Текст книги "Новый каменный век. Том IV (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

А попутно я слышал новые удары камней о землю. Белк и Шанд-Ай старались выиграть нам ещё немного времени. Лишь бы сами из-за этого не померли!

И тут за спиной взревело:

– ПОЙМАТЬ!

Я обернулся на бегу.

Вака с несколькими охотниками нёсся за мной, перемахивая через всё, что попадалось на пути. Лицо его, освещённое отблесками заката, было почти нечеловеческим, всё покрытое кровью, искажённое гримасой гнева.

Я отвернулся и увидел Зифа.

Он стоял впереди, на краю стоянки, растерянный, с копьём наперевес.

– Беги, Зиф! – заорал я, не сбавляя скорости. – Беги!

Но он не побежал.

Вместо этого Зиф шагнул вперёд и заревел!

– ААА-АА-АГРАА!

Так может кричать лишь зверь, что в один миг лишился всей своей стаи. А ею для него был – Горм.

Он кинулся параллельно! Ринулся на Ваку без всякого страха!

А я летел дальше по лугу, близился к спуску под стихающие крики. Когда я обернулся перед тем, как спуститься, – Зиф уже лежал без движения. Меня никто не преследовал. Только Вака смотрел на меня, стоя у тела самого преданного Горму человека.

– Прости меня, Зиф. Ты был достойным мужчиной… – сказал я напоследок и кинулся вниз.

Я мчался, спотыкаясь о корни, скользя по мокрой траве, срываясь и снова вставая. Воздух свистел в лёгких, сердце колотилось где-то в горле, и только одна мысль билась в голове: «Я всё ещё жив!»

Глава 7

Казалось, ещё недавно закат окрашивал прогалины криволесья в багровые тона, как уже едва можно было рассмотреть то, что находилось на расстоянии вытянутой руки. Искать остальных в таких условиях было крайне опасно, потому я решил ждать рассвета. У нас было условленное место, где мы рано или поздно должны были встретиться, – первая река, точнее её нижний порог, что сворачивает к равнине. Это место было достаточно далеко от луга и укрыто кустами ивы.

– Надеюсь, с ними всё будет нормально… – прошептал я. – Ранд едва может идти, а с ним лишь Ака. И Ветер… где он сейчас? – выдохнул я и ощутил укол в сердце. Зиф – мёртв. Тот, которому вообще было плевать на все эти интриги. – Нет, я не видел, как Вака его именно убил. Он просто лежал. Возможно, травмирован, но вряд ли мёртв. Всё же он неандерталец и будет покрепче любого кроманьонца. И лишить общину, ещё и мастера по камню, в нынешней ситуации не в интересах Ваки. Как минимум, ему нужен кто-то того же уровня умений.

По крайней мере, за Белка, Уну и Шандов я не сильно беспокоился, они уж сумеют уйти. Надеюсь, и Канк с ними. Думаю, они быстро нагонят Ранда.

– Да уж, как ни готовься, но если у жизни свои планы, ничего ты не изменишь, – шептал я, спускаясь ниже, попутно не забывая оставлять метки на стволах редких деревьев костяным ножом. Нельзя потерять обратный путь, а тут это как пить дать. – Горм мёртв, – осторожно сказал я. – Мёртв.

Я ещё не мог до конца осознать, что всё изменилось всего за пару мгновений и несколько слов, что разделили мою новую жизнь на до и после. Теперь нам придётся решать все проблемы самостоятельно. Нет никаких запасов, а любая травма лишит нас большой доли добычи. У нас не было ресурсов и того уровня умений, что были рассеяны в общине.

«Тут свет от углей будет практически не видно, – рассуждал я, забираясь под корневище вырванного дерева. Оно было повалено по диагонали, стволом по ветру, и немного в сторону спуска, что так и норовил стащить его вниз. Но остаточные корни ещё держали корявый ствол. – Хотя не думаю, что Вака решится на преследование. Точно не ночью. И даже завтра вряд ли стоит ожидать погони».

