Текст книги "Магл (СИ)"
Автор книги: Лилиан Катани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
Вот и играли ребята в пабах, на мелких концертах, да в парках. Нужно же хоть что-то зарабатывать. Я, было, влез с инициативой попробовать попытать счастья в Штатах, ведь звук у нас слишком американский. Но меня просто проигнорировали. Нет, я бы понял, если бы рявкнули, нервы и так у всех на пределе. Но вот полный игнор я забыть не смог. Тогда стало понятно, что полноправным участником этой группы мне не стать. Даже если им контракт предложат, то я просто мимо пролечу.
И дело было не в том, что у взрослых парней были свои интересы – заработать денег, девок пощупать, пивка попить. А этому телу всего восемь лет.
То, что нас внаглую использовали как рекламу, я на парней в обиде не был. Дети, изображающие из себя рокеров, всегда привлекают внимание толпы. Сам бы так поступил. Да и это было для нас хорошей практикой. Гарри помогло избавится от боязни сцены. То, что я денег на запись альбома дал, меня тоже особо не напрягало. Всё же шесть песен были моими. Ещё неизвестно, во сколько бы я влетел, если бы записывал материал для себя. Пришлось бы нанимать бэк-вокалиста и инструментальщиков. А так только за аренду студии заплатил и звуковому инженеру за работу. Вся проблема была в том, что я хотел быть главным вокалистом в группе. Именно я хотел стоять в центре, заводить толпу.
Помню, как один раз я со своей группой выступал на разогреве. Так вот, я никогда не забуду тот адреналин и эндоморфины, когда тысячи людей поют вместе с тобой и движутся в ритме музыки, которую ты играешь на гитаре. Меня до сих пор потряхивает от этих воспоминаний.
А с ребятами мне это не светит. И дело не в том, что некоторый материал я в силу возраста петь не смогу. Ну там – я страдаю от любви, помираю от чувств, мечтаю о твоих сиськах. Они не видят во мне своего кореша. Для них я навсегда останусь восьмилетним пацаном.
Агенты не скрывали свой интерес – им группа «Делл» нафиг не нужна. Если меня и Гарри не будет на концерте – концерта не будет. И пусть Ингвар с Джоном хоть что делают, хоть как доказывают, что они поют и играют не хуже. Нет и всё. Толпе нравились маленькие мальчики, прыгающие по сцене с гитарами и микрофоном. Я ведь, действительно, умел заводить толпу. В начале 90-х ещё не было разработано техники для музыкантов-вокалистов, не было приёмов для разогрева толпы. Точнее, они были, но эти знания не систематизированы и широко не распространены. Я же точно знал, когда надо с людьми поговорить, когда медиатор со сцены кинуть, когда спеть, а когда микрофон в зал направить. Никто из группы такими знаниями похвастаться не мог. Моё знание русского и немецкого тоже очень помогало. Если я знал, что в пабе есть немцы, то обязательно говорил что-то на немецком. Русских же я видел за километр. Не знаю, почему. Наверное, что-то на уровне подсознания.
Гарри перестал ходить к мистеру Фергюссону на занятия. Он выматывался на съемках. В школе Поттер нагло списывал у меня задания, а бывало, что их за него делал я. Гарри обращал внимание лишь на то, что могло пригодиться в дальнейшем. Агент нагружал пацана по полной. Поттер успел прорекламировать бургеры, очки, линзы, собак, телевизор, чипсы. В Норвегии у него были съемки какого-то курорта. Даже полугода не прошло, как рожу Гарольда можно было увидеть почти в каждом рекламном блоке, почти в каждом журнале! Его счёт в банке уже перевалил за двадцать тысяч фунтов. От милого доброго стеснительного мальчика уже ничего не осталось. Это был язвительный парень, который мог и матом послать, и взрослых он абсолютно не стеснялся. Только Петунья могла на него повлиять.
В отсутствии большого количества собак коты мисс Фигг обнаглели. Я часто видел зацепившуюся кошачью шерсть на розах. Кстати, о розах – садом занималась Мардж. Петунья ездила с Гарри, Вернон со мной.
В тот день я и Гарри были дома.
– Дад, смотри, что они там тащат? – Поттер кивнул головой в сторону двух котов – Лапка и Дымок.
