Текст книги "Магл (СИ)"

Автор книги: Лилиан Катани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

У коммерческого директора нашей фирмы был дорогущий спортивный «Марк». Как-то он поругался с женой и та, забрав ребёнка, уехала к маме, в деревню. Деревня чуть ли не «Забулдыгино», где живут стариков человек тридцать, молодежи нет, сотовая связь не работает. Дорога к населённому пункту убитая и в ямах. И поехал «доблестный рыцарь» за своей принцессой на «коне породистом», и застрял конь породистый в яме по самые стёкла! Да так конкретно, что пока вылезал, в салон вся грязь хлынула. Стоимость чистки была равна стоимости самого авто. Психанул он, продал за бесценок «маркушник» и купил чего попроще! Жаль, Вернону эту историю не расскажешь. Хотя, ему по статусу положено дорогое авто.

Мы въехали в Гайд-парк ближе к одиннадцати часам. Солнце уже висело высоко над горизонтом, и стало немного теплее. Наши знакомые обнаружились всё на той же полянке, где и в предыдущие два дня.

– Ин-Чон! Мы здесь! – крикнул Гарри.

– Китаец? – спросил Вернон.

– Нет, кореец, – ответил я.

Тем временем Гаррик уже здоровался с ребятами.

– Это студенты, о которых я тебе говорил. Эрик, Джон, Ин-Чон, Бойко и Ингвар.

– А отец знает? – задал вопрос Вернон.

– Да, – сказал Ингвар и покраснел.

– Вы знакомы? – поинтересовался Эрик.

– Его отец работает у меня на производстве. Спасибо, что присмотрел за ними – кивок в нашу сторону.

Как оказалось, Ингвар сразу пошёл звонить отцу, чтобы тот передал начальнику, где шляются его дети. После этого парню поступило задание присмотреть за нами и посадить на автобус. Вот так! А я всё гадал, почему нас не наказали! Вот же жук этот Дурсль!

– И какого аккорда вам надо от этих шалопаев?

– Мистер Дурсль… понимаете, – начал Эрик, – у нас скоро большой концерт. Мы играем пять песен и хотели задействовать мальчиков в двух первых. Мы открываем шоу.

Вернон усмехнулся в усы, Петунья смотрела удивлённо.

– Ну, показывайте, что вы там играть будете.

«Отель Калифорния» Орлов и «Jawbreaker» – Пристов произвели на Вернона впечатление.

– Когда выступление?

– Двадцать третьего июля.

– На День рождения Дадли.

– У нас чуть больше месяца, чтобы всё выучить.

– Не будешь справлять?

– Пап, я на сцене выступлю, а потом торта наемся! И где наши велики? А ты мне гитару подаришь?

– А не много ли?

– То есть вы согласны на выступление ребят с нами? – спросил Ингвар.

– Давайте обсудим это завтра у меня в офисе. А сейчас я хочу погулять по парку и насладиться выходным. Дадли, вы здесь будете?

– Да, здесь или у озера, там в шахматы играют.

Вернон взял Петунью под ручку и удалился в сторону дорожек, а мы стали играть дальше.

* * *

Я и Гарри стояли, одетые в школьную форму, перед большим серым зданием.

– Ну что, пошли, что ли.

– Пойдём. Нам к директору надо сначала.

– Веди, Сусанин!

– Я не Сусанин! Я умирать не хочу!

Ох, пацан, хорошо бы через года четыре ты вспомнил о своих словах!

– Веди уже!

Кабинет директриссы был довольно аскетичен – полка с книгами-журналами, письменный стол и три стула вдоль стены. Ни кубков, ни медалей, ни рюшечек-цветочков. Создавалось впечатление, что это пустующее помещение, и только отсутствие пыли говорило о том, что тут кто-то обитает.

– Мистер Дурсль, весьма вам сочувствую, но экзамены никто не отменял. Мы можем перенести их на сентябрь месяц.

– Нет-нет, я бы хотел сдать сейчас! Я готовился! – спешно перебил я.

– Тогда вот вам расписание. Вы сдаёте сегодня три теста и завтра три.

Я заглянул в список – математика, история, английский, рисование, литература, физическая культура. Сегодня я сдаю чтение, математику и рисование. Гарри проводил меня до кабинета. Экзамен по математике представлял собой простую контрольную работу, по окружающему миру – тест с вариантами ответов. На чтении необходимо было прочитать отрывок из произведения «Принцесса на горошине». С одной стороны, хотелось блеснуть знаниями, с другой я всё же опасался выдать себя. Тщеславие победило. Высшие оценки! Хотя, надо признать, сидел я долго и делал вид, что усиленно думаю. Я и думал, но не об учёбе, а о том, как докатился до жизни такой.

