Текст книги "Цыганка"

Автор книги: Лесли Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Джек знал, что может положиться на товарищей, ведь они не только знали, что он неравнодушен к Бет, но и слышали, как она играла у Хини. Когда он по очереди обошел их, то его приятели ограничились вопросом «когда?». Они все подготовились и пришли с дубинками, спрятанными под одеждой.

К собравшимся подошел Сэм, желтый от страха, как китаец в свете газового фонаря. Джек коротко представил его остальным и сочувственно похлопал по плечу. Он видел, что Сэм не боец и что он боится.

Наконец прибыл Тео. Он был одет в одежду простого рабочего. Джеку стало интересно, где тот ее взял, потому что он сомневался, чтобы Тео когда-либо работал. Его также интересовало, откажется он участвовать или нет. Но через час или два они все узнают, чего он стоит.

Джек представил Тео, а затем собрал всех вокруг себя, чтобы можно было говорить тихо.

– Цель нашего рейда – напугать людей, чтобы они признались, где держат Бет, – начал он. – Кричите, толкайтесь, но не пользуйтесь дубинками. Они только для тех, кто встанет на нашем пути, а не для бедняг, живущих в лачугах.

– Они не захотят нам ничего говорить. Хоть они и пропащие люди, но у них есть закон не выдавать других. И кроме того, они почти весь день проводят на улицах, так, может, кому-нибудь из них удалось увидеть Бет?

– И наконец, осторожнее с детьми. Их здесь целые сотни. Это все равно что наступить на муравейник. Мы не должны ранить кого-нибудь из них, иначе это будет на нашей совести.

– Мы пойдем все сразу? – спросил Карл, большой белокурый швед.

– Нет, сначала пойду я с Паскуале и Дитером, чтобы объяснить итальянцам и немцам, чего мы хотим. Остальные пускай стоят у дверей и не выпускают никого из здания. У меня есть деньги, чтобы предложить их в качестве вознаграждения за информацию, так что смотрите в оба, чтобы не пропустить кого-либо, чье поведение или вид говорят вам, что они о чем-то знают.

Джек вручил Сэму запасную дубинку, зная, что тот и не подумает об оружии. Он заметил, что Тео пришел с крепкой тростью. Джек удивился: он ожидал, что тот возьмет нож. Джек шел впереди, Сэм рядом с ним, а остальные следовали по пятам.

После столпотворения и шума, царившего здесь вчера, было странно видеть эти улочки опустевшими и мирными. Приятели миновали многочисленных пьяниц, лежавших без чувств на промерзшей земле. Джек мимоходом подумал о том, сколько из них уже никогда не поднимется: он знал, что из тех, кто умирает зимой, большинство просто замерзают до смерти.

Иногда тишину нарушали храп и детский плач, отовсюду доносилась возня вездесущих крыс.

Приятели начали с Блайнд-Мэнс-корт. Паскуале зажег принесенную с собой лампу. Как и ожидал Джек, на парадной двери не оказалось замка, как и на двери первой комнаты, в которую они ворвались. Когда Паскуале поднял лампу, стало видно, что в комнату набилось не меньше пятнадцати человек.

– Где девушка?! – вопил Джек, тыкая в тела дубиной. – Говорите немедленно!

Люди один за другим поднимали головы, моргая от света лампы. Закричала женщина, выругался мужчина, но Джек упорно продолжал расспрашивать.

– Вчера сюда кто-то силой привел девушку, – сказал он. – Это произошло примерно в шесть вечера. Вы ее не видели?

Услышав голоса соотечественников, Паскуале повторил слова Джека по-итальянски. Это спровоцировало поток слов, и Джек вопросительно посмотрел на Паскуале: хоть он и выучил несколько фраз на итальянском, но не мог понять, о чем идет речь.

– Они говорят: «Уходите, мы ничего не видели. Вы зря нас разбудили».

– Ты им веришь?

Паскуале кивнул.

– Давайте лучше попытаем счастья в следующей комнате.

Они прочесали весь дом, увидели более двух сотен людей, от младенцев до стариков, но так ничего и не выяснили. Некоторые парни помоложе вскакивали и убегали на улицу, где их встречали Эдгар, Карл и Тадеус и задавали вопросы. Но этих людей заставляло бежать не чувство вины, а животный инстинкт. Судя по всему, облавы в этом районе обычно заканчивались тюрьмой для некоторых его обитателей.

