Текст книги "Цыганка"

Автор книги: Лесли Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Было видно, что Тео очаровал Перл, так же как и мисс Марчмент, потому что экономка слушала каждое его слово, суетилась вокруг него и обрадовалась, узнав, что он собирается пожить здесь некоторое время.

– Мне нужно заняться кое-какими делами, – сказал Тео Бет после ужина. – Но Перл позаботится о тебе, пока не вернутся Сэм с Джеком. Увидимся утром.

– У вас очень усталый вид, – озабоченно сказала Перл, когда Тео ушел. – Я проведу вас в вашу комнату и помогу там устроиться.

Перл, держа в руке масляную лампу, повела ее вниз в полуподвальный этаж. Бет следовала за ней с саквояжем в руках. После натопленной кухни здесь было холодно. Перл извинилась и сказала, что положила в постель Бет горячий кирпич.

– Вот мы и на месте, – сказала Перл, открывая одну из дверей в длинном коридоре с грубым каменным полом. – Здесь у нас прачечная, – продолжила она, указывая на дверь слева. А затем, показав направо, объяснила, что там живут Сэм и Джек.

Комната Бет оказалась маленькой, где-то девять на восемь футов, с зарешеченным окном.

– Это, конечно, не бог весть что, но зато здесь очень тихо, – сказала Перл. – Джек и Сэм не вернутся до полуночи, поэтому, если вы вдруг услышите шум, не пугайтесь. Это просто значит, что они пришли. Больше сюда никто не ходит. Если вам что-нибудь понадобится, просто поднимитесь в кухню и позовите меня.

Обстановка в комнате была скромной: простая железная кровать, умывальник с жестяным тазом и кувшином и небольшой платяной шкаф. Но помещение сверкало и пахло чистотой, а Бет так устала, что даже не расстроилась из-за того, что Тео снова оставил ее одну.

Когда Перл ушла наверх, девушка взяла лампу и направилась в другую комнату. Бет успокоилась, увидев там одну из рубашек Сэма, висевшую на крючке, и клетчатый пиджак Джека, лежавший на спинке стула.

Когда часы пробили десять, Бет как раз закончила разбирать свои вещи. Решив пойти к Перл и попросить у нее горячей воды для мытья, она поднялась по лестнице. Дверь, ведущая в подвал, находилась в задней части холла, и, добравшись до нее, Бет услышала голоса людей, спускавшихся по лестнице на первый этаж. Предположив, что это члены семьи, которые не обрадуются, столкнувшись с незнакомкой так поздно вечером, Бет скользнула обратно к двери.

На противоположной стене висело большое зеркало, и в нем Бет неожиданно увидела четырех девушек.

Она задохнулась от ужаса, потому что это были не приличные молодые леди, которых она ожидала увидеть, а полураздетые шлюхи в ярких нарядах из шелка и кружев, почти не скрывавших их грудь и ноги.

Бет сразу поняла, кем они являлись, а также что это был за дом, потому что она не раз видела подобную одежду у Эмми и Кейт. Даже у Иры в магазине был специальный отдел, где хранились такие вещи.

Девушки – блондинка, две брюнетки и одна рыжеволосая – были молодыми и красивыми. Они смеялись над какой-то шуткой.

– Если он не управится за десять минут, я возьму с него еще десятку, – сказала рыжая, захлебываясь смехом.

Бет шагнула обратно на лестницу, ведущую в подвал, и тихо закрыла за собой дверь. Она больше не думала о мытье. Ей хотелось бы найти всему объяснение, но его не было.

Тео привез ее в бордель.

Глава 20

Бет неподвижно лежала на узкой кровати. Она была слишком расстроена, чтобы уснуть. На подвальном этаже было очень тихо, но, прислушавшись, можно было различить смех и треньканье пианино, доносившиеся сверху.

Одна только мысль о том, что там женщины торгуют своим телом, приводила Бет в ужас, но что хуже всего, Тео привез ее сюда без предупреждения.

Неужели он считал ее настолько глупой или невинной, что решил, будто она не догадается, что здесь происходит? Или, что еще ужаснее, намеревался вовлечь во все это?

