Текст книги "Новый каменный век. Том IV (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Всё, закончилось, – облегчённо выдохнул я, смотря на чёрно-белые горы, где стена облаков исчезла, была разорвана на белёсые клочки.

Воздух ещё пах пылью, свежей древесной щепой и раздавленной хвоей. Но небо стало привычно голубым, а не тем – прозрачным, едва не чёрным полотном, окружённым рамкой облаков. Ветер же в расщелинах и скалах стал завывать ровной, почти утомляющей нотой.

– Хух…! – вздрогнул я, поёжившись и натягивая шкуры.

После «печки» фёна привычный холод ощущался куда ярче.

– Дух не вернётся? – с опаской выглядывая из-за моей спины, спросила Дана.

– Не сегодня, – ответил я предельно просто и ясно.

Фён не был каким-то невероятно редким климатическим событием. Приходить он мог и несколько раз в год. Только этот был весьма неслабым. Да ещё и разогнанный долиной.

Я оглядел склон – тут и там лежали поваленные стволы деревьев и вырванные с корнем кусты, в ином месте прошёл сход пород, в третьем зиял провал. Всего за день ландшафт переменился в совсем незнакомую картину. А в следующие дни изменится ещё сильнее. Потоки рек пойдут другими путями, обвалы и оползни прикажут зверю и человеку искать новые тропы.

«Вот он – мир, где человек всё ещё зависит от природы больше, чем она от него», – подумал я, поднимаясь по склону.

А там уже спускалась вся компания: новенькие, Шанд-Ай с ребёнком на руках и Белк. Потрёпанные, красные глаза сощурены, под носом виднеются кровоподтёки. Но целые, на своих ногах. И мне даже не требовалось подходить слишком близко, чтобы разобрать хмурое, тёмное лицо громилы.

Он был не просто недоволен, он сходил тихим гневом внутри, так что становилось боязно. И виновником такого не благодушного состояния был не кто иной, как я.

– Идите вниз, – бросил он кратко Шанду и остальным.

– А ты? – обернулся Шанд-Ай и с опаской глянул на него, а затем на меня.

– Мне нужно говорить с Ивом, – махнул ручищей Белк, не желая продолжать.

Шанд кратко кивнул и, сам понимая, о чём пойдёт речь, пошёл вниз.

– Дана, иди с ними, – сказал я спокойно девушке.

Она окинула нас нервным взглядом, но подчинилась. Всё лучше, чем оказаться между молотом и наковальней. Причём и то и другое – Белк.

А я стоял и смотрел на него снизу вверх, ожидая удара. В той расщелине у меня было достаточно времени, чтобы подумать и придумать контраргументы, которые, впрочем, не сильно меняли общего впечатления от произошедшего. Мои поступки, мои решения не могли остаться без внимания. Я был к этому готов. Но ждал, что он заговорит первым. Не мне нападать, уж не в этой ситуации.

– Ты знаешь, почему я хочу говорить с тобой? – решил начать он с вопроса.

– Знаю, – кивнул я. – И я не собираюсь бежать или увиливать. Я отвечу тебе: почему.

«Почему я не должен был спасать её? Почему не должен был рисковать? Почему он доверился мне тогда, но не сейчас?» – вот сколько много вопросов рождалось из простого «почему».

– Ив! – прошипел он. – Никто из них не стоит твоего дара, не стоит Шанда! Ты готов был пожертвовать им! Собой!

Он сжал кулаки и сделал пару шагов навстречу.

– Я не собирался жертвовать собой, – покачал я головой предельно спокойно, хоть внутри поднималась кровь. – Да, не всё прошло так, как я хотел. Но все живы.

Я развёл руками и понял, что мне не стоило делать этот жест.

– ВСЕ ЖИВЫ⁈ – проревел он. – Мне не нужна та девка! Не нужны эти щенки! А нужен ты и Шанд-Ай! Стае нужны вы!

– Нас мало, – тихо сказал я, подняв руки. – Эта зима будет трудной. Мы не ходим на большие охоты, нам будет непросто подготовить достаточно запасов на зиму. Придётся добывать еду даже тогда, когда придут снега. Каждый день. Понимаешь?

– И это оправдывает тебя? Позволяет тебе бросить стаю?

– Бросить? Белк! Я не собирался этого делать!