Когда я попал в это тело, хотелось помочь Гарри. А теперь? Хочется? Можно сколько угодно убеждать себя, что мне не всё равно, но «своя рубаха ближе к телу». Что я делаю, по сути? Исполняю детскую мечту – хочу на сцену, а Поттер с боку припека. Просто интересно, что будет если… если Поттер получит нормальные условия жизни и нормальное воспитание?

Лезть в волшебный мир – хрен вам! Сами туда идите! Меня любой волшебник заобливэйтит, и ничего ему не будет. Мне оно надо?! Поттер… жалко пацана, но себя ещё жальче! В любом случае, в ближайшие два-три года я тяну его за собой, а там пусть сам думает. Свою голову на его плечи не приставишь!

Во дворе светило солнышко, на детской площадке играли малыши. Женщина-воспитатель зорко следила за мелкими. На скамейке сидел кузен и ждал меня. Дойдя до лавки, я краем глаза уловил движение слева. Ну, так и есть – ко мне приближались двое мальчишек.

– Кто это?

– Рыжий – Кристиан, худой – Пирс.

– Они меня бросили? – кивок головы от Гарри. – Не встревай, беги сразу к воспиталке!

– Погоняем Поттера? А то он давно не бегал! – подойдя к скамейке, глумливо захохотал рыжий.

– Пошел в жо…у, предатель! – спокойно сказал я. Поттер встал со скамейки и стал поглядывать в сторону воспитательницы. – Вы меня бросили, пошли вон уроды!

– Ах, ты так! Получай!

Кулак Пирса несётся ко мне. Куда там! Сколько он весит и сколько я? Отклониться назад, сделать полшага вперёд и удар в солнечное сплетение. Полкисс согнулся пополам, хватая ртом воздух.

– Слушай внимательно, рыжее недоразумение, – обратился я к Крису. – Ещё раз увижу возле Гарри – оторву башку! Ещё раз подойдёте ко мне, и полиция узнает, кто оставил меня лежать на асфальте! – лицо Голда побледнело.

Я победно задрал голову и направился в сторону парковки, скоро должен приехать Вернон. Бу-бух – что-то со всей силы опустилось мне на голову. Больно, блин! Я упал, меня начали пинать ногами. Закрыть голову и свернуться в позу эмбриона – это всё, что можно сделать в такой ситуации.

– Прекратить! Немедленно! – вопль воспитательницы становился всё ближе. Молодец, мелкий! – Вы двое, быстро к директору! Мистер Дурсль! Мистер Дурсль, вы в порядке?

Ага, в полном! Меня ударили по голове и избили ногами. Да-да, я в порядке! Кто-то тянул меня за руку вверх. Кое-как встав, я увидел мужчину средних лет в джинсовом заляпанном комбинезоне. Скорее всего, работник школы.

– Нормально, – ответил я сквозь зубы.– Куда идём?

Нас двоих сопроводили в кабинет директора. Пришлось сидеть и ждать родителей. Ни меня, ни Пирса ни о чём не спрашивали. Немного позже я узнал, что без родителей директор не может нас расспрашивать. Она только поинтересовалась моим самочувствием и убедившись, что я в медицинской помощи не нуждаюсь, углубилась в чтение какого-то документа. Мне же было жаль… форму! Она была вся в пыли и грязи. Через полчаса в кабинет зашли Дурсль и миссис Полкисс.

– Миссис Полкисс, ваш сын избил одноклассника, – с места в карьер начала директор. Я только сейчас заметил, что окно директорского кабинета выходит на площадку. Но почему она про мой удар промолчала?

– Не может быть, он и мухи не обидит.

– Сынок, ты как? Все хорошо? – забеспокоился Дурсль.

– Пирс напал сзади на Дадли, ударил его портфелем по голове, а когда мальчик упал, начал избивать ногами. Миссис Полкисс, это недопустимо!

Лицо матери Пирса превратилось в злую гримасу.

– Пирс? Это так понимать?

– Он первый ударил!

– Мистер Полкисс, не нужно врать, из окна открывается прекрасный вид на площадку.

– Крис видел, как он ударил первый.

Через десять минут Кристиан и Гарри стояли перед очами директора. Оба смотрели в пол и подтвердили версию директора. Вот это поворот!