Когда приятели уже собирались перейти к следующему дому, поднятый ими шум встревожил почти всех жителей небольшого двора, и друзьям Джека пришлось преграждать им дорогу. К счастью, было темно и холодно и большая часть людей была так напугана видом дубинок, что вскоре снова исчезла внутри.

– Джек, ее сюда не приводили, – сказал Тео, когда они побывали в каждом доме, обследовав их от подвала до чердака. – Я еще никогда не встречал столь жалких людей. Ты видел, как они ободрились, когда мы сказали им, что просто собираем информацию! Если бы они что-нибудь знали, то непременно рассказали бы нам.

– Будем надеяться, что на Боттл-аллей нам повезет больше, – устало сказал Джек.

На Боттл-аллей ситуация повторилась, за тем исключением что у аллеи оказалось два выхода и им сложнее было сдерживать людей, которые, толкаясь, лезли из домов, чтобы посмотреть, что там происходит. К тому времени как они обошли половину домов, на улице рассвело и им стали мешать прохожие, которые часто останавливались, чтобы спросить, что здесь происходит, или же просто стояли и наблюдали за ними.

Сэм выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. Ему трудно было иметь дело с таким количеством людей, особенно после двух бессонных ночей.

Джек тоже устал. Ему по меньшей мере тысячу раз пришлось задать одни и те же вопросы. Иногда ему хотелось пустить в ход дубинку, только чтобы добиться хоть какой-то реакции кроме пустых взглядов. Некоторые старухи, кутаясь в шали, протягивали в их сторону руки, выпрашивая милостыню. Многие мужчины выкрикивали угрозы, а дети постоянно крутились рядом и путались под ногами.

К удивлению Джека, Тео прекрасно ладил с детьми. Большинство из них говорили по-английски или хотя бы знали язык настолько, чтобы на нем общаться.

Тео принялся за дело, задавая вопросы, ободряя и обещая вознаградить за информацию.

– Иди сюда, Джек! – неожиданно позвал он.

Джек проложил себе путь сквозь толпу и увидел рядом с Тео девочку лет шести-семи. Она ничем не отличалась от других детей: болезненно бледная, с тусклыми волосами и темными глазами, слишком большими для такого маленького лица. На ней было только изорванное платье, ноги оказались босыми и грязными, а грудь крест-накрест опоясывала шаль, завязанная узлом на спине.

– Она что-то слышала, – сказал Тео подошедшему Джеку. – Но она почти не говорит по-английски. Все время переходит на итальянский.

Джек привел Паскуале, который опустился на колени рядом с ребенком и заговорил на ее родном языке. Паскуале был красив – с вьющимися черными волосами, смуглой кожей и добрыми темными глазами, – и девочка, которая сначала стеснялась и закрывала лицо руками, постепенно начала отвечать, успокоенная его словами и улыбкой. Тео вынул серебряный доллар, с которого она не спускала жадного взгляда.

– Скажи, что я дам его ей, если она расскажет нам, что слышала и где это было.

Это сработало. Девочка вдруг начала что-то торопливо говорить.

– Что она рассказывает? – спросил Джек.

– Она вчера слышала чьи-то крики и стук. Она сказала матери, но та ответила, что здесь постоянно кричат и стучат. Однако девочка еще ни разу не слышала, чтобы кто-то так кричал, как эта леди.

Сердце Джека чуть не выпрыгнуло из груди.

– Где это было? – спросил он.

Паскуале перевел девочке вопрос, и она взяла его за руку, дано желая куда-то отвести. Джек с Тео последовали за ними в дальний конец улочки, которую еще не успели обыскать. Девочка остановилась у небольшого пустыря, на котором раньше находилось разрушенное или сгоревшее здание. Здесь было много мусора и обломков, а также стояло странное покосившееся сооружение, которое, видимо, когда-то было хлевом. Девочка посмотрела на Паскуале и снова заговорила.

Паскуале улыбнулся.

