сцене. Очередные музыканты, которых нашла мне Моника, отрабатывали свой гонорар на «отлично». Это были четвертый или пятый состав, с которым я играл, даже не пытаясь запомнить имена. Зачем? Выступаем вместе всего два раза. Большой рок-фестиваль в Стокгольме набирал свои обороты. Народ орал-пищал-визжал и тряс башкой. Пою теперь я, а Гарри только играет на гитаре. Доктор хоть и запретил мне петь, но когда это кого-то останавливало? Сильно выручали нанятые бэк-вокалисты и звукорежиссёр, который просто сделал гитару погромче, а микрофон тише. Да и народ не подкачал – можно направить микрофон в толпу, и фанаты споют за меня. «Дай мне силу», «Феникс», «Фейерверк», «93 Мили», «Мой декабрь», «Так устроен этот мир», «Полковник» и «Кукушка» – вот и весь сет. Сменил аж три гитары, пока играл. Каждая из них настроена по-своему – где-то звук более жёсткий, где-то больше акустику напоминает. Сейчас не двухтысячные, когда можно было обойтись одной гитарой на двадцать песен. А пока технологий не придумано – приходится по три-пять инструментов с собой таскать. Два в багаж, один в салон. За кулисами мелькнул Петер Тагертренн и Тило Вулф. Так странно – смотреть на молодых кумиров моей прошлой жизни. Я знал Петера, как продюсера группы «Сабатон» и лидера группы «Пейн», а с Тило лично познакомился в Японии. Вулф – тот вообще аристократ до мозга костей – он и в обычной жизни носит бархатные костюмы и лаковые туфли. Безбашенный Петер только начинает свой путь в тяжёлом роке. Надеюсь, что и в этой жизни у них получится такой же успех, как и в моем мире.
А вот то, что случилось после выступления, я никак не ожидал – Гарри подошел к Вульфу и поговорил с ним на шведском! Отдал какие-то кольца и кулоны.
– А ты не говорил, что знаешь шведский, – удивился я.
– Когда нанятые репетиторы говорят на любом языке, кроме английского – хочешь не хочешь, а выучишь.
– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – интересно же, что он там изучает.
– Опекуну не понравилась программа Хога, вот он и нанял мне репетиторов по предметам…
– Каким? – перебил я.
– Имей терпение. Сейчас я дополнительно занимаюсь чарами, кабалистикой, историей, ритуалистикой и зельями. А вот гербологию мне декан преподаёт. Ну и выучил немецкий, французский и шведский.
– Ты всё же решил лютиками-цветочками заняться? – ну не могу я не съехидничать.
– Не язви. Мне нравится. Либо растения выращивать буду, либо…
– Кошек разводить, – ухмыльнулся я.
– Да не перебивай ты! – вспылил брат. – Либо в медицину пойду!
– А что тебе от Вулфа надо было?
– Артефакты отдал. Он же мастер рун.
– Чё? – моя челюсть поползла вниз.
– А ты не знал? – ухмыльнулся Гарри. – Он слабый волшебник из довольно известного рода. Ну, а сцена – чудачества у каждого свои. Да и Вулфы известны своей, эм-м-м… эксцентричностью. А чего ты хотел от того мужика?
– Это Петер Тагертренн. Я уверен, что скоро он станет знаменитым, вот и брал автограф, пока его ещё можно достать.
Нас поторопила охрана – пора отправляться домой. Поттер отбыл порталом в Хогвартс прямо из гостиницы, а я по старинке – самолётом. В этот раз пришлось купить жёсткий футляр и сдать инструменты в багаж. Даже известность не помогла пронести их на борт воздушного судна. К моему удивлению, гитары долетели в целости и сохранности, чего не скажешь о чемоданах и кофрах – оторванные ручки, царапины и попытка вскрыть замки – вот неполный перечень того, что мы обнаружили по прилету. Музыканты, с которыми я играл, возмущались, но тут ничего не поделаешь. Все аэропорты мира одинаковы.
Жизнь шла по накатанной колее – учеба, репетиции и учеба. Я готовился к Итону – наша задача развлечь толпу, пока судьи будут решать, кто же победил в конкурсе.