Итогом словесной перепалки стало исключение Полкисса из школы за драку. Официально, мать переводит его по собственной воле. Экзамены мне сдвинули на день, чтобы я немного пришёл в себя. Похоже, у меня появился недоброжелатель в лице костлявого. Вот такие дела.

Глава 10 Тетушка Мардж

Утром болела голова. Видимо, Пирс меня сильно приложил. Вечером мать Пирса приходила, орала, грозила карами небесными. А мне хотелось сдохнуть! Боль была невыносимая, думал, к утру пройдёт, так нет. Отец собирается везти меня в больницу.

Кое-как упаковав меня в машину, Дурсль тронулся. Какие замечательные дороги в Англии – ровные! Через полчаса мы были в Лондон Бридж. На этот раз Вернон гнал. Ну хоть какая-то польза от моей «проблемы» – машинку испытали!

Опять лежу в знакомой палате. Куковать тут до утра. Легкое сотрясение мозга. Дурсль орал, что засудит Полкиссов. У-у-у, у меня голова так не раскалывалась даже после сильной пьянки! Дайте обезболивающего, гады! Нельзя? Идите в жопу, я щас башкой в стену отправлюсь! Всё равно нельзя? Ур-р-роды!

К полудню боль утихла, и я, кряхтя как старый дед, встал. Жрать охота!

– Мистер Дурсль, – сказала улыбчивая Марта, – к вам пришли.

– Ого! Откуда вы узнали? – в палату зашли Эрик и Бойко, позади плёлся Гарри. – Кто сказал? Как вы с отцом поговорили?

– Ну вот, Гарольд, – сказал Эрик, повернувшись к Поттеру, – а ты нас пугал, что он не сегодня-завтра копыта откинет.

– Ему очень плохо вчера было.

– Я вам не мешаю?

– Нет. Мы тебя проведать пришли. Как ты?

– Плохо. Хочу домой. Заберите меня!

– Ну… – замялся Бойко – ты здесь на неделю.

– Сколько??? – моя челюсть отвисла. – А репетиции? А выступление?

– Вот поэтому мы и пришли. Твой отец согласен на шоу. Мы договариваемся с персоналом больницы, чтобы можно было репетировать. Пока разрешили только гитары и не орать сильно.

– Угу, гитара где?

– Ингвар и мистер Дурсль поехали выбирать.

Я скривил недовольное лицо.

– Не дуйся, – решил утешить меня Эрик, – Ингвар отличный гитарист, купит нормальную гитару. Мы завтра придём.

С этими словами ребята пошли на выход. Вот блин, Полкисс сцука! Это же надо так подставить. Правда, я тоже хорош – повернулся спиной, вот и поплатился. Теперь торчать тут неделю! Пойду осуществлю мечту недели – лягу спать!

Следующее утро началось поздно. В обед. Я проспал почти сутки. Доктор сказал, что это нормально. Вечером приехали Дурсли, Гарри и Эрик.

– Пап, это что?

– Твоя гитара.

– Охренеть.

Я рассматривал чёрную акустическую гитару Гибсон. Это же сколько она стоит?! Дальнейшее пребывание в больнице свелось к подъёму и гитаре. Спать меня загоняли силой. Хотелось играть-играть-играть! В своё время я продал старые монеты екатерининского периода, чтобы купить что-то подобное, но прошлый инструмент теперь казался таким… неказистым! Играть было сложновато – рука была зажата, но с каждым разом становилось всё проще и проще. Одно время я малодушно хотел взять композиции, которых я помню, и начать «лабать», но совесть не позволила забрать у той же «Арии» песни. Не могу!

За день до выписки Дурсль меня огорошил – к нам едет тетя Мардж со своим бульдогом! Она будет через день после моей выписки, отпразднует с нами окончание учебного года. Сначала я огорчился – не люблю я собак, особенно бульдогов. Теперь же в голове созрел коварный план.

– Папа, а почему тетя Мардж берет только одного бульдога?

– Ты хочешь собаку?

– Нет, просто собачек жалко. Побегали бы у нас на травке…

– Как мама решит. Завтра тебя выписывают.

– Что в школе?

– Тебе проставили оценки без экзаменов, я договорился.

– А Гарри как сдал?

– Хорошо сдал. Почему ты Гарольдом его называешь? Шрам заставляешь замазывать?

– Гарри – как кличка собачья! А шрам дурацкий! Как клеймо! Мол, смотрите: «Я Гарри Поттер, я неродной ребенок, я меченый!».

– Повзрослел ты. Раньше таким не был. Поттера защищаешь…

– А кто, если не я? Ему и так плохо – ни отца, ни матери.

