Текст книги "Новый каменный век. Том IV (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

А Сови знал, что этот вопрос пока ещё держал Ваку в силке неясности. Как и духи, что шепчут Сови. Они нужны ему. Нет того Горма, что явился бы к Древу без Сови. Нет воли волка в том вожаке, которого не жалуют духи. А ему было необходимо, чтобы всё племя приняло нового Горма. Лишь так он мог воззвать к волкам, что ищут силы.

– А ты ли не знаешь, зачем? – повернулся к нему Вака.

«Знаю… Но не позволю тебе найти его», – думал Сови, глядя в глаза его нового Горма.

– Разве он дал тебе недостаточно? – спросил шаман, отвлекая его внимание от Зифа. – Атлатль, болас, праща… Тук знает, как плетутся силки для рыбы и раков. Уна оставила всё, что Ив ей показал. А Ите не составит труда понять, какие травы она вкладывала.

Сови уже знал, что они где-то среди медведей. Но всё ещё не выходили на свет. Ожог, что наносило изгнание, не могла излечить даже рука Горма. Пока не могла. Скоро стая обретёт волков, что будут внимать каждому его слову.

– Ты говоришь так, будто желаешь уберечь его, – Вака шагнул к шаману. – Ведь… он никак не мог понять, что я убью Горма тогда. Но был готов. Его пиявки убрались раньше, чем кровь коснулась земли.

– Не говоришь ли ты, что я шепнул ему об этом? – спокойно встретил его обвинение Сови. – Не ты ли сказал мне, что желаешь драться с Гормом и потребовал поддержки духов за два мгновения до шкур шалаша?

Хоть по нему было и не видно, но сейчас Сови ощущал то, что люди когда-то назовут стыдом. Он мог увидеть, мог уберечь Ива, дать ему больше сил. Но не увидел. И лишь в последний миг отказался от старого друга, чтобы уберечь остатки стаи. Ведь духи потребовали, чтобы кровь волков более не лилась. Сови сделал всё, чтобы дать старым и слабым волкам дойти до Древа, а там найти себе новую стаю. Единственное, что он смог сделать.

– Ты прав, – кивнул Вака. – Но ты всегда видел больше, чем другие.

– Не всегда, – ответил Сови. – Он уже дал тебе всё, чтобы охотники у Древа пошли за тобой. А если пойдёшь за ним… – шаман коснулся россыпи волчьих клыков на шее, – дух огня не пожрёт твою плоть. Ты видел, Горм, видел то пламя. И всё ещё желаешь найти его?

– Ха! Я не дурак, Сови. Пусть ты и считаешь иначе, – посмеялся Вака. – Не дух это был, а руки его. Он это сотворил, как сотворил атлатль. И меня глаза не обманывают, никогда, Сови. – Он нагнулся, поравнялся глазами с шаманом. – Когда я возьму новых волков – Ив отдаст мне всё, что таит. Я единственный, кто знает, куда идти волкам. Не он. Щенок ещё даже не осознал, что за дар в его руках. И я не буду ждать, пока поймёт.

– Ты уже Горм…Стая твоя, – он попытался воззвать к нему. – Теперь ты ведёшь волков. Нет более достойного дара для волка. У Древа ты покажешь дары духов. Не будет волка, что не пожелал бы пойти за тобой. Зачем тебе больше?

– Зачем? – спросил Вака. – Не ты ли говорил, что он избранник Белого Волка?

Сови напрягся и аккуратно ответил:

– Не все слова, что даруют духи, понятны мне. Иной раз…

– Да заткнись ты, – махнул рукой Вака. – Тебе не надоело теребить духов, как щенок теребит своё достоинство, как только засвербело? Ты только и делаешь, что изворачиваешься подобно змее на огненном камне. Даже Горм… ты оставил его. Испугался Той стороны. Ты… даже хуже Марна, хуже Азы и Горма.

– Я лишь дарую голос духов, не более, – склонил голову Сови.

– И значит, ты не страшишься Той стороны? – обсидиановый нож сверкнул в свете углей.

– Моя тропа ещё не кончилась. И идти мне теперь с тобой, – не поднимая головы, сказал шаман.