Само мероприятие прошло как-то буднично. Программа была полностью повторена со Стокгольма. Кузен прибыл за два часа до мероприятия и отбыл сразу же после, оставив меня на растерзание фанатам. Он старался лишний раз не светиться. Многие, кто недавно начал слушать мои песни, считали, что он бэк-вокалист и особо не помнили его. Вектор прав – Гарри уйдёт в волшебный мир. Жаль, конечно, но жизнь вообще штука непредсказуемая.
Перед съемкой «Завтрака» в декабре хмурая Моника сказала, что Моллетман не будет больше с нами работать, как и Нэш. Вот только последний желает покупать у меня песни и попросил звонить, если что-то придумаю. Ни Гарри, ни я особо на эту новость не отреагировали. Если у кого и пошли проблемы из-за этого, так это у нашего агента. Её гонорар – процент от нашего заработка. Если раньше все выступления и туры организовывало EMI, а она выполняла роль тур-менеджера, то теперь искать, где мы будем выступать, придется ей. В принципе, мне понятна позиция Дэвида – мы выросли и уже не так интересны публике. Да, меня часто выручала моя недетская рассудительность, к которой прислушивались, но рассудительных и умных взрослых кругом полно. Если в детской рок-музыке конкурентов не было вообще, и мы срывали аншлаги, то теперь детки стали взрослыми парнями, за которыми нужно следить, у которых появились конкуренты и которые больше не являются ми-ми-мишными мальчиками. Я уже начал бриться, да и брат не выглядит маленьким. В образе детишек мы привлекали внимание, а образ взрослых нужно ещё придумать. По его мнению – я и Гарольд отработали свое. Дальше придется крутиться самим – сможем вылезти в образе взрослых мужиков, и, может быть, он нас возьмёт обратно. Ничего личного – только бизнес. Это как с Дэцлом – подростком был интересен, а как вырос – уже не торт и слушали его только упёртые фанаты. Петь в тридцатник про школу – не поймут. Увы, это шоу-бизнес. С нами остаются только преданные фаны. Да, я с Гарри ещё очень даже популярен, но Моллетману уже не интересен – он деньги сделал на нас. Все, можно выкинуть. Да и он понимал, что мне и брату нужно учиться, а сцена забирала слишком много времени. Это пока молодой, хорошо с гитарой прыгать, и концерт в три часа – не проблема. А в пятьдесят? Когда спина болит и артрит появится? Вот тогда и вспоминаешь про такую вещь, как образование! Вернон мои гастроли использовал для провоза контрабанды, но у него были и другие пути.
На Рождество и Новый год братец не появился – остался в школе подтягивать учебу. Как мне сообщил Флинт, Поттер игнорирует кучу предметов типа трансфигурации, прорицаний и УЗМС. Вот и остался в школе долги сдавать. Ардвидссон смог добиться нового преподавателя по уходу, но не по прорицанию. Также Кристиан сообщил, что является владельцем милого чёрного котенка-книззла, которого ему подарили родственники. Хм, не сомневаюсь, кто его папаша.
Моника сбивалась с ног, ища предложения для меня. Раньше все вопросы решало EMI, включая гонорар и условия, то теперь приходилось всё делать ей самой. Нет, я доволен тем, как она работала, небольшие выступления и записи на ТВ у меня были, но условия отличались сильно. Если раньше гримёрка была для меня одного, то теперь я её делил с другими музыкантами, гримировался сам и за концертными костюмами тоже смотрел сам. Моника выматывалась капитально и, судя, по её словам, скоро мы расстанемся. Я был на неё не в обиде – кушать охота всем. Да и драть горло мне лишний раз было нельзя. Все чаще и чаще меня приглашали в рекламу. Если раньше по телевизору и на плакатах мелькала рожа кузена, то теперь тем красуется моя физиономия – гитары, рок-одежда, гриндерсы, батончики «Сникерс» и «Марс», кола, крем для обуви, лапша быстрого приготовления, стиральный порошок… Не считаю чем-то зазорным сниматься в рекламе. Вон, Айрон Мейден автомобили рекламируют и ничего, а я пока до них не дорос.