– Раньше ты так не говорил.

– А ты полежи в коме, тоже так заговоришь, – разозлился я. – Нормальный я! Нормальный!

– Успокойся, никто тебя ни в чём не обвиняет.

Дурсль обнял меня за плечи.

– Ты сильно изменился, сын. Раньше тебя не заботил брат, музыка. Ты только игрушки хотел, а теперь… У меня складывается впечатление, что передо мной взрослый человек сидит.

Никогда ещё Штирлиц не был так быстро раскрыт. А «папочка» умный мужик, да и Петунья далеко не дура. Надо быть осторожнее.

– Пап, я просто вырос. Когда умираешь, а потом возвращаешься, начинаешь по-другому жизнь ценить.

* * *

Домой меня забрали вечером. Петунья приготовила вкуснейшее жаркое и пирог. Как же здорово оказаться дома! М-да, быстро же я стал называть это место домом. Так, не раскисать! А то недолго и до депрессии дойти! Пора на ужин.

– Мам, – спросил я, – а тетя Мардж завтра приедет?

– Да. Отец заберёт её с вокзала.

– Пап, а ты нас на репетиции будешь возить?

– Вы же люди самостоятельные, сами доберетесь! – усмехнулся Вернон! – Мардж будет провожать вас на остановку, а возле академии Ингвар заберёт. Вечером я буду заезжать за вами.

– А скольких она собак везет?

– Двух. Злыдень и Боец.

У-у-у, весело будет котикам соседки! Злыдень – флегматичная скотина. Боец – участвует в собачьих боях, крыши у него нет от слова «совсем». Это меня кузен просветил.

Утром Дурсль уехал за тётей. Петунья что-то делала на кухне, Поттер вновь возился с розами. Пацану нравилось заниматься растениями. Он видел результат своих трудов – цветущий сад. Петунья вообще не прикасалась к цветам. Гарри ей советовал, какие саженцы купить, и на этом её роль заканчивалась. Высаживание, удобрение, прополка и поливка целиком на кузене. Именно он решает, где и что расти будет. Поэтому у Дурслей не было забора. Участок окружали кусты роз. Весьма колючая изгородь. Надо будет подкинуть идею с шиповником – цветёт красиво, ягоды полезные, колючее растение.

– Мальчики, переоденьтесь. Скоро тетушка приедет, – послышался голос Петуньи из кухни.

Мы послушно отправились в дом: Поттер в душ, а я к себе. Через двадцать минут мы оба, одетые в брюки и рубашки, стояли на первом этаже. Ещё через десять минут послышался звук подъезжающей машины, хлопнула дверца и залаяли собаки. Петунья поджала губы. Ещё бы! Собаки – это грязь, а грязь она не любит.

– Где мой Дадли, где мой малыш?! Тетя приехала его увидеть! – послышался противный голос из прихожей.

– Сиди здесь, – шепнул я мелкому и направился к тетке. – Тетя! А где собачки?

Мардж крепко стиснула меня в объятиях и сунула в руку десятифунтовую бумажку. Хорошая тётя!

– Собачки гуляют! У вас так много кошечек! – она рассмеялась.

– Мы пойдем их позовём. Гарольд! Пошли собак звать!

Из большой комнаты вышел Поттер. Чёрные школьные брючки и школьная рубашка неплохо смотрелись на нём. Стильные очки завершали образ мальчика-паиньки.

– О, Петунья, я смотрю, вы смогли из этого заморыша вылепить что-то стоящее!

– Сколько трудов это стоило!

Пока женщины разговаривали, мы с кузеном выскользнули в сад.

– Ты действительно будешь звать собак?

– Я идиот? Чтобы они нас покусали? Для этого коты Фигг есть, – говорил я, направляясь к дубу.

– Почему ты не любишь кошек?

– Я не люблю кошек Фигг и её саму. Старая карга! Её коты вечно шляются у нас по участку и заходят в дом. Мне не нравится спать на шерсти чужих кошек! – сказал я, подходя к дубу. – Лезь!

– И что мы будем делать? – спросил Поттер, когда мы залезли на дерево.

– Звать собак! – хмыкнул я и заорал во всю глотку. – Злы-ы-ыдень, пёсик, Бое-е-ец!

Минуты две ничего не происходило. Со стороны участка мисс Фигг послышался собачий лай. К нам бежали два здоровых английских бульдога! Рыжий – это Злыдень, белый с «фингалом» – Боец. На крыше дома Фигг сидело шесть котов. Хорошие собачки! Всех на крышу загнали! Бульдоги подбежали к нам, рожи довольные! Я стал слезать с дерева.