Пока я собирал самые крупные деревяшки, валяющиеся рядом, думал о том, чего ожидать и как действовать дальше. Хоть страх старательно выводил перед глазами искажённую морду Ваки, разум упорно противостоял наваждениям. Я перебирал разные варианты и исходы, но в большинстве всё сводилось к тому, что преследования не будет. Его же хитрость и смекалка сыграли с ним злую шутку. Он привёл на стоянку «медведей» и в один миг потерял едва ли не половину доступных ему охотников. Если он сейчас возьмёт оставшихся и отправится за нами, ничто не помешает медведям забрать всё, что имеют волки, сопротивление просто некому будет оказывать. А сами медведи не рискнут помочь ему в этом деле, ибо на них не мог не произвести впечатление наш побег. Как и на Ваку, что только укрепляло мои выводы.

«Первобытный фугас оказался весьма эффективным, – довольно подумал я. – Думаю, он обязан был произвести неизгладимое впечатление на Ваку и остальных. Огонь, что может прилететь с неба, – такое нельзя игнорировать. Да и работа фустибала, что разом лишила его второго по силе охотника, тоже имела вес».

Весь мой план, как бы сумбурен он ни был, заключался не только в вызволении Канка и Уны, но и в демонстрации силы, да нанесении определённого урона, чтобы оградить нас от преследования. Харт точно выведен из строя, если не убит. Шако тоже получил серьёзную рану. До сих пор перед глазами его окровавленное лицо…

– Нет, он будет идиотом, если пойдёт за нами. Их мало, а у нас дальнобойное и опасное оружие. Это он знает. Общину оставить он не может, сейчас там куча проблем и неясностей. Плюс медведи и ночь, – шептал я, стараясь придать мыслям веса через слова.

А тем временем уже выкопал ямку для очага, чтобы уберечь его от сильного ветра с равнины. Сложил туда палки и сухие ветки, достал мешочек, что каждый охотник носил у сердца. Там были пирит и кремень, немного сухого трута и мха, пропитанного жиром. Этакий походный набор. И потратив несколько минут, уже оказался в совершенно ином месте. Свет огня осветил корни, отбросил тени и рассеял тот тягучий, первобытный страх человека перед тьмой.

– Тепло… – выдохнул я облачко пара.

Мне казалось, что я ещё долго не засну, думая о произошедшем и том, что ждёт впереди. Но Морфей сжалился надо мной, мягко приняв меня в свои объятья. Он стёр все тревоги, скручивающийся в узел желудок и наваждающую жажду. Сквозь дрёму я ещё недолго слышал, как шуршит хвоя, как покачиваются ветви и как где-то далеко воет волк.

И всё прокручивал мысль, что так и не хотела теряться в этой первобытной симфонии: «Я всё ещё жив».

Утром я сразу отправился в путь. Каждый шаг, каждое движение было увенчано максимальной осторожностью и вниманием. Какие бы выводы я ни сделал вчера, но Вака уже доказал, что не всегда реально предугадать его действия. Но чем дальше я удалялся от луга, чем ниже спускался к нашим привычным угодьям, тем легче становилось на сердце.

– Так, ещё минут тридцать хода, – прошептал я, прикасаясь к старой метке на дереве. – Только я не вижу следов. Надеюсь, что они просто пошли верхними метками, а не случилось чего.

Путей к тому самому повороту горной реки было несколько. Так мы добирались до участков, где ставили верши, да и разграничивали сектора для охоты. Выстраивая эдакую карту местности, которую теперь придётся покинуть надолго.

Пока большинство общин движется вверх за стадами, мы решили действовать иначе – отправиться вниз. Для нашей группы это было куда эффективнее. Всё же большее количество добычи на лугах достигается только за счёт большой группы. А нам такое недоступно, стада нашей группкой не погонишь. А внизу сейчас уже созрели ягоды, начинают идти грибы. Дичи там хоть и меньше, но всё ещё достаточно. А главное, многие хищники тоже отправились за стадами. Если найдём хорошее место, с густым полесьем, с доступом к реке и удобным подъёмом за камнем – мы можем остаться там надолго, до того, как окрепнем для похода к Древу.

«Но отправиться к нему придётся. Малая группа слишком ограничена в возможностях, – понимал я. – И к тому моменту я уже успею развить нашу группу в качественном смысле, чем можно привлечь к нам других».

– Только и у Ваки теперь есть новаторские методы и устройства. Он непременно будет их использовать. Болас, праща, атлатль… У него уже есть всё, чтобы на голову опережать другие общины. Единственное ограничение – нынешний состав его общины. Мало охотников, много стариков и женщин, которых приходится обеспечивать. И эти проблемы он точно решит у Древа.