Глава 31 На краю обрыва за которым вечность…*
Какой же это кайф – прыгать на рок-концерте в толпе фанатов. Я уже и забыл, как это бывает! Мы с Гарри в июле отрывались на знаменитом французском рок-фестивале «Eurockéennes», подпевая Курту Кобейну:
«With the lights out, it’s less dangerous
Here we are now, entertain us
I feel stupid and contagious
Here we are now, entertain us…».
Мы с кузеном своё уже отпели, выступая почти что первыми. Наша слава пошла на спад и, выступив всего с четырьмя песнями, мы, переодевшись, смешались с толпой. Закрыть банданами головы, нацепить очки на нос и – нас не узнать.
«A denial
A denial…»
Надрывались мы вместе с вокалистом и толпой фанатов. Рядышком находились привычные охранники в количестве четырёх штук, и ещё двое где-то с Моникой.
– Всё, – сказал Поттер, когда выступление «Нирваны» закончилось, – больше смотреть нечего. Пошли.
Я дёрнул охранника за рукав. Нас взяли в коробочку и стали выводить из толпы. Мне пришлось перевесить свой рюкзак со спины на грудь. Чем небрежнее транспортируются ценности, тем меньше они привлекают внимания. Вернон опять совмещал «приятное с полезным» – в рюкзаке, на самом дне, под моими трусами и носками, обсыпанный самым вонючим сыром, покоился килограмм изумрудов. Эту технологию вывоза контрабанды в моей прошлой жизни подсказал не кто иной, как Артур Михеев «Беркут», который вывозил пластинки, обсыпая их вонючим сыром, и на таможне, когда он открывал сумку, запах стоял такой, что таможенники пропускали без досмотра, лишь бы ушёл. Вот таким образом мимолётная программа, которую я в прошлой жизни слушал в машине по радио, помогает мне сейчас. Пользуясь своей известностью и обаянием, мне необходимо по-тихому вывезти камешки Вернона из страны. На таможне знакомые Дурсля проведут нас мимо всех сканеров-досмотров, но не исключены эксцессы, поэтому я всё равно шифровался. С брюликами было проще – наклеил на футболку и вези. Никто не догадается, что это бриллианты – стразики, и всё тут. А с другими камнями приходилось хитрить. Таможенники тоже люди, которые хотят сфотографироваться и взять автограф. Да нам не жалко! А можно мы личный досмотр не будем проходить, а то со всеми этими фото не успеваем по времени, да и там носки нестираные. Можно? Ой, спасибо! Вот вам пластинка и футболочки. Всего хорошего.
Я даже не знаю, кто больше заработал на нас – Моллетманн или Дурсль?
Вернон старался не пользоваться магией охранников и магическими штучками – драгоценности их плохо переносили, да и быть должным что-то волшебникам он тоже не горел желанием.
Сейчас наш путь лежал в одно из многочисленных помещений фестиваля, где проходят небольшие – минут на двадцать – конференции участников с журналистами. Гарри и я зашли в небольшой зал, где группа «Helmet» заканчивала отвечать на вопросы. Мы бросили куртки и сумки на стулья и через пять минут были отданы на растерзание журналистам, которые сразу, не церемонясь, начали с места в карьер.
– Агенство ЕМI отказалось с вами подписывать контракт, при этом никаких комментариев от директора Дэвида Моллетмана не последовало. Может, хотя бы вы дадите комментарии?
– Мы бы и не дали, – начал Гарри, – но вы же не отстанете.
В зале раздались смешки.
– Все просто, – я взял слово, – мистер Моллетман прекрасно понимает, что нам нужно в школе учиться. С каждым годом программа всё сложнее и сложнее. Мы уже не можем выдерживать тот темп, который желает агентство. Одно дело в выходные сняться в рекламе, а другое – концерт и подготовка к нему. Да, мы очень плодотворно сотрудничали все эти годы, и я благодарен агентству за то, что оно делало, но сейчас решено немного притормозить. Это не значит, что нас не будет на сцене. Будем, только теперь не так часто.