– А мне кажется, именно это ты и собирался сделать, – он свёл брови, приблизился ещё. – Если бы ты погиб, что бы было с нами? Мы всегда жили со стаей, знаем только её. У нас нет тех даров, которыми одарён ты. И ты повёл нас… Ты обещал!

– Да, я обещал, и обещание исполню. Я решил вести вас. И я решил, что не могу бросить их, – прошипел я в ответ, ощущая гнев, на который не имел права, если так подумать.

Белк был прав. Но лишь в том, что это было опасно. Но вовсе не бесполезно.

– Ты знаешь, я всегда поддержу тебя, Ив, – вдруг сменил тон Белк. – Но если ты вновь решишь, что какая-то девка, да кто угодно, важен так же, как ты, – я сломаю твою кость, как у того Ранда. Сломаю и оттащу в шалаш. Будешь сидеть, как он, плести корзины. И сам поведу стаю, если ты не способен на это.

– Это угроза, большой медведь? – спросил я, пусть и знал ответ.

– Нет, – тут же ответил он. – Предупреждение. Твоя жизнь, твой дух больше тебе не принадлежат.

Он подошёл вплотную и положил громадные ручищи мне на плечи. Я ощутил их вес, но куда весомее был его взгляд.

– Ты весь принадлежишь стае. Ты и есть стая. Не будет тебя – не будет и стаи.

Я молча выдержал взгляд, но ничего не ответил. Нечего было ответить.

– Ты понимаешь, о чём я, Ив? – теперь уже мягко, доверительно спросил он.

– Да, понимаю. Я не должен был рисковать Шанд-Айем ради чужаков, – сказал я то, что он хотел услышать.

И увидел, как он быстро отвёл голову назад, а в следующий миг дёрнул её ко мне!

БАМ!

Его кивало, втемяшилось в моё! Меня тут же откинуло, я полетел на склон, но ощутил, как что-то схватило за руку. А когда осознал себя – увидел его руку на моём запястье. И как-то сам собой дёрнул правую руку, та ринулась к Белку, но не настигла цели – он перехватил и её. Перекрутил мне руки крестом и обдал горячим дыханием:

– Ты не должен был рисковать и собой! – рявкнул он. – Никто из них, из всех этих щенков, не несёт твоего дара. Изгонит ли та девка чёрного духа⁈ А тот знает, как сделать каменный мешок⁈ Может, кто-то из них умеет плести верши⁈

– Нет! – бросил я ему в лицо. – Но я не мог их бросить!

И тут он отпустил мои руки, а я едва не рухнул на колени, в последний момент удержался. Ощутил, как из брови капает кровь на щёку, стекает по ней. Рассечение.

– Не мог⁈ Ты должен был! Ради стаи! Ради своих волков! – проревел Белк. – Так должен поступать как Горм… а ты… не Горм.

Я поднял глаза на него и спросил:

– Почему же ты не бросил меня там, на равнине? Почему помог?

– Не знаю, – качнул он головой. – Но если бы тогда от моей помощи зависела жизнь Аки или Канка – я бы никогда тебе не помог. Цени свою шкуру больше – она теплее прочих.

Он сказал это и ринулся вниз, оставив меня позади.

– Ха… – выдохнул я, смотря на вереницу людей, идущих по склону, покрытому ветвями, вырванными кустами и осыпью камней. – Ну, всё прошло не так плохо, как я представлял.

Я улыбнулся.

«Надеюсь, когда-нибудь он поймёт».

И впрямь такой риск выглядел неоправданным, излишним. Особенно когда жизнью рискую я или Шанд – оба в данный момент куда более полезные и важные члены группы. Но я смотрел на это иначе. Даже откинув милосердие и моё отношение к детям, воспитанное педагогической стезёй и культурными установками, оставалась простая и понятная истина: нас мало. Чертовски мало.

Уже сейчас рук критически не хватало, а что будет осенью? Что будет зимой? И даже если мы без потерь переживём зиму, как мы будем выглядеть у Древа? Даже с горшками, волком, атлатлем, луком или бог, весть чем ещё – мы лишь кучка юнцов с парочкой инвалидов. Мы не способны себя защитить от достаточно большой группы, особенно в прямом столкновении. А оно непременно будет. И мой важнейший, главный ресурс – люди.