– Она всегда тут прячется от пьяницы-отца. Девочка спала здесь, и утром ее разбудили крики и стук. Она говорит, они доносились оттуда. – Он показал на дом, стоявший слева от них.

Джек разволновался. Дома по обе стороны пустыря были очень старыми, их стены подпирали большие бревна. Но за ними в так называемых дворах стояли более новые здания. Такие постройки на задворках были обычным делом во всем нижнем Ист-Сайде.

– Пошли туда, – сказал он.

Джек обошел дом спереди и увидел, что дверь заперта, а окна заколочены досками. Он спросил у девочки, живут ли здесь люди, Она пожала плечами и сказала что-то на итальянском.

– Она так не думает, – ответил Паскуале. – Но иногда сюда приходят.

Прежде чем Джек успел поделиться догадкой, что они нашли нужное место, Тео сунул девочке доллар, обежал здание и вскарабкался на стену, разделяющую его пополам. Она была высотой около восьми футов, но Тео не составило труда забраться на нее благодаря неровным камням, на которые можно было упираться. На миг он задержался наверху, а затем спрыгнул по ту сторону.

Джек торопливо последовал за ним, попросив Паскуале сходить за остальными и принести лампу. Он прыгнул и приземлился в крошечном дворике между двумя домами. Двор был не больше четырех квадратных футов и весь по щиколотку завален отбросами, которые, к счастью, замерзли.

Двери обоих домов были заперты, а окна заколочены досками, за исключением единственного окна рядом с дверью дома. Здесь доска отошла, открывая надбитое стекло.

Тео выбил остатки окна своей тростью.

– Подожди, пока не подойдут остальные, – сказал ему Джек, но Тео, не слушая его, забрался внутрь.

Джек собирался последовать за ним, но услышал крик Карла, идущего сюда с лампой, и подождал, пока тот влезет на стену, чтобы взять ее у него.

Сапоги Тео грохотали по голым доскам пола, но Джеку, забравшемуся в окно вслед за ним, показалось, будто он что-то услышал.

Он попросил Тео замереть и прислушался. На этот раз они оба услышали тихий плач.

– Бет? – закричал Тео. – Это ты? Я пришел тебя спасти!

Они оба замерли, прислушиваясь. Джек уже решил, что им послышалось, но тут до них донесся голос Бет:

– Я внизу. В полу есть дверь.

– Сейчас зажгу лампу, чтобы посмотреть, – крикнул ей в ответ Тео, знаками показывая Джеку, чтобы он это сделал. – Держись, я сейчас тебя вытащу.

Когда лампа загорелась, в одном конце комнаты он увидели старый стол со стульями, несколько больших деревянных ящиков и множество разбросанных между ними бутылок. Видимо, здесь устраивали карточные игры.

Но им так и не удалось найти дверь. В дом вошел Карл, за которым вскоре последовал Паскуале. Мужчины начали отодвигать ящики, чтобы проверить пол. Под последним ящиком, тяжелее остальных, была дверь.

– Бет, мы нашли ее! – закричал Тео. Джек открыл дверь.

– Здесь есть лестница, – сказал Паскуале и потащил ее к ним.

Джек собирался первым спуститься в подвал, но Тео оттолкнул его и исчез внизу в темноте.

– Я тебя нашел! – услышали они его голос и плач Бет. Тео вынес ее наверх. Джеку подумалось, что он никогда еще не видел зрелища печальнее. Лицо девушки почернело от грязи, глаза покраснели и опухли, а на щеках появились белые дорожки от слез. Юбка и ботинки Бет промокли. Она так окоченела, что чуть не упала, попытавшись сделать шаг.

– Я думала, что умру здесь, – хрипло сказала она.

Тео снова взял ее на руки.

– Нужно унести ее отсюда в тепло, – сказал он.

Сэм и другие как раз преодолевали стену и, увидев Бет, Тео и Джека, несколько минут шумно радовались удачному завершению спасательной операции: Они все вместе переправили Бет через стену, но она, кажется, не замечала никого вокруг, кроме Тео, и Джек почувствовал острый укол ревности.

Это он придумал, как ее спасти, собрал друзей и все организовал. Но Тео, от которого почти не было пользы, развил бурную деятельность уже после того, как они ее нашли, и в глазах Бет стал ее спасителем.