– Мышь или крысу, – сказал я.
Гарри достал рогатку и выстрелил в сторону представителей фауны. Животные бросили добычу и кинулись врассыпную.
– Ой, это… котёнок! – сказал я, Подбирая маленький пищащий комок. Гарри забрал малыша к себе и прижал к груди.
– Зачем здоровым котам он нужен? Он же только-только глазки открыл. Смотри – хвостик как пика, а сам чёрный!
– Ну, насколько я помню, взрослые коты давят мелких. Чтобы конкурентов меньше было или чтобы нежизнеспособное потомство уничтожить, – ответил я. – Вон Фигг. Давай спросим.
Мисс Фигг выскочила на улицу и направлялась к нам. За ней семенили её коты. Маленький комочек перестал пищать у Гарри на руках, пригрелся.
– Здравствуйте. А мы вот котёнка нашли.
– Нашли? Это котёнок мистера Лапки.
– А где кошка? – поинтересовался я. – Он ещё маленький, без матери не выживет.
– Кошку задавила стая бродячих собак. Её и ещё двух котят. Только этот остался.
– Можно, я его себе оставлю? – сказал Гарри.
– А тётя с дядей?
– Родители согласятся, если я попрошу, – спешно возразил я. Хочет мелкий, значит, надо. Он и так тяжело потерю Бойца переживал, плакал по ночам. Фигг вздохнула:
– А собаки ваши?
– Так им вообще всё равно. Главное – кормить вовремя, а остальное их не интересует.
– И всё же, я бы хотела поговорить с Верноном.
– Ну так и говорите, а мы пошли! – разозлился Гарри. Он круто развернулся и направился домой.
– Извините его, он нервный у нас, работает много.
В результате споров, слёз и уговоров котёнка оставили. Мардж котов не любила, а вот Зара, оставшаяся сука, приняла его как своего щенка. Злыдню было фиолетово. Главное, чтобы из его миски не ел, остальное мелочи. Петунья поджимала губы, Вернон хмурился. Их можно понять – две собаки на постоянной основе, овчарка Фарбера в гости приезжала, так ещё и котёнок! Фигг сказала, что он вырастет здоровым, как мистер Лапка. Её кот был размером ненамного меньше бульдога. Насколько я помню – это книззл, офигенно умное животное, которое досталось нам за триста фунтов. Теперь на участок заходил только Лапка, Остальных сука Зара отказалась терпеть категорически. Прокушенная лапа одного кота стала тому явным доказательством. Котенка назвали Воланд. Я отговорился романом «Мастер и Маргарита», мол, там был чёрный кот Бегемот, но это на английском плохо звучит, так что пусть будет Воланд. Полковника очень позабавила эта кличка.
Его отношения с Мардж развивались. Он часто бывал у нас в гостях и оставался на ночь. Привозил свою немецкую овчарку Долли. Собака была натаскана на наркотики, но её списали со службы по выслуге лет или как-то так. Реально же Фабстер её просто забрал. Мардж брала Злыдня, Фабстер Долли, и шли они гулять по городу или уезжали в Лондон. Учитывая то, что в комнате тети теперь стояла двуспальная кровать вместо полуторки, которая переехала в подвал, всё у них складывалось хорошо.
Я по-хорошему завидовал «родителям». Это любовь… Вернон часто брал жену в парк, дарил подарки. Я старательно делал вид, что сплю крепко и не слышу скрипа кровати и дивана! Не замечаю упаковок от презервативов в мусорке. Не вижу кружевное белье в стирке… Всё-таки она за него по любви вышла!
В конце апреля я сильно поругался с группой. Их не устраивало то, что я не хочу играть по их правилам. Их давила жаба, что я пишу лучше, чем они.
– Да кто с тобой работать будет! Ты сопля зелёная! Мы всю работу сделали.
– Удиви-и-ил! Это вы сделали? Кто песни принес? Кто денег на альбом дал? Кто на концертах людей заводит? Ты? Или, может, он? Пашем только я и Гарри! Так что даже не начинайте. Что, жаба давит?
– Рот прикрой! Мал ты ещё…
– Ага, маленький, а как работать наравне с вами, так взрослый?