«Но его я полностью понимаю, – думал я, спускаясь по склону. – На его месте я бы говорил примерно то же самое. Только если он смотрит в рамках нашей группы, думает о её судьбе через неделю, месяц – я думаю о годах. Фундамент нужно закладывать прямо сейчас. И мне в руки сам попал идеальный материал».

Эти дети и подростки были лучшей глиной, и при верной технологии, терпении, хорошем обжиге я получу настоящий фарфор. Терять такую возможность я не мог себе позволить. Неважно, сколько знаний я имею, если у меня нет возможности воплотить их в жизнь. И вот я видел силуэты этой самой возможности.

К закату мы уже подходили к площадке. Теперь двигаться нам было проще, пусть нас и стало больше. Ведь и группа стала достаточно большой, чтобы не бояться нападения хищников. По крайней мере, визуально так и было. Животные шли на риск только в крайнем случае. К тому же сейчас большинство было занято стадами, табунами и одинокими целями, что спустились в долину с лугов из-за фёна. Такой вот круговорот жизни в каменном веке.

«В целом всё не так плохо, – думал я, проходя уже по нашему, известному склону. – Он был достаточно защищён, расположившись на южной стороне, за высокой скальной стеной. Тут было куда меньше разрушений, даже старая сосна с дуплом была на своём месте. Но… не стоит рассчитывать на слишком многое».

И мои мысли подтвердились, когда мы вышли на наше плато, спустившись вдоль заваленной ветками и камнями горной реки.

– Всё сломано… – выдохнул Шанд-Ай, видя обломки на тех местах, где раньше стояли шалаши.

Но для меня, куда важнее было то, что у скальной стены виднелись тёмные пятна людей.

«Они в порядке. Живы. Хорошо», – подумал я.

Хотя было бы странно, если бы они не знали, что делать в такой ситуации. Уж точно должны были встречаться с ураганами, пусть и не такими сильными. Молодёжь – да, может, не сумела бы сориентироваться, но не Ранд.

Я положил руку на плечо Шанда и сказал:

– Сделаем лучше, чем было.

– Да, – всё ещё хмуро выдохнул он.

– Это… ваша стая? – спросила Дана. – И всё?

– Что-то не нравится? – спросил её Белк.

– Нет-нет! – замотала она головой.

– Вот и держи рот закрытым, а то пчела залетит, – посоветовал он, шагая вперёд.

«Похоже, уживёмся мы не сразу, – подумал я. – Ну, как там говорится: стерпится – слюбится?»

Все были на месте. Ранд и Канк, ковыляя, собирали по стоянке то, что не унесло ветром. Шанд-Ий, Шайя, Ака и Уна ставили первый шалаш из того, что сумели сохранить. И первой меня заметила Ака, которая явно больше мешала, чем помогала, постоянно отвлекаясь и мотая головой по сторонам:

– ИВ! Это Ив! Вернулись!

И я видел, как они побежали к нам. Ощутил крепкие объятия Уны, её дыхание на мочке уха. А следом – крепкие хлопки Шанд-Ийя, поздравления, скрытые за насмешками от Ранда, и бесконечный поток вопросов от Аки.

– Ив, у тебя кровь, – заметила Уна, – давай я…

– Не нужно, я уже коснулся алунитом, – улыбнулся я, благо аптечка была теперь всегда со мной. – А где Ветер? – заволновался я. – ХЭЙ! – крикнул я, не дожидаясь ответа.

Волчонок выскочил из-за деревьев, что росли у стены, и помчался к нам.

– Фух, – выдохнул я.

– Это волк⁈ – спросил парнишка с палкой, которого на самом деле звали Тар-Аг.

– Нет, олень, – усмехнулся Ранд.

– Где вы укрылись? – спросил я у Ранда.

– Мы ушли выше на склон. Там сели в овраге.

– Хорошо, – кивнул я. – Я верил, что ты уведёшь их.

Лицо Ранда сделалось таким удивлённым, он даже скрыть это не пытался. Наверное, думал, что и не услышит никогда чего-то подобного от меня. Но я-то знал, как много пользы он способен принести. И не планировал терять такую возможность из-за личных чувств и прошлого. Хоть у него и могло быть иное мнение на этот счёт.

– Стой! – крикнул я, когда щенок оказался в нескольких метрах.

Он резко остановился и внимательно смотрел на меня, а затем на новые лица.

– Рр-рр…! – зарычал он, почувствовав чужие запахи.