Я решил выставить Дэвида и Нэша в более приглядном свете, нежели на самом деле. Не плюй в колодец, пригодится ещё.
– Ходят слухи, что ЕМI решило запустить новый проект с детьми-рокерами. Если вдруг это случится – как вы к этому отнесётесь?
– Да пожалуйста! – ответил Гарри. – Вот только кто им музыку со словами писать будет? Наш успех ведь не только в возрасте, но и в песнях. Их можно петь кому угодно, и в каком угодно возрасте – хоть в пять, хоть в пятьдесят. Вы думаете, что кто-то ещё сможет такое сочинить? Да, можно девятилетке дать гитару, и пусть поёт «Нирвану», но смотреться это будет… комично. Малыш, который кричит про либидо, выглядит смешно.
– Мы поняли вашу позицию, – сказала журналистка, – спасибо.
– Дадли, вы снимаетесь в рекламе и очень много, – начал один мужчина, – решили сменить амплуа?
– Отвечу один раз и закроем тему – деньги не пахнут.
– А если вам предложат рекламу презервативов? – не унимался тот.
– А если я соглашусь? – не остался в долгу я. Посмотрим, как он выкрутится.
– Так вы же несовершеннолетний!
– Так вы же журналист с образованием, а такие глупые вопросы задаёте! – ухмыльнулся я.
– Правда ли, – спросила какая-то журналистка, – что вы раздали щенков и котят бесплатно?
– Я только за щенков скажу. Да, мы нашли на улице кота и собаку, беспородных. Собака уже была беременная. Когда появились щенки, мы раздали их за символическую плату, а в подарок к ним отдали годовой запас корма. Потом Лизи стерилизовали.
– Да-а, – затянул Гарри, – мой кот наделал котят всей кошачьей половине школы. Пришлось раздавать. Малыши были породистые. Вот теперь я задумываюсь над тем, что в будущем, наверное, займусь их разведением.
– А как же цветочки? – притворно удивился я.
– Задолбал уже! – привычно огрызнулся братец.
И ещё десять минут в таком темпе. Про музыку спрашивали мало – в основном интересовались бытовыми вопросами. И охота в грязном белье копаться? Всего два раза меня спросили про гитары и мои статьи в журналы. Ещё один заработок – это написание небольших статей по переделке гитар и гитарные советы, которые я писал в «Dark City». У меня там, неофициально, была своя колонка. По окончанию пресс-конференции мы попрощались, забрали сумки с куртками и направились в гостиницу.
Направляясь к выходу, встретили Кобейна, пьяного, но фотографию с ним сделали и обменялись автографами. Наутро мы с Гарри отправимся гулять по Парижу. Мне хотелось показать кузену места съёмок клипов.
Знал бы, чем всё закончится, улетел бы домой и даже в отель бы не зашёл.
* * *
Добравшись до гостиницы, я первым делом направился в душ. Моника, зараза, опять поселила нас в одном номере. Хорошо хоть постели раздельные. Она сама смоталась на какую-то очень пафосную вечеринку и притащится только утром в аэропорт.
– У тебя пожрать есть? – спросил меня Гарри, когда я вышел из душа.
А ведь и правда, кушали мы последний раз после нашего выступления.
– В рюкзаке бутерброды. Они в целлофановом пакете, сверху. Только не вороши, там всё разложено… – договаривать было бессмысленно, кузен уже открыл ранец.
– Д-а-а-ад, – протянул моё имя Поттер, – на бутерброды это не похоже.
Брат держал в правой руке раскрытый рюкзак, а в левой – плотный пакет, наполненный белым порошком.
– Пиздец, – выругался я.
В сумке, помимо наших вещей, лежал ещё один пакет с таким же порошком. Судя по виду – он явно не стиральный.
– Вот не надо тут изображать, что ты, типа, не в курсе… – начал Поттер.
– Гарри, заткнись, пожалуйста, – видимо, кто-то решил нас подставить или… Что «или», думать не хотелось.
– Чего?
– Нам конец, – голова быстро соображала, что хозяева этого богатства скоро объявятся.