– Ты трус, Сови. И всегда им был. Когда мы дойдём до Древа, стая обретёт нового шамана и слышащих. А ты… будешь изгнан, – холодно, спокойно проговорил Вака.

– Как скажешь, Горм, – ответил он то, чего не удостаивался ни один Горм. Ответил то, что Вака желал услышать.

Вака был доволен. Ему нравилось, когда волки знали, какое место они занимают в стае. Он знал, что такое место должно быть у каждого. Обсидиановый нож оказался в кожаных ножнах, а сам он отправился на улицу. Только сказал напоследок:

– До того, как стая уйдёт к великому Древу, я должен знать, куда отправился Ив. И если не он скажет, так обратись к духам, – он сделал паузу. – Или отправишься к ним.

И Горм вышел.

В шалаше остался лишь старый шаман да связанный неандерталец.

Сови покрепче сжал свой кривой посох да прошептал совсем тихо:

– Прости меня, Горм. Я не смог помочь волчонку. И не смог помочь тебе. Но… – он поднял голову, по морщинистому лицу впервые за все зимы под костром небес прокатились слёзы. Он вытер их тыльной стороной ладони, – Я видел, кости показали мне – сын волка вернётся. Стая найдёт настоящего Горма, пусть не будет ей места для старых волков. И Белый Волк вновь поведёт её. И стать ему тем, кто не будет зваться зверем. И будет ему новое имя, завещанное Им – и зваться будет он – человек.

Глава 9

– Думаешь, он ещё жив? – спросил я у Белка, пока тот оставлял ложную метку на стволе дерева.

– Канк сильный, хоть это никто не видит, – ответил он, сведя брови. – Просто… он не такой, как другие. Иной. – Он повернулся ко мне и вгляделся своими глубокими карими глазами, будто хотел заглянуть в самую душу. – Как и ты, Ив. Ему не интересна охота, как другим волкам. Никогда он не гнался за добычей, не зная себя от жара охоты. Но… если он что-то решил – не позволит никому и ничему помешать ему. Я видел это и знаю, что если он жив, то придёт.

Он спрятал каменный нож, и мы направились обратно тем же фальшивым путём.

Мы периодически на протяжении дня оставляли такие вот неверные метки, специально оставляли следы, ведущие в неверном направлении. Практика путания следов была совершенно не распространена. Надобности в ней практически не было, да и, как правило, большим группам делать подобное затруднительно. Но мы с Белком быстро разработали стратегию на случай, если нас будут преследовать. Старались ставить «общие» метки в неверном направлении, оставляли многочисленные ложные следы, даже волокуши бросили у самой реки.

Но Белк продолжал оставлять метки и по нашим настоящим следам. Как правило, это были исключительно сложенные камни – первый тип меток, коим он обучил Канка. Он верил не только в то, что тот жив, но и что тот сможет понять, куда идти.

Я же не разделял его веры. По тому, что я уже видел, Канк – не самый заинтересованный охотник. Чего Белк даже не отрицал. И вероятно, если и пойдёт по следу, то выберет ложный путь. Ему я об этом не говорил: моральное состояние нашей группы и так было далеко от идеала.

– Ты решил, куда мы направимся? – спросил Белк, когда мы увидели далёкий свет костра. Там, за выступом скалы, на очередном склоне, мы разбили лагерь на ночь. – Если хотим идти к Древу, нужно много сил. Оно дальше, за двумя хребтами. В глубине реки света. Туда долго идти, а мы сейчас только дальше уходим.

По описанию расположения, что мне сумел дать Белк, Древо находилось в одной из южных долин. По направлению будущей Венеции, если визуализировать на карте. И самое проблематичное – найти его из иной точки, кроме как по привычному маршруту общины, весьма затруднительно. У них свои ориентиры, разбросанные по всему пути следования, и они всегда ходили примерно одной и той же «тропой», оказываясь у Древа в конце лета.

«Без карты, да не зная местности, нам как минимум придётся вернуться на старый маршрут и пройти его до Древа. Искать нужный закуток среди множества коридоров, склонов и лесов – задача невыполнимая, если не уповать на слепую удачу. – А я, естественно, никак не мог рассчитывать на что-то настолько нестабильное. – Ха, за белой полосой всегда следует чёрная. И сейчас наступила и моя. Толком не подготовились к побегу, забрать успели лишь самый необходимый минимум. Да ещё и потеряли двух человек…»

Но каждый смешок был на вкус как полынь. А пах как… да, дурно пах.