– Тихо! – оборвал я, и он замолк.

– И впрямь волк… – прошептал восхищённо Тар-Аг. – Слушается… так не бывает…

Но я не стал уделять внимания слому психики новеньких, сейчас были дела поважнее.

– Шанд-Ай, неси его в нишу, где был Канк, – дал я указание по поводу мальчика. – Уна… – позвал я, прихватив её за локоть и увлекая в сторону. – Его захватил тот же дух, что и тебя в детстве.

Она вмиг сделалась очень серьёзной и взволнованной.

– Тогда… меня лечила Ита, – прошептала она. – Но этот дух… я не знаю, Ив.

– Я понимаю, – кивнул я, осознавая, что шансов мало. – Слушай меня внимательно. Лежать он должен на правом боку, – я похлопал себя по рёбрам. – Его придётся поить через силу. Часто. И используй иву, она сгонит немного жар. Если не сможет пить, смачивай мох отваром ивы и закладывай в рот.

– Поняла, – кивнула она и уже собиралась бежать.

– Подожди, – не пустил я. – Горячие камни. Заверни в шкуру, положи у ног. А голову, наоборот – в холод, чтобы духи силой менялись. Смачивай мох, заверни в лыко и меняй, как перестанет быть холодным. А я приду, как только закончу.

Она тут же отправилась вслед за Шандом. К сожалению, времени на радость у нас совсем не было. Как и на разговоры о пережитом. Мы едва ли теперь не начинали с самого начала. Остальные ещё пытались держать лицо, не думать, что в один миг всё сделанное за недели было потеряно.

Но не я. И не Белк.

Именно он первым заговорил, перекрывая остальных:

– Хватит. Нужно ставить шалаш. Я с Шанд-Ийем и этим… – он ткнул на Тар-Ага, – займусь.

Он глянул на меня. Я кивнул, соглашаясь, и только после этого он двинулся в сторону стоянки.

– Ака, нужна горячая еда на всех. И вода. Возьми Дану и Шайю и займитесь этим. Вы двое будете с Рандом и Канком, – указал я на Тика и Гуну – высокого жилистого мальчишку и его противоположность – низкую и коренастую, будто родственницу Шайи, девочку.

– А я? – прощебетал последний мальчик лет двенадцати.

У него ещё и имени не было. Он был вторым с конца по старшинству, по крайней мере, с виду.

– А ты пойдёшь со мной и им, – я махнул на Канка.

– Со мной? – удивился он.

– Да, – кивнул я. – Ты расскажешь мне, что у нас осталось. И поможешь ещё кое с чем.

– Ладно… – нерешительно согласился Канк, будто у него был выбор.

Удивительно, но никто не спрашивал у меня, откуда эти незнакомые люди. Все были заняты делом и своими собственными размышлениями. А может, им уже шепнули про Ваку, и молчали они, чтобы предположения не обратились в реальность. Но как бы мне ни хотелось, чтобы всё это было неправдой, я уже принял эту реальность.

– Смотри, а ведь целые! – обрадовался я, доставая горшки из печи.

Я оставил их там перед самым уходом «дозревать». И главное, печь тоже была цела. Если уж она выдержала такой ураган… То начинаешь задумываться: а точно ли нам нужно ставить шалаши? Конечно, другого варианта не было. Строительство даже самого простого полуземляного дома – дело многих недель, если только на печь столько сил было потрачено. Но в перспективе мне в любом случае придётся переходить на следующую ступень. И как в той сказке про трёх поросят, мне хочется быть Наф-Нафом.

– Значит… – начал Канк.

– Нет, не сегодня, – махнул я головой.

– Эх… – выдохнул он.

В любом случае мы не потеряли всё. Ранд среагировал довольно быстро и сильно заранее, как и следовало реагировать. Они успели собрать инструменты, заготовки кости и дерева, шкуры. Всё это подняли в тот самый овраг, где пережидали ураган. Каменные заготовки поместили в нишу скальной стены и тоже уберегли. Потеряли мы все каркасы, навесы, стойки для сушки. Всё, что было на плато во время урагана. Скорее всего, верши, раколовки и силки тоже пришли в негодность и отправились путешествовать.

«И впрямь могло быть и хуже…» – думал я, шагая в сумерках в сторону большого костра от скальной ниши, где лежал мальчик.