– Дадли… – попытался выправить ситуацию Бойко. Единственный человек из группы, кто со мной считался.
– Что Дадли? Что? – я был в бешенстве. – Раз писька выросла, думаете, самые умные? Помимо размера в штанах надо ещё мозги иметь, коих я не наблюдаю!
– Охуел, малец? Забыл, кто тебя на сцену вытащил?
Я не выдержал и просто ушёл, хлопнув дверью! Блядь, заебали! Идиоты! В этот момент я понял окончательно, что своим я там не буду.
– Даддерс, подожди, – меня нагнал Бойко. – У всех нервы на пределе.
– Я устал уже. Если Эрик бездарь, то причём здесь я?
– Дад, давай успокаивайся. Всё будет хорошо.
– Не будет. Я малец зелёный. У нас с вами цели разные – вам пива попить и с девками потрахаться. А мне песню написать и выступить.
– Одно другому не мешает.
– Вот именно, что мешает! Джон с Эриком все мозги проебли уже! Сколько контрактов было? Сколько агентов приходило? А они? Да их жаба душит, что контракт требуют не только с ними, но и со мной. Думаешь, я не понимаю, что меня хотят слить? Если я размером штанов не вышел, это не значит, что я ничего не понимаю. Всё, я домой. Потом поговорим.
Я дошел до машины Фабстера. На заднем сиденье развалился Злыдень. Долли спала на полу.
Точки над «и» расставил, как не странно, Вернон. Я как-то не выдержал, и всё, что накопилось, на него и вывалил. И про школу, и про группу. Про волшебные дела я молчал как партизан, что я, дурак, что ли? Отец достал карандаш и тетрадь. А потом выдал.
– Твои проблемы в том, что ты много думаешь. Нельзя объять необъятное. Нужно сначала что-то одно сделать, а потом другое, – я присел рядом и заглянул в тетрадь, где он написал слово «школа». – Вот смотри, этот кружок – твоя школа. В одиннадцать лет тебе так и так придётся переходить в среднюю школу. Ты же не хочешь учиться в плохой школе? А все хорошие школы требуют результаты одиннадцать-плюс. Насчёт Итона не заморачивайся. Там не только отдельный вступительный экзамен придётся сдавать, но ещё интервью проходить, рекомендации от директора брать. Но это, Дадли, не такая уж проблема. Во всех престижных школах типа Итона, Чартер-Хауса, Харроус, Винчестерской школы, есть очереди. Будущих возможных школьников вписывают в неё чуть ли не с рождения. Я-то тебя, конечно, вписал в Итонскую очередь, когда мы на разведку туда ездили, но перед тобой там тысячи четыре конкурентов. Да и происхождением мы с тобой не вышли. Был бы я каким-нибудь лордом, тогда проблем бы вообще не было. Поэтому, как ты видишь, от экзамена тебе ну никак не отвертеться. А как там получится через три года, даже господь бог не знает.
– Знаешь, наверное лучше в Винчестерскую школу. Я узнавал, что там можно на съёмки уходить и на концерты. Ещё бы были концерты эти с группой…
– А почему бы тебе свой альбом не написать? Я твои песни знающим людям показал, так они в полном восторге были. Всё не верили, что мой восьмилетний сын их написал. Денег на запись и на клип я, так и быть, тебе дам. Всё-таки собственного сына спонсирую, а не чужих дядей. Понимаешь, Дадли, ты действительно очень умный получился у нас с Петуньей. Будет обидно, если всё это пойдёт пшиком.
Последней каплей стал разговор с Фабстером.
– Альбом свой? А потянешь?
– Запросто! Только группа…
– С группой я сам поговорю. Тебе ведь разницы нет, кто играть будет?
– Нет, но с ними я сыгрался, с ними проще.
– Подумаем.
В этот момент пришёл Гарри. Он выкармливал с пипетки своего кота. Зара шла за ним. Еще бы, её «ребёнка» украли! Поттер носился с питомцем как ненормальный – питание, ошейник, паспорт. Он задолбал всех домашних – от Петуньи до Мардж. Даже Злыдень предпочитал прятаться от заботливого «папаши», который защищал своего Воланда от всего белого света.
– Гарри!
– А? Чего?
– Небо позеленело! Вылези из своих мыслей! Я альбом хочу свой записать!