Бет не знала, в котором часу наконец услышала в коридоре голоса Джека и Сэма, но, вероятно, уже после полуночи. Девушка вскочила с кровати, лишь на миг задержавшись, чтобы накинуть шаль на ночную сорочку, и босиком побежала в соседнюю комнату.

– Бет! – воскликнул Сэм. – Мы не ждали тебя так рано.

– Тебе уже лучше? – спросил Джек.

Они явно выпили, потому что нетвердо держались на ногах, а глаза у обоих блестели.

Бет поспешно рассказала об увиденном и о том, как расстроилась, потому что Тео ее не предупредил.

– А вам он раньше говорил, что это за место? – спросила она.

– Ну да, – слегка смутился Джек. – Но он сказал, что мы поселимся внизу и все, что происходит наверху, не будет иметь к нам никакого отношения. Здесь даже есть отдельная дверь.

– Не принимай близко к сердцу, сестренка, – сказал Сэм слегка заплетающимся языком. – Мы просто поживем здесь, пока не подыщем что-нибудь другое. Работу мы уже нашли. И потом, ты же не в первый раз видишь шлюх. С Кейт и Эмми вы даже были подружками.

Бет наивно полагала, что Сэму ничего не известно о том, чем ее подруги в Нью-Йорке зарабатывали на жизнь, и смутилась.

– Но Тео ничего мне не сказал! – закричала она.

– Ложись спать, – раздраженно ответил Сэм. – Да, Тео тот еще тип. Почему, по-твоему, я не хотел оставлять тебя с ним? Но у нас есть неплохое жилье, работа и все идет просто замечательно. Завтра обо всем поговорим.

Бет бросила умоляющий взгляд на Джека, но тот лишь пожал плечами.

– Бывают места и похуже борделя, – сказал он.

На рассвете Бет услышала голос Тео. По-видимому, он разговаривал с кем-то в кухне, которая находилась наверху. В ярости от того, что он не только предал ее, но и плохо повлиял на Сэма с Джеком, девушка торопливо оделась и поспешила к нему.

Тео спокойно сидел за столом, пил кофе и разговаривал с Перл. Растрепанные волосы и синие круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи, проведенной вне дома.

– Как ты мог так со мной поступить? – набросилась на него Бет, даже не поздоровавшись. – Я поверила, что ты отвезешь меня в приличное место. Это же бордель!

Бет не волновало, обидят ли ее слова Перл, но когда Тео в ответ на обвинения рассмеялся, ей захотелось дать ему пощечину.

– Успокойся, Бет, – сказал он, похлопав по соседнему стулу, словно приглашая ее присесть. – Ты что, действительно думаешь, что найдутся приличные люди, которые согласятся приютить у себя беглецов, спасающихся от нью-йоркских бандитов?

Об этом Бет не задумывалась, и ее гнев утих.

– Полагаю, ты должна быть благодарна такому хорошему человеку, как Перл, которая позволила нам оставаться здесь, зная, во что это может вылиться, – пожурил ее Тео.

Бет взглянула на Перл. Та все еще была одета в ночную рубашку и кружевной чепчик. На ее доброжелательном лице читалась забота, и Бет стало немного стыдно за свои слова, ведь вчера вечером Перл тепло приняла ее. По-видимому, женщина была не простой экономкой, а хозяйкой дома.

– Надо было меня предупредить, – сказала Бет слабым голосом. – Это так меня потрясло.

– Могла бы и сама поразмыслить и прийти к тем же выводам, – вздохнул Тео, перебирая пальцами волосы. – Ты же несколько месяцев играла у Хини и работала в магазине, где покупают одежду почти все проститутки Нью-Йорка. Я думал, это открыло тебе глаза. Кроме того, ты попрощалась с приличиями после первого выступления в баре.

Бет какое-то время смотрела на него, не веря своим ушам, затем поняла, что он, скорее всего, прав, и расплакалась.

Перл начала утешать ее.

– Перестань, успокойся, – сказала она, прижимая Бет к необъятной груди. – Здесь тебе никто ничего плохого не сделает. Ты даже не увидишь моих девочек, если сама не захочешь. Но девушке, которая собирается зарабатывать на жизнь игрой на скрипке, придется смириться с тем, что ее будут считать непутевой.

– Но почему? – всхлипнула Бет. – О музыкантах-мужчинах никто и слова плохого не говорит. Я же не вертихвостка какая-то, я просто люблю музыку.

