Текст книги "Цыганка"

Автор книги: Лесли Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

– Тео! – воскликнула Бет, опускаясь рядом с ним на колени.

– Вряд ли он выживет, мэм, – сказал мужчина из толпы.

Тео было плохо. Он лежал без сознания, и Бет видела дыру, которую проделала в одежде попавшая в плечо пуля. Из раны лилась кровь. Бет схватила Тео за запястье, нащупывая пульс. Он был, но очень слабый.

– Конечно, не выживет, если мы оставим его здесь замерзать, – резко ответила она. – Кто-нибудь, помогите мне доставить его к доктору.

Тео пошевелился и открыл глаза.

– Бет!

Он говорил так тихо, что ей пришлось наклониться к его лицу.

– Да, это я. Но не двигайся и не разговаривай, ты только ослабнешь еще больше.

Сэм бросился помогать сестре, и один из мужчин предложил уложить Тео на что-нибудь твердое. Почти сразу же из ближайшего салуна выбежала женщина с узкой столешницей в руках.

– Ножки сломали во время потасовки, – объяснила она и снова вернулась в здание.

Сэм и двое других мужчин приподняли Тео за голову и ноги и пододвинули под него столешницу.

Хижина доктора Чейза находилась поблизости. Туда побежал кто-то из присутствующих. Бет никогда раньше не бывала здесь, так как не нуждалась в медицинской помощи, но знала, что доктор Чейз хороший человек. Он и преподобный Дики собрали средства на постройку хижины, в которой скоро должна была открыться больница. А также всем было известно, что он лечит бедняков бесплатно.

К моменту их прибытия доктор Чейз, невысокий худощавый лысеющий мужчина в очках, уже успел надеть фартук и закатать рукава.

– Кладите его на стол, – распорядился он, придвигая лампу ближе. – Здесь есть его родственники?

Сэм назвал их с Бет имена и объяснил, что они являются друзьями Тео и путешествуют вместе с ним. Доктор попросил их остаться и помочь ему, а всех остальных – уйти.

– Надеюсь, вы не очень брезгливы, – обратился он к Бет, снимая с Тео одежду, чтобы открыть плечо. – Потому что вы мне понадобитесь в качестве медсестры. Пойдите и как следует вымойте руки.

Стоя возле умывальника, Бет взглянула на Тео. Он лежал без сознания, белый как мел, губы у него посинели. Ее неожиданно затошнило от страха: открытая рана выглядела ужасно – как месиво из темно-красной плоти и крови.

Бет надела фартук и закатала рукава. Доктор попросил Сэма встать возле Тео, чтобы удерживать его, если тот вдруг начнет вырываться.

– Нам повезло, что он без сознания, – спокойно сказал доктор Чейз. – Но он может прийти в себя, когда я начну извлекать пулю, поэтому будьте наготове.

Бет хотела спросить, почему доктор не хочет дать ему хлороформ, но не осмелилась, поэтому просто встала рядом, ожидая распоряжений.

– Пуля вошла очень удачно, – сказал доктор Чейз, объяснив Бет, что она должна держать поднос с инструментами и подавать ему те, которые будут нужны. – Но почему в него стреляли?

– Мы не знаем. Нас не было рядом с ним, когда все произошло, – сказал Сэм. – Мы просто выбежали посмотреть, что случилось, когда услышали выстрел.

– Как его зовут?

– Теодор Кэдоган, – ответила Бет.

– А, английский Граф, – сказал доктор. – Судя по тому, что я о нем слышал, рано или поздно это должно было произойти. Тогда вы, – продолжил он, взглянув поверх очков на Бет, – должно быть, знаменитая мисс Болтон, Цыганская Королева?

Бет стало стыдно. Слова доктора подразумевали, что она сама ничуть не лучше, если связалась с таким, как Тео. Но мистер Чейз больше ничего не сказал. Он почистил рану тампонами и начал вынимать пулю с помощью зонда. Один раз Тео пришел в себя и попытался встать, но, к счастью, снова потерял сознание.