– Пиши! Флаг в руки, ветер в зад… в спину! Где питание для Волдика?
– Поттер! Ты вообще меня слышишь?! Я альбом писать буду! Тебе играть придётся и петь тоже!
– Дадли! Отвали! Как напишешь, скажешь!
Вырастил на свою голову! А я всего лишь хотел в «тамагочи» поиграть! Поттера накормить-напоить-спатеньки уложить, а оно вон как вышло!
* * *
Идей для альбома было… мало. Ну выдерну я ту же «Кукушку» или «Полковника» группы «Би-2», а дальше? «Арию»? Простите, но перепеть «Арию»… горло не луженое! А песен надо минимум десять! Задачка, однако.
На следующий день, после школы я уселся перед телевизором и включил MTV. На экране пели допотопные «Duran-Duran» какую-то психоделическую «Всё, что она хочет». Я вздохнул, ну неужели это кто-то слушает? Их сменили «Fine Young Cannibals» с песней «Она сводит меня с ума». Сначала меня заинтересовали гитары, но потом всё вновь свелось к танцевальному ритму, и меня чуть не стошнило. Пиздец. Я это под дулом пистолета петь не буду. Моей проблемой было то, что я мало знал музыкальный рынок этого времени. Я слушал рок и про восемьдесят девятый год знал, что Алис Купер выпустил свой «Poison», а «Guns N' Roses» выпустили легендарные «Paradise City» и «Sweet Child o' Mine». Знал, какие синглы будут в последующих годах.
Но самой главной проблемой являлся реалистичный выбор песен для восьми-девятилетнего пацана. Если я запою «Я хочу облизать твои сиськи» или «Я мудр и прожил жизнь» – меня точно не поймут.
Голова была совершенно пустой. Идей не было. А потом на экране запели английскую народную песню – scarborough fair, и я пропал для этого мира. Никогда не думал, что эту песню можно спеть в рок-стиле. Мне захотелось вроде Архимеда заорать «Эврика!».
Ведь я могу перепеть всё, что я захочу, любую говённую попсу переделать в мой любимый рок. Одной песни, чтобы заинтересовать гигантов музыкального бизнеса, будет недостаточно. Нужно около десяти-пятнадцати, чтобы можно было из чего выбрать. Я растёр в предвкушении пальцы и взял гитару. Помнится, в девяносто седьмом году группа из трёх братьев выпустила лёгкую композицию MMMBop. Я её ещё в музыкальной школе на сцене пел, слова там простые, аккорды ещё проще, неужели сейчас не вспомню? А «Hanson» не обеднеют, ещё лучше напишут.
Итак, начали.
– Дадли? Это новая песня? Я ещё такой не слышал, – в комнату зашёл Гарри. – А знаешь, мне нравится. Гораздо лучше, что мы пели до этого.
Я чуть не поперхнулся. Как можно этот мусор сравнить с той же «Nickelback» – «How You Remind Me»??? А потом остыл. Раз нравится, значит, включим в альбом.
– Чего стоишь, бери гитару, сейчас аккорды покажу.
* * *
Неделя! Неделя, и у меня есть пятнадцать песен, нагло сплагиаченных! «Кукушка» и «Полковник» переведены на английский. Мы с Поттером забросили всё. Папин гараж превратился в нашу базу! Какая школа? Какие съёмки? Отвалите все! Муза пришла! Спать нас загоняли силой. Петунья кормила чуть ли не с ложки. Вернон многозначительно хмыкал и наказал домашним нас не трогать!
Простите, Цой, «Би-2», «Парк Горького», Дима Маликов, Джарерд Лето, Роби Уильямс, Кети Перри и другие! Вы ещё лучше напишете, а мне жить сейчас надо! Да, спёр! Но некоторые слова я переделал! Захлебнитесь слюной от злости! Я понимал, что, возможно, далеко не все эти песни попадут в альбом. Вернон был доволен. Оставалось решить проблему с музыкантами.
Фабстер и Вернон устроили группе «Делл» головомойку. Условия просты – либо они подписывают контракт, либо Вернон ищет других музыкантов и забирает песни. Срок им до лета. Ребята ходили злые на меня. А я? Отвалите, родимые! Мне жить охота и хлеб с маслом кушать!