– Этот мир принадлежит мужчинам, милая. Танцовщицы, певицы, актрисы – их все считают непутевыми, – мягко сказала Перл. – Можно быть мисс Совершенство и ходить в церковь по воскресеньям, но это значит, что тебе придется скромно одеваться, найти приличную работу и вести скучную жизнь. Однако если ты решишь стать мисс Дерзость, скрипачкой, которая спит до полудня и веселится, нужно научиться не обращать внимания на сплетни.

– Что ты выберешь, Бет? – спросил Тео. – А то я уже договорился о дебютном выступлении сегодня вечером.

Бет высвободилась из объятий Перл, вытерла слезы и посмотрела в его темные глаза, надеясь увидеть в них любовь. Но кроме веселого удивления в них ничего не было.

– Тогда мне, видимо, придется сыграть, – беззаботно сказала Бет. – Нехорошо будет подвести тебя после всего, что ты сделал.

Возможно, если она продолжит его удивлять, Тео ее в конце концов полюбит.

– Вот, держи, милая, – сказала Перл, протягивая Бет выглаженное алое платье. – А еще у меня есть чудесное украшение для волос в тон твоему наряду. Можешь взять его, если захочешь.

Было шесть часов вечера, и Бет успела справиться с потрясением. К тому же она еще не встречала человека добрее Перл.

После утреннего разговора Тео скрылся в своей комнате, которая находилась дальше по коридору. Перл сказала ей, что Джек и Сэм не поднимутся наверх раньше полудня. Девочки, по-видимому, тоже вставали поздно.

Умывшись и одевшись, Бет вернулась к Перл и предложила ей помочь по хозяйству. Она все еще чувствовала себя виноватой. Судя по широкой улыбке, Перл обрадовалась ее предложению. Но она сварила еще кофе и дала понять, что предпочитает просто поболтать, а не переживать по поводу домашних дел.

В Ливерпуле Бет часто видела негритянок, а в Америке темнокожие встречались еще чаще. Но до Перл ей не приходилось ни с кем из них разговаривать. Женщина оказалась мудрой, остроумной и доброжелательной. Даже голос у нее был очень приятный, низкий и мелодичный, с легким южным акцентом.

Но больше всего Бет поразил ее возраст. На лице Перл не было морщин, движения оставались быстрыми и изящными, несмотря на полноту. Бет дала бы ей не больше сорока лет. Но если верить рассказам Перл, а Бет считала их правдивыми, ей было уже за шестьдесят. Кроме того, Перл со смехом призналась, что всегда носит на голове платок или чепчик, потому что волосы у нее совсем седые.

По словам Перл, она родилась рабыней в штате Миссисипи, но когда ей исполнилось тринадцать, они с матерью бежали и некоторое время жили в Канзасе, где им помогали аболиционисты.

– В то время люди целыми семьями переезжали на запад, – объяснила она. – В основном это были хорошие люди, и мы сопровождали один из обозов, приглядывая за детьми, стирая и занимаясь стряпней в обмен на еду. Мы собирались в Орегон, но затем до нас дошли слухи о золоте, найденном в Сан-Франциско, и все люди в обозе решили отправиться туда. Мама подумала, что нам стоит поехать с ними, так как мы могли бы там работать кухарками.

Бет затаив дыхание слушала ее рассказ о зимнем переходе через горный хребет Сьерра-Невада по пути в Калифорнию.

– Было так холодно и так много снега, что мы боялись умереть там, как многие другие, – сказала Перл. – Но нам удалось добраться до Сан-Франциско. Город оказался диким и неприветливым местом, в нем тогда почти не было женщин, но мама не ошиблась: здесь действительно не хватало кухарок. Сразу же по прибытии мы поставили палатку, приготовили большой котел рагу и мгновенно продали его по десять центов за миску.

Бет ожидала услышать историю о том, как Перл с матерью пришли к выводу, что легче торговать собой, чем рагу, но она ошибалась. Они продолжали готовить, постепенно повышая цены и расширяя меню. Занимались стиркой и починкой одежды для золотоискателей и даже открыли отель.