– Вниз, туда, куда Вака за нами не пойдёт, – просто ответил я. – Нам в первую очередь нужно найти место, где мы будем в безопасности. Оттуда будем смотреть, где зверь имеется, ягоды и грибы. Чтобы река или хорошее озеро было недалеко. Да и леса побольше, с разными деревьями. И про камень забывать не будем. И главное, чтоб Вака о нём не знал.

Я понимал, что эта расплывчатость воспринимается им и остальными куда острее, чем мной.

Местность рядом с каждой стоянкой общины была исследована ими вдоль и поперёк. Они знали, где находятся реки, какими маршрутами ходят животные, куда идти за нужными травами и прочими ресурсами. Я же сейчас предлагал отказаться от всего, что они знали. Начать с нуля, отбросить целую жизнь.

– Дальше будем думать, как действовать. Вероятно, отправляться к Древу мы сможем лишь после зимы, – высказал я то, что давненько таилось.

– После зимы? – нахмурился Белк. – Почему?

На его лице выражалось не просто сомнение или непонимание, он уверенно заявлял – нет.

И я понимал – почему. Но решил, что буду честен со своими людьми.

– Смотри, Вака без сомнений отправится к Древу, чтобы пополнить стаю свежей кровью. Там он, скорее всего, предложит атлатль, болас и всё остальное как… – хотел сказать «аргумент» в пользу самого себя, но опомнился: – … дар духов, что благоволят ему и дают силу. А сам он всё же отличный охотник. Вместе всё это точно позволит ему обзавестись новыми волками.

– Если не желаешь встретить Ваку на тропе, то можем пойти перед Великой Охотой. Там ещё будут волки, но Вака уйдёт в долину или на равнину. Ему там делать больше нечего будет, – предложил он.

– Тут уж ещё кое-что, – развёл я руками. – Мы – не Вака. У нас почти ничего нет. Тот же атлатль, болас, праща. Но кто пойдёт за щенками, калеками и женщинами? Да и запасов тоже нет, чтобы обеспечить людей какое-то время. У Ваки же много шкур, мяса, кости. Их он может отдать как дар за кровь. У нас – связаны руки.

Белк крепко призадумался, пока мы шагали сквозь сумерки. Он был основой среди всех. Его согласие и принятие имели для меня ключевое значение. Убедив его, с другими проблем уже не будет. Разве что с Шанд-Ийем.

А так, у меня было много вариантов, дум по поводу того, что делать там – у Древа. Но всё сводилось к тому, что нас куда вероятнее поглотят, возможно даже силой. А оказаться в новой стае, не имея голоса и влияния… да что там! Даже если меня там будут уважать, слушать, холить и лелеять – фундаментальных изменений я внести не сумею. Не позволят, просто-напросто. Куда там какой-то щенок будет идти против заветов предков, по которым жили много зим. Знаем – проходили.

Сейчас я уже чётко понимаю, что если и внедрять инновации, то лишь в плодородную, податливую почву. Именно так собирается действовать и Вака, меняя структуру и подход к жизни стаи. Он избавится от стариков, что могут воспрепятствовать его методам, идеям и решениям. А вот молодые, горячие волки с радостью будут рвать глотки во имя силы и добычи. И он точно способен дать им эту добычу с помощью новых орудий и методов.

«На самом деле, его методы не то чтобы мертворождённые. Он просто избирает наиболее агрессивный образ жизни, руководствуется избирательной селекцией, отсекая слабых и бесполезных. И пока это просто грубая основа, которая точно будет шлифоваться естественным образом, – отречённо думал я. – Через энное количество поколений, при благоприятных условиях, его стая может стать грозной силой. Только он слишком уверен в себе. Подобные методы всегда ведут к конфронтации с прочими заинтересованными группами. Ради защиты либо в качестве конкуренции – все его методы, технологии распространятся, уравнивая силы. И в дело вступит так называемая „военно-техническая революция“, вызванная давлением более сильной стаи».