Глава 18 Огонь, вода и ...
Начало мая ознаменовалось для меня большой работой – началась запись демонстрационного альбома. В смысле, я начал записывать черновик на студии. Не хочу думать, сколько это стоило. Мы с Верноном решили записать все пятнадцать песен. Это были:
1.Hanson – МММbop
2. Katy Perry – Firework
3. Robbie Williams – Angels
4. Vanessa Carlton – A Thousand Miles
5. Górky Park – Moscow Calling
6. Busted – Year 3000
7. Katy Perry – Roar by
8. Madonna – Ray Of Light
9. Spice Girls – Goodbye
10. Еllie Goulding —Light
11. Fireflies – Owl City
12. 30 Seconds to Mars – 93 Million Miles
13. Цой – Кукушка
14. Би-2 – Полковник
15. Дмитрий Маликов – Мама
Все песни пришлось капитально проработать, изменить слова, музыку. Ту же «Москву на проводе» петь в оригинале – вообще не вариант. Так что теперь эта песня о том, что я звоню в Москву оператору и говорю ему, что хочу побывать в Москве, увидеть огни Кремля! Честно, даже не надеюсь, что её возьмут. Про «30 Seconds to Mars» вообще молчу, с ней пришлось сильно повозиться.
Нанятые музыканты не верили, что это написали восьмилетки! Меня активно отговаривали от «Полковника», «Кукушки» и «Мамы». Оказалось, в Англии очень жёсткая цензура. Дети поют для детей и никак иначе. Никаких сисек-писек-философии. Нет, и точка. Я всё же настоял на своём. Вся музыка свелась к жанру поп-рок. Тяжеляк мне никто писать не даст. Не вырос ещё. Сейчас я как никогда осознал, что я ребёнок! Ребёнок! Список песен для восьмилетки подобрать нереально сложно. Нет, можно было бы у той же «Металлики» что-то сдёрнуть, у Скорпов. Но кто мне даст это петь?
Запись альбома продолжалась около месяца. С Dell я решил не связываться. Будет им потом сюрприз, когда меня на MTV увидят. А то: «Сопля малолетняя, кто тебя на сцену вытащил»… Уроды. Из-за этого пришлось приглашать людей со стороны. Там, в студии, где мы с группой писали, объявления ищущих работу инструментальщиков висели.
Ударником был дядька около шестидесяти лет, но отработал он каждый пенс. Клавишница, кстати, в Тринити Колледж училась. Отец был в шоке, если честно. Он даже подумать не мог, что студенты этого крутого колледжа будут на клаве в студии подрабатывать. Девушка сыграла отлично. Гитариста меняли дважды. Первый заявился под кайфом, и его сам инженер из студии выпер. А другой оказался местным священником. Ничего так сыграл, мне понравилось. Часть гитарных партий я играл сам. Мне, ради такого дела, купили профессиональную гитару-телекастер. У него был только один минус – вес в четыре килограмма!
С приглашёнными музыкантами, кстати, гораздо лучше получилось. Пришли, сделали дело, получили деньги и ушли. Намного проще чем с группой – как сказали, так и делают. Если я говорю, что тут надо два удара по тарелке, значит, два. Если я говорю, что тут нужен семиструнный бас – значит, будет семиструнный. Сказал, что строй необходимо понизить… Короче, тут я главный!
Звуковую студию Вернон снял в соседнем городке. Наше время было с девяти утра до пяти вечера, понедельник-пятница. Как занятия заканчивались, меня тётя Мардж сразу со школьного двора и увозила в студию. Там уже ждали, и мы дорабатывали песни так, как я их вижу.
К экзамену «одиннадцать-плюс» приходилось готовиться везде. То в машине читал, то в студии, даже в туалете повесил задачи на логику. В математике там ничего сложного не было. Ну разве сложно умножить без калькулятора 0.25 на 34.89? Я ещё со школы помню, как столбиком умножать. Или, например, сложить 5/6 и 12/3, или что больше: 3,4 или 5/6. Так что я зубрил историю Великобритании, английский язык и задачи на логику. Кстати, я в логических задачах вообще сначала путался, пока полковник Фабстер не объяснил мне на пальцах, в чём там суть. Теперь с ходу решаю.