– Укусят же!

– Подавятся! Слезай!

– Нет. Страшно.

– Тогда жди, пока я их уведу.

Я спустился вниз. Песики обнюхали меня и завиляли обрубками хвостов.

– Спускайся, нормальные они!

– Укусят!

– Нет, только облают. Они же дрессированные, без команды не укусят!

– Я всё равно боюсь! – ответил Поттер, при этом потихоньку слезая.

– Ну вот, а ты боялся! – сказал я, когда кузен сполз с дерева. Бульдоги обнюхали его и отошли ко мне. – Пошли в дом, переоденемся и выгуляем их.

– Я не хочу, я их боюсь.

– О Боже! Поттер, не тупи! Когда собаки гуляют – им не до тебя! Им пофиг! Пошли, спросим разрешения и переоденемся. Или ты хочешь сидеть с Мардж за столом?

В доме идиллия – Мардж пьет бренди и заливисто смеется, Вернон «кудахтает» вокруг неё, Петунья выставляет еду.

– Тетя, а вы миски привезли? Им же неудобно будет без нормальных собачьих с подставкой.

– Нет. Они и из фарфоровых попьют.

– Не-е-е, у них пусть своё будет! Можно мы пойдем купим миски, заодно и выгуляем собак. Где поводок?

– Ты такой милый, такой умненький, такой молодец! Не то, что этот заморыш.

– А он Бойцу понравился, даже погладить дал! – быстро проговорил я, потянув Гарри в сторону лестницы.

Через десять минут мы, переодетые, стояли возле входа на наш участок. У меня на поводке был Злыдень, у Гарри Боец.

– Где тут магазин для животных? – спросил я. Мардж выдала мне ещё пятьдесят фунтов и наказала купить мисок и корма.

– Да него минут двадцать идти.

– Идти? Тогда побежали!

Магазин не впечатлял. Очень тесно, отвратительный запах. Я купил четыре железные миски, две подставки и среднюю пачку корма. На улице меня ждал Поттер. Он чесал пузо довольному Бойцу. Похоже, они нашли друг друга.

– Я их боюсь! Больше я с ними не останусь!

– Не ори! Нормальные собаки. Пошли домой.

Дойдя до дома, я не стал заходить, а скинул миски и корм на участке, отпустил собак с поводков и стал кидать палочку. Милые пёсики! И почему старушка Ро так плохо описала Злыдня? Замечательный пёс! Гарри забрался на дуб и слезать не собирался.

– Давай слезай, и в дом пошли. Я есть хочу!

– Коты так и сидят на крыше! А собаки не укусят?

Гарри слез с дуба. К нему, виляя обрубком, подошёл Боец и упал на бок, подставив пузо. Поттеру ничего не оставалось, как почесать. Мне в руку ткнулся Злыдень. Пришлось чесать голову. Фу-у-у, слюна! Бульдоги – слюнтяи. Я подобрал корм, а Гарри миски, и мы пошли в дом.

– Мам, мы все хотим есть! Я хочу, брат хочет и Злыдень с Бойцом! – крикнул я, направляясь на кухню.

– Сами разогрейте. Мы разговариваем.

Да замечательно! Пройдя на кухню, установили миски для собак, налили им воды и наполнили кормом. Гарри сделал это для Бойца, я для Злыдня. Поттер справился с задачей быстрее, и, помыв руки, полез в холодильник. Мы разогрели жаркое и отрезали себе пирога.

– Ты святая, Петунья, святая, терпишь подкидыша, кормишь. А в благодарность...

– Сиди тихо! – шепнул я Гарри. – А в благодарность он в саду работает и полы моет! – громко крикнул я. – Тетя, а можно мы утром будем собак выгуливать?

– А вы с ними подружились?

– Да, я со Злыднем, а он с Бойцом. Боец ему пузо подставляет, а Злыдень мне голову даёт.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась Мардж. – Вы им понравились! Гуляйте!

Остаток дня прошёл мирно. Мы с Гарри ушли на гитаре бренчать. Тетя и Дурсли обсуждали святость Петуньи, мои таланты и собак.

В восемь вечера я и Гарри выгуляли животных и отправились спать. Завтра будет интересный день – репетиция в академии музыки!

Возле моей кровати улегся Злыдень. Боец ушел к Поттеру. Дом погрузился в сон.

