Текст книги "Новый каменный век. Том IV (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Я ощутил, как внутри все сжалось. Может, другой бы и не увидел ничего удивительного в этом рассказе. Но не я. Это была тактика боя против человека, не против зверя. Корзины, обернутые шкурой… ряды, авангард, копейщики и застрельщики. Нет…

«Вака уже бился с людьми. Но когда? Он же был мал, а все остальное время был в стае Азы… – думал я, не понимая еще больше. – Откуда вообще ему известно о таких маневрах? О построениях и последовательности? О щитах и использовании окружения?»

Одно дело, когда древний человек выступал против зверя – его он знал. Но против другого человека… Военная наука еще даже близко не была к своему зарождению. Подобные действия, да еще и четко скоординированные… Эти знания не должны были быть у Ваки или кого-либо другого.

Все становилось только сложнее. Этот мир был точно таким же, как тот, что я изучал всю жизнь. Но в то же время совершенно иным. Все эти детали, мелкие мазки на огромном холсте выдавали несоответствие реального и видимого.

– Так ты лезешь? – спросил Шанд, который уже успел раздуть дымарь.

– А, – опомнился я, – да.

«Мне обязательно нужно попасть к древу. Может, там я смогу узнать немного больше, – думал я, шагая к старой сосне позади Шанда, что, как шаман, водил жердью, унимая пчел. – И Белый Волк точно связан со всем этим. Я почти уверен».

Сизый, тяжелый поток, пахнущий горелым мхом и сладковатой смолой, потянулся вверх, окутывая дупло. Внутри сосны послышался иной гул – уже не яростный, а какой-то ошеломленный. Тысячи крыльев затрепетали в унисон, создавая вибрацию, которую я ощущал грудью через кору дерева, пока обхватывал его, перекидывая веревку. Пчелы у дерева бросились к дуплу, укрываясь от «лесного пожара» и жадно втягивая мед. Инстинкт – великая вещь, он сильнее любой агрессии. Особенно когда дым блокирует большинство рецепторов.

– Так… – прошептал я, – главное – не свалиться.

Я обхватил ствол, чувствуя, как паста из глины и хвои стягивает кожу, превращая ее в подобие чешуи. Я мерно и спокойно лез вверх, ловя ритм собственного дыхания. Страховочная веревка из липового лыка, обернутая вокруг дерева и моей поясницы, давала обманчивое, но необходимое чувство безопасности.

Затем я замер у самого края дупла. Сбоку дымарь приблизился, заливая все еще более плотным сизым потоком, от которого так и першило в горле, да и глаза слезились.

– Ох! – дернулся я, но вовремя ухватился и сжал колени.

Из темноты на меня вылетело несколько дезориентированных стражниц, наобум ринувшихся на странное пятно. Одна ударилась в шею, увязла в обмазке, тщетно пытаясь пробить жалом слой глины и золы. Я чувствовал ее жужжание кожей, но делать ничего не стал – защита работала. Запах хвои и щелочная реакция золы с моим потом создавали для них «слепое пятно» – я перестал пахнуть медведем или человеком. Я почти стал частью дерева.

Достав кремневый нож, я ввел его в проем. Из глубины пахнуло таким концентрированным ароматом, что голова пошла кругом: настоящая квинтэссенция цветущих лугов Альп, сдобренная терпким ароматом соснового сока.

Хруст! Лезвие вошло в воск, как в мягкое масло. Первый пласт, тяжелый, лоснящийся темным золотом, поддался. Я придерживал его левой рукой, чувствуя, как липкая теплая жидкость течет по предплечью, затекая под глиняную корку.

– Есть первый, – прошептал я, укладывая соты в кожаный мешок.

Пчелы ползали по моим рукам, тяжелые и медлительные от меда. Это было странное единение: я грабил их, а они, одурманенные дымом, доверчиво касались лапками моих пальцев. Я срезал еще один слой, затем еще. Мешок на поясе ощутимо потяжелел, оттягивая бедро и мешая фиксации.

– Пора спускаться. – Я бросил взгляд внутрь, оставляя добрую половину запасов. – Живите, ребята. Зима будет долгой.