Естественно, такой ранний и неконтролируемый перевес в области «военной науки» при огромном отставании остальных отраслей может стереть с лица земли целую популяцию. Вот он результат моей же деятельности, пример того, что может случиться, когда продвинутая технология попадает не в те руки.

И я осознавал, что теперь ответственен за произошедшее и грядущее. И что я, по сути, единственный, кто способен остановить Ваку. Даже… если придётся убить его и всех его приспешников.

– Фух… – выдохнул я, сбрасывая мурашки, пробежавшие по спине. – Сейчас… я должен думать о настоящем и ближайшем будущем.

Я прошептал это так тихо, что Белк не расслышал.

– Что? – спросил Белк, явно оторванный от раздумий.

– Нет, нечего, – махнул я.

Через пару минут, когда до костра было рукой подать, Белк нарушил тишину:

– А что будет после зимы?

– Что будет?

– Да, что изменится? Почему после снегов у Древа нас будут слушать? Чем мы будем отличаться от того, какие сейчас? – спросил он, как всегда, зря в корень.

– Хм… мы будем… сильнее, чем Вака, – улыбнулся я без тени сомнений. – И не просто сильнее, мы сможем противостоять ему, а не убегать. Будем лучше охотиться, добывать больше рыбы, не страдать от ран и изгонять самых чёрных духов, какие есть. И ещё, Ветер!

– Волчонок? Он тут при чём?

Я и не думал сбрасывать религиозное влияние и символизм. И Ветер был моим орудием, не хуже предстоящего лука и огненных шаров.

– К тому времени он будет совсем не щенком. И когда мы явимся к Древу с ним, что слушается нас, – как думаешь, что будет?

Тут уж он не сдержался и улыбнулся. Он понимал, насколько силён этот символ. Ветер помог избежать мне смерти. И поможет начать новую жизнь.

– Ты лис, Ив… – покачал он головой. – Но я верю тебе.

– Это большой дар для меня, – кивнул я с благодарностью. – И я не лис. Я – человек, Белк.

– Человек… – повторил он. – Странно это звучит. Но ты и впрямь, как ни старался, а волком не стал. Только у Древа такое не говори, – посоветовал он.

– Не скажу, я не глупец, – пообещал я.

Этим вечером я рассказал и остальным о своём плане. Как и думал, довольны были не все. Но я на то и не рассчитывал. Шанд-Ий выразил сомнение, что мы сможем пережить зиму. Шайя требовала, чтобы мы сейчас же отправились к Древу, указывая на то, что нас мало и в одну из ночей кто-нибудь поужинает нами. Только Ака казалась невероятно вдохновлённой, ведь мы отправимся вниз, а там сейчас много вкусных ягод. Но с обоими недовольными филигранно разобрался Шанд-Ай. Доводов у него нашлось достаточно, что для одного, что для другой.

– Зачем я только пошёл с вами… – качал головой Шанд-Ий, когда брат отошёл отлить. – Вака нас нагонит, точно нагонит.

– Так я и знал, что у тебя яйца с две ягодки, – смеялся над ним Ранд, пока я кормил Ветра смесью пеммикана с кипячёной водой.

– Заткнись! Ты вообще даже не охотник! – отмахнулся Ий.

– Вот именно! А у меня духа поболее твоего! – парировал Ранд.

«Кажется, после ухода он обнаружил нечто, что зовётся „самоирония“. И даже начинал этим пользоваться», – отметил я.

– Вака не пойдёт. Сейчас у него забот хватает, – сказал Белк, закидывая горячий камень в яму, устланную шкурой. – А если и пойдёт, след не поймает.

– А если поймает? Если найдёт нас? – спросила Шайя, срезая ножом мозоль с пятки.

– Значит – умрёт. Я не позволю ему уйти живым. Отдам дух, но убью его, – твёрдо, без сомнений проговорил Белк.

– Так! – щёлкнул я пальцами. – Никто не умрёт!

– И вы все верите ему? – решился боднуть меня Ий.

Я замолчал и всмотрелся ему в лицо. Сейчас именно молчание было громче любых слов. Он и Шайя практически ничего не знали обо мне, в отличие от остальных. И их сомнения были приемлемы, пока не мешают мне и остальным.