Глава 11 The Show Must Go On

Время до концерта слилось в одну полосу. Утром я выгуливал собак, Поттер возился с розами, в десять утра тетушка Мардж вела нас к остановке, и мы ехали на репетицию.

Репетиция продолжалась с обеда и почти до шести вечера. Голова шла кругом, мозоли на подушечках пальцев ужасно болели. Я уже был не рад, что на это подписался, но гордость не позволяла всё бросить.

– Я боюсь её.

– Кого? Сцены?

– Нет, тётушки Мардж.

– Мелкий, неделя до концерта, а ты мне заявляешь, что боишься тётки?!

– Она всё время говорит, какой я плохой и никчемный.

– Так начни ей втирать, какие ты розы высадил, да каким навозом удобрял. Расскажи, какой хороший пёсик её Боец – кошек гоняет, которые гадили на твои розы. Нахваливай пёсика, и всё будет хорошо!

– Да надоел её Боец! Спит у меня на кровати! Хорошо, что в ногах, а не на голове!

– Тебе надоела собачка? – рассмеялся я. – Пусть лучше спит, чем кусается. Давай по постелям. Завтра опять в шесть вставать, милых бульдожек выгуливать. Не хочешь присоединиться?

– Нет. Мне его на кровати хватает и выгула до остановки, – хмуро сказал кузен.

Мы разошлись по комнатам. Злыдень улегся возле кровати. Хорошо воспитанная собачка!

Старуха Фигг видела Поттера только утром – когда он в рванье поливал розы и вечером в сумерках, когда Вернон привозил нас домой. Её коты больше не заходили к нам на территорию. Счастье!

* * *

Сегодня предстояла первая репетиция на сцене. Готовились очень тщательно – настраивали оборудование, тащили усилители. Страшно!

Сцена довольно большая. Стульев нет. Что-то типа фан-зоны. Сиденья только по бокам. Чем-то московский «Крокус-сити» напоминает.

– Так, начинаем. Попробуем просто поиграть. Надо освоиться. Сцена наша на полтора часа, – сказал Ингвар. – Работаем, детки!

Застрелите меня! Ненавижу эти песни! Мы их играем и играем! Да когда же это кончится?! Скорей бы концерт и свалить отсюда.

– Дадли, более уверенно играй. Гарольд, не ори ты так в микрофон, тебя прекрасно слышно.

– Да уверенно я играю!

– А у кого руки дрожат?

– Не у меня!

– Работаем, как на концерте. Убираем свет с зала, только сцена.

Заберите меня! Страшно-то как! Я знаю, что в зале, кроме техников, никого нет, знаю, что никто ничего не скажет, но, блин, страшно! Гарри тоже нервничает – не попадает в ноты.

Мы смогли прорепетировать лишние полчаса. Группа после нас опоздала. Их проблемы.

– Неплохо поработали. Завтра надо быть с утра. С девяти до одиннадцати сцена пустая два дня. Потом репетиция на ней только за сутки.

– Нам сразу в зал приезжать? В академию не надо? – спросил Гарри.

– Нет, сразу сюда.

Мы вышли на улицу. Дурсль, как всегда, ждал нас в машине. Мы были выжаты оба.

– Как репетиция?

– Завтра и послезавтра в девять сюда же. Поедем утром с тобой. Бульдогов выгуляем только.

– Хм, а почему так рано?

– Сцена свободна, – ответил Гарри. – Потом репетиция на сцене только за сутки до концерта. А у нас «Полароид» есть? – неожиданно спросил он.

– Нет, – ответил Дурсль. – Зачем?

– Фотографии чтобы на сцене сделать.

Надо сказать, что отношение к Гарри изменилось. На него не орали, не заставляли делать ничего по дому, его порции ничем не отличались от моих. Но и не обнимали, и не целовали. Боец был единственным существом, готовым идти за ним на край света. Они действительно подружились. Как бы не ворочал Гарри на собаку, но ему нравилось, что пёс всегда рядом с ним. Мардж, видя поведение собак, просто не обращала внимания, только нудела по пути на остановку, что он должен быть благодарен Дурслям. Пацан выработал стойкий иммунитет на её реплики – поддакивал и угукал. Мардж не хотела уезжать. Подозреваю, что дома ей было одиноко, а мой концерт – всего лишь предлог погостить подольше. Тетушка активно снабжала меня карманными деньгами, которые я по-братски делил с Поттером. Мы обзавелись футболками «Metallica» и «Iron Maiden». Хотелось ещё «Queen», но их просто не было в продаже. Покупали сладости и мороженое, которое Гарри делил с Бойцом. На карманные от тети мы смогли купить новые поводки собакам, посолиднее, намордники и ошейники с шипами. Сердце тетушки окончательно растаяло, и ворчала она на Поттера по привычке. А уж когда он ей про розы и Бойца начал рассказывать… Надеюсь, больше она его доставать не будет.