– То есть, ты реально не в курсе?
– Нет. Мне отдали мешочек с камнями. Я лично его в рюкзак закинул и закидал. Нас на таможне по зелёному коридору проведут. А это не наше.
– Тогда, откуда?
– Блядь, – опять выматерился я, – как в дешёвом кино. Помнишь, мы скинули вещи на стул, когда была пресс-конференция?
– Думаешь, нам подкинули?
– Уверен. Либо мы должны это провезти, либо кто-то скинул груз. Кто там до нас был?
– «Helmet», но не могли же они…
– Не-е-е, не они. Слишком опасно. Скорее кто-то из обслуживающего персонала, а может, кто-то из других музыкантов…
– Что это?
– Да тут гением быть не надо – наркота.
Я сел на кровать, меня трясло. Зуб на зуб не попадал. Одно дело брюлики провозить, а тут наркота. Чужая. Гарри не стал долго думать. Он просто взял всё это богатство и отправился в ванную, где благополучно спустил всё в унитаз.
– Всё, бери вещи, сваливаем в аэропорт, – в приказном порядке сказал кузен.
– Так у тебя же портал есть…
– Нету. Я ведь с тобой на самолете прилетел, а техника и магия не очень совместимы. Я всё снял, кроме серёг и кольца, – хмуро ответил брат. – Нам нужно хотя бы в Берлин или Стокгольм попасть. На мне сейчас всего два артефакта – чтобы мысли никто не мог прочесть и от ядов, а палочку я не брал. Так что надо сваливать. В Швеции опекун, а в Германии у Лакримосы концерт. Нас Тило отправит домой, если что.
Мы забрали свои спортивные сумки, плюнули на инструменты, которые остались в номере, и отправились к охране.
* * *
Дверь в комнату телохранителей была приоткрыта. Слышалась какая-то возня. Интуиция вновь вопила благим матом.
– Гарри, – сказал я, останавливая брата, – походу, пора сваливать.
– А охрана?
– На дверь смотри.
Кузен быстро смекнул, что к чему, и мы круто развернулись по направлению к лифту. Доехав до первого этажа, нос к носу столкнулись с людьми в чёрном. Мужчины совершенно не обратили на нас внимания, они кого-то ждали.
Мое сердце бешено стучало где-то в районе горла. Мы с кузеном направились к выходу из вестибюля. Вот я потянул дверь на себя, вот Гарри уже выходит из здания, мы направляемся к стоянке такси, открываем дверцу машины, и в этот момент распахивается дверь отеля и из неё, за секунду до закрытия дверцы такси, вылетают всё те же ЛВЧ (люди в чёрном). Но мы успели сесть в машину и тронуться.
– В аэропорт, пожалуйста, – сказал Гарри на чистом французском.
Водитель включил счётчик и тронулся. Уф, вроде пронесло. Машина на приличной скорости катилась по ночному Парижу. Водитель не задавал вопросов. Вот за что люблю я французских таксистов – им просто пофиг. Главное – плати.
Гарри и хозяин машины о чем-то тихонько переговорили, и автомобиль свернул во дворы. Как я потом понял – срезал путь. Поплутав минут десять, вновь выехал на трассу, а затем опять нырнул в какую-то подворотню.
Дорогу нашему автомобилю перекрыл чёрный Лэнд Ровер. Таксист вышел из машины. К мужчине подошли наши преследователи. Вот как они нас нашли? Мы же успели! Водитель о чём-то поговорил и указал на нас рукой.
– Все, приплыли, – сказал Поттер и сполз вниз.
Пытаться бежать даже не пробовали. Да и куда? Водитель решил срезать, и где мы находимся, я понятия не имел. Нас грубо вытащили из машины и, почти волоком, отвели к внедорожнику. Таксист сел в свое авто и уехал.
Сказать, что было страшно – ничего не сказать. Меня трясло. Это в кино кто-то там приходит спасать. А эти люди не церемонятся, убьют и не поморщатся. Нас втолкнули в машину. Меня и Гарри держали за горло в буквальном смысле слова, дышать было тяжело. Автомобиль тронулся. Хватка ослабла, но руку мужчина не убрал. Мы ехали молча и не задавали вопросов – и так понятно, груза хватились. Путь был долгий. Нас выгрузили у какого-то двухэтажного особняка на окраине, завели в дом, отобрали сумки, а затем закрыли в подвале.
