Текст книги "Новый каменный век. Том IV (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Ай! Постой! – услышал я со стороны и повернулся.

– Шайя, – поприветствовал Шанд-Ай девушку, идущую к нам.

Это была коренастая, крепкая девушка. Внешность… обычная, довольно непримечательная, если не говорить о теле. Она напоминала настоящую тяжелоатлетку, но без излишней маскулинности. Такое обычно называют удачной генетикой. Когда у человека изначально заложены какие-то факторы успеха на определённом спортивном поприще. Как правило, зачастую подобное имеет большое значение на высших уровнях. В том же бодибилдинге, где ресурс и строение мышц ограничены. Как говорится – выше головы не прыгнешь.

«И её я бы тоже забрал с собой, – оценивающе глянул я. Не то чтобы раньше не присматривался, но сейчас, при свете дня, мог рассмотреть куда лучше. – Это же вроде она требовала Ваку взять её с собой на охоту?» – Белк как-то рассказывал об этом эпизоде несколько зим назад. Тогда Вака лишь отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.

И я бы уже предложил, если бы она не смотрела на меня с такой смесью неприятия и страха. Да, для некоторых я всё ещё оставался посланником Чёрного Волка или ещё каких-нибудь тёмных духов. От этого так легко не избавиться, да и потребности особой уже нет. Наши дороги с этой общиной скоро разойдутся.

– Что такое? – спросил Шанд-Ай.

А она тут же глянула на меня, всем видом показывая, что не очень хочет говорить, пока я рядом.

– Надо говорить, пройдись со мной, – попросила она, коснувшись его рукава.

– Я пойду тогда к Аке, – кивнул я Шанду.

– Да, – кивнул он.

И я оставил их позади, не желая встревать в то, что меня не касается. Да и можно позже попытаться повлиять на неё через него. Если она желает охотиться, я мог бы помочь ей с этим. Но в данный момент у меня достаточно дел, чтобы акцентировать своё внимание на ней.

– Нет, сначала к Ветру, – напомнил я себе. – Да и покормить его пора.

Уже наступило то время, когда мне пришлось постепенно отделять волчонка от других и больше проводить с ним времени. Даже в моё отсутствие я попросил Зифа не брать его на руки, оправдал это духами насколько мог. Ветер уже стал более-менее крупненьким, примерно как крупный щенок овчарки. Да и в этом возрасте они начинают проявлять агрессию к чужим запахам. А с тем, как часто я бываю с ним, скоро мой запах станет чужим. Потому я даже заменил часть своих шкур, соорудив из старых новую лежанку, что постоянно будет напоминать ему обо мне.

А неандерталец всё так же сидел на бревне, устеленном шкурой, глядел насуплено из-под кустистых бровей и «разговаривал» с камнями. И этот разговор обычно слышался издали, раздавался по всей стоянке. С момента перехода на этот луг он уже успел обзавестись новым плато, усыпанным осколками камней, – соорудить новую границу владений. Но сегодня вместо привычного и громкого «тук-тук» слышался тихий «шух-шух».

Когда я обошёл грузную фигуру сгорбившегося мужчины, он даже не обратил на меня внимания. Он весь был там. С камнем. Общался, договаривался, пытался совладать. Губы то и дело что-то шептали, стараясь донести мысль слоистому зеленовато-чёрному камню. А крупные пальцы с редкой нежностью касались граней, проводили по плоскости.

«Я знал, что ему понравится, – ухмыльнулся я, заглядывая под навес к Ветру, сооружённый тут же, куда редко кто решится зайти. – Как он закончит, можно начинать пробовать… если я его сделаю и освою, у меня будет весомое преимущество перед местными. Главное, чтобы Вака не понял, чего стоит выгнутая палка и шнур между краями».

– Ну, как ты, малыш? – погладил я Ветра по голове.

– Тьфу-тьфу! – поприветствовал он меня, ткнув влажным носом в ладонь.

– Пора пообедать? – улыбнулся я. – Пойдём.

Я защёлкал языком, отодвинувшись от лежанки. Серые ушки дёрнулись, и голубые глазки внимательно пригляделись к источнику звука. Он встал на лапки и неуклюже, шатаясь, перевалился через лежанку. Я отодвинулся чуть дальше, вновь щёлкнул языком. Он попытался побежать, споткнулся о камень и распластался. Но тут же встал и неуклюже поплёлся за мной.