Утром в день рождения мне было страшно. Сегодня выступление. Бр-р-р. В пижаме я пошёл на кухню, за мной семенил Злыдень. Хороший пёс – не гавкает, спит на коврике, не убегает. Боец более активный. Побегать и поиграть ему надо. Уф, как хорошо, что они с Поттером подружились! Бегать с пёсиком мне не айс, ну палочку покидать если только. Гарри вечером бегает с собакой, а мы идём следом. Бегать – увольте, не любил ещё в прошлой жизни.

На кухне обнаружилась тетя и Петунья.

– Дадли, с днём рождения! Вот твои подарки!

На столе лежало коробок десять.

– А чего так много? То есть спасибо! А где папа и Гарри?

– Как обычно. Один в гараже, второй с цветочками.

– Позови их. Сейчас открою подарки, поем и, наверное, надо ехать.

В коробках обнаружились: железная дорога, конструктор "Лего", самолет на пульте, танк, пачка медиаторов, плакат «Queen» с автографами (вещь!), нейлоновые струны, книжка про гитары и… «Полароид»! Самый настоящий! Ур-р-ра! Вот это подарок!

– Ты не расстроен, что так мало подарков?

– Мам, да я счастлив, что мне «Полароид» подарили! Сегодня сфотографируете нас! Давайте есть, мы потом переоденемся и ты нас с собаками щёлкнешь!

Через полчаса мы всей семьей, кроме собак, выехали в Лондон.

* * *

– Готовность три минуты! – командует Эрик.

– Готовы! – хором отвечаем мы.

На сцене я и Гарри. Мы оба в любимых джинсах, футболках и куртках. Лучи софитов освещают только нас. Остальное – темень. Я начинаю играть. Аккорд, ещё один, ещё… Руки дрожат, но я справлюсь! Вроде пока ровно…

– On a dark desert highway, cool wind in my hair

Warm smell of colitas, rising up through the air

Up ahead in the distance, I saw a shimmering light

My head grew heavy and my sight grew dim

I had to stop for the night

Поёт Гарри, голос на первых строчках дрожит, но потом выравнивается. Сейчас я пою. Только я. Никто поправлять и вытягивать не будет.

– There she stood in the doorway

I heard the mission bell

And I was thinking to myself

«This could be heaven or this could be hell»

Then she lit up a candle

And she showed me the way

There were voices down the corridor

I thought I heard them say…

Голос не дрожал, но в одном месте не дотянул. Так, собраться, сейчас припев. К нам присоединяются барабан и бас. Мы с Гарри поём вдвоём.

– Welcome to the Hotel California

Such a lovely place

(Such a lovely place)

Such a lovely face

Plenty of room at the Hotel California

Any time of year

(Any time of year)

You can find it here

Уф, дальше легче. Присоединяются остальные. Отзвучал последний аккорд и… тишина. Звиздец! Походу, мы провалились. Секунд десять тишины – и зал взрывается аплодисментами! Изверги! Я чуть не поседел.

Ребята начали играть «Jawbreaker». Мы поём только в припеве. Как только окончилась песня, я и Гарри быстро ушли за кулисы. Тут меня накрыло, я стоял и дрожал как осиновый лист, Поттер просто сжался в кресле. Бр-р-р, страшно, однако. Я подошёл к кузену.

– Мы это сделали.

– Было так страшно! А когда захлопали… нам так хлопали! Я так испугался…

– Я тоже. Как они закончат, надо тоже на поклон выйти.

На сцену нас буквально вытолкнули другие музыканты. Мы поклонились и на деревянных ногах ушли в гримёрку.

– Молодцы! Отлично!

– Так я же сфальшивил!

– Не заметно, – сказал Ингвар. – Хорошо выступили.

– Всё? Можно домой?

– Нет, – сказал Бойко. – Ещё выход после концерта на поклон. Вам быть обязательно.

А вот на поклоне получилась неожиданность – мы получили стеклянный скрипичный ключ с гравировкой «Самым юным участникам». Нас назвали «братья Дурсли – Гарольд и Дадли!».

После концерта мы загрузились в машину и поехали домой. Жёстко хотелось спать. Какой там торт? Празднование? Не-е-е. Баиньки!