Глава 19

В кафе, куда они привели Бет, было тепло и душно. Она сгибала и разгибала пальцы, глядя на сбитые до крови костяшки.

– Нужно показать тебя доктору, – сказал Джек.

– Не суетись, – ответила она со слабой улыбкой. – Я уже согрелась и буду в полном порядке после того, как вымоюсь и посплю.

Когда Тео вынес ее из подвала, ее разум словно оцепенел от холода, как и тело. Она не могла ничего объяснить, у нее не двигались руки и ноги. Тео нес ее на руках всю дорогу до кафе. Сэм с Джеком спрашивали о том, как и где ее похитили, но Бет была не в состоянии ответить.

Сейчас, после двух больших чашек сладкого горячего кофе и яичницы с грудинкой, Бет достаточно пришла в себя и рассказала им, что случилось и что ее тюремщик не вернулся, чтобы принести ей поесть и попить или хотя бы предложить одеяло. Она продолжала кричать, пока совсем не выбилась из сил, но у нее так и не появилось надежды на спасение. Теперь, когда она оказалась в безопасности, ужас, пережитый в темноте среди крысиного писка и шороха, начал отступать. Она видела тревогу на лицах мужчин и не хотела их пугать.

На самом деле, услышав голоса Тео и Джека, Бет решила, что сходит с ума и просто вообразила себе то, о чем мечтала больше всего. Она поверила в реальность происходящего, только когда дверь в потолке открылась, впуская поток света, а в проеме появилась голова Тео.

– Ты можешь поехать ко мне, – сказал Тео, взяв ее за руку и целуя кончики пальцев. – Никто не знает, где я живу, в доме всегда тихо. Ты могла бы принять ванну и выспаться.

От этих слов душа Бет воспарила к небесам, но от ее внимания не укрылось, как Сэм и Джек переглянулись. Тео тоже это заметил и, выпустив ее руку, решительно посмотрел на Сэма.

– Вы понимаете, что сейчас нам всем угрожает опасность? Фингерс начнет на нас охотиться, а Хини и пальцем не пошевелит, чтобы нас защитить, потому что переживает только за свою собственность.

– Не понимаю, зачем Фингерсу нас искать, – воинственно возразил Сэм. – Даже такой бандит, как он, должен понять человека, спасающего свою сестру.

– Все дело в репутации, – терпеливо сказал Тео. – Ему плевать, кто прав, а кто виноват. Главное, что мы нарушили его планы.

– Сэм, он прав, – вздохнул Джек, рассеянно приглаживая волосы. – Фингерс псих, а то, как ужасно он обошелся с Бет, доказывает, что она для него ничего не значит. Он просто хотел спровоцировать Хини. Теперь ему придется придумывать что-то новое, и я не удивлюсь, если он взорвет салун, только чтобы показать свою силу.

– Ты хочешь сказать, что мне не следует там больше работать?

– Только если тебе жить надоело, – ухмыльнулся Тео. – Тебе необходимо бежать, Сэм. Нам всем нужно скрыться. Фингерс, Хини и их головорезы – это не здравомыслящие люди, а безнравственные жестокие ублюдки, которые решили устроить войну между бандами. А мы оказались меж двух огней. Лучшее, что вы двое можете сейчас сделать, это сегодня же уехать в Филадельфию. У меня там есть друзья, к которым вы можете обратиться за помощью. А я привезу Бет, как только она достаточно окрепнет для путешествия.

– А как же мои товарищи с бойни? – спросил побледневший и взволнованный Джек.

Тео пожал плечами.

– Думаю, им ничего не угрожает. Фингерс и Хини никого из них не знают.

– Но мы не можем просто так уехать. Сейчас же канун Рождества! – возразил Сэм.

Тео поднял бровь.

– Ты же не думаешь, что такие люди, как Фингерс, чтут святой праздник? По их мнению, лучшее время для нанесения удара сложно придумать. Ведь все бары сейчас переполнены.

Воинственное выражение на лице Сэма сменилось страхом.

– Но как же наши вещи на Хьюстон-стрит?

Тео взглянул на часы на стене. Было чуть больше десяти утра.