– Конечно, он совсем не был похож на отели, к которым ты привыкла, – улыбнулась Перл. – Просто большая палатка. Наши постояльцы получали набитые соломой матрасы, которые им приходилось класть прямо на землю, а одеяла у них были свои, Позади «отеля» мы даже устроили баню. Ведра с горячей водой были такими тяжелыми, что мне с трудом удавалось снимать их с огня. Но мы заработали больше, чем смели надеяться. В 52-м году мы построили настоящий отель, роскошное здание с мебелью и зеркалами, привезенными из самой Франции. Но к тому времени в город начали приезжать почтенные дамы, и они не желали останавливаться в отеле, принадлежащем черным. Они ненавидели нас, и если бы могли, то выгнали бы из города. Так что мама решила преподать им урок и превратила это место в бордель.

При этих словах Перл громко рассмеялась, и Бет присоединилась к ней, потому что теперь взглянула на ситуацию ее глазами.

– Но ведь в таком случае они бы вынудили вас убраться из города еще быстрее? – сказала она сквозь смех.

Перл уперла руки в бока и закатила глаза.

– Мама отлично разбиралась в мужчинах, особенно в денежных мешках, которые там всем заправляли. Она наняла таких девочек, что эти мужчины теряли головы и возвращались к нам снова и снова. Благовоспитанные леди требовали закрыть это место, а их мужчины кивали головами и соглашались, но при каждом удобном случае старались сбежать к нам.

Бет понимала, почему мужчины предпочитали компанию Перл и ее матери… Она хорошо представляла себе тощих холодных жен, которые обменивались сплетнями за чаем, пока их напыщенные, но изголодавшиеся по сексу мужья находили утешение на стороне.

– А ты? – спросила Бет. – Какими были твои обязанности в вашем деле?

– Днем я убирала комнаты, готовила и стирала, а по ночам пела, – сказала Перл. – Я никогда не была проституткой. Я не говорю, что у меня в постели не было мужчин. Но я ни разу не взяла за это деньги.

В это Бет могла поверить.

– Ты была хорошей певицей? – спросила она.

– Люди говорили, что да, – честно ответила Перл. – Мне с детства нравилось петь. Для меня это было так же естественно, как дышать. Когда я пела, мне казалось, что моя душа становится свободной и летит прочь. Но ты, наверное, чувствуешь то же самое, когда играешь на скрипке. Тогда я была молодой и хорошенькой. Мне нравилось внимание, нравилось одеваться в шелк и атлас. Мужчины смотрели на меня как на любовь всей своей жизни. Босой и голодной рабыне, во всем зависевшей от хозяина, пришлось проделать долгий путь, чтобы всего этого добиться.

Бет догадалась, что мать Перл сбежала с дочерью, чтобы защитить своего ребенка от хозяина. Хотя Бет и не пришлось переживать такие трудности, девушка понимала ее желание петь.

– Я чувствую то же самое, когда играю, – согласилась Бет. – Я, конечно, никогда не была в рабстве, но думаю, твое прошлое до сих пор мешает тебе добиться того, чего ты заслуживаешь.

– Респектабельность, уважение общества, – глубокомысленно кивнула Перл. – У меня никогда их не было и не будет. Но я пользуюсь уважением у моих девочек и у мужчин, которые сюда приходят. Это все, что мне нужно.

Она продолжила рассказ о том, как ее мать попала под экипаж и стала калекой, и, по ее мнению, это не было просто несчастным случаем. Женщина так больше и не смогла ходить, и Перл пришлось взять на себя заботы о ней и об их деле.

– Но я продержалась там десять лет, до самой ее смерти, Я не собиралась сдаваться, – с гордостью сказала она. – А затем продала здание, переехала сюда и купила это.

– Но почему сюда? – спросила Бет.

Перл улыбнулась.

– Конечно же из-за мужчины, милая. Зачем еще мне понадобилось бы пересекать страну?

– Это Фрэнк, друг, о котором упоминал Тео?

Перл кивнула.

– У нас хорошие отношения, и он настоящий джентльмен, но Фрэнк игрок и повеса вроде Тео. А теперь послушай моего совета! Не вздумай мечтать о том, что вы будете жить долго и счастливо, С мужчинами вроде Фрэнка и Тео такие номера не проходят. Ты можешь прекрасно проводить с ними время, но должна быть уверена, что всегда сможешь сама заработать на жизнь. Дай им свободный доступ к своему телу, но никогда не пускай в свое сердце, иначе оно будет разбито.