Спуск стал настоящим испытанием. Медленно, сантиметр за сантиметром, я переставлял ноги, стараясь не раздавить мешок и не соскользнуть: липкий мед на руках в сочетании с глиной превратился в скользкую смазку. Когда мои пятки коснулись мягкого лесного опада, я едва не рухнул от облегчения.

Шанд-Ай тут же оказался рядом. Его глаза расширились, когда он увидел содержимое мешка. Он осторожно коснулся пальцем края соты и облизал его.

– Духи… как я скучал, – только и смог выдавить он.

Мы двинулись обратно к реке. Я шел, ощущая себя неуклюжим глиняным големом. Добравшись до берега, я первым делом сбросил мешок, скинул шкуры и буквально рухнул в воду. Но перед тем все же потратили несколько минут на просмотр прилегающей территории на предмет неандертальской активности. Ледяной поток обжег тело, смывая липкий слой сладости и грязи. Я яростно тер кожу песком, чувствуя, как возвращаются чувствительность и тепло.

Мы молча, будто стараясь не привлекать лишнего внимания, проверили верши и раколовки. Дюжина серебристых рыбин и два десятка мелких раков стали достойным дополнением к нашему «золотому» грузу. Мы подняли корзины и двинулись к нашим шалашам.

До стоянки оставалось всего ничего, когда Шанд-Ай, шедший впереди, вдруг резко замер, обернувшись зачем-то.

– Ив, – тихо позвал он, – гляди.

Он указывал вверх, на склон. Там, значительно выше нашего лагеря, но ниже тех альпийских лугов, откуда мы пришли, в кристально чистом небе висел тонкий косой столб темного дыма. Кто-то развел костер на открытом уступе, будто специально выбирая место для обзора. И жег сырую сосну – только она дает такой тяжелый темный дым.

Я прищурился. Дым в долине не редкость. Но, как правило, он либо в чаше – внизу, либо сильно выше на лугах. А этот был ни там ни сям.

– Какое-то племя опоздало подняться? – предположил я.

– Не знаю, Ив. Костер один, да и дерево мокрое. Была бы стая – больше столбов стояло бы.

– Не Вака же это, – нервно сказал я.

– Может, не Вака… а может, хочет отвлечь, – прохрипел он.

– Собери всех у костра. Будем говорить, – сказал я, и он тут же отправился к шалашам.

А я все смотрел на столб темного дыма, где-то в глубине души надеясь, что это и впрямь он. Тогда я смогу покончить с ним, как должен был покончить еще на лугах.

Поговорив, мы решили выжидать, следить за передвижением. Это и впрямь могла быть группа неандертальцев, зачем-то забравшаяся так высоко. Или припозднившееся к сезону малое племя кроманьонцев. Да или еще что! Но вероятность того, что это Вака, была минимальной.

И все же… Ночью, когда у костра зазвучали истории, мы вновь видели дым с отсветами пламени в той стороне. И в этот раз он был ближе, ниже по склону. И новый – на следующим днём, и опять он немного приблизился. Слишком медленно для небольшой группы охотников, но недостаточно много дыма для общины.

Тогда мы и приняли решение.

Тук-тук!

Раздался звонкий, приятный звук от удара кости о горшок. Именно тот, который я так желал услышать. Значит, все сделано правильно.

– Хороший звук, – сказал я Канку, – если бы глухой, как о дерево, значит, дух воды еще в земле. А его там быть не должно, иначе дух камня не откликнется.

Канк опирался на костыли и внимал каждому моему слову.

– А разве дух огня не изгоняет воду? – задал он невероятно верный и интересный вопрос.

Последнюю неделю, пока возился с горшками – лепил, шкурил, сушил, – я давал Канку уроки физики и химии. Правда, приходилось облачать их в понятный язык «духов», но суть он схватывал на лету.

«Всё же их духи – те же самые природные явления и компоненты. Их взаимодействие уже известно любому в племени. Они понимают агрегатные состояния веществ, влияние одних на другие. Это уже физика, хоть она и не имеет четко сформулированных законов и определений», – сделал я вывод.

Раньше я не вникал в местный «фольклор», так как времени особо не было. Но с нашими посиделками у костра начал понимать, как глубока их мифология. Вся она была построена на мудрости предков через эмпирическое понимание мира, метод проб и ошибок, ну и с помощью интуиции.