– Вот и она! – объявил доктор Чейз, торжественно демонстрируя стиснутую щипцами пулю. – На его счастье, она вошла не слишком глубоко. Но ему понадобится серьезный уход. Вынуть пулю несложно, гораздо труднее справиться с инфекцией, Вы возьметесь за роль сиделки, мисс Болтон?

– Да, конечно, – не раздумывая ответила Бет.

– Я наложу швы, и он может остаться здесь на ночь. Завтра я позову кого-нибудь с телегой, чтобы перевезти его к вам. И расскажу, какой диеты ему необходимо придерживаться. Ваш друг потерял немало крови, ему понадобится некоторое время, чтобы восстановить силы.

– Почему ты мне помогла? – спросил Тео следующим вечером.

Доктор привез его сегодня утром, а двое приехавших с ним мужчин помогли перенести Тео на кровать. Доктор дал ему какое-то лекарство, и Тео проспал большую часть дня. Бет приготовила котелок говяжьего бульона, как велел мистер Чейз, и сейчас как раз разогревала его на печке.

– Потому что я что-то не заметила, чтобы эта шлюха Долли мчалась к тебе на помощь, – ядовито ответила Бет. – Но если ты предпочитаешь отправиться к ней и валяться там, на кишащей блохами кровати, то только скажи.

– Я бы предпочел остаться с тобой, – произнес Тео слабым голосом. – Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил по-настоящему.

Бет почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но постаралась взять себя в руки.

– Я позабочусь о тебе в память о старых временах, но не рассчитывай, что так будет всегда, Тео.

Первые несколько дней Тео мучился от ужасной боли. Доктор Чейз приходил ежедневно, чтобы сменить повязку К его радости, признаков инфекции не наблюдалось. Но Тео совсем не вызывал у него сочувствия.

– Тебе еще повезло, что ты не умер, – напрямик заявил доктор Чейз. – У меня есть пациенты, которые болеют не по своей вине, и они для меня на первом месте.

Оказалось, что человек, стрелявший в Тео, покинул город. Скорее всего, он считал, что Тео умер, и боялся, что его осудят за убийство. По словам самого Тео, он получил по заслугам. Значит, он смошенничал в игре, решила Бет.

Она сидела рядом с Тео, читая вслух и пересказывая последние сплетни из жизни горожан. По правде говоря, Бет нравилось сидеть с ним в теплой хижине. В те ночи, когда Бет должна была играть, вместо нее с Тео оставались Сэм или Джек.

С того дня как Тео ранили, прошло уже десять дней, когда Джефферсон впервые заговорил с ней о случившемся. Все это время он не заглядывал в салун Клэнси, и Бет не встречала его в городе. Но затем Джефферсон неожиданно объявился в толпе, смотрел ее выступление, улыбался той ленивой соблазнительной улыбкой, от которой у Бет учащалось сердцебиение.

– Выпьете со мной? – предложил он, когда Бет сошла с невысокой сцены.

– Мне нужно возвращаться домой, – сказала она, умирая от желания расспросить его, где он был все это время, но понимая, что это не самая лучшая идея.

– Уход за больным? – спросил он, подняв бровь. – Чем же Граф заслужил столь нежную заботу? Я слышал, вы прогнали его после ночи, проведенной со мной.

– Мы с ним через многое прошли, – сказала Бет. – Я не бросаю друзей, когда им нужна помощь.

Джефферсон протянул ей стакан с ромом.

– А когда он выздоровеет?

Бет пожала плечами.

– Не знаю. Это зависит от него.

– То есть вы примете его решение? Если он вернется к Долли, вы станете свободной, а если нет, будете с ним?

– Слушайте, Джефферсон, я не знаю, – раздраженно сказала Бет. – Я согласилась ухаживать за Тео в память о прошлом. Так я заботилась бы о Джеке, если бы с ним что-то случилось. И я не понимаю, к чему все эти вопросы. Вы даже не удосужились проведать меня, когда узнали о том, что произошло, так почему же сейчас это вас так беспокоит?

– Потому что вы мне нравитесь, а с ним вас не ждет ничего хорошего.

– Он не слишком отличается от вас, – возмутилась Бет.

– Именно поэтому я знаю, чем все закончится.