Бет как раз собиралась расспросить Перл об этом поподробнее, но тут в кухню начали спускаться девушки. Блондинку с мрачным выражением лица звали Мисси, двух брюнеток – Люси и Анна, а рыжая красавица оказалась Лолой. Мисси, Люси и Анне было не больше восемнадцати, Лоле можно было дать двадцать три года. Все были одеты в халаты и шлепанцы и бледны от недостатка свежего воздуха.

Бет поняла, что присутствие незнакомой девушки не улучшит им настроения, поэтому извинилась и вернулась в подвал посмотреть, проснулись ли Сэм с Джеком.

Они уже встали, но оба страдали от головной боли после вчерашней попойки. Джек ушел в кухню за кофе, и Бет представился шанс поговорить с братом наедине.

– Кажется, я справилась с потрясением от перспективы жить в борделе, – сказала она. – Я поговорила с Перл, и она мне понравилась. Думаю, прошлой ночью я запаниковала, но это Тео во всем виноват. Он должен был меня предупредить.

– Я беспокоился о том, как ты на это отреагируешь, – признался Сэм.

– Перл помогла мне взглянуть на вещи с другой стороны, – сказала Бет. – Но хватит об этом. Расскажи мне, как дела у вас с Джеком.

– Я буду управляющим в «Медведе», большом салуне недалеко отсюда, – сказал Сэм. – Джек отвечает за сигары, бар и подвал. Но у Фрэнка Джаспера, владельца, есть еще несколько игорных заведений, и он будет готовить меня для такой работы. Сестричка, он просто великолепен, не сравнить с Хини, настоящий южный джентльмен.

Бет улыбнулась. Интересно, ее брату известно о том, что Фрэнк был, а может, и остается любовником Перл? Почему-то она в этом сомневалась. Сэм, в отличие от сестры, мало интересовался людьми.

– Платят хорошо? – спросила она.

– Мы здесь пробыли слишком недолго, чтобы понять, как пойдет дело, – сказал он. – Но вчера Фрэнк дал нам по десять долларов и сказал, что мы поговорим об этом после Нового года. Кроме того, нам не нужно платить за проживание, а Перл отлично готовит.

– Тео сказал, что сегодня у меня будет дебют. Я должна играть в вашем заведении?

– Как только мы туда пришли, Фрэнк сразу же поинтересовался, когда сможет тебя увидеть. Похоже, Тео уже рассказывал ему о тебе. Тебя ждет большой успех, сестренка. Это хорошее место, а не притон, как у Хини.

– А как тебе девушки сверху? – Бет вопросительно подняла бровь.

На лице Сэма появилась озорная улыбка.

– Перл не позволит им работать бесплатно. Она объяснила это нам в первый же вечер. И потом, мы будем редко видеться. Перл будет приглашать нас наверх только на обед.

Они еще немного поговорили, и Бет рассказала о том, как провела Рождество.

– Надеюсь, Тео вел себя достойно, – фыркнул Сэм. – Он мне нравится, но я ему не доверяю.

– Перл, кажется, хорошего мнения о нем.

– Она просто любит мужчин, – мудро заметил Сэм. – И полагаю, в ее возрасте уже не нужно беспокоиться о том, стоит ли им доверять. Но теперь ты здесь, и мы с Джеком будем за тобой присматривать.

– Спасибо, но я и сама могу за себя постоять, – сказала Бет и улыбнулась, чтобы заявление прозвучало не так категорично. – Я пойду к себе, оденусь и с удовольствием прогуляюсь по городу с тобой и Джеком, чтобы вы мне все здесь показали. Я не хочу стать такой же бледной, как девушки наверху.

Перл дала Бет гребень, украшенный жемчугом, с красными перьями.

– Его подарил мне Фрэнк в день нашей первой встречи во «Фриско», – сказала она, расчесывая волосы Бет в кухне. – Это был мой талисман, и я надевала его каждый раз, когда выходила петь. Тебе он идет даже больше, чем мне, и думаю, Фрэнк обрадуется, когда снова увидит гребень. Он поймет, что ты мне понравилась.