– И что же мне делать с ней? – думал я, проходя мимо козы, мирно пощипывающей траву, и козлёнка, что скакал вокруг.

С того времени, когда она только оказалась на стоянке, её отношение к происходящему сильно изменилось. Уже не требовалось перевязывать ей рот по ночам, так как она осознала, что не стоит привлекать хищников, что-то и дело рыщут в ночи. Да и в целом стала спокойней – травы в избытке, опасностей нет. Правда, к рукам она так и не привыкла полностью, то и дело норовя заехать мне копытом в самые чувствительные места.

А так как Ветру уже всё меньше требовалось молоко, а мой уход близился – нужно было решить, как поступать с Белкой и Зорькой. Забирать с собой? Переход и так будет не простым. А оставлять… я как-то уже привык к ним.

– Бе-мее! – затрубила Зорька, когда я приблизился. Он скаканул ко мне, махнул головой, но не угрожающе, а играючи. Я хлопнул ладошкой по лбу. Тот махнул, я отпрыгнул.

В отличие от своей матери, он не проявлял такого неприятия человека. Всё же в таком возрасте привыкаешь быстро к иной обстановке. А незнакомый с опасностями внешнего мира, как и с опасностью человека, – жизни за пределами стоянки для него уже не было.

– И с тобой тоже, – выдохнул я.

Но думать об этом сейчас ещё не было надобности. В крайнем случае, я оставлю стае «живую консерву». Рисковать ради козы, даже если я к ней привык, у меня не было ни единого желания. Путешествие и так обещало быть трудным и полным опасностей, такие усложнения были ни к чему.

Я забрал мешок с молоком из ямки, заменявшей холодильник, и отправился обратно к лежанке. Ветер то и дело пытался убежать куда-то не туда, но я настойчиво щёлкал языком до первого замечания. Физическое наказание я не применял сразу. Старался использовать все знания, полученные от Лены в этой области.

При первой ошибке или неподчинении я просто внимательно смотрел на него, немного показав зубы и стараясь телом выказать напряжение. Это всё служило сигналом: «ты что-то делаешь не так». Если волчонок не понимал, следовал мягкий тычок в бок или морду – эдакое второе предупреждение. Я посчитал важным повышать уровень «важности» по мере непослушания. На третьем я называл его имя низким, подобием рыка голосом. Если уж и тогда не следовало понимание и подчинение – я, ухватив за загривок, прижимал волчонка к земле. Это был, как мне известно, самый распространённый тип «наказания» в волчьем логове. И держать так нужно было до той поры, пока он не перестанет сопротивляться и «признает поражение». И только когда не действует всё это, имеет место покусывание, очень лёгкое – за ногу или ухо.

– Ветее-ер… – приручал я, замерев и глядя на щенка. Тот замер в ответ, смотря на меня. Затем я щёлкнул ещё раз, и он направился в нужную сторону. – Молодец, – сказал я расслабленно.

Терпения требовалось много. Но спешка чревата потерей контроля или даже авторитета. А вернуть его куда сложнее, нежели потерять. Поэтому я старался сразу всё делать верно.

«Такими темпами через несколько недель можно начинать серьёзно заниматься командами, – думал я, останавливаясь у навеса с лежанкой и доставая камень-ступку и миску для волчонка. – Думаю, охота в паре с волком, да даже просто подчинение волка может стать весьма эффективным фактором влияния в племени Белого Волка. У древа мне это может очень пригодиться. Но не стоит забывать, что умелый шаман и такое может интерпретировать не в мою пользу». Но главное, я осознавал, что простор для данных интерпретаций всё же довольно мал. Да я и сам смогу неплохо так «заинтерпретировать».

Пока Ветер боролся со своей лежанкой, точа молочные клыки, я готовил ему обед. В отличие от прошлой версии, теперь его рацион пополнился мясом в большем объёме. Но я не забывал, что желудочная кислота в таком возрасте у щенков ещё недостаточно сильная, потому без молока и измельчения мяса не обходилось.