Костёр разгорелся перед единственным шалашом. Зато он был большим, способным уместить всех на ночь. А завтра можно будет развернуться пошире.

«Ничего страшного не произошло. Все живы, а рук стало больше. Мы быстро наверстаем».

И сейчас мне предстоял долгий разговор со всеми. У костра не было только Уны – она осталась с мальчиком. Мы сделали что-то вроде «ингаляции» паром и дымом с помощью можжевельника и влажного мха. Я знал, что вещества, присущие хвое, угнетают рост пневмококка, а пар разжижает «ржавую» мокроту. Завтра я планировал попробовать постуральный дренаж. Но по большей части его жизнь была во власти духов. И я был готов к тому, что не исполню своего обещания. Я не всесилен, и знал это лучше, чем кто-либо другой.

Говорили мы долго. Дана рассказала то же, что и мне. О том, как летели дротики, как падали мужчины, как человек со шрамом от уха до подбородка предстал перед ней с волчьим клыком на шее. Говорили мы и об урагане, и о духах. Благодарили белых и просили защитить от чёрных. О том, что делать дальше, кому завтра идти на охоту.

Я и не заметил, как обсуждения свелись к обычным повседневным делам. Такие жуткие события, стихийные бедствия были постоянным спутником первобытной жизни. И, как правило, от них нельзя было защититься, только бежать и прятаться. Для них это было прошлое, а их беспокоило будущее: еда, шкуры, болезни и близившаяся зима.

Только когда большинство ушли в шалаш, а у костра, помимо меня, остались Белк, Ранд и Шанды, я тихо сказал то, в чём был уже уверен:

– Нам нужно убить его.

И не встретил насмешки или неверия. Слова мои были предельно прямыми и понятными. И их молчание – немым согласием с ними.

– У него уже много охотников, если верить Дане. Скорее всего, медведи помогли, – проговорил Ранд, глядя на пламя.

– Да и у нас только огненные мешки есть из того, чего нет у него, – напомнил Шанд-Ий.

– И охотники. Всё же… – сомневаясь, заговорил Шанд-Ай, – они много охотились. Больше нас.

– Всё так, – буркнул Белк и посмотрел на меня. – Что скажешь, Ив? Я не вижу тропы, что приведёт его к смерти от нашей руки. У Древа он точно найдёт ещё волков. Его стая станет больше и сильнее.

Да уж, ситуация вырисовывалась сложная. Очень. Нас было мало, большая часть вообще дети. По технологиям на данный момент мы не сильно опережаем. А в плане тактики – если у меня и есть какое-то понимание, как сражаются «человек против человека», то он это понимание добудет с опытом, уже начал. И неизвестно, что нас ждёт у Древа, пойдут ли к нам другие, даже если у нас будут технологии, опережающие время. Столько вопросов и столько вариантов.

И я выбрал для начала самый простой путь:

– У него есть такое же оружие, как у нас, да… – я оглядел всех. – Значит… первым делом мы сделаем оружие ещё сильнее. Такое, что позволит бить дальше, незаметнее и точнее.

– Дальше, чем атлатль? – переспросил Канк.

– Ха! И что же это? – усмехнулся Ранд.

– Лук, – просто ответил я. – И не только. Нам придётся ещё и защищаться. Работы у нас будет много.

– Как скажешь, Ив, – кивнул Белк, – Я верю тебе.

– И более того, каждый, в том числе и новые люди – должны уметь обращаться с копьём, атлатлем, пращей и луком, когда он будет.

– Погоди, – прервал меня Ранд, – Ты говорил, что они должны уметь охотиться. А теперь хочешь, чтобы он бились в Вакой? – его тон явно не одобрял этого.

– Я хочу, чтобы они могли себя защитить, – поставил я точку вставая на ноги, – Но сначала, нужно восстановить то, что мы потеряли. Шалаши, коптильни, силки, верши и всё прочее. После этого займёмся Вакой.

– Говоришь так, будто Вака какой-то щенок, – усмехнулся Шанд-Ий.

– Нет, я говорю только, чето мы будем делать, – покачал я головой, – Кем бы ни был Вака, как бы ни был силён и хитёр – нам придется его убить. Другого варианта у нас нет.

– А если уйти? – осторожно спросил Канк.

И все замолчали, ожидая ответа.

– Нет. Мы не побежим. Больше нет.