Бет вздохнула, допила ром и взяла в руки футляр со скрипкой, приготовившись уходить.

– В таком случае я надеюсь, вы найдете кого-нибудь, кто позаботится о вас, если вас подстрелят, – решительно сказала она. – Доброй ночи, Джефферсон. Хорошо то, что хорошо кончается.

Бет думала, что он последует за ней, – все-таки той ночью, которую они провели вместе, Джефферсон предложил ей стать его девушкой. Но вероятно, это были лишь слова, а на самом деле он хотел добавить ее к списку своих побед.

– Я был законченным болваном, – сказал Тео несколькими днями позже. Он уже чувствовал себя намного лучше, но по-прежнему был очень слаб. Ему даже одеваться приходилось очень медленно и осторожно.

– Что привело тебя к столь пугающему выводу? – спросила Бет.

– Не язви, – укоризненно заметил он. – Я пытаюсь показать тебе, что действительно тебя ценю. И всегда ценил. Но больше всего меня огорчает появившаяся между нами отчужденность, после того как мы были столь близки. Я понимаю, что сам стал ее причиной, но не знаю, как все вернуть обратно.

– Я тоже не знаю, – печально ответила Бет. – Иногда мне кажется, что причиной всему этот город, переполненный людьми, у которых только золото на уме. Мы изменились. Даже Джек, который все свободное время тратит на то, чтобы помочь другим, с нетерпением ждет, когда же мы отправимся в путь. Это как болезнь.

– Возможно, единственное средство избавиться от нее – это действительно отправиться в путь, – заметил Тео.

– Ты еще некоторое время будешь слишком слаб для этого.

– Мне хватит месяца, чтобы поправиться. Но захочешь ли ты, чтобы я пошел с тобой?

– Ну конечно, Тео! Может, я и не без ума от тебя, как раньше, но я все еще тебя люблю. Если бы ты еще был честным!

– Честность Мыльного тебя никогда не беспокоила, – возразил Тео. – Он очень непорядочный тип: лжец, вор, мошенник. Не сомневаюсь, что на его совести есть и убийства, хотя вряд ли он стал бы лично пачкать руки подобными делами.

– Он, по крайней мере, был рядом со мной, когда мне это было нужно, – огрызнулась Бет. – Я что-то не видела, чтобы твоя сучка Долли спешила к тебе на помощь.

– Ну вот и все, сестричка, – сказал Сэм после того, как они забрали последний узел с вещами из хижины и погрузили его на нанятую телегу, которая должна была доставить все в лежащий в трех милях отсюда Дайа, где начинался Чилкутский перевал. – Попрощайся с хижиной. Сомневаюсь, что мы еще когда-либо ее увидим.

Тео сидел на телеге. Его плечо зажило. Недели безделья и хорошее питание прибавили ему веса, поэтому Тео казался обрюзгшим. Джек, напротив, был очень подтянутым: шесть дней в неделю он работал на строительстве домов, магазинов и хижин. Деньги им были необходимы, чтобы нанять индейцев-носильщиков, которые доставят их имущество к вершине перевала.

Наряду с обязательной для въезда в Канаду горой провизии здесь были плотницкие инструменты для постройки лодки на озере Беннет, лопата, сани, печка, палатка, постель и многие другие необходимые вещи. Мужчины смогут нести на спине только пятьдесят фунтов, и если им не удастся нанять носильщиков, то они будут вынуждены совершить десятки переходов, на что в свою очередь понадобится три месяца.

У большинства золотоискателей не было иного выбора, потому что цена на услуги носильщиков была огромной. Но Тео все еще не мог нести больше нескольких фунтов, а Сэм с Джеком не хотели, чтобы Бет таскала тяжести. Их общих сбережений было достаточно, а потеря денег возмещалась сэкономленным временем и возможностью взять вещи, которые можно будет выгодно продать в Доусоне.

– Перед отъездом хочу отправить письмо домой, – сказала Бет, держа в руках конверт. Пару дней назад они наконец получили письмо из Англии. В него была вложена фотография Молли, сделанная в ее четвертый день рождения. Бет торопливо написала Лэнгворси ответ, в котором сообщила, что они с Сэмом отправляются к месторождению золота, и вложила в конверт фотографию, на которой они с братом снялись здесь, в Скагуэе.