Отработанными уже движениями я вырезал грудку у одной из добытых птиц, что остались как часть моей добычи. Затем перетёр в ступе, добавил молоко и немного жира – получился кашеобразный мясной коктейль, подобный тому, что волчица делает волчонку.

– Кушай, – улыбнулся я и подвинул миску. Сразу загородил жердями выход из-под навеса, чтобы не убежал, пока меня не будет. А то Зиф как-то сильно увлёкся.

И теперь я наконец мог уделить время и мастеру-каменщику.

– Получается? – присел я рядом в тот момент, когда Зиф смачивал плиту песчаника перед собой.

– Да, – буркнул он не глядя. – Камень точится. Твёрдый, но мягкий, – многозначительно рецензировал он.

А я следил глазами, как клинообразный кусок змеевика двигается с шорохом по плите песчаника, смоченного водой и осыпанного песком. Дело это было совсем не быстрое, но результат виднелся. Одна сторона камня уже была очень гладкой, ровной. При том, что ещё несколько дней назад это был весьма грубо оббитый кусок камня, лишь формой напоминавший топор.

«Но получается! И Зиф за минуты понял, что от него требуется. Вот оно, что значит – мастер, – думал я, смотря, как массивные руки сжимают заготовку. – Думаю, дальше всё пойдёт ещё быстрее. С первичной оббивкой он справился вообще без труда, рука-то уже поставлена. Даже при том, что змеевик куда твёрже привычных камней. Да и выручает его слоистая структура, главное – знать, куда бить». И Зиф знал, как никто другой. «Может, ещё успею попробовать пиление ниткой с абразивом?» – подумал я, но решил откинуть идею. – Нет, пусть пока этому обучится.

Шлифовальные топоры были качественно новой ступенью после оббивки. Абразив и трение позволяли не только выровнять поверхность, но и «залечить» микротрещины, оставшиеся после оббивки, делая оружие куда прочнее. А добавить к этому уменьшение толщины абразива с крупного к мелкому постепенно, можно добиться выдающихся результатов.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, – сказал я, вставая.

Но Зиф ожидаемо проигнорировал меня. Мне требовалось лишь иногда заглядывать, проведывать его и давать по большей части ненужные советы. Но это до того, как мы дойдём до сверления. Вот тогда-то начнётся самое интересное. Ну а если не выйдет, можно использовать старое-доброе расщеплённое топорище.

Я подхватил ивовые прутья и направился к серому столбику дыма, что растягивал аромат копчёного мяса по всему лугу. Попутно успел переговорить с Хагой. Он в добровольно-принудительном порядке требовал моего присутствия в его цеху с целью продолжения обучения, но по большей части, чтобы припахать меня. В последние дни ожидаемо у меня было мало времени. Но и игнорировать это было нельзя: шкуры надо уметь обрабатывать. К тому же он обмолвился, что поможет сшить новое одеяние для меня, а то моё… мягко говоря, не в лучшем виде.

«Эх, вот тот бобёр как раз бы принёс отличную шкуру…» – думал я с горечью. Ну вот сложно было мне отпустить тот факт, что добыча уже почти была в руках и ускользнула.

– Ив!

Услышал я её даже раньше, чем увидел. Ака бежала в мою сторону, аж шкуры развивались подобно плащу, пока я шёл к шалашу. Ей, как и всегда, не терпелось о чём-то рассказать. А если у неё такой воодушевлённый настрой – значит, всё получилось именно так, как она рассчитывала. И как рассчитывал я.

– Всё сделала! – выпалила она, подбежав и хватая меня за рукав. – Пим-мя-кан готов!

– Пеммикан, – поправил я, тоже далеко не с лучшим произношением – всё же лингвистический аппарат нередко давал сбой, но она уже тянула меня за собой, не слушая.

– Да-да, он! Пойдём!

Ака тащила меня мимо шалашей, мимо костров, туда, где коптильня стояла чуть поодаль от основного лагеря, укрытая от ветра. По пути я заметил несколько охотников Ваки, что обсуждали что-то с немалым возбуждением. И главное, на несколько тонов тише, чем было у них заведено. И лица выражали разнообразный спектр эмоций – радость, предвкушение, обеспокоенность и что-то ещё… но Ака не дала мне углядеть лучше.

– Ака, я и так дойду, не волнуйся, – смеясь сказал я, едва не спотыкаясь.