Бет направилась в холл, чтобы взглянуть на себя в большое зеркало. Энергичная прогулка по городу с братом и Джеком вернула ее щекам румянец. Бет заколола гребнем часть кудряшек набок, благодаря чему казалась более взрослой. Она всегда немного нервничала из-за низкого декольте на красном платье, но в сочетании с перьями в волосах оно теперь казалось уместным.

Перл с улыбкой наблюдала за Бет из кухни. С черными локонами, спускавшимися на обнаженные плечи, девушка выглядела замечательно. Выразительное лицо, большие глаза, полные губы – такая красавица будет желанной для любого мужчины.

Жаль, что она не может пойти в «Медведь» и послушать игру Бет, но ее место здесь. И Фрэнк в любом случае все ей расскажет.

Сэм и Джек ушли на работу раньше, чем Тео отвел Бет в салун «Медведь». Он, как обычно, был одет в свой вечерний костюм – белоснежную рубашку, галстук-бабочку, фрак и цилиндр. Тяжелый, подбитый шелком плащ свободно лежал на плечах.

– Салун получил свое название благодаря старой пивной, находящейся неподалеку. Ее хозяин держал на заднем дворе медведя, – сказал Тео, пока они шли по улице. – Если кто-то из посетителей плохо себя вел, он угрожал им, что выкинет их из зала к медведю.

Бет догадалась, что Тео нервничает. Он часто рассказывал ей байки, когда хотел скрыть свои чувства. Она не знала, беспокоится ли он, потому что сегодня она может не оправдать его ожиданий, или же боится, что Бет снова начнет жаловаться на жизнь в борделе. А может, Тео просто волновался перед предстоящей игрой.

Девушка молчала, потому что сама была сильно напугана и боялась, что ее стошнит. «Если ты смогла играть у Хини, то сможешь делать это где угодно», – подсказывал ей здравый смысл. Но раньше за нее никто не ручался и в случае провала пострадала бы только ее репутация. Бет знала, что Сэм, Джек и Тео пели ей дифирамбы и неудачное выступление выставило бы их дураками.

Они вошли в салун, и живот у Бет свело судорогой. Заведение оказалось намного больше, чем у Хини, высокий потолок и узкие окна на высоте восьми футов свидетельствовали о том, что здание строили как склад, но затем настелили новый деревянный пол. У одной из стен находилась длинная барная стойка, у другой, на подиуме за низкой балюстрадой, стояли столы и стулья. В дальнем конце, напротив двери, была расположена сцена. В салун было проведено новомодное электрическое освещение, лампы отражались в огромном зеркале за стойкой.

Здесь уже было очень людно, у бара выстроилась небольшая очередь из мужчин, ждавших, пока их обслужат. А пара официанток собирала заказы у людей, сидевших на подиуме. Атмосфера сильно отличалась от бара Хини, возможно, потому, что здесь было больше женщин. И не проституток, которых Бет привыкла видеть в подобных заведениях, а обычных аккуратно и неброско одетых женщин, которые могли бы работать в конторах или магазинах. Она боялась играть перед ними и была уверена, что вызовет у них неодобрение.

Отсюда ей было видно и Сэма с Джеком, но они, занятые работой, по-видимому, ее не заметили.

– А сейчас я познакомлю тебя с Фрэнком, – сказал Тео. Он взял ее за руку и быстро провел между столиков.

Они прошли через дверь позади сцены, миновали короткий коридор и остановились у следующей двери. Тео постучал, а Бет обеими руками схватилась за футляр со скрипкой.

– Он хороший человек. Не бойся, – прошептал Тео.

Фрэнк Джаспер оказался огромным, похожим на быка мужчиной с бритой головой, толстой шеей, широким приплюснутым носом и оспинами на лице. Он походил на человека, которому пришлось через многое пройти, но его элегантный вечерний костюм свидетельствовал об успехе.

– Так вот это, значит, твоя маленькая скрипачка, – сказал он Тео после того, как внимательно осмотрел Бет с ног до головы. – Надеюсь, она действительно так хороша, как ты говорил, иначе ее отдадут медведю.