Сочиняя письмо, Бет размышляла о том, смогут ли люди, живущие в Англии, представить себе, каким будет это путешествие. Она ясно понимала, что у него не будет ничего общего с увеселительной прогулкой, поскольку предусмотрительный Джек побывал у начала перевала и расспросил людей, сдавшихся на полпути. Того, что он узнал, было достаточно, чтобы всерьез задуматься.

– Мы пойдем. Догонишь нас, когда отправишь письмо, – сказал Тео. – Но не задерживайся!

Сейчас был конец марта, и большинство людей, с которыми они познакомились зимой, уже месяц как отправились к перевалам Уайт или Чилкут. Но Бет знала, что, если все пройдет хорошо, они встретятся на озере Беннет. Лед на озере трогался только в конце мая, поэтому никто не мог уйти раньше.

Скагуэй теперь выглядел совсем не так, как в первый день после их приезда. Тут построили пристань, церковь и больницу, а главные улицы состояли из зданий – магазинов, салунов, ресторанов, гостиниц, домов и хижин. Дороги все еще представляли собой сплошную грязь, а после недавней оттепели они стали еще хуже, Но палаточный городок вокруг города никуда не делся. Правда, сейчас палатки были другими: старые или переехали вместе с владельцами, или не выдержали столкновений с многочисленными бурями. С кораблей ежедневно сходили сотни новых золотоискателей. Некоторые задерживались в городе только на несколько дней перед тем, как отправиться к перевалу, другие попадали в злачные места города, теряли все деньги и в конце концов возвращались на кораблях домой.

Бет радовалась отъезду. Она пережила здесь как хорошее, так и плохое, и плохого явно было больше. Она не собиралась скучать по грязи, беспутству и плохим условиям. Но ей действительно будет не хватать игры на скрипке, аплодисментов и притопывающих ног. Она никогда не забудет искренние улыбки слушателей, которых ее музыка заставляла забыть все свои заботы.

Проходя мимо салуна Клэнси, Бет улыбнулась, увидев надпись мелом, которая все еще гласила: «Сегодня выступает Цыганская Королева». Подобрав лежащий здесь же на земле кусок мела, она добавила: «Не сегодня, я уезжаю в Клондайк. Там и увидимся». Все еще посмеиваясь, Бет повернулась и увидела Джефферсона, который стоял, прислонившись к большому ящику, курил трубку и наблюдал за ней.

– Значит, вы уезжаете? – спросил он.

– Да, отправлю письмо и пойду догонять телегу.

– Останьтесь и выпейте со мной. Я отвезу вас на своей лошади.

Она уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но затем, взглянув в его насмешливые глаза, не смогла устоять.

– В память о старых временах, – рассмеялась Бет. – Но только на час и ни минутой дольше. А если вы не подвезете меня, то у вас будут проблемы.

– Отнесите письмо, а я пока позабочусь о напитках, – сказал Джефферсон.

Когда Бет вошла в салун Клэнси, Джефферсон открыл шаманское.

– Думаю, нужно устроить вам достойное прощание, – улыбнулся он. – Вы были единственным светлым моментом за последние месяцы моей жизни.

Он налил ей бокал и облокотился на стойку бара, не сводя с девушки глаз.

– Вас будет здесь не хватать, – наконец произнес он. – В городе полно красивых девушек, но ни у одной из них нет ваших отваги и силы духа. Может быть, однажды я посещу Доусон и узнаю, как у вас идут дела. Если до того времени вы не выйдете за одного из разбогатевших золотоискателей, я заберу вас в Сан-Франциско и сделаю из вас честную женщину.

– Возможно, это будет нелегко, особенно столь бесчестному человеку, как вы, – возразила Бет. – Кроме того, я собираюсь вернуться в Англию. У меня там осталась маленькая сестра, которую я хочу увидеть.