– Нет! Ты должен срочно посмотреть!

Будто пеммикан отрастит ноги и убежит… Ака – такая Ака.

За эти дни, помимо всего прочего, я продумал стратегию, как без лишних проблем собирать запасы. Всё оказалось проще, чем я думал. Охотникам доставалась часть добычи, но это ничуть не мешало им откладывать свою долю и есть из общего котла. Просто так здесь никто не делал. Личные запасы вообще не пользовались популярностью. Но для меня это была лазейка, которая помогала делать запас.

У коптильни уже досушивалось мясо, развешенное на жердях. Была мысль сделать закрытую сушильню, но пока руки не дошли. Пока это были простые стойки для сушки, которые я смастерил сам с небольшой помощью всех заинтересованных, – нехитрые, но удобные, с навесом от дождя. Ака поднырнула под него, поманила меня внутрь.

– Смотри! – она подвела меня к берестяному коробу, стоявшему на камнях.

Внутри лежал неровный, округлый брикет. Я опустился на корточки, разглядывая его. Утрамбованное сушёное мясо, ягоды и топлёный жир. Ягоды пришлось выменивать у Анки и других женщин. В субальпике в это время ягод почти не было – они созревали позже, чем ниже в долинах, так что пришлось выпрашивать из личных запасов, объяснять, уговаривать. Ака оказалась лучшей помощницей в этом деле – она умела уговаривать так, что отказать ей было невозможно.

– Твёрдый! Смотри! – Ака отломила кусочек брикета, протянула мне.

– Ну конечно твёрдый, таким ему и нужно быть, – улыбнулся я.

«Выглядит вроде так, как и должно выглядеть пеммикан, – подумал я. – Если всё будет хорошо, то в дальнейшем он может стать идеальным товаром для обмена».

Я взял, закинул в рот. Вкус оказался… сложным. Мясной дух с лёгким звериным душком, который я уже перестал замечать в обычном мясе, кисло-сладкий привкус ягод и жир, обволакивающий язык, делающий всё это сытным до предела.

– Хорошо, – сказал я, и это было честно.

Не то чтобы вкусно в том смысле, к которому я привык в прошлой жизни. Но это была еда, которая могла храниться месяцами, весила мало, а давала огромное количество калорий. Идеальная дорожная пища. Питаться ей на постоянной основе невозможно, конечно же, но как необходимость – великолепное решение.

– Молодец, Ака, – я посмотрел на неё, и она засияла так, что я едва не ослеп. Энергии ей не занимать.

– Ещё сделаю! – заверила она, уже прикидывая, где взять жир и ягоды для следующего брикета. Если с жиром пока трудностей не было после большой охоты, то ягоды были ограниченны. – Только скажи, сколько нужно.

– Много, – сказал я, поднимаясь. – Сколько сможешь, столько и делай. Только про коптильню не забывай, – показал я на шалаш. – Скоро и рыбы станет больше. Так что, придётся, скорее всего, ставить второй шалаш.

Она кивнула, и я увидел в её глазах тот самый огонь, который бывает у людей, нашедших своё дело. Пусть пока это был просто пеммикан. Но с ней, я уверен, мы сможем разойтись так, что другим места мало будет. Нужно обязательно забрать её с собой, можно сказать, что она стратегически важный член, даже если стая этого ещё не осознаёт. У неё невероятный потенциал.

– Ив, – окликнула она, когда я уже вышел из-под навеса. – А что дальше?

– Дальше? – я обернулся.

– Ну, ты же что-то задумал, – она смотрела на меня пристально, не по-детски серьёзно. – Я вижу.

Я помолчал.

– Потом расскажу, – сказал я. – А пока… делай пеммикан.

Она кивнула, и на её лице снова появилась улыбка.

– Хорошо. Потом.

«Прости, Ака. Но ты очень… очень говорлива», – подумал я, хотя взгляд тот был непривычно серьёзный.

– Ив, – услышал я голос Шанда позади.

Обернулся, а он шёл ко мне уже без Шайи, с обеспокоенным выражением на лице. И, не подходя, рукой попросил отойти, пока Ака возилась под навесом.

Я понял, что что-то случилось. Да и по пути те охотники. Надеюсь, не то, о чём я подумал. Ещё слишком рано.