Вокал на песни ложился с трудом. Я как послушал себя в записи, чуть не ругнулся – голосок тоненький, детский. Но на вокалиста решили не тратиться. Всё равно этот альбом демонстрационный, его потом до сути уже сама звукозаписывающая компания доводить будет.
Мы закончили записывать альбом в середине мая. И я смог вздохнуть свободно и полностью сосредоточиться на экзамене «одиннадцать-плюс». Вернон мне ещё и репетитора подогнал по этому тесту. Два часа каждый день без выходных. Дурсль записал меня на пятнадцатое июня. Оказалось, в каждом графстве было несколько школ, где сдавали этот тест, и даты сдачи сильно отличались. В Кенте вели запись даже на четырнадцатое сентября. Но я решил не заморачиваться. Попытаюсь сдать сейчас, кто знает, что будет в сентябре. Может, я на сцене в Японии буду петь? А если плохо сдам, так всегда можно будет попозже пересдать. У меня в запасе целый год будет, ведь в этом году мне только девять исполнится.
Обстановка в доме нагнеталась. Мама ходила чуть ли не на цыпочках вокруг меня. Стала готовить какие-то супер-блюда для детей, которые сдают экзамены. Вернон даже на Злыдня прикрикнул: тот слишком сильно храпел ночью и, по мнению отца, мешал мне спать. Пса переселили в подвал к Заре и Воланду. Мардж приноровилась во время еды задавать мне вопросы по истории Англии. Кто правил после Ричарда Третьего, где похоронен такой-то король и прочее. Полковник Фабстер лишь посмеивался в усы да выгуливал собак. По сути, он уже жил у нас. Интересно, когда-нибудь они с Мардж поженятся? Детей у тётки нет, а у полковника сын в раннем детстве погиб. Всю любовь они дарили друг другу, собакам и нам с Гарри. Поттер же продолжал съёмки, и я его видел лишь в школе. Но он тоже проникся моментом ожидания и старался меня не цеплять.
А я ничего вокруг не замечал. Полностью концентрировался на учебниках. Мне этот экзамен был поскольку-постольку, но родители чуть ли не молились на меня, и не хотелось их подводить. Да и, если честно, до того мне эта подготовка надоела, что хотелось сдать и забыть. И чтобы к нему больше не возвращаться. Точка.
В центр сдачи мы подъехали с родителями в полдевятого утра. Я был спокоен как удав. А чего волноваться, перед смертью не надышишься. Всё, что смог, я уже выучил.
Разглядывал ребят вокруг. Что интересно, были даже младше меня, но все они были китайцами или корейцами, парочка арабов. Одна тётка стала на колени и молилась. Мне стало смешно – это же не конец света, а какой-то долбаный тест, который можно пересдать. Чего из этого такое шоу устраивать?
Без десяти девять нас запустили в аудиторию, раздали бумагу, карандаши, ластик. Я с собой ещё бутылку воды прихватил и шоколад.
В девять начали тест. В принципе, было то же самое, что и в учебниках. Правда, немного завис, когда читал текст про то, как делают бумагу. Вопрос слишком мудрёный был. Можно было и так ответить, и этак. Но я потом подумал и разобрался. Да так увлёкся, что даже воду забыл пить. Задачи на логику были вообще простыми. А через час сорок минут нас выпустили на волю. Я вышел на крыльцо и заорал: «Я свободен, словно птица в небесах! Я свободен!!!» На меня оглядывались, но мне было похрен. Слава богу, эта бодяга с подготовкой закончена. Теперь можно и музыкой заняться. А вечером мы всем семейством поехали в китайский ресторан, отмечать мою свободу.
С этой подготовкой я капитально выпал из жизни. Оказалось, Вернон ещё месяц назад связался с агентом Гарри из GAP и попросил совета. Они всё равно в этом бизнесе все повязаны. Да и Гарри тоже эти песни исполнять будет, поэтому её интересы в этом деле тоже были замешаны. Сам Вернон, как мой отец, уже встречался с некоторыми представителями звукозаписывающих компаний. Сразу скажу, проделал он просто адскую работу. Показывал наши портфолио, зарегистрированные на моё имя песни в музыкальном издательстве, записи наших выступлений на видео, журналы, где Гарри снимался. Он даже юриста, специализирующегося на контрактах, сумел отыскать. И всё-таки нашёл интересный вариант.