Глава 20

– Раз, два, три… – считал я, вслух отмеряя шаги. – Поворот! Раз, два, три, четыре… – и на каждом повороте вставлял тонкую палку.

Уже две недели прошло с того урагана. Мы только и занимались тем, что восстанавливали разрушенное: новые шалаши, силки и верши, сушильни и прочее. Всё то, что не способно было твёрдо стоять на земле при ветре скоростью где-то двести километров в час, примерно. Признаться, вообще мало что на это было способно, единственной уцелевшей на этой террасе оказалась моя печь. И это не могло не навести на мысли, по крайней мере, на будущее.

– В целом, если учесть, что эта терраса образована древней рекой, то здесь однозначно аллювиальные отложения. Около метра лёссовидного суглинка, дальше слоистые пески и супеси… Значит, стена будет осыпаться, но и влага быстро уходить, – размышлял я вслух, пока не услышал ритмичные выдохи.

– Фа! ФА! – пытался гавкать Ветер, глядя мне за спину.

Мы с ним как раз отрабатывали этот элемент – приближается кто-то: «Фа!», и неважно кто это – свой или чужой.

– Молодец, – похвалил я, доставая из кармана кусочек сушёного мяса.

Сейчас желудок волчонка уже становился настоящей кислотной бомбой. Очень скоро он заработал бы в полную силу, тогда ему было бы под силу переваривать даже мелкие кости. Именно эта кислотность защищала волков от множества бактерий и позволяла поедать даже падаль.

– Канк, – обречённо выдохнул я, когда увидел прыгающего ко мне юношу.

– Ты сказал на закате! – напомнил он, ткнув пальцем вверх и опираясь на костыль. Рана уже закрылась, но ему было больно наступать на ногу. А мучить себя смысла не было никакого.

«К тому же так никто не тащит его на охоту. И чем дольше, тем ему лишь в радость», – с усмешкой подумал я.

– Ладно, пойдём, глянем. Надеюсь, в этот раз всё вышло как надо, – согласился я, горшки как раз должны были уже остыть. – Хэй!

– Аф! – бросил Ветер и побежал рядом со мной.

– Точно вышло! В последний раз едва трещинки были! – он весь аж сиял предвкушая.

– Ага, трещин не было, он просто рассыпался.

– Но ты сказал…

– Я сказал что, надеюсь, не ошибаюсь, – я уже начинал нервничать.

Раз за разом ничего не получалось. А ведь многое из планируемого зависело как раз от гончарного дела. Но если честно, я верил, как никогда верил, что всё наконец-то получилось. Оказалось, гончарное дело – не самое простое ремесло. И даже продумав, казалось бы, всё, могло ничего не выйти. Те самые горшки, что пережили Красный Ветер, в итоге потрескались после обжига и посыпались. Следующая партия вышла с треснутым дном и тоже посыпалась. А последняя – просто посыпалась. В итоге я решил не отказываться от каолина (чьей виной, вероятно, и были мои провалы), а в новом замесе уменьшить его соотношение.

Мы шли с самой южной окраины террасы, едва не от самой реки. Там был естественный бугор, что весьма удачно мог прикрыть будущее сооружение, которое пока было только в голове. Но всё чаще оно казалось единственно верным решением перед неминуемой зимой и следующими ураганами. Уходить мы планировали только весной, до того ещё нужно было жить и жить, а это время как раз подходило для того, чтобы отработать нужные в будущем технологии. Кажется… я пытался убедить сам себя.

– А что ты там делал? Что за палки? – не удержал, как всегда, свою пытливость Канк.

– Думаю яму рыть, – кратко ответил я.

– Зачем? – резонно спросил он.

Я глянул на юнца, который смотрел на меня с огнём в глазах. И это пламя каждый день разгоралось всё больше и больше. Но имелась и проблема: как только он узнавал что-то новое, старое его интересовало уже меньше. И именно поэтому я ответил именно так:

– Буду там жить.

– Ааа… – протянул он. – В яме?

– Ага, – кивнул я.

И мы тем временем уже подходили к основной площади для жизни нашей маленькой общины. Хоть большинство уже кучковалось у главного костра в ожидании, когда дожарится мясо, маринованное в мёде и ползучем тимьяне, были и те, кто словно не замечал, что солнце почти зашло.

«Даже отрывать не хочется», – подумал я, глядя на неё.