– Дух огня всюду, Канк, – мягко сказал я, – он живет в большом костре, что разгоняет тьму по утрам. И его тепло прогоняет дух холода, борется с ним, как и его брат – дух света, что бесконечно сражается с духом тьмы. И дабы земля стала камнем, дух воды должен уйти добровольно, спокойной тропой. Поспешишь – он озлобится и отомстит, – рассказывал я, загружая горшки на волокушу.

После трех дней лепки и четырех дней сушки пришло время окончательно избавиться от влаги и закрепить результат перед обжигом. И костер был самым простым и эффективным решением. Я примерно знал, как это делалось древними людьми, которые появятся через пару десятков тысяч лет.

И завтра, наконец-то, обжиг! Столько трудов ради нескольких горшков. Но оно того стоило, так как открывало дорогу к куда более сложным технологиям. Гончарное дело – ствол, что разойдется множеством ветвей. И вкушать плоды этого дерева будут на протяжении всей истории. Ну, если я не помру вскоре, чего нельзя исключать.

– Но сейчас… разве ты не понесешь их к огню?

– Понесу, – кивнул я, – но сейчас дух воды уже почти полностью покинул землю и уже не сможет навредить. И осталось лишь придать ей сил и так же медленно впускать дух огня, что дарует силу духу земли. Сначала костер, издалека, потихоньку все ближе. А завтра печь – шалаш для духа огня. Он так же спокойно, как ручей разрастается в реку, обретая силу, явит себя, разгораясь все жарче и жарче, и чем выше жар, тем крепче камень. Но и брать больше, чем дают, нельзя, тогда и пламя разозлится – расколет камень.

Мне было непросто оперировать терминами и образами, чтобы объяснить следствие. Благо для духов имелось достаточно имен, что их описывали. Да куда там – десятки имен только для духа огня! Пламя костра – одно имя, солнце – другое, возгорание от удара молнией – третье, и так же с размером, видом, источником и важностью.

«Тем и удивительна лексическая специализация таких народов… – восхищался я. – Сразу же вспоминаются инуиты, саамы, эвенки и другие. У них имелись десятки слов для обозначения снега, так как он имел высочайшее значение для их образа жизни и промысла».

– Значит, нужно впускать дух медленно… – прошептал он, – а сколько?

И тут я запнулся. С определением времени ожидаемо были трудности. А в дальнейшем, когда я введу процессы, что будут требовать четкого соблюдения времени, я встречу серьезные проблемы. И вот еще одна задачка в мой «дневник дел».

– Ночь, – сказал я кратко, – как сядем, поставлю в двух с половиной шагах от костра. И буду поворачивать порой.

Я понимал, что отсчитывать полчаса на поворот у меня никакой возможности нет. Остается только полагаться на внутренние часы и интуицию.

– Как Шанд-Ай спать отправится, так на шаг ближе придвину и уже до утра буду сушить.

Удивительно, но у Шанд-Айя были самые точные биологические часы в нашей группе. Он отправлялся спать четко тогда, когда луна находилась в зените на юге – это, по моим расчетам, как раз полночь. По крайней мере, я наблюдал за ним много дней, и в большинстве случаев все сходилось.

Канк промолчал, обдумывая все, что я ему объяснял. А я поставил последний горшок и услышал:

– Аф! Аф! – позвал меня Ветер, требуя еды.

А я, как и каждый раз, потребовал кое-что в обмен:

– Хой! – дал я команду одним выдохом.

И волчонок резко дернулся, приблизился и оказался у моей левой ноги, глядя вперед. Я засунул руку в карман, где в пузыре лежал кусочек подсушенного мяса, и поднес к мордочке, почти к самому носу. Но волчонок не реагировал. Мясо он видел, чуял и знал, что брать нельзя.

– Не берет, – удивленно сказал Канк.

Он уже видел, как строится процесс дрессировки. И вот этот элемент с мясом давался сложнее всего и стоил мне кучи нервов и времени. Дошло до того, что мне вчера пришлось лишить Ветра ужина и игнорировать до утра, почти что «изгнать» на время из стаи. И как бы жестоко это ни было, такова цена неподчинения вожаку.

– Я все равно не понимаю, как ты говоришь с волком. Он же не знает языка. Не понимает.