Она достала из внутреннего кармана пальто фотографию Молли и показала ее Джефферсону. Волосы Молли, такие же длинные и волнистые, как и у Бет, были аккуратно уложены, поверх темного платья белел кружевной фартучек. Из младенца она превратилась в хорошенькую девочку с большими темными глазами и очень серьезным выражением лица.

– Она похожа на вас, – сказал Джефферсон. – Думаю, это прекрасный ребенок и кто угодно захотел бы вернуться домой, чтобы с ней повидаться. И ваши родители… Им, должно быть, вас не хватает.

– Они умерли, – ответила Бет и неожиданно для себя рассказала ему обо всем, что с ней случилось. – Не знаю, почему я это вам рассказываю, – закончила она, несколько смутившись. – Я еще никогда ни с кем об этом не говорила.

Джефферсон пожал плечами.

– Должно быть, все дело в фотографии. Она оживила воспоминания. У меня тоже есть такая.

– И на ней маленькая девочка?

– Нет, – засмеялся он. – На ней вы. Ее сделали здесь однажды вечером. Я получил ее только несколько дней назад. Фотография заставила меня задуматься над тем, как все могло бы быть, если бы…

Он замолчал и улыбнулся ей.

– Если бы что?

– Если бы я был другим. Если бы я пришел к вам после той ночи и рассказал о своих чувствах.

– А что вы чувствовали? – прошептала Бет.

– Мне казалось, что я заново родился. Так, словно в моей жизни можно обойтись без мошенничества и обмана. Но полагаю, у меня не хватит смелости попробовать.

Бет ласково ущипнула его за щеку.

– Зато вам хватило смелости рассказать об этом мне. Я спрячу ваши слова в один из потайных уголков у себя в голове и буду их иногда вспоминать.

Они еще некоторое время говорили о Скагуэе, о том, как изменился город со дня ее приезда и каким он может стать годы спустя. Джефферсон расспросил Бет о Сэме и Джеке, но ни словом мне упомянул о Тео.

– Никому не верьте, поднимаясь на перевал, – неожиданно сказал он. – Там есть люди, которые выглядят как золотоискатели. Они такие же усталые и грязные, как все остальные. Они могут предложить вам выпить горячего или погреться у их костра. Но это не настоящие золотоискатели, а мошенники, которые только и ждут случая вас ограбить.

У Бет возникло подозрение, что эти люди, о которых он говорил, на него же и работают, но она поблагодарила Джефферсона за совет и сказала, что ей пора идти.

Они вышли из салуна, чтобы забрать лошадь из конюшни, и Джефферсон взял ее за руку. От прикосновения его гладкой руки к ее коже у Бет по спине побежали мурашки.

Конюх вывел гнедую кобылу и придержал ее, пока Джефферсон помогал девушке сесть в седло. Затем он одним ловким движением вскочил на лошадиный круп позади нее и протянул руки по обе стороны от Бет, чтобы взять поводья.

– Пошла! – прикрикнул он, и они легким галопом поскакали по улице к дороге на Доусон.

В Скагуэе со всей его спешкой и суетой красота окружающей город природы часто оставалась незамеченной. Но, вырвавшись из этой суматохи и глядя, как холодное зимнее солнце играет в бирюзовых водах канала Линн и на заснеженных горных вершинах, Бет неожиданно остро ее почувствовала.

По пути Джефферсон обратил ее внимание на пару морских котиков, резвившихся в воде, и на лысого орла, присевшего на верхушку ели. Бет пожалела, что раньше у них не было времени, чтобы выбраться на такую прогулку и поговорить по душам.

По дороге на Дайа двигались многочисленные группы людей. Некоторые из них тащили груженые ручные тележки, другие вели вьючных мулов или ехали на телегах. Неожиданно Бет заметила впереди Джека, Сэма и Тео с телегой.

– Думаю, вам лучше высадить меня здесь, – сказала она. – Я скоро их догоню.

Джефферсон с кошачьей грацией спрыгнул с лошади, затем обхватил Бет за талию, помогая ей спешиться. Но он не сразу отпустил ее.

– Прощай, моя Цыганская Королева, – сказал он. – Береги себя на перевале и хотя бы иногда вспоминай обо мне.