– Рассказывай, – попросил я тихо.

– Шайя говорила с Шако… – начал он.

Так уж вышло, что Шайя была любовницей и ему, и тому, кто представлял угрозу для нас. Шако – новый наследник Ваки. И если Шанд пообещал, что лишнего не скажет. У Шако язык был более гибким, впрочем, почему-то в постели это его не выручало, так как Шанд оказался куда более близким Шайе, и та активно делилась с ним всем, что услышит. А он рассказывал мне. Полезного было мало, но иной раз было над чем подумать.

– … он сказал, что, когда ходил за край луга смотреть стада, встретил крылья чужого племени, – проговорил он, и я напрягся. «Крыльями» они называли разведчиков, кто исследует местность, наблюдает за движением стад. – Он говорил с ними – они племени Медведя. Идут к дальней высокой скале за рекой. Там, где второй ручей огибает зелёный камень.

Я понимал, о каком месте он говорит. Это было дальше, чем мы обычно заходим. Примерно в пяти часах от нас, немного выше нашего луга. Думаю, около двадцати – двадцати пяти километров.

– Они представляют опасность для стаи? – сразу спросил я.

– Не думаю. Но… Горм не знает об этом. Шако рассказал Ваке, и тот взял охотников и отправился раньше, чем мы вышли на охоту. Он хочет зачем-то встретиться с ними раньше, чем встретится Горм.

– Нужно рассказать Горму, мне это всё не нравится, – прошептал я. – Как думаешь, зачем он отправился к ним?

– Не знаю, но вряд ли обменяться шкурами.

– Да уж… племя Медведя, значит. Ты их видел когда-нибудь?

Я ещё не встречался с другими племенами кроманьонцев, пусть и сам был из Соколов. Но понимал, что другое тотемное животное вполне может означать совершенно иную культуру. И неизвестно, в каком виде она будет выражена. Медведь, пусть и травоядный, но зверь высшего порядка. Сойтись с ним не захочет никто. И это должно отражаться и на людях. И с такими людьми идёт встретиться Вака.

Но зачем? Помощь ему вряд ли нужна. Горм и так уже на последнем издыхании, сопротивления не оказывает. Стая постепенно проникнется и отринет старого вождя, избрав более сильного и решительного. Особенно учитывая то, что он не будет гнушаться использовать мои разработки и с ними точно улучшит состояние общины.

Не понимаю.

И тут у меня вспыхнуло одно имя: «Ита».

Глава 5

– Тук, иди к Аке, помощь ей нужна, – сказал я мальчугану, подходя к навесу у нашего шалаша.

– Эй! Куда идти? Он ещё не закончил! – тут же запротестовал Ранд, оторвав взгляд от плетения очередного обруча для каркаса вежи.

Тук замигал, не зная, кого слушать.

– Иди давай, – махнул я.

– Ив!

– Ранд, он пойдёт сейчас к Аке. Там закончит, вернётся и поможет тебе, – твёрдо проговорил я, намекая, что это лишь предлог.

– Ладно, иди. Но потом – сразу сюда, – проговорил недовольно бывший охотник.

Тук быстренько встал, положил ивовые прутья в яму, покрытую шкурой и наполненную водой. Их требовалось либо распаривать над костром, либо вымачивать, чтобы были податливыми. Но перед уходом он подкинул можжевеловых ветвей в тлеющий костёр. После большой охоты вместе с шкурами, мясом и костями нам досталось полчище слепней и гнуса. И если последние уже перебрались ближе к воде – к озеру, ниже к рекам, то слепни никак не хотели уходить. Оттого приходилось то и дело коптиться и вымазываться жиром и золой, иначе покоя от них нет.

– Чего ты его прогнал? – спросил Ранд, когда Тук уже побежал в сторону коптильни.

Он сидел на шкуре, вытянув ногу с шиной, а другую подобрав под себя. Рядом лежал обещанный мной костыль из сосны с разводной рукоятью, обитой несколькими слоями кожи и наполненной козьей шерстью.

«А с костылём он и впрямь приободрился. Хотя что так, что так – сидел тут. Ну, теперь в туалет стало проще ходить, разве что», – подумал я, смотря на некогда лучшего охотника, что весьма умело закреплял прутья, оборачивая вбитые в землю колья в форме круга.