– Он понимает тогда, когда ты ему объяснил, – ответил я, все еще держа кусочек перед волчонком и ожидая, возьмет ли без разрешения или нет. – Взрослые волки, что выросли среди волков, никогда не поймут слов человека. Но щенок, что вырос среди людей, способен на это, если ежедневно говорить с ним. И даже когда он станет волком, не забудет языка, которому был обучен. Конечно, если не забудет, что ты его вожак.

Я приблизил кусочек к самому носу. Видел, как содрогается его челюсть, как жадно вдыхает влажный черный нос. Но он не брал. И только тогда я сказал:

– Можно!

И Ветер спокойно открыл пасть и схватил кусок, не задев моих пальцев.

– Молодец, – похвалил я его.

И мы двинулись к главному костру. Канк ковылял сбоку, я тащил волокушу. А Ветер все стоял на том месте, где я его оставил. Он уже проглотил тот кусочек и смотрел в мою сторону. Не «афал», не скулил. Терпеливо ждал.

– Хэй! – крикнул я, и волчонок тут же помчался за нами.

– Не представляю, что скажут волки у Древа, когда увидят это, – сказал Канк.

– И я не представляю, – признался я.

– Ив… – тихо позвал он, и я остановился. – Ты уверен, что хочешь пойти? Если это Вака… если он там…

И я понял, что мы говорили уже не о Древе. Речь зашла о том, что мы наблюдали уже несколько дней. Столбы дыма, что уходили все ниже по склону и все ближе к нам. И еще они начали постепенно смещаться в нашем направлении. Кто-то шел по нашим следам. Это уже было очевидно.

– Канк, – начал я совершенно спокойно, не выказывая и капли беспокойства, – я привел вас сюда. Повел за собой. Взял на себя ответственность за вас. И именно я должен идти туда.

– Если бы не ты, Вака бы убил нас. Мы бы и до Древа не дошли! – запротестовал он, крепче стиснув свои костыли.

– Может так, а может нет. Этого мы уже не узнаем, – ответил я. – Но я пойду. Я должен, пойми. Ты ведь не обязан был защищать Уну, но сделал это потому, что посчитал верным. Так и я думаю, что верным будет отправиться мне. Да и со мной Белк и Шанд-Ай пойдут. С ними я не пропаду, уж поверь. Да и это же не всё, – улыбнулся я, – всё будет нормально.

– У него же тоже есть атлатль, Ив! И он уже точно понял, как сделать «большую пращу»! И твое «не всё» не смогло выдержать удар дротика! – вновь попытался Канк.

Ему почему-то больше прочих не нравилась наша затея отправиться к этим столбам дыма.

– Так это потому, что Белк метал! – воскликнул я. – Естественно, щит не выдержал такой удар! Да и я с ним еще не закончил: подобью шкурой, добавлю травы…

– Ив! – перебил он. – Давай просто подождем!

Я замолчал на миг, обернулся к костру, у которого уже все сидели и ждали только нас. Они слушали, смотрели в нашу сторону. И ждали. Ведь мы только-только обрели место, где было всё, что позволит нам пережить зиму. И не факт, что нам вскоре встретится другое подобное. Этот склон, березовая роща, реки и скальная стена дали нам кров, стали местом, которое вдохнуло надежду в наши сердца после того, как мы все потеряли. Это был наш первый новый дом.

– Канк, послушай меня. – Я сделал шаг ему навстречу. – В тот день, когда мы ушли, наша жизнь стала зависеть лишь от нас самих. Не от Ваки. Не от Горма. От нас, понимаешь?

– Понимаю, но… если это засада?

– И я… мы не позволим Ваке разрушить то, что создаем и еще создадим. Если это он – нас все равно догонят. Ты ранен, Ранд тоже без костылей не обойдется. Все, что мы можем, – подготовиться к встрече, если тот дым от его костра. Шанс, что это и впрямь так, небольшой, его считай и нет вовсе. Но я хочу быть готов ко всем вариантам. Даже самым безумным.

– Ив, – выдохнул он.

– Идем к костру, Канк, – покачал я головой. – И еще… каждый закат непременно приведет к рассвету. Это не зависит от меня или тебя, даже от Белого Волка не зависит. Так заведено еще до того, как он впервые завыл на луну. А нам остается только ковылять по тропе, пока она не приведет на Ту сторону. Именно поэтому мы пойдем и посмотрим, кто к нам идет. И мы будем готовы к этой встрече.