* * *
Офис звукозаписывающей компании EMI впечатлял и давил на посетителей. Золотые диски в рамках, аквариум с тропическими рыбками на всю стену.
В комнате перед столом сидели я, Вернон, юрист и агент Гарри, Моника. Поттер был на сьёмках в Канаде. Что он там рекламировал, я был без понятия. Знаю только, что нужно было сниматься вместе с чучелами медведей.
За столом сидел, сложа руки, представитель компании Дэвид Моллетман и сверлил меня глазами.
– Я бы никогда не поверил, что восьмилетний ребёнок может написать альбом. Но прилагаемый материал заставил меня понять, что я ещё не всё видел в этом мире.
– То ли ещё будет!
– То есть, это далеко не всё? У вас есть ещё материал? Идеи? – он смотрел на меня, как Злыдень на кусок мяса.
– У меня всего много. Правда, есть одно большое «но».
– И в чем же трудность?
– Возраст. Понимаете, мистер Моллетман, я хоть сейчас могу вам песен двадцать написать и даже перевести на русский или немецкий без особой потери смысла, – его глаза аж заблестели. – Песни такие, что рыдать будут все. Но я понимаю, что в моем возрасте петь песню нерождённого ребёнка, мать которого сделала аборт… Не поймут. Я могу написать замечательную песню про Полтавскую битву со слов шведских солдат, которые полегли там, про их боль и страх. Но это не для восьмилетнего ребенка. Вот и приходится крутиться.
– Надо же… Песня нерождённого… Это интересно.
– А смысл? У меня лет в тринадцать-четырнадцать начнёт ломаться голос. После ломки можно писать такие песни. Но вы меня извините, свой материал просто так не отдам. Я сам хочу его петь и выступать. Писать для кого-то ниже уровня «Металлики» или Мейденов мне не хочется.
– Молодой человек, а вы наглый!
– Я хотел бы стать чище и добрее, только в жизни это мало что даёт. Пробиваются лишь те, кто понаглее, – сказал я, вспомнив старую добрую песню.
– Вы знаете не только русский, но и песни?
– И русский, и немецкий. Даже «Приключения Шурика» смотрел.
– Интересный вы экземпляр…
Он расспрашивал меня о моих планах на будущее. Интересовался будущим материалом. Но я знал, что Моллетман просто изучает меня. Эта компания уже давно подсчитала всю прибыль, сверила дебет с кредитом, выбрала для нас людей, которые будут со мной работать, выработала план. Мне нравилось, что Дэвид осторожничал. Он не был из тех людей, которые складывают все яйца в одну корзину.
Юристу были отдана стопка бумаг – это оказался наш контракт. Который он должен был изучить. И если всё в порядке, то нам с Гарри предлагали уже через две недели приступить к записи альбома. В школе как раз должны были начаться каникулы, а агент Гарри найдет ему свободное время. Как я и предполагал, наш демонстрационный альбом будет полностью переписан. На диск положат двенадцать песен.
На всю работу над альбомом планировалась потратить около семи-восьми недель. С нами, оказывается, будет работать какой-то Нэш. Это музыкальный продюсер берёт почти пять тысяч фунтов в день за свою работу!
Запись в дешёвой студии и той, которую предоставила нам EMI, были как небо и земля. Судя по размерам, в эту студию можно было оркестр засунуть, дорогие материалы в отделке, несколько видов микрофонов, затемнение, удобные плюшевые кресла, профессионализм. Все веселы, улыбаются. За стеклом у пульта сидят четыре человека. Сначала голос писал я. Надел наушники, вслушался в музыку и запел… И нихрена не получилось. Оказалось, петь я не умею. Сначала хотел взбрыкнуть, а потом понял, кто я и кто они? У них таких, как я, тысячи через руки прошли. Поэтому засунул свою гордость куда подальше и просто следовал указаниям.