– Сомневаюсь, что Фингерс и Хини узнают обо всем раньше полудня. Так что вы можете сейчас поехать туда и собраться, А я сначала отвезу Бет к себе, а затем встречусь с вами, чтобы забрать ее вещи.

– А почему ты уверен, что с тобой Бет будет в безопасности? – подозрительно спросил Сэм. – Ты же говорил, что тебе тоже придется уехать из города!

– Я так и сделаю, потому что в ближайшем будущем не смогу играть в карты ни в одном из заведений Нью-Йорка, – ответа Тео. – Но им неизвестно, где я живу. Мы будем там в безопасности, пока Бет не поправится.

– Мне нужно поговорить с Бет наедине, – резко произнес Сэм. Тео кивнул и сказал, что у него есть десять минут.

Как только за ним закрылась дверь, Сэм пододвинулся к сестре.

– Я не хочу тебя с ним оставлять, – сказал он. – Особенно на Рождество.

Бет понимала, чего боится ее брат, но была слишком измучена, чтобы беспокоиться об этом. Кроме того, она любила Тео, он ее спас и она с радостью пошла бы с ним куда угодно.

– Это единственное, что мы можем сделать, – сказала она и ласково потрепала Сэма по щеке. – Обещаю, что со мной все будет хорошо. А сейчас я так слаба, что только стану для вас обузой.

– Все равно, нельзя оставлять тебя наедине с этим типом, – заупрямился Сэм. – И мне не нравится, что он начал командовать Джеком.

– Тео прав, – вмешался Джек. – Когда все это только началось, я уже понимал, что не смогу здесь остаться. Я слышал, как банда Фингерса поступает с теми, кто становится у нее на пути. Мне бы, конечно, хотелось сейчас забрать с нами Бет, но она не выдержит путешествия, Сэм. Так что у нас нет выбора.

Бет благодарно взглянула на Джека.

– Прости меня за то, что я тебя во все это втянула. Ведь из-за меня ты потерял работу.

– В Филадельфии я найду себе работу получше, – ласково улыбнулся Джек. – Мы ведь теперь не новички и даже сможем разбогатеть.

Пока кеб вез их с Тео к нему домой, у Бет слипались глаза. Тео договорился встретиться с Джеком и Сэмом чуть позже, чтобы забрать ее вещи и отдать им рекомендательное письмо для его друга в Филадельфии.

– Им не придется там скучать, – ободряюще сказал ей Тео, когда Бет, попрощавшись с братом и Джеком, заплакала. – Фрэнк богат, и у него есть доля во всех заведениях Филадельфии. Он возьмет Сэма в один из своих салунов и найдет Джеку работу прежде, чем они успеют распаковать вещи.

Бет так устала, что едва отдавала себе отчет, куда они едут. Кеб вез их в направлении центра города. Затем Бет смутно поняла, что они остановились в тихом сквере перед домом из бурого песчаника в районе, где жили состоятельные семьи.

Тео поднялся с ней по лестнице и внес Бет в просторную комнату в передней части дома. В таком состоянии девушка смогла заметить только большую кровать с резными столбиками, на которую ее уложили. До нее смутно доносился голос Тео. Он уговаривал ее разуться и сообщал, что предупредит о ней свою хозяйку, прежде чем возвратится на Хьюстон-стрит.

Бет проснулась от знакомого звука: кто-то ворошил дрова в камине, и на миг ей показалось, будто она в Ливерпуле, потому что именно под эти звуки Бет просыпалась в детстве. Было очень тепло, она лежала под толстыми тяжелыми одеялами. Но после первого же движения боль в спине и руках вернула ее к реальности. К своему ужасу, Бет поняла, что одета только в нательную рубашку и нижнюю юбку. Платье, чулки и корсет с нее сняли.

Натянув одеяла до самого носа, девушка осторожно открыла глаза и увидела склонившегося над камином Тео. Она скорее почувствовала, чем поняла, что он уже некоторое время находится с ней в комнате: шторы были задернуты, газовые лампы горели, а сам он был в домашней безрукавке.