Меня тоже весьма огорчал шанс того, что с этим столбом дыма наша весьма перспективная группа продвинутых кроманьонцев может закончиться на этой же террасе. Но я уже понял, что полагаться на удачу нет никакого смысла. На лугах я рассчитывал, что у нас есть время до решительных действий Ваки. И что вышло в итоге?

«В этот раз я поступлю по-другому. Нечего надеяться на благосклонность судьбы! – подумал я, ощущая, как внутри разгорается огонь. – Я буду готов. Если это Вака – он дорого заплатит за свою самоуверенность. Больше я бежать не намерен».

Я уже и не различал голос профессора и кроманьонского юнца. Он слился в единый звук – смесь разума и инстинкта, взрослого спокойствия и юношеской горячности. Это был теперь настоящий я.

– Эх! – выдохнул Канк. – Ты говоришь как Сови, прям точь-в-точь! – по-детски ухмыльнулся он, сбросив наконец хмурое выражение и нервный тон.

Вот это был тот Канк, которого я знал.

– Не был бы я ранен, показал бы Ваке, как с пращой обращаюсь! – Он стукнул костылем о землю. – Какую историю расскажешь сегодня?

– Вот сядем у костра, тогда и узнаешь, – ответил я. – Ветер, место!

И волчонок, до этого внимательно наблюдавший за нашим диалогом, метнулся к своей лежанке у костра. Вскоре и мы оказались в свете пламени. Я расставил горшки перед собой и расположился на шкуре. Никто ничего у нас не спрашивал. Все уже было решено.

Завтра после полудня мы отправимся вверх по склону.

* * *

Спасибо всем за слова поддержки! Это и впрямь мотивирует и заставляет не опускать руки, даёт понять, что есть те, кому Новый каменный век нравится и его ждут. Глава получилась очень большой, насыщенной (даже если кажется, что это не так), важной для всей истории, и такой, какой она мне действительно нравится. Надеюсь, что она понравится и вам. Спасибо!

Глава 17

Холодный рассвет разлился над долиной озаряя далёкий ледяной щит золотистым светом, что отражался десятками солнечных зайчиков по всей долине. И под его сухими сводами, изгоняющими последнюю росу – мы сидели у главного костра. Тут собрались все. Ещё сонные, немного хмурые. Но проводить были обязаны, ведь мы могли и не вернуться из этой вылазки. Хотя, это маловероятно.

– Двинемся к острой скале, там останемся на ночь, – проговаривал я наш план вычерчивая схематичную карту на земле, – Если судить по тому, как дым двигался – у нас будет пол дня в запасе. А со скалы сможем просмотреть, куда он последовал дальше.

Мы уже были почти полностью готовы. Шанд-Ай и я – с комплектом атлатля и дротиков, с коротким копьём и боласам в запасе. Он ещё захватил пращу для охоты, хоть я и захватил немного пеммикана. А вот Белк был старовером – только дротики и тяжёлое копьё. Но я его не пытался переубедить, время и так покажет, что технологии невозможно игнорировать, как бы ты не хотел.

– Если пойдёт в сторону Равнины, обойдём по нижней осыпи – им придётся переходить Змеиную реку. – уточнял Белк показывая на извилистую линию.

– А если в другую, им придётся обогнуть нашу скалу, – тихо сказал Шанд-Ай, – По правую сторону там крутая осыпь, а по левую есть спуск. Там они и пойдут.

– Отлично, – кивнул я, – Тогда, если двинутся к склону, будем ждать у нижнего края. А пойдут к Змеиной реке, обогнём сверху, там им либо придётся ставить лагерь, либо переходить вброд в зависимости от количества людей и груза, – решил я.

– А когда вы вернётесь? – мягко спросила Уна.

Я глянул на девушку, и она не пыталась скрыть беспокойство. Каждый в лагере предполагал, что это могла быть ловушка Ваки. Даже если это было крайне нелогично. Уж я-то понимаю, что он действовать сейчас вряд ли бы стал. Он ещё не должен был оправиться от произошедшего, да и не погнал бы стаю, как и не оставил бы её без охотников. Слишком много у него ограничений.