И вдруг я увидел тёмный силуэт меж деревьев. Тут же прильнул к земле, спрятался за ближайшим деревом. Из оружия у меня был только нож. А силуэтов становилось больше. Один, два, три…

«Наши? – подумал я, всё ещё не способный разобрать издалека. – Странно, они идут со стороны реки, а не к ней».

И только когда те приблизились ещё, я рассмотрел эти тёмные пятна, что сначала меж деревьев показались мне людьми в шкурах. Кроны не позволяли увидеть, что это и не люди вовсе…

«Пещерные медведи!» – вспыхнуло понимание в унисон сердцу. Я крепче сжал костяную рукоять ножа, будто он мог мне как-то помочь.

Я старался даже не дышать, но при этом не мог отвести взгляда. Хоть пещерные медведи и были практически полностью травоядными, это никак не уменьшало их опасности. Особенно исходящей от матери со своим потомством.

Она вышла на открытое пространство первой – грузная, необъятная туша, покрытая свалявшейся темно-бурой шерстью, с ярко выраженным горбом на загривке и массивной, словно вырубленной из камня головой. Её маленькие, глубоко посаженные глаза настороженно ощупывали склон, а мощные передние лапы с когтями-серпами, казалось, способны были без усилия разделить меня на две отдельные самостоятельные части.

И потомство это – уже не несмышлёные медвежата, а монстры весом примерно в триста килограмм, вероятно, третьего или четвёртого года. И уже сравнимы со средними взрослыми европейскими бурыми медведями. Да и виднелся ярко выраженный половой диморфизм, ведь они уже немногим были меньше матери. Но в их угловатых, ещё не набравших полную медвежью ширь фигурах угадывалась не та грузная уверенность старой зверины, а тревожная, напряжённая сила подростков. Они держались плотной группой, то и дело тыкаясь влажными носами в бока друг другу, и их дыхание вырывалось из пастей белыми клубами пара. Мать замерла, приподняв морду, и я вдруг остро понял, что эти пятеро, включая её саму, составляют единый механизм, готовый смести всё на своём пути ради защиты молодняка.

«Мы же не видели следов! И помёта не было! – думал я, выглядывая и следя за ними. – И сейчас они направляются в сторону луга. Странно… что могло заставить медведицу уйти со своего места? Позднее созревание луговых ягод? Сомневаюсь как-то».

Постепенно я вернул себе хладнокровие, ведь не было ни единого признака, что я был замечен. Ветер был на моей стороне, да и двигались они сильно дальше и мимо. Пока в конце концов не скрылись из поля зрения.

– Фух… – выдохнул я и уже собирался выйти да направиться дальше, как увидел нечто, что заставило колени затрястись.

Пять пещерных львов сторожили по следу медведицы с детёнышами. Их огромные, поджарые тела, покрытые короткой густой шерстью песочного оттенка с едва заметной дымкой на загривке, двигались с пугающей синхронностью. Это были не какие-то глупые молодняки, проверяющие силу в бесполезных стычках, – это были матёрые самцы, чьи мощные холки возвышались над широкими спинами, а лапы размером с хорошее блюдо бесшумно ступали по каменистой осыпи. И в каждом движении чувствовалась сдержанная, вековая мощь: ни единого лишнего звука, ни случайного взгляда. Только тяжёлые, литые мышцы перекатывались под шкурой, да кончики длинных хвостов нервно подрагивали в такт дыханию, выискивая мгновение для броска.

«Ни звука! Ни движения!» – повторял я про себя, вжавшись спиной в ствол. Я же не пытался посмотреть, только вслушивался в окружение. Но даже так, что я сделаю, если они приблизятся? Ударю в ответ? Полезу на дерево? Нет, у меня полностью отсутствовали варианты, кроме как оказаться съеденным.

Но время шло – минуты томительного, нервозного ожидания, и я в конце концов выглянул. Уже не виднелись ни львы, ни медведи. Всё было так же спокойно, как и до того.

Пока пространство не разорвал безумный, звериный рёв! Львы напали на медведицу, и сейчас где-то там, между кривых деревьев, развернулась битва настоящих монстров каменного века. А я помчался к реке и надеялся, что с моими всё нормально!