Я присел рядом, глаза тут же заслезились от едкого дыма. Видимо, ещё и сосны подкинули. Её слепни особенно не любят.

– Крылья Ваки видели племя Медведя, – без прелюдий выдал я. – Мне шепнули, что Вака отправился к ним на встречу. Ты когда-нибудь встречался с ними? Они знакомы?

Тут он уже отложил прутья и посмотрел на меня, сведя брови.

– Медведи, значит… Да, встречались. Тем летом, да и позапрошлым. И у Древа менялись женщинами. Правда, все их хвалёные медведицы померли одна за другой, подсунули немощных, – покачал он головой. – И ещё…

– Что?

– Вака их хорошо знает, лучше, чем я.

– Это почему?

– Его прошлая стая. У них стоянка зимняя рядом с медведями была. Те повыше забираться любят, да пещеры побольше. А когда снег сходил, волки если вверх шли, а медведи вниз по охоте – то встречались не раз. Вака рассказывал мне. Но он тогда ещё мал был, имени не имел, да только слышал, что охотники рассказывают.

– А может ли быть так, что… – я на миг замолчал, но сразу продолжил: – Ита. Она могла прибиться к ним. Вака знает тропы, какими они ходят? Он же мог рассказать Ите, где их встретить?

Тут Ранд широко раскрыл глаза, губы немного приоткрылись, словно он вот-вот что-то скажет. Но не говорил, только дышал густо, да видно было, что в котелке что-то варится.

– Ранд, – щёлкнул я пальцами, – ты что-то вспомнил?

Он вновь посмотрел на меня и заговорил:

– Ита, она тоже… она не из волков, – вдруг заявил он.

– Только не говори, что она из медведей, – попросил я.

– Я не знаю точно, но она рассказывала, что не всегда была волчицей. Что встретила Ваку, когда её звали Ута. Её обменяли, как бывает. Она приняла Белого Волка и более не носила старой шкуры, – он словно сам начал понимать, как быстро начинает обостряться ситуация.

«Ута означает – маленькая травинка. А значит, она уже была приобщена к травничеству, но ещё юна. Возраст скорее всего около десяти-одиннадцати лет. Учитывая близость к племени медведей, и то, что она уже не носила старой шкуры, – я понимал, что все пазлы сходятся. – Если племена пересекались несколько раз подряд, значит, пути были примерно одни и те же. Вака вполне мог их знать. Да и то, что он когда-то имел с ними связь».

– Вот дерьмо, – выругался я. – Бросай это всё, найди Шанда или Белка – пусть собираются у шалаша. Я к Канку и обратно, – спешно сказал я и подскочил на ноги.

– Ха-ар-рр… – прорычал он, вставая. – Готовиться уходить?

– Да, но не спешим. Пока это всё – лишь слова и мысли. Нужно посмотреть, послушать, что этой ночью будут говорить. Мы почти не успели приготовиться, – я ощущал, словно капкан схлопывается на щиколотке.

Мне казалось, у нас есть недели. Казалось, что мы успеем приготовиться. Но Вака не просто так пошёл туда. Он вполне может заручиться поддержкой Медведей, сейчас у него достаточно того, что можно предложить. И ему незачем ждать перехода к Древу, беречь людей. Ему ничто не мешает избавиться от всех, кто ему не нужен, забрать остальных и на время присоединиться к другой общине, пока они не дойдут до Древа. И более того, в этом случае у него будет огромный перевес сил, что снижает возможную опасность сопротивления. Я полагал, что он не пойдёт на риск, пытаясь остановить нас, побережёт своих охотников. А теперь… теперь я уже не знаю, что ждёт нас.

– Фух… – выдохнул я, когда Ранд выпрямился, опираясь на костыль. – Как ты думаешь, он решится на это? – я знал, что Ранд тоже понял, что может произойти.

– Да, – ясно ответил он. – Если он задумал это раньше, то тропа стаи уже ведёт к новому Горму. И стая отдаст кровь земле, пройдя по ней. Мне кажется, всё произошло бы раньше, если бы не ты, – вдруг сказал он. – Ты собрал волков рядом, тех, кто Ваке не был нужен. И дал им копьё, что острее его собственного, – он горько усмехнулся. – Теперь он нас не отпустит. Ты отдашь ему всё, что даровали тебе духи. И тогда, когда он заберёт всё, что есть, – ты умрёшь. Все мы умрём, – он до дрожи сжал костыль.