– Завтра, как пламя неба окажется над головой, мы уже увидим, дым чьего костра щипал нам глаза, – ответил я, – Там двинемся вниз, к сумеркам уже вернёмся. Не волнуйся, всё будет хорошо, – я коснулся её руки, и она немного дрогнула, но ладони не отняла.

– А кто это ещё может быть, если не Вака? – вдруг спросила Ака пока упаковывала нам в дорогу пеммикан.

– Да кто угодно! – махнул рукой Ранд, сидящей на бревне, – Снежные люди, мелкая стая, да даже охотники, что не ищут великих стад. Не все уходят на луга, другим хватает места и на склонах. А что это Вака – я не верю. Не стал бы он так делать. Давать малейший шанс, предупреждать. Он бы тихо подобрался, засел на ветви как ночной охотник, а как отлить пошли бы – набросился.

– Да, так он на лугах и сделал. Никто не ждал, – согласился Шанд-Ий.

– Дерево они сырое жгут… – медленно проговорила Шайя, – Костёр большой, раз видно дым. Точно не пара волков. Но он один – значит все могут собраться вокруг. И они спешат, либо…

– Бегут! – воскликнула Ака, – Как мы бежали, помните⁈

– Потому и нет у них времени искать сухое дерево, жгут что в руки попадёт, – кивнул Белк не отрывая взгляд от… Аки, пока она смотрела на меня.

– Либо что-то мешает им… – прошептал Канк рядом с Белком.

– Может быть и такое, – кивнул я, – Судя по тому, что мы знаем. Группа небольшая. Возможно – есть раненные. И они спешат спуститься вниз, но двигаются медленно, при том, что нет времени на добычу хорошего дерева.

Всё больше предположения обретали ясные очертания. А шанс того, что Вака причастен к этому дыму – стремительно падал. Но я не смел забывать о великом законе – «законе подлости». Уж каждый русский с ним знаком не понаслышке.

«Но, если и Вака… у нас приготовлены для него подарки» – думал я, покосившись на мешок, в котором покоились две бомбы из живицы и жира, с добавлением ещё парочки ингредиентов. Удивительно, как природа смогла создать настолько опасные субстанции при определённом сочетании.

– Нечего уже думать, всё и так ясно. Надо просто проверить, и, если Вака… – Ранд сжал кулак.

– То ты с ним разберёшься? – ухмыльнулся я.

– Закрой рот! Я молодой… – вновь загорелся он.

– Да-да, – махнул я рукой, – Великий охотник, помню.

– Гиенов язык! – выплюнул он.

– Костёр уже разгорается, пора, – сказал я, глядя на небо.

Белк и Шанд-Ай молча поднялись, а с ними все остальные. Только Ранда, да Канка пришлось подождать. В вдруг, образовалась какая-то тяжёлая тишина.

– Обычно, Сови сказал бы что-то… попросил духов… – тихо проговорила Уна.

– Не говори об этом чёрном отродье! – оборвал ей Ранд, – Предатель…

Уна опустила глаза. Воспоминания о том дне всё ещё были слишком свежими и ясными. Сови предал Горма, переметнулся к Ваке. И я за это… никогда его не прощу.

– Белый Волк, – заговорил Белк положив руку на белёсый клык на шее, – Прошу тебя, помоги нам вернуться к тем, кто нас ждёт.

Остальные тоже начали прикасаться к талисману и символу племени Белого Волка. И даже я, как бы не отрицал подобные суеверия, положил руку на старый клык. За эти недели, я понял, что менять их мировоззрение слишком резко – опасно. По крайней мере до Древа. Я старался объяснить, что Белый Волк не делает и их волками. Что они не животные, а люди. Только похоже, всё это и так им было понятно. Просто они смотрели на это иначе.

– Даруй нам сил и воли, – прошептал я.

– Пусть тропа ведёт к свету, – сказал Шанд-Ай.

– А чёрные духи не тронут волков твоих, – прошептала сбоку Уна и прильнула плечом ко мне.

– Ха! Главное, чтобы ноги были быстрые, да глаза зоркие! – бросил Ранд, – И уж тогда, Белый Волк не оставит!