– Ха…! Ха-аа! – тяжело дышал я, шагая к ивам, что росли плотной стеной на берегу.

Вероятно, я стал свидетелем редкого явления для пещерных львов. Имелось много доказательств, что они являлись одиночными хищниками большую часть жизни. Но иногда они осознанно объединялись во временные коалиции для серьёзной охоты, особенно после зимы, чтобы быстрее набрать вес.

«Примерно в такую коалицию скорее всего вступит Вака с „медведями“, – подумал я, аккуратно проходя меж ив. – Его новые тактики, атлатль, болас и пращи – от медведей охотники. Так он и дойдёт спокойно до Древа».

Пальцы отодвинули ветви крайнего куста-дерева, и взору открылся тот самый поворот реки. И на берегу не было никого. И не было следов.

– Их нет, – разочарованно протянул я.

Это означало, что мне придётся ждать их здесь, зная, что они прямо сейчас могут стать следующей добычей львов. Весьма скверные условия для чудного нового дня на свободе.

Я напился воды да сразу вытащил вершу, что мы тут и оставляли. Перекаты всегда были лучшими местами, и мы планировали поставить ещё несколько ниже по течению, там как раз начинается хороший зигзаг. Но теперь не судьба, жаль только, что раньше не поставили. Так было бы хотя бы больше вершей в путь.

«Отсюда как раз отлично всё видно, – думал, переваливая через бугорок рядом со следующим поворотом горной речки. Там опустил вершу в воду, чтобы рыба не померла. А вот при всём желании развести костёр решил этого не делать. Голод можно было и перетерпеть. А вот дым днём точно дал бы понять, где мы находимся. Даже при малейшем шансе, что Вака пойдёт за нами, я не хотел ни на йоту упрощать ему задачу. – И остаётся только ждать».

Лёжа на земле так, что едва макушку можно было разглядеть, я ждал. Каждый звук, каждый хруст и всплеск воды будоражил сознание. Но раз за разом это оказывалось зверьё, насекомые и птицы. При том солнце уже перекатило за зенит, в это время мы обычно возвращались на стоянку после охоты. А теперь я даже не знал, живы ли товарищи.

– Живы… куда денутся. Ранд не из тех, кто сдаётся. Про Белка и Шандов и говорить нечего, – подбадривал я себя.

Но я не знаю, что было после всего. Успели ли они добраться до склона, не получил ли кто-то рану. И Уна… Нет, они придут! А если нет? Что мне делать, если никто не появится?

Ответа не было. Рассчитывать на выживание в одиночку я не мог даже в самых смелых мечтах. Это невозможно, как бы человек ни был подготовлен, а я подготовлен примерно – никак. Именно человеческая социальность позволила пережить всё и вся, достичь других планет и стать венцом природы. При всех недостатках.

И через час, а может два… я наконец увидел что-то меж ветвей. Достал нож и начал вглядываться и ждать. Долго, мучительно долго не было каких-то новых движений, пока я не услышал до боли знакомый голос:

– А если это он там был⁈

– Ака, молчи, – строго сказал Белк.

И я увидел, как Шанд-Ий первым вышел между ветвей. А за ним проковылял и Ранд, затем Уна. Уставшие, потрёпанные, с хмурыми лицами, но вроде целые и здоровые. Это было важнее всего. Всё остальное пройдёт со временем, пусть и не бесследно. Сейчас главное – двигаться дальше, уйти от опасности и найти место, где мы сможем набраться сил.

– Живы! – обрадованно и неосторожно бросил я.

Шанд-Ий тут же схватился за дротик, натянулся всем телом. Остальные тоже напряглись, мужчины тут же скользнули за ветви, присели, выискивая источник звука. Только Ака стояла и хлопала глазами.

– Свои! – негромко бросил я, не высовываясь, только подняв руку.

– Ив? – спросил Шанд-Ий, но дротик всё ещё не опустил.

– Это точно Ив! – радовалась Ака.

И тогда я побежал к ним. Все были целы. Белк с Ветром на руках, Шанды, Ака, Уна и даже Ранд, выхаживающий с костылями. А затем я увидел и Шайю, показавшуюся из-за спины Белка. Живы. И даже больше.