Затем он поцеловал ее долгим жадным поцелуем, сжимая в объятиях так, словно не хотел отпускать. Наконец, оторвавшись от Бет, Джефферсон снова вскочил на лошадь, развернул ее и галопом поскакал прочь.

Бет еще некоторое время стояла посреди дороги, глядя ему вслед, и в ее сердце шевельнулось мимолетное сожаление о том, что так и не сложилось.

Глава 28

– О господи! – воскликнула Бет, когда они, уставшие с дороги, добрались до Овечьего лагеря – последнего места, где можно было запастись дровами и провизией перед восхождением на гору.

Они уже три дня вместе с тысячами других путешественников с телегами и санями мучительно медленно продвигались вверх по избитому тракту, ведущему из Дайа. Дорога петляла, несколько раз пересекая реку, слякоть, снегопады и огромное количество людей, телег, собак и вьючных животных делали ее труднопроходимой. «опасной. Возведенные в спешке мосты были такими ненадежными, что однажды они все по колено провалились в ледяную воду и вынуждены были продолжать путь в мокрой обуви и одежде.

Но восклицание вырвалось у Бет не при виде сотен золотоискателей и животных, сбившихся в кучу на последнем перед восхождением привале. Ее не удивили беспорядочно разбросанные примитивные жилища, брошенные тяжелые предметы, такие как печки, кресла и сундуки, порванные палатки и кипы вещей, сваленных на землю и ожидающих, когда их переправят через перевал.

Ее потрясло нечто совершенно к ним не относящееся.

Чилкутский перевал. И что более важно, трудности, связанные с восхождением.

Всем потенциальным золотоискателям было о них известно. В салунах Скагуэя каждый слышал десятки ужасных историй от людей, которые или поджали хвост и в страхе бежали, увидев перевал, или же вынуждены были вернуться из-за плохой погоды. Но слышать о чем-то – это одно, а увидеть собственными глазами – совсем другое.

Овечий лагерь располагался в лощине на границе леса, которую со всех сторон окружали горы. Бет знала, что им придется подняться на высоту три с половиной тысячи футов над Дайа. Всего четыре мили вверх, если бы она могла взлететь подобно орлу. Но Бет не была птицей, и предстоящая дорога заставляла ее вздрагивать от страха.

Казалось, на горе лежала длинная, свернувшаяся петлями черная лента, отчетливо различимая на фоне снега. Она состояла из людей, согнувшихся под тяжелыми ношами и очень медленно продвигавшихся вперед. Со стороны казалось, что они совсем не двигаются, но Бет знала, что это не так. Они попросту не могли остановиться. Даже короткая задержка сбила бы с шага остальных путешественников, находившихся позади. Если бы кто-то действительно решил передохнуть и выбился из строя, у него не было бы возможности снова туда попасть.

Тео побледнел, а Сэм протер глаза, словно не мог поверить увиденному. Только Джек казался спокойным и готовым присоединиться к этой ужасной человеческой цепи.

– На пути вверх будет всего две остановки, – сказал он.

Джек показал на огромный валун, у подножия которого, по его словам, путешественники могли немного отдохнуть. Затем он обратил внимание друзей на плоский уступ, находящийся еще выше, и сказал, что он называется Весы.

– На нем наши носильщики взвесят груз и, скорее всего, потребуют дополнительную плату.

Джек умолчал о том, что самая трудная и опасная часть пути начиналась за Весами и не была видна из Овечьего лагеря. Вьючные животные не могли пройти по так называемой Золотой лестнице. Полторы тысячи ступеней были вырублены в сплошном льду несколькими предприимчивыми людьми, которые брали плату за возможность пройти по ним. Ступив на эту лестницу, никто уже не мог остановиться, пока не добирался до вершины.

Сэм, Тео и Бет с ужасом смотрели друг на друга. Если бы не железная уверенность Джека, они бы выразили свой страх вслух. Но Джек стал командиром в их маленьком отряде, с тех пор как они покинули Дайа. Он единственный не растерялся, когда их телега чуть не упала с моста, и сохранял самообладание, когда она увязла в колее. Они зашли так далеко только благодаря его силе, решительности и спокойствию и верили, что Джек приведет их в Доусон целыми и невредимыми.