Тогда Бет понятия не имела о привычке Фрэнка в шутку поминать медведя, в честь которого был назван его салун. Она решила, что посетители здесь очень привередливые, и почувствовала дрожь в коленках. К тому же ее беспокоил размер салуна: Бет не была уверена, что ее будет слышно за голосами пары сотен шумных посетителей.

Мужчины вышли и оставили ее одну в кабинете Фрэнка по меньшей мере на двадцать минут. Ожидая их, Бет совсем извелась. Фрэнк не сказал, как долго ей придется играть или какие мелодии нужно исполнять. Девушка подумала, что лучше бы ей стать прачкой, чем испытывать такой страх. Бет как раз собиралась проверить, есть ли здесь задняя дверь, через которую можно сбежать, когда за ней пришел Джек.

– Я так боюсь, – призналась она. – Я не смогу сыграть ни единой ноты.

Даже он выглядел непривычно в полосатом переднике бармена и с бабочкой, а шум, доносившийся из салуна, с каждым мигом становился все громче.

Джек обнял ее.

– Все будет хорошо, Бет. Ты будешь там не одна. Фрэнк распорядился, чтобы с тобой играли контрабасист и пианист.

– Правда? – Бет сразу же почувствовала себя увереннее. – Но почему он ничего мне не сказал?

– Может, он хотел проверить, будешь ли ты нервничать, – улыбнулся Джек. – Иди и покажи ему, на что ты способна.

Бет сняла накидку и взяла со стола смычок и скрипку, которая лежала там после того, как девушка ее настроила.

– Я готова.

Джек открыл дверь, и Бет услышала, как кто-то ударил в колокол, призывая всех к тишине.

Затем заговорил Фрэнк, представляя Бет посетителям. Джек придержал девушку, чтобы она не выходила, пока ее не представят.

– Большинство из вас знакомы с пианистом Гербом и, конечно же, с Фредом, играющим на контрабасе, – сказал Фрэнк. – Но некоторые из вас говорили, будто хотят видеть на сцене кого-нибудь посимпатичнее. Поэтому сегодня, впервые в Филадельфии, у нас играет настоящая английская куколка. Я слышал, что в Нью-Йорке ее называли Цыганкой, потому что под ее скрипку ноги сами пускаются в пляс. Так что встречайте аплодисментами мисс Бет Болтон!

– Иди, – сказал Джек и подтолкнул ее в направлении сцены.

Аплодисменты подействовали на нее как большой глоток рома. Бет взбежала на сцену и поклонилась публике, затем повернулась к пианисту, пожилому мужчине со скорбным выражением лица.

– Вы знаете «Китти О’Нейл»? – спросила она.

– Конечно, – ответил он с улыбкой и кивнул второму музыканту.

Они вдвоем заиграли вступление. Бет улыбнулась аудитории, уверенно вскинула скрипку к подбородку и подняла смычок. От ее страха не осталось и следа, она снова стояла на сцене, где чувствовала себя как дома, и исполняла одну из своих любимых ирландско-американских народных песен. С этого момента она решила стать мисс Дерзость и покорить сердца всех мужчин в баре.

Фрэнк вынул сигару изо рта и наклонился к Тео через стол.

– На этот раз ты мне не соврал: она действительно горячая штучка.

Тео кивнул, улыбаясь. Его сердце переполняла гордость, ведь Бет оказалась не просто горячей, она смогла зажечь всех в салуне. Он боялся, что она растеряет свой огонь после заключения в подвале, но здесь Бет играла еще лучше, чем у Хини.

Тео с Фрэнком сидели за одним из столиков на подиуме, с которого открывался прекрасный вид на сцену. Отсюда Бет казалась совсем маленькой и в своем алом платье была похожа на язычок пламени. Она покорила публику, сыграв «Китти О’Нейл», а затем продолжила песнями «Том Дули», «Дни “49”» и «Ирландский “69”». Эти мелодии много значили для американцев. Но по-настоящему Бет вошла во вкус, когда приступила к своим стремительным ирландским жигам, и отсюда им было видно, как сотни зрителей кивают и притопывают в такт.

Тео ухмыльнулся, глядя на Фрэнка.

– Так, значит, я выиграл сотню баксов?

– Еще бы, сукин ты сын! Она хороша. Думаю, Перл она тоже понравилась: у девочки в волосах ее перья.