От сердца прям отлегло. Это означало, что не всё потеряно. Кости, шкуры – всё это труха, если подумать. Уж мы-то наверстаем. И при следующей встрече с Вакой, если она случится, будем готовы дать ему достойный отпор.

– Я уж думал, что вы не появитесь, – сказал я с улыбкой подходя к Белку и забирая Ветра, – Как ты, приятель? – щенок подрагивал, явно напуганный, – Нечего, скоро тебя покормим, – почесал я его за ухом.

– Пф… думал он, не дождёшься! – ответил Ранд с ухмылкой.

– Одноногий задержал, – добавил Белк, кивнув на Ранда. – Встретили его у метки на близкой сосне, перед тремя камнями.

– Я⁈ Да если бы не я, эта уже блуждала бы где-то между ветвей.

– Значит, вы поверху пошли. Вот почему так долго, – понял я.

– Да, мы как рванули со стоянки, так сразу обогнули склон и вышли на верхнюю тропу. Хотели пустить пыль в глаза. Вака если бы пошёл, решил бы двинуться к дальней, там пройти проще, и уйти можно дальше. Вот мы и двинулись по-другому. Пусть медленно, но туда он бы не сунулся, слишком темно в ночи, следы не углядишь толком.

Точно… и я как раз пошёл к дальней. М-да… мне ещё многому учиться. Ничего, наверстаем.

– А Зиф? Почему он оказался на стоянке? – спросил я.

– Он ушел когда мы спустились по склону, – невесело сказала Ака, – Ты видел его?

– Видел. И я… не знаю, что с ним.

Все помрачнели ещё сильнее. Зиф, каким бы не был, уже стал частью нашей группы. Никто не думал, что для него всё закончится так. Но я надеялся, что мы ещё встретимся. Мне казалось, что шанс есть. ведь он есть всегда.

И тут я понял, что среди них не хватает ещё кое-кого.

– А где Канк? – спросил я.

– Он… – послышался голос Уны и она опустила покрасневшие глаза. – Из-за меня… – её лицо стало совсем тёмным.

– Нужно идти, я расскажу тебе там, – сказал Белк, шагнув вперёд, – Здесь нельзя долго быть. Мы слышали рёв медведицы.

Но по его лицу я понял, что Канка мы уже не дождёмся, сколько бы ни ждали.

Глава 8

По лицу, шее, спине Канка градом катились крупные капли пота, они холодили пышущее жаром тело. Замутнённые усталостью и болью глаза старательно выискивали опасность меж кривых стволов, чахлых кустов и вверх по осыпи. Ноги едва двигались, хоть он и рычал, да взывал ко всем духам, что были ему известны. Но они оставались немы к зову щенка, едва ставшего на тропу волка.

– Поворот реки… поворот реки… – шептал он, едва шевеля потрескавшимися губами. – Туда, там Ив… они там…

Он остановился, оперся рукой о ствол дерева, на котором была нацарапана недельная засечка, оставленная Белком. Канк знал, что такие оставляет только его старший. Он видел тропу из этих меток, словно сам не раз ходил по ней. Чувствовал каждый шаг, что оставлял дух большого медведя. И двигался, упорно ковылял по этим следам.

«Они, наверное, ушли дальше… Думают, что я помер, – размышлял он, стараясь держаться с открытыми глазами, бороться с духом тумана, что желал забрать его в свои объятья. – Они не будут ждать. Незачем ждать того, кто уже на Той стороне».

Но Канк был жив, вопреки всему – шёл, цепляясь за травинку, как цепляется капля росы поутру. И он, как и та капля, рано или поздно упадёт. Ему бы добраться до воды. До поворота реки. Он думал, что этот поворот, изгиб водного потока, придаст ему сил, утолит жажду и изгонит боль.

– Ха…! К-ха! – болезненно вскрикнул он, ощутив укол боли в ноге, что сжал мускулы, прокатил волну боли по всему телу, добравшись до спины, где раны едва успели схватиться. – Иди… иди! – рычал он.

В нём, в отличие от Белка, Шако, Ранда, да всех волков, что знают копьё, не было той «страсти», того упорного стремления взять больше, стать сильнее. Он всегда был доволен и двумя сбитыми птицами, да тремя кроликами. Поесть, послушать истории стариков, да с Белком по лесу побродить с пращей. Его всё устраивало, ему были чужды страсти по добыче, желания стать больше, чем есть. Может потому, он думал, что никогда не сумеет стать настоящим волком. Он не видел в себе «духа». Не желал бороться. Даже праща полюбилась ему оттого, что не надо гнаться за зверем. Только однажды… на той охоте с Ивом, где Большие Рога подхватили его как малое дитя, он почувствовал желание победить зверя. Но оно угасло сразу после того, как кровь потекла по спине.