Но молчание вдруг нарушила Уна:

– Я верю Иву, – кротко сказала она, прижимая подбородок к коленям. – Он сказал, что может изгнать Змея. И изгнал. Если бы не он, Вака не отпустил бы меня… и Канк…

– Он жив, Уна, – буркнул Белк басом. – И придёт. А помог он тебе, потому что он Канк. Это его тропа. Он выбрал поворот. И она ещё не закончилась.

В каждом его слове, в каждом звуке так и лилась вера в Канка.

«Когда он так говорит, даже мне хочется в это верить», – думал я, касаясь клыка на шее.

– Да даже я поверил этому… как ты там говорил? Точно! Человеку! Ха-ха! Че-ло-ве-ку! – прошипел Ранд по слогам. – Про такого зверя я и не слышал никогда!

– Ты тоже – человек, – сказал я.

– Что? – прищурился он. – Я – Волк! Следи за языком!

– Да какие мы волки без стаи, – выдал Шанд-Ай, вернувшись и садясь между братом и любовницей. – И я тоже верю Иву. Он уже дал мне больше, чем вся стая. Волки не могли научить меня охотиться, а он смог. А если так… то какой я волк? – бесстрастно, спокойно проговорил он.

– Считайте себя кем хотите! Но я всегда буду волком! – не успокоился Ранд.

– Молчать! Хватит рычать! – воскликнула Ака. – Еда не вкусная будет! – она как раз перемешивала пеммикан, разбавленный водой, в яме.

– Ха… ха-ха-ха! – не сдержался я.

– А чего смеёшься? – не поняла она. – И ещё! – она пальцем обвела всех. – Ака тоже верит Иву!

– Ладно уж, – переложив Ветра на лежанку, сказал я. – Верите или нет, волк или человек, сейчас мы все связаны, как тот болас. И ноги зверю повяжем, только если будем идти вперёд и работать. – Я встал, потянулся. – И я прошу вас – идите за мной, хотя бы до Древа. Там я не остановлю никого из вас, если вы захотите уйти в стаю. Только до Древа. – Я склонил голову.

– Эй! Головы не опускай, если вести нас хочешь! – ругнулся Ранд. – За слабаком я не пойду!

Я поднял голову и оглядел всех семерых. Таких разных, но всё же согласившихся пойти за мной. Доверившихся мне. И я намеревался с лихвой оправдать их доверие.

– Завтра нужно уйти как можно дальше, пока Вака не опомнился.

– Опомнится, – буркнул Шанд-Ий. – Такое не прощают.

– И не надо, – отозвался Белк. – Пусть помнит.

После ужина все отправились спать. День был тяжёлым даже в рамках первобытного человека. А я был первым, кто нёс вахту. Вероятность того, что на нас нападут, была низка, но не отсутствовала. Следовательно, сон необходимо было отложить.

«Точно, как в армии, – подумал я. – Хотя там спать давали и того меньше».

Я вспомнил чуть менее древний период того, в котором был сейчас.

Ночь уже опустилась на лагерь плотным, тяжёлым покрывалом. Звёзды горели, словно кто-то рассыпал горсть светлячков по чёрному полотну. Я сидел и чувствовал сквозь подстилку из лапника холод, поднимающийся из глубины земли. Ветер возился рядом, иногда вздыхал во сне, и эти звуки казались единственным, что удерживало меня от провала в тревожные мысли.

– Ив, – голос Уны раздался совсем рядом, тихий, почти шёпот.

– Что такое? – забеспокоился я.

– Не могу уснуть, – она подвинулась ближе, садясь на подстилку. – Думаешь, Канк и впрямь жив?

– Не знаю, – сказал я без прикрас.

– Белк говорит – жив. Я хочу верить, – она обхватила колени руками. – Но… почему он не догоняет? Мы идём не быстро.

– Может, ранен. Может, сбился со следа. Может, просто… – я замолчал, подбирая слова. – Я не знаю, Уна. Но Белк – не глупый. И он знает Канка лучше нас.

– Ты сказал Белку, что думаешь иначе, – вдруг произнесла она.

Я вздрогнул.

– Откуда…

– Я видела, как ты смотрел, когда он говорил о нём, – Уна подняла голову, и в слабом свете я разглядел её лицо – усталое, измученное. – Ты не веришь, что Канк придёт, да?