– И то правда, – кивнул я и Ранд аж удивился, что я издеваться не стал, – Только, у тебя с быстрой ног пока проблемы. – и не дожидаясь, пока он разразится тирадой, дал команду: – Идём!

– Ив, подожди, – дёрнула меня за руку Уна, пока остальные двинулись к краю стоянки, где она уходила в склон.

– Что такое? – спросил я.

– Вот, возьми, – протянула она свёрток, – Мазь.

– Так я взял запас живицы, мазь земли и алунит. Не нужно, пусть останется.

– Нет, возьми, – настояла она, – Это с жиром пчёл и барсука, мёдом. Тут и живица, и травы, и панты оленя, как ты учил. Я сделала, – она подняла на меня свои ясные глаза, и я не смог отказать. Вот как вообще отказывать женщинам?

– Хорошо, – чуть улыбнулся я и взял свёрток.

– Ты же вернёшься? – обеспокоенно спросила она, – Мне кажется… что если ты уйдёшь, то я уже не увижу тебя.

– Конечно я вернусь, Уна! – задорно сказал я, – Не беспокойся, со мной Белк и Шанд-Ай, а ты знаешь – они сильные волки. С ними я не пропаду.

И тут, без слов, она бросилась на меня и обняла. Стиснула так крепко, что у меня аж позвоночник заскрипел. Ну а я, тоже обнял её. Провёл рукой по спине, а другой стал гладить по голове. Она пахла шалфеем и тимьяном, сладким мёдом и дымом. Удивительно, но, когда привыкаешь, на первое место выбиваются вовсе не неприятные запахи, а сильные, благостные ароматы.

И я всё приговаривал:

– Вернусь, правда.

– Обещаешь?

– Да, обещаю, – серьёзно сказал я.

– ЭЙ! ДОЛГО ТЕБЯ ЖДАТЬ, ИВ⁈ – прогремел голос Ранда издали.

Лишь тогда мы отпустили друг друга. Я слышал, как безумно колотится молодецкое сердце. Ощущал, как разгорелись щёки, а по ногам бегут мурашки. С годами забываешь каково испытывать столь яркие эмоции. Я даже растерялся.

– Эм… пойдём, пора, – пробубнил я.

– Да…

«Я уже и не знаю, мои это эмоции или нет? – подумал я, шагая по каменистой площадке к остальным, – Могу ли… позволить себе это?»

Удивительно, но сегодня воздух, сама атмосфера в нашей долине была какой-то иной. Прозрачной, едва ли не хрустальной. Казалось, стоит протянуть руку и сможешь коснуться далёких гор. Можно было рассмотреть каждое деревце на противоположном плато склоне предгорий, а небо – было почти неестественного, глубоко-синего цвета, но с белёсым отливом у самого горизонта. И даже ночью, словно предвкушая такой день, звёзды не мерцали, а горели ровным, колючим светом. Даже Млечный Путь протянулся до самого горизонта, как полоса инея на чёрной шкуре.

Или мне так только кажется?

Мы остановились перед началом склона, в тени пушистого дуба, что одиноко предвещал владения хвой, скал и жёстких осок. Мы помолчали, поглядели на стоянку, словно пытаясь запечатлеть, отпечатать в памяти этот кадр, чтобы обязательно к нему вернуться.

– Не забудьте верши проверить, – вдруг сказал я.

– Это сейчас всё, что тебя волнует? – усмехнулся Белк.

– И раколовки, точно, – осклабился я.

– Пойдёмте! – бросил Шанд-Ай и пошёл вперёд.

Я посмотрел ещё раз на Уну и шепнул:

– Я вернусь.

Если последние недели мы ходили по известным нам местам, по изученному склону. То теперь, выйдя за его приделы, нам открылся совершенно незнакомый мир. Тут всё казалось иным, чужим и опасным. Каждая кочка могла оказаться «живым камнем» грозя отправить тебя в овраг, поваленные ветром или старостью деревья – логовом для волков, а каждая достаточно широкая язвина – жилищем медведя.

Двигались мы эдаким треугольником, вершиной которого был Белк. Он был нашим авангардом и являлся самым опытным из нас – ему и вести было. Мы же заняли углы и следили за периметром. В этих предгорьях, можно было встретить жутких тварей, настоящих монстров. К стоянкам они не приближались, как и к тем местам, где видна была явная деятельность человека. По крайней мере – опытные хищники, что уже были знакомы с главным хищником планеты.