«Так почему… зачем я? – не понимал он, зачем терпит каждый шаг, когда Та сторона уже взывает к нему. Только прилечь да отдаться бесконечному покою у небесного костра. Говорят, там нет надобности искать зверя, не нужно таскать воду, и никакая рана не причиняет боли. – Я не хочу… я устал…»

Но ноги продолжали двигать тело. Руки цеплялись за кору деревьев, искали опоры. Глаза всё продолжали усматривать метку за меткой.

– ХА-А! – вскрикнул он от боли, когда наступил на полую меховую кочку, да нога вывернулась.

Он рухнул на колени, упал на бок и растянулся на прелой подстилке. В его левой ляжке торчало кремневое лезвие. Канк смутно помнил, что творилось в те несколько мгновений. Он бежал, позади гремели голоса, летели дротики навстречу камням и «огненным шарам». Он видел, как Белк и Шанды сорвались с мест, пока пламя отгородило преследователей. За ними побежала и Уна, он обогнал её, он был быстрее любой женщины, так уж заведено.

«Зачем я остановился? Почему повернулся обратно?» – спрашивал он себя, смотря меж редкие ветви на костёр небес, что разгорался над головой.

Когда Уна закричала, её голос не коснулся ушей Белка и Шандов. Они были далеко. Только его. И его тело, его дух впервые возжелали обернуться к крику, а не бежать от него. Один из щенков Ваки нагнал её, ухватил за руку. И Канк бросился на него, выхватив старый нож Белка. Он помнил, как врезался в него, как они полетели оземь. Видел, как Уна бежит, и за ней никто не гонится. И щенка, что накинулся, сверху зажав свой нож.

Он приподнялся, опёрся руками о землю и посмотрел на растерзанную шкуру на ноге, на запёкшуюся кровь. Поскрёб кровяную корку на лице, что покрывала всю левую сторону. Наверное, приложился, когда полетел по склону камнем.

– Может, они ещё ждут… – прошептал он и медленно, мучительно долго вставал на ноги, повернулся и поковылял дальше.

Перед глазами взошла картина: искажённое яростью и жаждой крови лицо щенка. Ощутил горячее, неприятное дыхание на лице. И видел каменное остриё, почти коснувшееся глаза. Вспомнил свои трясущиеся руки, сжимавшие тонкие запястья, и удар ногой, что отбросил волчонка. Он пытался ухватить свой нож, вылетевший из руки, доползти до него, вырывая траву и землю.

Но вдруг ногу обожгло! Нож вонзился в ляжку, по самую рукоять!

А он рванул в сторону, крутанулся. Лезвие переломилось и осталось в ноге, а щенок схватил камень и кинулся на него. Он дёрнулся в сторону, на несколько пальцев пропустив камень мимо головы. И дёрнул волчонка за плечо, повалил на землю, ухватил шею и ногами прижал.

И сжимал руки, как Ив тогда!

Сжимал со всей силы!

СЖИМАЛ, ПОКА ЩЕНОК НЕ ПЕРЕСТАЛ ДЁРГАТЬСЯ!

– Кровь не идёт, камень держит её внутри, – проговорил он. – Но и режет… чем больше иду, тем сильнее. – Он уже ощущал, как влажная кровь начинает стекать по ноге. – Вода, нужна вода. У реки растёт ива – она поможет.

Каждую ночь Ив рассказывал Уне о травах, ранах, крови и воде. Как удержать жизнь и как её вернуть. Учил видеть то, что внутри шкуры, показывал на земле, как корни расходятся вдоль костей. Говорил, почему чёрные духи пожирают плоть, а змеи забирают силу. И все думали, что Канк просто бездельничал, как и обычно. И так было. Только он и не заметил, как стал слушать. Как в нём проснулся интерес, даже больший, чем к праще. И он начал задавать вопросы, только Уне, когда та лечила. Думал, что все подумают, будто он не хочет быть охотником. Но он и впрямь не хотел, только тогда они бы подумали, будто он слабый.