Долгая пауза повисла между нами. Ветер всхрапнул и перевернулся на другой бок, ткнув меня мокрым носом в ладонь. Я машинально погладил его, чувствуя, как шерсть щекочет пальцы.

– Я не хочу верить в то, что может не случиться, – наконец сказал я. – Я просто устал надеяться.

– Но иногда нам больше ничего не остаётся, – прошептала она.

– Мне кажется, что «веры» Белка хватит на двоих, – мягко улыбнулся я. – Не стоит думать о мёртвых. Думать нужно о живых.

Может, это было жестоко… но это была моя правда. Незачем оглядываться назад. Впереди нас ждал долгий, тернистый путь. И я не мог представить, куда он нас заведёт. Но более тратить время на сомнения я не могу. Время вообще – роскошь в нашей ситуации.

Так мы и сидели, пока Уна не уснула. Я перенёс её под навес и лёг сам, разбудив Белка. Странно, но в эту ночь мне ничего не снилось. И я надеялся, что это был знак, что всё грядущее зависит только от нас самих. Вот в это я хотел верить.

Через пять дней мы наконец остановились в месте, что должно было стать нашим домом на некоторое время. А может, на куда более длительный срок. Ведь там было то, что я давно искал. И даже больше.

– Алунит… – не поверил я своим глазам, сбрасывая тюк и глядя на скальную стену, из которой вытекал ручей. – Белая глина, кварц и пирит…

Я повернулся к остальным – уставшим, измученным неопределённостью, и сказал то, что они хотели услышать каждый день:

– Мы пришли.

Глава 10

Зелёная терраса уходила вглубь поросшего лесом склона на добрых метров сто пятьдесят, а шириной была не больше сотни. Веками, тысячелетиями этот пологий уступ формировался древней мореной и исчезнувшими реками. С одной стороны плато было прикрыто крутым склоном, обрывающимся скалистой стеной, а с другой – мягко спускалось вниз, к Большой реке, что несла на себе чашу долины. Площадка была покрыта округлыми холмиками и пологими ложбинами, тут и там виднелись тёмные мазки древесных общин – сосен и лиственниц, ольхи и ивы у протекающего по склону ручья, чёрно-белых берёз и даже дубов – карликовых, угнетённых, лишь на самых освещённых склонах.

– Идеально, – с усталой улыбкой сказал я, глядя вниз, на чашу долины. – Это стоило того.

На протяжении шести дней нам то и дело попадались весьма неплохие варианты для лагеря. Уже на второй день мы были достаточно далеко от лугов, в зоне разреженных лесов. Но я понимал, что нам необходимо не просто «подходящее место». Я искал защищённый от сурового мира рефугиум, что мог дать нам куда больше. И нашёл его здесь, на крохотном плато.

– Все пункты, получается, собрал, – прошептал я с явным удовлетворением, проходя вдоль резкого склона-обрыва плато. – Полноводная река в непосредственной близости, по обоим сторонам протекают небольшие горные реки, имеется несколько ручьёв. – я не забывал, что к нам может пожаловать Вака и другие гости, потому две реки добавляли очков безопасности. – Есть скальная стена древнего гидротермального комплекса со всеми присущими ей минералами и металлами, которая переходит в классические известняки. – в последние дни я стал чаще практиковаться с «родным» языком, который давался мне сейчас с трудом, приходилось говорить медленно, сбивчиво, то и дело выправляя язык. – Доступ к берёзе, можжевельнику, ольхе и дубу – тоже на дереве не растёт, за такое ног не жалко. – скривился я, ощущая, как болят натёртые пальцы ног и пятки.

Я вновь невольно повернулся к долине. Прямо внизу, километрах в двух, блестела широкая спина реки. Сейчас, в начале лета, она была полноводна, несущая мутную из-за таяния снегов в горах воду цвета молочной бирюзы. Видел, как река делает плавную петлю. За ней же, над всей этой картиной, нависает стена гор. Она ещё закрыта облаками, которые цепляются за её вершины, но видно, как по склонам сползают вниз зелёные «языки» лесов.

– Надо возвращаться, – обернулся я к скальной стене, где остальные разбивали лагерь, пока я отправился осмотреться. – Надеюсь, мы останемся тут надолго.