Новенькие удивительно быстро адаптировались в новой обстановке. Хотя это же и есть главное преимущество человека перед многими иными видами. Но при этом их не вынуждали отказываться от прежней идентичности, как пытались сладить со мной в племени Волка. И скажу, культурные особенности разных племён уходили глубже каких-то посредственных маркеров. Само их мироощущение, тактики и технологии были зависимы от принадлежности тотема.

– Дана, – позвал я склонившуюся темнокожую девушку.

Та тут же выпрямилась, глянула на меня широко раскрывшимися глазами. Между скрещённых ног лежали куски ивовой коры, рядом – лыко горной сосны и тонкие корни. Перед ней виднелась толстая палка с расщеплённым краем, где закрепилось начало лыковой верёвки, а она постепенно наращивала её, вплетая новые волокна. И у неё была занимательная техника, объединяющая все три волокна в очень прочный канат, где корень стланика служил сердцевиной, а лыко – оболочкой. И главное, обращалась она с таким сложным материалом умело, с опытом: распарила, размягчила, только потом начала плести.

«До того как увидел, даже позабыл, что Альпы славились лыком горной сосны, – подумал я. – Это же идеальное крепление для жилища. Не гниёт, совершенно водостойкое, а со временем из-за смолы едва ли не превращается в пластик. Обычное лыко при всех плюсах сильно уступает стланику в условиях ледникового периода».

– Что, Иф? – спросила она на выдохе.

Она была весьма прямолинейна, любила говорить коротко и по делу. Пусть у неё пока и были трудности с произношением.

– Иди к пламени, погрейся. Уже и костёр небес гаснет, пора дать плоти отдых.

– Я не закончила, – покачала она головой.

– Так закончи у костра. Или ты не знаешь историю о юноше, что плёл кожу в темноте?

– Не знаю… – забеспокоилась она.

Я подошёл ближе, присел на корточки напротив.

– Чувствуешь боль глазами?

– Совсем немного, – поджала она губы.

– И он чувствовал. Говорил, будто пыль осела да песок под веком. А затем…

– Что? – шёпотом спросила она.

– Его глаза поел дух… – выдохнул я.

Она тут же подскочила, схватила кору в охапку и бросила:

– Буду к костру! Не будет он есть глаза!

– Вот и молодец, – улыбнулся я ей в спину.

– Аф? – склонил набок голову Ветер.

– Ты тоже иногда молодец, – сказал я вставая.

А как я встал, заметил, что ко мне идёт Белк. Ох… у нас после урагана были не самые лучшие отношения. Нет, это никак вроде не виднелось снаружи, но ощущалось на каком-то глубинном уровне. Он с новенькими дел не делал, на охоту не привлекал, да и вообще говорить не желал. Так, ему в душу запало, что я рискнул Шандом. Но уж ничего не попишешь, рано или поздно отойдёт.

– Канк, сходи огня возьми, – попросил я.

Юноша спорить не стал и вопросов не задавал. Умел быть тактичным, если это касалось Белка. И тут же пошёл к костру, по пути кивнул своему наставнику, тот ответил тем же.

– Не передумал? – с ходу спросил Белк.

– Нет, идём завтра после полудня, к вечеру уже вернёмся, – дал я чёткий, однозначный ответ.

– Не хочу я стаю оставлять… – сощурился Белк. – Ещё и эти… рогатые.

– Почему они тебе так не нравятся?

– Не понимаю я их. Не той они крови, – ответил он, глянув через плечо.

– Я тоже не той крови, – напомнил я. – Если ты не забыл, я до Волков Соколом был.

Мне очень хотелось, чтобы эта немая неприязнь прошла. Но и действовать резко я не хотел. Разные культуры, даже если они живут в одной популяции, должны были пройти стадию принятия друг друга, притереться. Уж сколько войн, сражений имело место только из-за непонимания одного человека другим.

«Ты же не можешь отрицать, у них есть что предложить, – думал я, смотря на громилу. Он был умным парнем, в меру гибким, со стержнем. И я знал, что если он пойдёт им навстречу, пойдут и остальные. – Если ты рассмотришь их, отбросив предрассудки и непонимание иного мышления, тебе откроется новый мир».