«Но тут, уже не наши владения… – понимал я, – В этом биоме несколько не удивительно было бы встретить пещерных гиен, особенно в расщелинах, где они выводят потомство. Сюда спокойно заходят пещерные львы. А уж медведи, и того подавно считают себя тут полноправными хозяевами.»

Именно поэтому, мы особенно внимательно следили за местностью и просматривали следы, помёт, осматривали кору деревьев на предмет шерсти. Стоило увидеть какой-то признак – изучали направление и свежесть, если зверь шёл давно – смещались лишь немного, если след свежий – шли прочь, пока не найдём безопасный путь. Не деревья, осыпи и скалы были главным ограничением скорости, – а именно местная фауна.

– Ху… – глухо шепнул Шанд-Ай привлекая внимание.

Мы тут же заняли позиции за кустами, деревьями, скрытые от его направления. И следили за ним, а он жестами показал: «Зверь. Два десятка шагов.» и показал направление. Я проследовал взглядом по земле и увидел зверя. Небольшого, если сравнивать с прочими хищниками. Но куда более опасного, если говорить о его потомке.

Выглядел он как помесь питбуля и барсука-переростка. Покрытый густой бурой шерстью, длинной около полутора метров. Коренастый и приземистый, с толстыми, мощными ногами приспособленными для передвижения по снегу. А туловище выглядело, как «бочонок на колёсах», с массивной грудью и широкой спиной. Морда крупная и широкая, с весомыми челюстями.

Рука и так сжимала атлатль, готовая в любой момент пустить его в ход. Но в нашем случае, самый выгодное и разумное решение – избегать любых опасных стычек. Мы не на охоту вышли.

Росомаха в моём прошлом мире, была не слишком опасна, как бы её образ не приукрашала массовая культура. Этот зверь имел огромное личное пространство и как правило всеми силами избегал встречи с человеком. Агрессия была возможно лишь при определённых обстоятельствах: бешенство, защита добычи или будучи загнанная в угол. Известных инцидентов с участием человека и росомахи едва ли наберётся с десяток, а уж про летальные исходы я и того не слышал.

Только… плейстоценовая росомаха хоть и принадлежала к тому же виду, сильно отличалась. Она в два раза крупнее, с крепкой и массивной мускулатурой и куда более мощными челюстями, способными дробить кости. Если современные охотилась на зайцев, грызунов, то эта – вполне могла валить молодых оленей, сайгаков. И походила скорее на маленького медведя, чем на саму себя.

«В любом случае, не стоит с ней связываться. – подумал я, и заметил, как Шанд-Ай уже заносит руку для удара, а росомаха обернулась в нашу сторону, – Нет! Шанд-Ай!»

И тут я среагировал быстрее, чем успел подумать:

– ГР-Р-Р-Р-Р-Ы-Ы-Ы-Ы-Х-Х! – вырвался из меня раскатный, утробный звук симулирующий рык пещерного льва.

Росомаха его услышала, дёрнула мордой и кинулась меж кустов. А я по спине Шанда видел, как он недовольно опускает атлатль. Он обернулся ко мне с хмурым лицом, но Белк тут же выступил вперёд.

– Ты хотел ударить её, да? – спросил он Шанда.

– Да, это же малый медведь, – прошипел он, – Хорошая шкура.

– Шкура то хорошая, а идея – плохая. – выступил я вперёд, – Мы договорились бить птицу и зайца, клыкастых не трогать. Нам не нужно лишнее внимание, – строго проговорил я.

Шанд-Ай помолчал, выдерживая мой взгляд, потёр грудину и бросил:

– Пойдёмте.

И тут Белк ухватил его за плечо и повалил на землю, я отскочил от неожиданности, а он уже прижал Айя к земле.

– Делай то, что сказал Ив… – прохрипел он, – Если он ничего не сказал, это не значит – что ты прав. Ты не прав. Клыкастых не трогаем. Не берём больше, чем нужно на вечер. У нас есть пеммикан, даже без добычи – еда есть. А если ты решил яйцами поиграть, я тебе их оторву.