Тео поднял свой бокал с виски и осушил его одним глотком. Он был счастлив: он выиграл пари, Сэм и Джек доказали свою состоятельность, его ждали игорные заведения Филадельфии. И еще ему предстояло соблазнить свою маленькую цыганочку.

Глава 21

– Как тебе нравится мой новый дом? – спросил Тео. – Неужели роскошь лишила тебя дара речи?

Бет хихикнула. Она сегодня слишком много выпила в «Медведе», и Тео уговорил ее зайти к нему домой.

Говоря о роскоши, Тео, конечно, шутил. Его жилье представляло собой всего лишь две комнаты над каретным сараем, ничуть не лучше тех, в которых Бет с Сэмом жили на Фолкнер-сквер. Правда, здесь было намного уютнее. Тяжелые плотные шторы, яркий ковер на полу и старинная обитая парчой кушетка были бы уместны в любом загородном особняке. Но приятнее всего было тепло, исходящее от пузатой, покрытой эмалью печки, которая стояла в центре гостиной. Снаружи все было покрыто толстым снежным ковром, и Бет ожидала, что в квартире будет холодно.

– Я впечатлена. Здесь так тепло и чисто, – ответила она, стараясь говорить помедленнее, так как язык заплетался.

– Ну, это не моя заслуга, – заметил Тео, открывая дверцу печки и забрасывая внутрь еще одну лопату угля. – У меня есть горничная. Вообще-то она служит людям, у которых я снимаю жилье. Но я позолотил ей ручку, и теперь она заботится и обо мне. Она старая и страшная как смертный грех, но я ценю уют, который она создает.

Бет улыбнулась. У Тео был прирожденный талант покорять женские сердца. Перл тоже не хотела, чтобы он съезжал от нее, потому что была им очарована. С мисс Марчмент и мисс Доти, у которых он жил раньше, была та же история.

– Этого хватит на всю ночь, – сказал Тео, закрывая дверцу печки. – А теперь позволь мне взять твое пальто и угостить тебя чем-нибудь.

Было начало марта. Сразу после приезда в Филадельфию, когда звон церковных колоколов оповестил мир о наступлении нового 1896 года, Бет уже знала, что обретет здесь счастье. Глядя на изящный, построенный в федеральном стиле дом Перл на Спрус-стрит, никто бы и подумать не мог о том, что происходит за его блестящей черной дверью, хотя совсем рядом, на Камак-стрит и в расходившихся от нее узких переулках, находилось множество борделей, таверн и игорных притонов. Уважаемые люди жаловались на разгул преступности и шум, но для Бет, Сэма, Джека и Тео это место казалось чрезвычайно ярким и веселым средоточием свободы, которую не сковывали строгие правила морали, царившие в остальных частях города.

Салун «Медведь» располагался между домом Перл и Камак-стрит. Хотя большая часть его клиентуры состояла из местных ремесленников, сюда также часто заглядывали актеры, художники, танцоры и музыканты. Что, в свою очередь, привлекало людей среднего и высшего сословий, которым нравилось бывать в местах, овеянных сомнительной романтикой.

Бет заметила, что многие мужчины, тайком заходившие по пятницам к Перл и в другие бордели, были высокооплачиваемыми специалистами и владельцами заводов и фабрик. Здесь также ходили слухи о светских львицах, которые посылали прислугу в притоны за опиумом. Даже к мамаше Коннелли, миниатюрной ирландке, имевшей дело с нежелательными беременностями, обращались не только проститутки и служанки, но и куда более благородные клиентки.

Филадельфия значит «город братской любви», и это место было, гораздо приветливее и безопаснее Нью-Йорка.

Хотя бедность процветала и здесь, особенно среди негров и ирландцев, но в основном иммигрантам тут жилось лучше, а на национальность обращали меньше внимания.

Было ужасно холодно. В феврале, на девятнадцатый день рождения Бет, здесь разыгралась метель, толщина снега достигала 30 сантиметров. Но в кухне у Перл всегда было тепло, а чтобы добраться до «Медведя», нужно было пересечь пару улочек. Возвращаясь поздно ночью домой, Бет знала, что в кровати у нее лежит нагретый кирпич, а просыпаясь утром, чувствовала запах жареного бекона или блинчиков.