За один день записали только одну песню – МММBop. У Гарри получалось проще, он привык на сьёмках, что ему скажут, то и делает. Так и тут. Сказали вести мелодию буквой «А» в этом отрезке, он и вёл. Мне объяснили, что потом над этой песней начнётся более серьёзная работа. Пока записывают начальный вариант, но, может, ещё и перезаписывать придётся. И вот так мы с Гарри работали каждый божий день.
Это абсолютно не походило на работу в России. Там пришел и пишешь сам, ты главный. Как ты сказал, как ты решил, так и будет. Остальные только дают советы. Следовать им или нет – это твоё дело.
Где-то через две недели у меня поинтересовались, есть ли ещё материал для записи? В альбом решили вложить более коммерческие варианты. Что интересно, понравились все песни. Но я понимал, компании нужно было их продать. Рынок сбыта был понятен – подростки. Но за них платят родители. И нужно вначале угодить им. Опять всё упиралось в несчастную «Кукушку», «Полковника» и «Маму».
Я плюнул и пропел «Тату» – «Gomenasai». Инженер задумался. Сказал, что очень мелодично. На следующей неделе я, мысленно проблёвываясь, записал голос и для этой песни. Затем вспомнил ещё и про «Take that» песню «Back for Good». Слова пришлось менять, так как про девочек и помады мне ещё в силу возраста было нельзя петь.
А потом плюнул и предложил шесть песен, которые мы записали с Dell. А где я ещё, на халяву, продюсером за пять тысяч фунтов в день воспользуюсь? С ними была небольшая загвоздка. Всё же они предполагались для большого дядьки, а я и Гарри бэк-вокалом. Нэш сказал, что песни отличные, надо только найти нормальных исполнителей. Dell ему не понравились категорически – они стандартные, у них таких много. Искать будут среди известных групп. Сдуру предложил «The Rolling Stones», обещали подумать…
Несколько раз приходил Дэвид. Заинтересованно смотрел на меня сквозь толстые линзы очков. Слушал песни. Что интересно, никто не восклицал, «ой, какой ты у нас гений» и прочее. Всё принимали, как будто так и должно быть.
Через два месяца нам дали прослушать результат, и я заткнулся. Так как это было прекрасно. «Кукушка» вообще вышла пронзительной и трогательной. Но в альбом она не вошла. Пообещали через какое-то время издать синглом. Первой в альбоме звучала татушная «Gomenasai». В тот миг мне серьёзно хотелось побиться головой об стол.
Столько материала, а первой прогонкой поставили это дерьмо. Хотя, в этом даже я согласился, звучало это дерьмо преотлично.
Я стоял намертво за «Кукушку». Скоро дядя Витя её напишет и… обломлюсь я. Дэвид разрешил петь всё, что не вошло в альбом, на концертах, а в начале девяносто первого выпустят сингл с этими песнями, если они будут пользоваться успехом. Я выдохнул. Будем надеяться, что не обманет.
В сентябре нам не надо было идти в школу. Родители перевели нас на домашнее обучение. Гарри радовался за обоих, школа ему не нравилась.
А вот я надеялся наконец-то отоспаться на уроках, а тут такая птичка обломинго. Потом по почте пришли результаты «одиннадцать-плюс». Я, если честно, знал, что сдам, но вот насколько? Даже академик может завалить школьный экзамен. Но на сертификате красовалась цифра сто пятьдесят девять. Не хватило одного балла до максимума! Я так устал, что даже радоваться не мог. В голове билась одна мысль: хоть от этого дерьма избавился. Не нужно по-новому готовиться.
Наши дни рождения справляли вместе, в Гайд-Парке. Мы взяли выходной на студии и вовсю наслаждались свободой. Из группы был только Бойко. Я поддерживал с ним нормальные отношения. Мы ушли вглубь парка и расстелили покрывало. Собаки радостно бегали вокруг и пытались стащить кусочек повкуснее. Поттер прихватил своего монстра. Теперь это был здоровый котяра под четыре кило весом, а габаритами скоро Злыдня догонит. Собаки к нему привыкли и считали за своего. Ещё была Моника, агент Гарри.
– Поздравляем! Поздравляем! – кричали все взрослые.
Огромный торт со свечками был в виде гитары. Официально, Поттеру исполнялось восемь, а реально – он на год старше. Но кто там эти свечки будет пересчитывать? Мы задули праздничные огоньки. Ура!