Утром Петунья показала фотографии. Классно! Мы на сцене играем и поём – штук пять. Нам вручают ключ – три штуки. И ещё две с собаками. На одной я со Злыднем иду к дому с флегматичным выражением лица, как у меня, так и у собаки. На другой – Гарри лежит на траве, а Боец его облизывает. Оба довольные и счастливые. Ай да Петунья, подловила такие моменты! Я не удержался и обнял её.

– Спасибо! Спасибо!

– Ну что ты, – смутилась Петунья. – Мне просто захотелось.

В кухню зашёл Гарри и стал рассматривать фотографии.

– Можно я вот эти заберу?

– Бери, – сказал я, не жалко!

Гарри забрал четыре фотографии и ушёл наверх. Концерт концертом, а с собаками гулять надо. Я двинулся к себе переодеться, чтобы затем пойти выгуливать этих животных.

Глава 12 Что посеешь...

Вечером Вернон обрадовал нас – завтра мы едем в парк отмечать мой день рождения. Эрик и компания к нам присоединятся. Будут ещё гости, но кто это, он умолчал. Лишь ехидно улыбнулся.

Утром, загрузившись в машину – все, включая собак, – мы выехали! Поттер был задумчив, Вернон болтал с Мардж о каких-то контрактах с немцами и французами. Петунья смотрела в окно. А я как обычно – хочу спать! Везёт же Бойцу со Злыднем – развалились в багажнике! Мне же приходится ютиться на заднем сидении.

Всё плохое имеет свойство заканчиваться. Наконец-то мы доехали до парка! Ура-а-а! Я вывалился из машины. Собаки тоже были рады закончить путешествие. На входе нас встретили ребята.

– Привет, малышня, здравствуйте, мистер и миссис Дурсль, – и кивок в сторону Мардж: – Здравствуйте!

Мы расположились за одним из столов, ребята достали торт, пиццу и колу. Петунья выставила какие-то бутерброды. Мардж вытащила фляжку, от которой вкусно пахло виски.

Пока взрослые раскладывали нехитрую снедь, мы с кузеном умчались гулять с собаками. Злыдень и Боец носились по парку, гавкали на белок и уток. Я и Гарри бежали следом и делали вид, что хотим их утихомирить. Нам было просто весело!

Петунья позвала нас к столу. Я задул свечи и принялся за пиццу! Поттер лопал торт. Сладкоежка! В нём теперь сложно было признать заморыша из кладовки. Загорелый, худой (но не тощий), в белой футболке и чёрных бриджах. Прямоугольная чёрная роговая оправа ему шла. Шрам он либо закрывал кепкой, либо замазывал. Волосы не торчали, а были укрощены модельной стрижкой. Будет вам сюрприз, господа маги!

Потом была игра во фрисби. Злыдень и Боец предпочли спать под скамейкой и не участвовали.

Через час к нам подошли блондинка и мужчина с фотокамерой.

– Здравствуйте, мистер Дурсль. Я Хелен. Мы договаривались с вами.

– Я помню, – сказал Дурсль. – Вот эти бандиты. Берите их.

Мы с ребятами прошли к большому дереву у озера.

– Здравствуйте ещё раз. Я Хелен, а это Роберт. Мы из газеты. Недавно прошёл концерт, и нам хотелось написать про юные таланты и то, как ваша группа их нашла.

Интервью длилось около часа. Хелен достала всех. Я был готов прибить Роберта с его аппаратом! Не туда смотрим, не так сели. Достал. Собачкам тоже не повезло. От фотографий с любимцами мы не отвертелись.

Через два часа автомобиль Вернона повёз нас домой.

* * *

День рождения Поттера выпал на субботу. Отношения Дурслей к Гарри были далеки от идеальных – Вернон мог сорваться и наорать, Петунья высказывала по поводу криво подстриженных цветов, Мардж ворчала, что плохо вымыта собака. Но, в целом, это было лучше жизни в чулане. Поттер не жаловался.

Ещё с вечера я сказал Петунье, что завтра должен быть торт и подарки от неё, Вернона и Мардж. Судя по ошарашенным лицам и быстрому отъезду Вернона из дома, никто даже и не помнил об этом! Ну уж нет! Он тоже член семьи! Раз сыночка хочет тортик, будет ему тортик и подарки для кузена. Вернон считал, что я воспринимаю Гарри как подчинённого, которому отдаю команды. Петунья видела во мне доброго мальчика. А Мардж устраивало, что собаки были чистые, накормленные и выгулянные без её вмешательства.