На первую ночь мы решили, как до этого, поставить простой навес, а завтра уже начать полномасштабную стройку. Ну и ещё… у нас просто не из чего было строить. К сожалению, уход впопыхах вынудил нас взять самый минимум. Мы и схронов не успели сделать, инструментов и орудий толком не изготовили. По сути, нам реально нужно было начинать всё с самого начала. И раз уж выдалась такая возможность, то стоит сразу внедрять более эффективные технологии.

«Главное, для начала, обеспечить питание. Желательно перевести основную массу на пассивную добычу, – размышлял я. – Но и про охоту, конечно, не забывать. Но сделать её более стабильной. Возможно, найти выход соли – вероятно, в такой местности, да вблизи комплекса, должен быть солончак».

– Видел чего? – спросил Белк, руководящий процессом возведения временного жилища.

– Видел след медведя – старый, – ответил я. – Помёт тоже сухой, был давно. Скорее всего спустился ниже, к реке.

Да, место было хорошим не только для нас, но и для тех, с кем мы делим одну экологическую нишу. Наличие реки, леса, защита от ветра – отличные условия для тех же медведей. И если сейчас они ушли копить жир, к осени вполне можно ждать гостей. А нам это было не нужно, потому и это не стоит выкидывать из головы.

– Шанд-Ай ещё не вернулся?

– Нет ещё, может, решил птиц побить. – ответил Белк, помогая Ийю ставить горизонтальную жердь.

– Птица не помешала бы, – сказал я. Пеммикан после пяти дней уже комом в горле стоял. Не то чтобы я прям жаловался, ведь он недурно выручил нас, но вкус, конечно… – Вам тут помощь нужна?

– Нет, – махнул Белк. – Мы сами поставим.

– Тогда помогу Ранду, как раз гляну, что у нас имеется, – сказал я, сразу отправившись к скальному навесу, небольшому гроту в стене.

Грот этот был слишком мал, чтобы вместить нас, да и низким. А вот для хранения подходил отлично. Был очень старым, сухим и холодным. Туда-то и определили Ранда, чтобы освободил шкуры от скарба. Ака и Шайя собирали дерево для костра, да срезали ветви для подстилки. Уна отправилась собирать живицу, ягоды и коренья какие найдёт. Все были при деле, Белк умел весьма неплохо распределять задачи, недаром ученик Горма.

Ранд сидел наполовину согнутый, протиснувшись в нишу до боли напоминавшую ту, в которой я провёл немало дней на первой стоянке. Казалось, прошла уже целая вечность, а не считаные недели. А ведь всё изменилось до неузнаваемости. Кто мог подумать, что я буду вместе с тем, кто желал меня убить? Что поведу за собой людей? И вообще – выживу?

Я уж точно не думал.

– Да уж, – выдохнул я, подойдя и окидывая взглядом запасы. – Надеюсь, ты где-то ещё схоронил?

– Ха! – усмехнулся Ранд. – Это всё, что у нас есть. Не знаю, как мы собираемся зиму пережить с такими запасами.

А запасов и впрямь было до печального мало. Два копья для крупной дичи, восемь дротиков и три атлатля, пара боласов, пращи и несколько «огненных шаров». Четыре полных оленьих шкуры и три лошадиные, помимо тех, что были на нас. Скромный запас сухожилий и кожаных шнурков. Несколько мехов для воды да пару пузырей. Немного сушёного мяса и пеммикана, который, скорее всего, вскоре опустеет. И вот с этим нам предстояло как-то выжить в ледниковом периоде. А холода придут быстро, даже не заметим.

– А с чего ты взял, что мы собираемся переживать зиму? – задал я каверзный вопрос.

– Действительно – зачем? – кивнул он, словно всё понял. – Мы до неё вряд ли доживём.

– Нет, Ранд, я не это имел в виду. Зима не так страшна, когда знаешь, что она способна дать, – улыбнулся я. – Мы не собираемся «переживать» её, мы будем – жить.

Он всмотрелся в меня, будто пытаясь понять – напускная ли это уверенность, либо я и впрямь в это верю. Но не найдя ответа, отвёл взгляд и спросил:

– Моя нога… к холодам… я смогу ходить?