– Я не слабый, – шептал он, сжимая челюсть. – Не слабый…!

Мир вдруг закружился, в глазах начало темнеть. Он ухватился за ствол дерева и прижался к нему щекой. И тут изнутри начало рваться. Он согнулся, попытался изрыгнуть, но не дал ничего, кроме желчи. И каждый такой спазм, сжимавшийся внутри живота, терзал и раны. Он упал на колени, на глазах навернулись слёзы.

– Не хочу! Не хочу никуда идти! Ха… ха-аа… – тяжело дышал он.

Но следом, через пару дуновений ветра, вцепился в ствол и начал подниматься. Встал и продолжил идти. И остановился лишь тогда, когда увидел трёх растерзанных медведей. Огромные тёмные туши лежали с раскуроченными телами, изорванные, залитые кровью. А вокруг них он увидел четырёх пещерных львов. Они спокойно, даже как-то небрежно пожирали плоть, вгрызались в брюхо, пытаясь добраться до внутренностей. Один из них лежал рядом, тяжело дышал с исполосованной золотистой шкурой, покрытой тёмными полосами ран.

Канк не мог двинуться. Он стоял и смотрел на развернувшийся пир мира, принадлежавшего зверю. Дрогнул только тогда, когда один из львов поднял окровавленную морду и встретился с ним взглядом. Он не видел в его глазах желания, страсти или жажды крови. Этот лев смотрел на него так, как всегда смотрел Вака. Как на слабого, неумелого щенка, что никогда не станет волком.

– Не слабый… Нет… – он отвернул голову и побрёл дальше, по меткам, к воде.

Голова раскалывалась, не давала сосредоточиться. Его нога подвела его, когда он бежал от того щенка. Бежал со стоянки к склону. Остальные рванули сильно левее, он пошёл дальше, где никто его не заметит. И споткнулся, нога подогнулась, и он полетел вниз.

– Река… там, река! – обрадовался он, когда увидел заросли ивовых ветвей, что Ив таскал на стоянку. Из них он научил его плести раколовки. Это тоже ему нравилось. Не нужно ни за кем гнаться.

Но только он прошёл сквозь ветви, как радость исчезла, будто никогда её и не было. Там было пусто. Никого. Он спустился к воде. Руками зачерпнул и жадно упился ею. Залез в реку, пошарил руками – верши нет. Он видел три сложенных камня – тут они их оставляли. Но её не было.

– Они были тут. И уже ушли, – осознал он, выходя на берег. – Я не смогу их догнать. Нет, я умру! – взвыл он. Губы обратились в белёсую линию, брови прикрыли глаза, а в носу неприятно зажимало.

А следом он открыл глаза и понял, что не хочет умирать. Не нужен ему этот костёр небес! Не хочет он на Ту сторону! Он желает жить! Хочет бить пращей птиц и зайцев! Ловить рыбу и раков! Слушать уроки Ива! Хочет и дальше идти за Белком!

– Я не умру. Нет уж! Не слабый я! И как доберусь до них, тут же попрошу, чтобы Ив учил меня травам! – решил он и сразу начал действовать, воззвав ко всему, что слышал и что понял сам: – Камень режет плоть. Но держит кровь. Его нужно оставить, но сделать так, чтобы он меньше двигался.

И следом он первым делом собрал то, что Ив называл «бледный лишайник». Ив говорил, что он изгоняет духа гнили, а тот любит свежую рану. Он висел светло-зелёными пучками на ветвях. Следом собрал мох, что и сам знал: где река, там он есть. Сушить времени нет, но и так лучше, чем без него. Следом подобрал камень и оббил тот, чтобы получился острый угол. Порезал ветви ивы, соскрёб верхний слой – он помнил, нужен следующий – светлый. Но и кору не бросил, тоже нужна.

– Ах-а! – вздохнул он, когда засунул ногу в воду. Но с тем, как дух воды холодил плоть, забирал и боль. Держал он немало, против течения. Ив говорил, что лучше вода, что знала огонь. Но если нет, то всё равно дух воды поможет.

Когда вышел на берег, присел и вытянул ногу, поставив на крупный камень. Стянул ремень, перевязал ногу выше раны. А другой лоскут оторвал от рукава, тот был пришит совсем недавно.