– Если мы поставим сегодня на ночь палатку, то намучаемся, убирая ее с первыми лучами солнца, – продолжал Джек, явно не замечая, что друзья не разделяют его энтузиазма. – Поэтому я предлагаю Тео и Бет найти для нас ночлег в одном из местных отелей. Мы с Сэмом разыщем носильщиков и узнаем, где нужно оставить груз.

Бет посмотрела на телегу, на которой высилась гора их пожиток и провизии. Раньше, в Скагуэе, цена, которую брали носильщики-индейцы за доставку каждого тюка через перевал, показалась им непомерной. Но теперь, после того как Бет увидела перевал, ей шло плохо при мысли, что им пришлось бы тащить все на себе. Она молча поблагодарила Бога за то, что им удалось скопить необходимую сумму для найма носильщиков. Вряд ли она смогла донести хотя бы один тюк до вершины, не говоря уж о необходимости снова и снова повторять этот путь.

У так называемых «отелей» не было ничего общего даже с самыми захудалыми гостиницами, которые Бет довелось видеть. Тем не менее цены здесь, как выяснилось, не уступали нью-йоркским. Это были обычные времянки, без кроватей. Постояльцам предлагались небольшие места для ночлега на голом полу, где кроме них размещались еще десятки людей. Если бы они решили здесь поесть, то это стоило бы им двухдневного заработка.

Как выяснилось, имея деньги, в Овечьем лагере можно было купить что угодно: виски, темные очки, спасающие от «снежной» слепоты, сани, меховые шапки, даже сладости. Здесь были и девушки легкого поведения, готовые за пять долларов обеспечить постояльцам относительно приятную ночь перед восхождением.

Несмотря на усталость, Бет не смогла сдержать улыбки, глядя на них: таких некрасивых и грубых женщин она в последний раз вира только на швейной фабрике в Монреале. Некоторые носили потрепанные атласные платья. Наряд дополнялся одеялами, накинутыми на плечи на манер пелерины и тяжелыми мужскими сапогами. Волосы женщин были заплетены в тоненькие косички. Тем не менее желающих воспользоваться их услугами было более чем достаточно.

В «отеле» их так тесно окружили другие лежащие люди, что никакой возможности выйти ночью на улицу не предвиделось. Бет втиснулась между Тео и Сэмом. Запах немытых ног и прочих телесных «ароматов» был таким сильным, что ей осталось только прикрыть нос и рот своим меховым капором и надеяться на то, что усталость поможет уснуть.

Бет почти всю ночь пролежала, не сомкнув глаз и слушая оркестр из разнообразных видов храпа. Здесь были люди, храпевшие громко и звучно, как паровозы, и те, чей храп больше напоминал писк. Кто-то храпел равномерно, кто-то сбивался на рваный ритм. Постоянно то тут то там раздавались кашель, стоны или же кто-то звучно пускал ветры. Один мужчина молился во сне, а другой отчетливо сыпал проклятиями. Все это скопище напоминало настраивающийся оркестр, состоящий из очень странных инструментов.

Тео тяжело дышал, дыхания Сэма почти не было слышно. Джек лежал за Сэмом, но Бет не смогла отличить издаваемые им звуки от остальных. Девушка вдруг осознала, что это самое теплое и благоустроенное место из тех, в которых ей придется ночевать в течение нескольких недель, и ей стало страшно. Почему она на это решилась? Золото было ей безразлично, Бет могла бы заработать достаточно денег в Скагуэе, чтобы через год вернуться в Англию с неплохими сбережениями. Что, если в горах их настигнет лавина и похоронит заживо? А вдруг она упадет и сломает руку или ногу? Что тогда?

Должно быть, Бет все-таки заснула, так как очнулась от того, что Джек тряс ее и говорил, что им уже нужно идти.