Комната казалась очень уютной благодаря двум большим креслам, пододвинутым к огню, и толстому красному ковру перед камином. В целом обстановка казалась роскошной, потому что на стенах были газовые рожки с затейливыми стеклянными колбами, шторы были из тяжелой парчи, а возле одной из стен стоял комод из такого же темного дерева, как и кровать, тоже украшенный резьбой.

– Тео, – прошептала Бет, – который час?

Он выпрямился и с улыбкой повернулся к ней.

– Ну наконец-то! Я уже думал, ты никогда не проснешься. Сейчас семь вечера, и пару часов назад я проводил Сэма с Джеком на поезд.

– Кто меня раздел? – спросила она.

– Я. Я не мог позволить тебе спать в грязной и мокрой одежде. Тебе было бы неудобно, – ответил он.

Бет покраснела и еще глубже зарылась в одеяла.

– Пожалуйста, дай мне что-нибудь надеть, – нервно попросила она. – Мне нужно встать.

Тео подошел к двери и снял с крючка шерстяной халат в клетку.

– Надень пока это. Но все твои вещи тоже здесь. Если захочешь принять ванну, то она находится в конце лестничной площадки. Я лично убедился, что вода горячая. Но может, сначала ты хочешь поесть? На кухне мисс Марчмент есть жареная курица с картофелем.

– Мисс Марчмент не против моего пребывания здесь? – спросила Бет, пряча халат под одеяло. Она хотела надеть его так, чтобы Тео ничего не увидел.

– Нет, она совсем не возражает. Я объяснил ей, что с тобой произошло, – сказал Тео. – Ты увидишься с ней завтра.

Этой ночью Бет лежала в кровати, чувствуя странное разочарование. Тео был сама любезность. Он накормил ее сытным и вкусным ужином, приготовил горячую ванну и заставил выпить пару бокалов виски с медом и лимоном. По его словам, это должно было уберечь ее от простуды. Но он даже не попытался ее поцеловать.

От подушки пахло его помадой для волос, матрас, казалось, еще хранил отпечаток его тела, но Тео лег спать в другой комнате и не выказал ни малейшего желания разделить с Бет постель.

А если бы он захотел, она бы уступила?

Бет не могла ответить на этот вопрос. Ее разум настаивал на том, что не уступила бы. Но почему же тогда ей было так обидно?

И потом, где он был все это время? Тео и не подумал извиниться или объясниться. Все выглядело так, словно у него где-то далеко есть другая женщина. Но если это так, то почему он собирается ехать с Бет в Филадельфию?

Он, должно быть, любит ее. По какой еще причине он стал бы ее спасать? Тео рассказал ей о том, как узнал, что у Фингерса есть недвижимость на Блайнд-Мэнс-корт и на Боттл-аллей. И о том, как обходил все комнаты в каждом доме, пока не нашел маленькую девочку, слышавшую крики и шум. Сэм, Джек и друзья Джека, конечно, тоже были там, но ими, несомненно, руководил Тео.

Весь вечер Бет бродила по комнате, разглядывая его вещи. Здесь были фотографии его семьи в серебряных рамках, хорошая одежда и обувь, золотые запонки, серебряные гребни и по меньшей мере дюжина шелковых галстуков. Мебель в комнате была старой и потертой, но свидетельствовала о былом богатстве. Интересно, почему Тео уверял ее, что живет не лучше, чем они с Сэмом?

Возможно, он просто не знал, что у бедных людей вроде них не бывает ванны и уборной в доме. Может, Тео даже считал, что живет в стесненных обстоятельствах, потому что у него всего одна комната?

Но если мягкая постель, пуховый матрас и пылающий камин – это стесненные обстоятельства, то Бет с радостью разделила бы их с ним. В доме было тихо словно в церкви: ни детского плача, ни ссор, ни шагов на лестнице. Единственным услышанным ею звуком был время от времени доносившийся с улицы грохот колес кебов.

Бет хотелось верить, что этой ночью Тео держался на расстоянии потому, что любил и уважал ее: джентльмены в романах вели себя именно так. Но внутренний голос советовал воздержаться от таких выводов. Тео ни разу не сказал, что любит ее. А Ира не единожды предупреждала девушку, что для азартных игроков не существует никаких законов, кроме собственных.

На следующее утро Бет разбудил стук в дверь. Прежде чем она смогла прийти в себя, дверь открылась и в комнату вошла женщина с завтраком на большом подносе.