– Что-то мне это напоминает, – зло сказал Гарри.
– Что будем делать? – спросил я, внутренне содрогаясь от ужаса.
– Снимать штаны и бегать, – ответил кузен, – что им нужно-то?
– А ты не догадываешься?
– Автограф?
Видимо, Гарри будет косить под дурачка и все отрицать.
– Думаю, что, как и в тот раз, будут требовать от отца подписать невыгодный контракт, – я решил поддержать игру брата. И так понятно, что когда до похитителей дойдет то, что у нас ничего нет, мы, в лучшем случае, получим пулю. Каждый пакет был почти в килограмм, и, если это героин, то его цена просто запредельная.
Когда глаза привыкли к полумраку, я стал осматриваться. Небольшое помещение, куда нас запихнули, являло собой подвал с ненужными вещами – в картонных коробках из-под техники находились пенопласт, краска и шпатлевка.
Минут через десять открылась дверь, и к нам зашли два амбала. Один из них взял Гарри за шкирку и потащил к двери. Второй последовал за ними. Тяжёлая дверь закрылась.
Я всё понять не могу – эти люди не знали, с кем связались? Или они настолько круты, что ничего не боятся?
Минут десять было тихо, а затем я услышал крик кузена. Поттер орал очень сильно. Создавалось такое ощущение, что он находится за дверью, а не этажом выше. Крик оборвался. Стало страшно – вдруг его убили? На нем нет никаких амулетов, порталов и других вещиц, по которым можно быстро его найти. А то, что нас найдут, я не сомневался. Вот только в каком виде – живом или мёртвом?
Вновь раздался просто нечеловеческий крик. Кричал брат очень страшно, это било по мозгам. Меня трясло. Я бросился к двери и стал в неё колотить. В голове проносились картинки одна страшнее другой. Звук оборвался, а я продолжал колотить в дверь.
Через минуты три в подвал просто втолкнули моего кузена. Его лицо и руки были в крови, а сам он трясся как осиновый лист и был в полуобморочном состоянии.
– Гарри, Гарри, – я не соображал, что делал, – бил его по щекам и тряс за плечи.
– Дад, – хрипло, через силу сказал Поттер, – нам конец.
– Не говори так! Слышишь!
Брат сполз с моих рук, перевернулся на четвереньки и стал кашлять кровью. Да что же с ним делали?
Только сейчас я заметил, что у Гарри не хватает мизинца на левой руке, того самого, где было кольцо. А также порваны мочки ушей, в которых располагались артефакты – серьги. Видимо, кто-то из похитителей волшебник. Поттер навалился на меня и буквально прошептал по-немецки: «Они видят, но не слышат. Всё отрицай. Ничего не знаем. Иначе нас убьют». Брат отключился у меня на руках.
Я не слышал, как кто-то вошёл. Этот человек схватил меня за шиворот и поволок к выходу из подвала.
В большой комнате на диване сидел человек в чёрном костюме и красном галстуке. Прямо как из игры "Хитман". На столе были разложены изумруды и деньги из моего багажа.
– Где груз? – спросил мужчина.
– Какой? Что? Я не понимаю. Вы хотите, чтобы папа подписал…
Договорить я не успел. На меня посыпались удары. Всё, что можно – это свернуться в позу эмбриона и ждать, когда нападающему надоест бить.
– Хватит! – рявкнули надо мной.
Меня подняли на ноги. Только благодаря тому, что кто-то за спиной держал меня за шкирку, я не упал.
– Парень, – начал мужчина, – не надо шутить. Где груз, который вам бросили в рюкзак?
– Так в номере был…
– Не строй из себя идиота! В номере пусто! – взорвался похититель.
– Мужчина, я не знаю, о чем вы!
– Не знаешь? – зло спросил он и вытащил палочку, походу, я влип. – Круцио!