К полудню Бет убедилась, что больше не может сделать и шага. Тюк на ее спине был маленьким, всего 25 фунтов. В нем находилась только сухая одежда, в то время как мужчины несли вдвое больше, а Сэм с Джеком еще и тащили за собой сани. Но девушке казалось, что он весит целую тонну. Снег, утоптанный сотнями ног, стал очень твердым, но его поверхность оставалась неровной из-за лежавших под ним камней. Поэтому пыхтевшей и задыхавшейся Бет приходилось идти очень осторожно, опираясь на крепкий шест.

Она обливалась потом, но стоило только снять меховую одежду, как ледяной ветер мгновенно пробирал ее холодом до костей. Бет хотелось присесть и выпить чего-нибудь горячего, глаза слезились от ветра, губы потрескались, а каждая косточка в теле молила о передышке. Девушка прокляла свои платье и юбки, которые с каждым шагом собирали на себя свежий снег, и решила, что, добравшись до Весов, махнет рукой на приличия и возьмет у Сэма запасные брюки.

За весь день Бет только один раз удалось попить, когда они добрались до каменного дома и Джек нагрел воду в чайнике системы «вулкан», поддерживая огонь с помощью сухих палочек и стружки, которую собрал, работая плотником в Скагуэе. Он наклонился над чайником, раздувая огонь, заключенный между двойными стенками. Бет с восхищением смотрела на Джека, удивляясь, как ему удалось понять еще в Ванкувере, что это странное изобретение с двойными стенками и местом для разведения небольшого огня внутри окажется таким полезным. Чайник можно было разжигать во время сильного ветра и даже дождя, а вода в нем вскипала очень быстро.

Бет вспомнился худой уличный мальчишка с бледным лицом – именно так Джек выглядел во время их первой встречи. Даже тогда он уже был сообразительным и выносливым, но с тех пор изменился до неузнаваемости. Части лица, не прикрытые темной густой бородой, загорели и обветрились, словно у индейца. Тонкий шрам на щеке практически исчез. Широкие плечи, руки и бедра состояли из сплошных мышц. Джек извлекал для себя что-то полезное из любого опыта, пережитого со времен высадки на берег, будь это работа на бойне, за стойкой бара или постройка хижины. Он стал стальным стержнем их маленькой группы, тем, на кого они все рассчитывали, глядя на кого заряжались силой, когда их собственные силы были на исходе.

– Как твои ноги? – спросил Джек, сразу заметив, что Сэм, который пошел достать из своего мешка сахар и кофе, хромает. – Натер волдыри?

– Наверное, мои сапоги трут в щиколотках, – простонал Сэм.

– Сними их, я сделаю тебе обмотки, – сказал Джек. – А ты, Тео? Как там твоя рана?

– Не так уж плохо, но немного побаливает, – ответил Тео, засовывая руку под одежду, чтобы проверить, не разошелся ли рубец.

– Я на нее взгляну, – решил Джек. – Но сначала кофе. Бет, похоже, упадет в обморок, если не получит его немедленно.

У Бет сдавило горло. Она не понимала, как Джек мог стать таким заботливым. Из того немногого, что он рассказывал о себе, она знала, что детство у него было трудным. У Джека были все шансы вырасти бесчувственной скотиной.

Когда они добрались до Весов, Бет была на грани обморока. У нее болело все тело, словно его растягивали на средневековом пыточном колесе.

Небо казалось свинцовым. Она слышала, как кто-то сказал, что это к скорому снегопаду. Посмотрев вниз, на пройденный отрезок пути, Бет убедилась, что поток поднимающихся вверх людей не стал короче, и в который раз удивилась безумию всей этой затеи.

Девушка слышала, как Джек сказал, что им нужно разбить палатку, а затем пойти посмотреть, доставили ли наверх их вещи, Бет вползла внутрь палатки еще до того, как парни закончили забивать колышки в промерзлую землю. Каждый дюйм пространства вокруг Весов был заставлен палатками, гул сотен голосов, жалующихся, спорящих, зовущих друг друга, вызвал у Бет желание заткнуть уши.

Кое-как ей удалось вынуть одеяла из мешков, затем она упала на них, даже не успев как следует их расстелить и зажечь лампу.

Когда мужчины вернулись, было темно. Бет слышала их голоса, но не нашла в себе сил, чтобы пошевелиться или хотя бы открыть глаза.