– Я мисс Доти, горничная мисс Марчмент, – сказала она с непроницаемым лицом. – Мистер Кэдоган попросил меня принести вам это и передать, что он увидится с вами вечером.

– Но ведь сегодня Рождество! – воскликнула Бет. Она очень обрадовалась завтраку, состоящему из яичницы с беконом, оладий и кофе, но не могла поверить, что Тео решил оставить ее здесь одну на целый день.

Она также чувствовала неодобрение горничной. Женщина была худой, с острыми чертами лица и серебристо-седыми волосами. И она определенно была не таким человеком, чтобы полюбить Бет.

– Мистер Кэдоган, должно быть, составил планы на сегодня еще несколько недель назад, – ответила мисс Доти. – Джентльмены не отменяют встречи просто так. И он попросил меня проследить, чтобы вы отдыхали и никуда не выходили из дому.

– Простите меня за вторжение, – сказала Бет, стараясь понравиться ей. – Завтрак выглядит просто чудесно.

– Ешьте, пока он не остыл. Я вернусь позже, когда вы оденетесь, и проведу вас вниз, чтобы представить мисс Марчмент. Наденьте что-нибудь приличное, нельзя, чтобы вы предстали перед ней как девка из бара.

Затем она вышла из комнаты, оставив Бет в смятении.

Встреча с мисс Марчмент оставила на душе у Бет еще более неприятный осадок. Ее комната на первом этаже была мрачной и запущенной. Там пахло кошачьей мочой, и на этом фоне чистота в комнате Тео поражала. Настоящий возраст мисс Марчмент не поддавался определению. Ее сморщенная, желтая как пергамент кожа, черная одежда и кружевной чепчик на седых волосах свидетельствовали о том, что она очень-очень стара. Но громкий резкий голос, казалось, принадлежал человеку гораздо моложе ее. Она была миниатюрной и худой, но руки мисс Марчмент распухли и, видимо, болели. Бет догадалась, что она, должно быть, страдает от ревматизма.

Женщина не проявила к Бет ни малейшего сочувствия или заботы. Вместо этого мисс Марчмент засыпала девушку вопросами о ее происхождении, словно верила, что подобное несчастье может произойти только с кем-то из трущоб. Бет попробовала впечатлить ее, сообщив о том, что получила хорошее воспитание, но старая леди возразила, сказав, что любая девушка, работающая в баре, навлекает беду на свою голову. Она даже добавила, что надеется на то, что Бет не злоупотребляет добротой мистера Кэдогана.

Бет изо всех сил сдерживалась и сказала лишь, что Тео сам предложил привести ее сюда, потому что она была совершенно измучена и выбилась из сил.

– Я очень благодарна ему за доброту и вам за то, что разрешили мне остаться здесь на несколько дней, но я должна как можно скорее присоединиться к моему брату, – закончила девушка.

Было понятно, что Тео не предупредил свою домовладелицу о своем скором отъезде, а Бет не стала делать это за него.

Ее настроение испортилось еще больше после возвращения в комнату Тео. Она была нежеланной гостей в незнакомом месте. Кроме того, ей было неизвестно, куда именно отправились Сэм с Джеком. Она чувствовала себя в ловушке и полностью зависела от Тео.

Мысленно Бет снова вернулась к Рождеству на Фолкнер-сквер и, вспомнив Молли, ковыляющую по кухне, окружающие ее теплоту и смех, а также чувство полной безопасности и счастья, до боли захотела вернуться в прошлое.

Тео пришел в семь вечера, принеся с собой запах сигар. Его вид наталкивал на мысли об уставленном едой и напитками столе и веселой компании.

– Жаль, что я не мог взять тебя с собой, – сказал он, обнимая Бет, и подарил ей долгий чувственный поцелуй, от которого у девушки закружилась голова.

Вскоре пришла мисс Доти и принесла им ужин, состоявший из холодной ветчины и солений. Бет не надо было спрашивать, почему Тео готовят еду, стирают и убирают, тогда как другим четырем жильцам, сейчас проводившим Рождество с семьями, приходилось заниматься этим самостоятельно. В нем было нечто такое, что вызывало у любой женщины, независимо от возраста, желание о нем заботиться.