Волки сильно отличались от племени Даны, и не только менталитетом или обычаями. Сам их быт строился иначе. Если волк плёл верёвки из кожи да жил (за редким исключением среди старейшин), то Рога склонялись к лыку, крапиве и даже конскому волосу. Само восприятие ресурсной базы было другим, они видели пользу и применение в том, в чём не мог увидеть член племени Волка. Это поразило меня, когда я только осознал, насколько могут быть разными люди из одной, по сути, популяции.

– Нет, Ив. Ты волк. Что бы ты ни думал, что бы ни говорил – волк. Не человек или сокол. Волк, – он так акцентировал внимание на этом слове, что мне и самому хотелось в это верить. Но я понимал, что не могу быть таким же, как они. – Стал им там, в лесу, помнишь?

– Мне повезло, Белк, – мотнул я головой.

– Думай то, во что веришь, Ив. Но Аза сказал – значит так есть, – он обернулся на костёр и вновь на меня. – Я тоже думал, верил, что ты соберёшь новых волков. Но они… не как ты, они не могут быть волками.

– Ты ведь пришёл поговорить не о походе к тису, верно?

Здесь Белк помолчал немного. Подумал, что нужно сказать, я видел, как он взвешивает слова, оценивает их. Он тоже, как и Дана, обычно говорил по делу. У них было больше общего, чем ему бы хотелось видеть.

– Я не могу понять, почему ты принял когда-то меня, но не можешь сейчас принять их? Ранд, Шанды, Канк… если ты покажешь…

– Как назвать волка, что принял в стаю оленя? – вдруг спросил он, уставившись на меня. – Ты просишь меня считать их такими же, как мы. Но мы другие.

– В том-то и дело! – я шагнул навстречу. – Другие! Они, мы, я! Все разные!

– Ты не понимаешь… – прорычал он неожиданно, я увидел, как стиснулись его кулаки. – Я знаю, на что способен волк! И знаю, на что – олень!

– АФ! АФ! – затявкал Ветер оскалившись.

– МЕСТО! – бросил я громче, чем хотел. Ветер тут же помчался к костру, на свою лежанку. Но остановился на полпути, глянул на нас, и в его глазах блеснул звериный огонёк. – Место… – прорычал я низко, и он подчинился.

– Вот! Такие мы! – он выставил палец, ткнув в удаляющегося Ветра.

– Белк! Это животное! А мы – люди! Мы способны говорить друг с другом! Понимать друг друга!

– Горму помогли разговоры⁈ – прошипел он. – Я знаю, кто мы! И знаю, куда мы идём! К Древу! И что скажут другие стаи, когда увидят нас⁈ Калек, щенков, рогатых!

– Которых ведёт сокол! – съязвил я.

И Белк схватил меня за грудки, я ощутил, как стягиваются шкуры. Ноги оторвались от земли, а я ухватился за его запястья.

– Я пошёл за тобой! А ты ведёшь себя как… как трус! – выплюнул он мне в лицо. – Имей силу убить! Убить Ранда в том лесу! Убить Иту, а не хитрить! Убить Ваку, которому дал силу! Имей смелость отпустить руку того, кто тянет тебя в змеиную нору! Не обернуться на крик, что принадлежит одному, но погубит стаю!

– Почему же ты не убил Ваку? – спросил уже я.

– Это единственное, о чём я жалею… – прошипел он.

– Отпустишь? – спокойно спросил я.

– Да, – и он поставил меня на землю.

«Ну что, дух отпустил?»

– Ага, – махнул он с усмешкой.

И тут я без предупреждения, резко, одновременно с ногами, всем корпусом дёрнул руку! Кулак втемяшился в живот!

Бам!

– Кха-а! – выплюнул он согнувшись.

А я похлопал его по плечу, видя, что на нас смотрят.

– Ты знаешь за что, да?

– Ага, соколёнок… – выдавил он со слюнями и красным лицом. – Если мы не убьём Ваку – я это вспомню.

– Убьём, – я вновь похлопал его по плечу. – В следующий раз говори со мной без глаз, как тогда. Я же не могу бить каждый раз.

Он выпрямился, тяжело дыша и держась за живот. Мы оба понимали, что он перешёл черту, назвав меня трусом, а я был вынужден его ударить, а Белк должен был не ответить. Такие уж правила в стае. Я хоть и не Горм, но всё ещё веду их. А ему, как и мне, не нужно было, чтобы в стае росло недоверие или приходилось выбирать сторону. Мы знали, к чему это может привести. И не собирались повторять ошибок Ваки и Горма.