– Иди, найди других волков. В любом случае, мириться со смертью я не буду. И тебе не советую.

– Думаешь, я боюсь умереть? – поднял он на меня глаза. – Я не хочу умирать как калека. Не так. Я – волк!

– Тогда будем биться как волки, – оскалился и я. В момент, когда сознаёшь, что выхода нет, – вдруг наступает неожиданная ясность мысли. – Как соберёшь их, пусть подготовят всё, что у нас сейчас есть. Даже если он придёт с медведями, мы ответим как следует.

Ранд кивнул. Я сразу рванул в сторону озера. Только услышал за спиной приглушённое: «И впрямь волк».

Я нёсся что есть сил, ветер бил по лицу, пот ручьём катился по спине. Ноги уже горели от бега, мокасины скользили. До озера было минут тридцать пешком, потому через десяток минут я уже увидел блестящую рябь воды. Канк стоял у берега по колено и руками вытаскивал раколовку. С ним же было ещё несколько ребятишек и старик Вилак – один из старейшин.

– Вилак, – кивнул я, тяжело дыша, – Канк, – махнул я рукой, подзывая.

– Юный волк, что случилось? – спросил старик, глянув на меня. – Ты горишь, словно в стае беда. Скажи мне, всё ли хорошо у волков? – он сразу обеспокоился и начал вставать, опираясь о палку.

А я сразу и не сообразил, что сказать. Нужно срочно возвращаться на стоянку, но какова причина? Не могу же я сказать всё как есть.

– Мы вернулись с охоты. Видели большое стадо оленей. Хорошее стадо, – соврал я.

– Вака собирает охотников? – почему-то решил он уточнить.

– Ваку не видно средь жилищ, но стадо двигается – так и пройдёт мимо, – впопыхах продолжал я, а Канк уже выбрался на берег.

– Хорошее стадо? – улыбнулся он. – Белк вернёт мне копьё? – его глаза тут же загорелись.

– То надо Белка слушать, но ты охотник, как есть. И тебе надо быть под шкурой, когда говорить будем, – ответил я, стараясь выглядеть убедительно.

– Ну раз стадо, тогда вода подождёт, – сказал Вилак, выпрямляясь, аж спина хрустнула. – Тащите рака, да пойдём скоро.

– Нет, нужно идти сразу, – сказал я, чем вызвал вопросительный взгляд старейшины. – Раков только больше наберётся, как поговорим – вернёмся и достанем. Тут спешить не надо, а зверь ждать не будет.

Вилак прищурился, словно заподозрив неладное, но, не найдя причин для беспокойства, расслабился. И впрямь, какой тут может быть подвох. А я вдруг нашёл повод собрать всех охотников в одном месте. По крайней мере, я смогу видеть, где находится угроза, если она вообще есть.

– О, а что там? – спросил Канк, глядя мне за спину.

Я обернулся и увидел, как к стоянке идёт множество силуэтов, как люди тащат волокуши и тюки. Не меньше пятидесяти человек. Это и есть та община, а значит, с ней вернулся и Вака. И все они – на нашей стоянке.

Сердце резко укололо, в висках забила кровь. Я ощутил, как дыхание начинает сковывать. И мне начинает казаться, словно я куда-то проваливаюсь.

– Ха… Ха…! – тяжело дышал я, не в силах оторвать взгляда от вереницы людей.

– Ив, что с тобой? – спросил мягко Канк, подойдя сбоку.

– Всё… – я прикусил губу до крови, ощутил металлический вкус на языке.

Сейчас не время для этого! Соберись, старый пердун!

– Как придёшь, сразу в наш шалаш, – сказал я жёстко.

– А разве не к Горму?

– В наш шалаш, – повторил я. – Проводи Вилака и детей, и сразу туда, – и в этот раз он уловил мой тон.

– Да, – резко кивнул он.

Я кинулся обратно. Всё происходило слишком быстро. К моменту как я добегу, большая часть чужой общины уже будет на стоянке. И главное, чтобы Вака не начал действовать сразу. Нужно собрать всех вместе, только так у нас будет шанс на противостояние. Но и бросить тут старика и детей не мог, остаётся надеяться, что Канк сделает всё верно и придёт сразу. И что до этого ничего не случится.