– Как землю укроет белая шкура, думаю, ты уже сможешь ходить, – сдержанно ответил я. – Но охотиться – только когда снега сойдут. – честно сказал я. – Если будешь спешить, кость может опять сломаться. Ей нужно обрести силу, вернуть утраченное. А на это нужно время.

– Я буду ждать, – вновь глянул он на меня. – И слушать тебя, если смогу вновь ровно встать на неё. – серьёзно сказал Ранд.

– И через два года попытаешься убить меня? – с усмешкой спросил я.

– Да. Два года. – кивнул он так же с усмешкой.

И я не знал, таит ли он ещё зло на меня. Многое было пройдено. Он и сам изменился, это было видно. Для Ранда было ещё много троп, каждая из которых огибала меня, вела к иной жизни – вместе, рядом, как товарищи. Он был бы невероятно полезен для меня, для нашей маленькой общины. И я хотел, чтобы мы оставили ту глупую вражду, что зародилась независимо от нас. Она не имела смысла или пользы – так же, как былая вражда Ваки и Горма. Если бы они объединились по-настоящему, вместе вели стаю – кончилось бы всё так? Нет, всё было бы иначе. И я не желал повторять ошибок других.

– Ты будешь ходить, Ранд, поверь мне, – сказал я. – А теперь давай уже разберём всё это. Скоро уже шкуры будут нужны.

К вечеру, когда солнце облило ледяной щит гор алым морем, наш временный лагерь был готов. Пока это был лишь один жалкий навес из жердей и шкур, с подстилкой из хвойных ветвей и бересты. Мы сидели у костра, обложенного камнем – первого на этой площадке. Это был знак нашего владения, след присутствия на этой земле.

Чуть поодаль угли мягко ласкали куски куропатки, насаженные на прутья. От ветвей на углях исходил мягкий аромат ольхи, что нежно коптило дикую птицу, смешивающийся с сильным ароматом живицы, хвои, молодой травы и едкой полыни, что отпугивала комаров и слепней. Ветер, что умудрялся обогнуть скальный выступ и забраться под шкуры, мягко щекотал кожу, смазанную жиром и золой.

– Достаточно будет двух жилищ для начала, – проговаривал я, параллельно вычерчивая схему лагеря у костра. На ней нашёл место склон, обрыв плато, скальная стена, ручьи и реки. – Одно оставим для сна, другое для хранения запасов. Тут и тут, – указал я на точки вблизи скальной стены.

– А коптильня? – спросила Ака с беспокойством широко раскрыв глаза.

– Будет, но позже. Пока без неё управимся. Главное жира набрать, – похлопал я себя по плоскому животу.

– Нужно ещё разбить у стены, где камень будем бить. Да и ты уж очень увлечённо смотрел на камни, – напомнил Белк.

Ещё бы не смотрел! Там есть такие ресурсы, которые способны одним махом перекинуть нас за «неолитическую революцию»! Ладно, может, и преувеличиваю. Но с металлами и минералами, что имеет в своём распоряжении этот комплекс, мы одним махом решаем кучу проблем. Одна белая глина чего стоит. Так что, да, шалаш там нужен.

– Подождёт, – ответил я с некоторым разочарованием. – Камень никуда не денется. А шкуры, кость и мясо нам нужны уже сейчас. И чем больше – тем лучше.

– Тогда мы с Айем займёмся охотой, – сказал Шанд-Ий.

И я сразу понял, к чему он это. Как известно, охотники – привилегированная группа в общине. И, по-видимому, он понадеялся, что в нашей «кучке» будет так же. Только у нас тут вся группа состоит из охотников, за исключением дам. Но и с ними поработаем.

– Охотиться будут все, – чётко сказал я. – Сегодня одни, завтра другие. Будем меняться делами, бить камень, таскать рыбу и прочее. Все должны уметь – всё.

– Но… – попытался он запротестовать.

– Ив прав, – оборвал его Белк. – Все тут охотиться умеют. А одной охоты мало. Больше нет Хага и Дака, Анки и стариков. Нам придётся делать всё то, что делали они.

– И Зифа… – печально добавила Уна.

Все замолчали, уставившись перед собой. Только было слышно, как потрескивают угли, как ветер завывает в щелях скал и средь деревьев поют зарянки и дрозды, возвещая о приближении ночи.