– Фу… горькая, – скривился он, когда начал жевать иву. В это время лишайник мок под камнем рядом. – Ладно. Теперь на рану. Духи помогут. – Он заложил размоченный лишайник в рот к иве, прожевал и выплюнул на руку, осторожно, не двигая обломок, обложил рану. Следом покрыл всё мхом, перевязал куском кожи и зафиксировал ремнём. – Ух… больно, – выдохнул он, когда вновь поднялся.

Он посмотрел туда, куда спускалась река. Где-то там идут его друзья, его стая. И он – обязательно их нагонит.

– Ты так легко от меня не уйдёшь, Белк, – ухмыльнулся он. – Да и ты – Ив. Можете думать, что я умер. Даже забыть меня. Но я нагоню вас. Обещаю. Обязательно.

И он заковылял вниз по реке. Медленно, взваливая весь вес на правую ногу. Но больше он не падал. Не называл себя слабым. И желал жить так, как никогда не желал.

* * *

– Куда они идут⁈ – хрипел Вака в грубое, будто выдолбленное из камня лицо. – КУДА⁈

– Гра-аа! – заревел Зиф в ответ и дёрнулся, пытаясь схватить его зубами.

Но Вака тут же дёрнул головой. Рука его метнулась, кулак влетел в скулу неандертальца. Тот ударился затылком о толстую жердь за спиной, а из скулы потекла струйка алой крови.

– Говори мне! Ты знаешь! – не отставал Вака.

Одна сторона лица нового Горма выглядела как сплошной синяк. Глаз заплыл, черты перекосило. Всего один удар Зифа едва не отправил его к прошлым Гормам. Но он выстоял, более того, змеем обвил шею неандертальца, пока тот метался подобно туру, исколотому дротиками. И гигант пал. И открыл глаза уже в шалаше, руками за толстой жердью.

– Скажи мне! Или я убью тебя! – Вака поднёс к его лицу каменный нож, но Зиф не дрогнул. Вака надавил, кожа прорезалась, лезвие вкусило крови. Но и тогда неандерталец не вымолвил ни слова.

– ТЫ! УБИЛ! ГОРМА! – прокричал Зиф. – Я! УБЬЮ! ТЕБЯ!

– Я – ГОРМ! – заревел Вака, и нож скользнул ниже, очутился у кадыка неандертальца.

– Горм, не надо, – твёрдый, но певучий голос послышался за спиной. – Ему не страшна смерть. И он знает камень. Оставь.

– Много кто знает камень! Мне не нужны те, кто не знает – кто он! – прорычал Вака. – Куда они пошли, говори…

– УБЬЮ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ВАКА!

Рука Ваки задрожала, он начал давить сильнее. Проступила алая полоска на шее Зифа. Но его глаза, его голубые глаза не знали страха смерти. В них плескалось лишь желание убить, отомстить, и не важно какой ценой.

– За него дадут троих охотников у Древа, – напомнил Сови мягко, возникая сбоку. – И стая уже пролила достаточно крови.

– Я хочу найти их, – сказал Вака, отнимая нож. – Поспи!

Вака схватил Зифа за волосы и резко ударил затылком о толстую жердь. Глаза того помутнели, тело обвисло, и он будто растёкся, прикрыв глаза.

«Никогда не видел, чтобы с каменными людьми так легко расправлялись, – хмуро думал Сови, будто за много зим всё ещё не познал всей силы Ваки. – Всего один удар, и он уже ушёл к духам. Слишком большой дар для того, кого звали Вака».

– Зачем, Горм? Они более не опасны для тебя. Они сами изгнали себя. Щенкам не выжить без стаи, тебе ли не знать. Харт едва дышит. Лицо Шако растерзано. С кем ты пойдёшь? С щенками? С женщинами и стариками? Я лишь хочу, чтобы ты не горел, а тёк как река. Подумай, Горм, прошу тебя.

Вака глянул на Сови, на старое лицо шамана, будто пытаясь разгадать, в какую игру тот играет теперь. Но ничего не видел в непроницаемых чертах слышащего духов. Он ощущал, догадывался, даже был уверен, что Сови защищает Ива. Но зачем? Почему он это делает? Щенок далеко, пользы ему от него нет. А вреда… слова его были резки, он и не за такое пускал кровь другим.