После ужина, когда Бет села у камина, Тео вынул скрипку из футляра и протянул ей.

– Ты же не хочешь, чтобы я сейчас на ней играла? – удивленно спросила Бет. – Разве я не побеспокою мисс Марчмент?

Он фыркнул.

– Еще больше ее побеспокоит тишина. Она решит, что я занимаюсь с тобой любовью. Но я подумал, что так тебе будет чем заняться, потому что через пару минут мне снова нужно будет уйти.

Сердце Бет заныло от разочарования.

– Но ты же говорил, что тебе сейчас опасно выходить из дому, – тихо сказала она.

– Да, если бы я решил показаться на Бауэри.

Тео пожал плечами, взял гребень и подошел к зеркалу.

– Но у меня дела в более спокойных районах города.

Он, видимо, почувствовал разочарование Бет, потому что подошел и обнял ее.

– Мне необходимо увидеться кое с кем и решить некоторые вопросы, – сказал Тео, нежно целуя ее в лоб. – Я бы, конечно, предпочел остаться здесь с тобой, но тогда у меня возникнет искушение заняться с тобой любовью. Когда мы приедем в Филадельфию, все изменится. А тебе нужно репетировать, потому что, оказавшись там, я собираюсь представить тебя в лучших заведениях города.

Бет действительно играла на скрипке после его ухода. Ее пальцы плохо сгибались и болели, так же как и все тело. Ей стоило немалых усилий просто удерживать инструмент. Но музыка была проверенным способом успокоиться. Бет не стала играть веселые жиги, как в баре Хини, а вспомнила более простые и медленные мелодии, которым в детстве выучилась у дедушки. Однажды он сказал, что они помогают ему снова увидеть красоту Ирландии: туманный залив Голуэй, горы с пурпурными вершинами и весенние цветы на болотах. Перед мысленным взором Бет возникли образы, наполненные любовью и ощущением безопасности. Она видела гостиную на Чёрч-стрит, родителей, сидящих рядом на кушетке, застывшего в кресле дедушку с закрытыми глазами и улыбкой на лице.

28 декабря Бет и Тео сели на поезд до Филадельфии. Тео сообщил мисс Марчмент о своем отъезде только накануне вечером, и Бет слышала, что она пришла в ярость.

Тео не говорил Бет о том, что ему пришлось выслушать. Он лишь заметил, что никогда не обещал мисс Марчмент, что будет жить у нее всегда.

– Я ненавижу, когда люди пытаются меня удержать, словно я их собственность, – добавил он, словно предупреждая Бет.

Они прибыли в Филадельфию затемно, и кеб привез их с вокзала на улицу со старыми домами в федеральном стиле. Дверь им открыла невысокая полная чернокожая женщина в белом фартуке и платке в горошек.

– Мистер Кэдоган! – воскликнула она, радостно улыбаясь. – Я так рада снова вас видеть.

– Я тоже очень рад снова встретить тебя, Перл, – сказал он и с явной симпатией потрепал ее по щеке. – Это мисс Болтон, она приехала к своему брату.

Перл смерила Бет оценивающим взглядом, возможно, удивившись тому, что она совсем не похожа на Сэма.

– Я вам очень рада, мисс Болтон. Но, боюсь, Сэм и Джек ушли по делам. Они вернутся поздно, так что вы поужинаете, а затем я покажу вашу комнату.

Бет расстроилась, узнав, что Сэм и Джек не задержались, чтобы встретить ее, но почувствовала облегчение, оказавшись в благоустроенном теплом доме. Двери и перила сверкали лаком, на лестнице лежал ковер, а огромные мерцающие зеркала в позолоченных рамах отражали свет газовых рожков.

Пока Перл вела их в кухню, находившуюся в задней части дома, Бет мельком увидела роскошную гостиную в красных и золотых тонах, в которой весело горел камин.

– Не то что у мисс Марчмент, верно? – улыбнулся Тео.

Из верхних комнат до Бет донесся смех, но поскольку ни Тео, ни Перл, которая, видимо, была здесь экономкой, ничего не говорили об остальных жильцах, Бет ела суп и просто слушала их разговор.