«Уна! Нужно найти Уну! – это была первая мысль, когда я приблизился к жилищам. Я видел, как люди в тяжёлых шкурах собираются у большого костра. – Нет, сначала к шалашу. Может, она уже там», – решил я. Нельзя было действовать опрометчиво, даже при том, что я вообще ничего сейчас не контролирую.

– Ив! – махнул Белк, когда заприметил меня из-под навеса.

Там же был Шанд-Ай, Ака, Ранд и Зиф, держащий Ветра на руках. И все, кроме Ранда, выглядели нервозно, растерянно. Даже неандерталец озирался по сторонам, не понимая, почему его оторвали от камня. Но Уны среди них не было.

– Где Уна⁈ – спросил я, подбежав.

– Я не нашёл её, – быстро ответил Белк. – В её шалаше нет.

– А я видела, что она пошла к Горму, – осторожно сказала Ака. Даже она поняла, что происходит что-то серьёзное.

– Ив, нам и впрямь стоит брать его? – спросил Шанд-Ай. – Может, всё будет не так. Медведи просто пришли переждать ночь. Такое бывает.

– И Вака отправился к ним, чтобы предложить это? – спросил я резко. – Да, берите всё, что мы успели подготовить. Ака!

– А! – чуть не подпрыгнула она.

– Помоги Ранду собрать еду. Никуда не отходи от шалаша, поняла?

– Да! – тут же ответила она, даже не пытаясь спорить.

– Зачем меня отняли? – вдруг спросил Зиф. – Скажи мне, Ив.

А вот как ему объяснить, почему, что вообще происходит…

– Горм сказал, – вдруг ответил вместо меня Белк. – Нужно собрать вещи для новой стоянки. Скоро идти. Помогай Ранду.

– Но я не закончил, – нахмурился Зиф.

– Так сказал Горм. Я говорил с ним, когда вернулся с охоты, – добавил Белк.

В его словах Зиф редко сомневался. Всё же Белк был подопечным Горма, пусть это и было в прошлом. Но он бы не стал лгать, наверное, так думал Зиф. И ошибался. Но это лучшее, что мы можем сделать.

– Ничего ещё не слышно? Что говорят? – спросил я, оглядываясь в сторону стоянки. – Ваку видели?

– Я видел, он шёл с одним из медведей, – ответил Шанд-Ай. – Но я сразу сюда пошёл, ничего не слышал.

– И я тоже, меня Шанд дёрнул, когда я с Анкой был. Тогда медведи едва за бугор перевалили, – добавил Белк.

– Оставайтесь здесь. Будьте готовы, – серьёзно сказал я. – Я найду Уну и узнаю, что там делается.

– Похоже, не обязательно куда-то идти. Нам сейчас расскажут, – сказал Ранд, глядя в сторону стоянки.

Это были Шако и Харт, новый наследник Ваки и старый охотник. И оба при полном облачении, с кинжалами за поясами, копьями в руках и чехлами с дротиками. Лица измазаны охрой и белой глиной, словно предвкушая сакральный ритуал. А глаза горели сдерживаемым предвкушением, как перед охотой, когда видишь несущийся в твою сторону табун, а сам сидишь в засаде.

«Так ходят лишь на охоту, – думал я, глядя на них. – Значит, Вака рассказал всё своим охотникам».

Я вдруг глянул на Шанд-Айя, тот на меня. Его брат… он ничего не сказал или ничего не знал?

Неважно!

– Шако! Харт! – поприветствовал я лёгким кивком, но лицо у меня было совсем не приветливое. – Какая же тропа привела вас к нашему шалашу?

Шако усмехнулся, одними губами. Бросил беглый взгляд на Ранда за мной, но тут же его отвёл. А вот Харт оставался предельно спокойным. Он сделал несколько шагов к нам, оставляя товарища за спиной, и заговорил тяжёлым басом:

– Вака собирает охотников в большом шалаше. Медведи принесли дух зверя, что видели в вышине – больше табуна, много зверя. Он желает говорить и вести на охоту, чтобы накормить и волков, и медведей.