Текст книги "Цыганка"

Автор книги: Лесли Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Из-за сильного снегопада им пришлось задержаться на Весах на три дня. Другие путешественники невзирая ни на что отправились к Золотой лестнице, но Джек счел это глупостью: один из них упал, сломал себе ногу и вынужден был возвратиться обратно в Овечий лагерь на плечах носильщиков.

Сидеть в палатке было очень скучно, но, по крайней мере, у них было время, чтобы отдохнуть и собраться перед следующей ужасной частью пути. Люди, о которых ее предупредил Джефферсон, здесь, на Весах, развили бурную деятельность. Они выглядели как обычные золотоискатели, несли с собой тюки и лопаты, но жгли костры и предлагали несведущим путешественникам горячие напитки, только чтобы вовлечь их в азартную игру. Бет узнала в некоторых из них людей Мыльного и поняла, что эта афера приносит ему неплохой доход. Тео некоторое время дулся, после того как узнал, каким образом ей стало известно, чем обычно заканчиваются такие игры. Но зато это лишило его желания самому в них поучаствовать.

На четвертое утро Джек объявил всем, что нужно собирать натку и отправляться дальше, хотя по-прежнему шел снег, а температура еще понизилась.

– Если мы здесь задержимся, наш груз наверху будет похоронен под снегом, – объяснил он, с тревогой глядя на небо. – Кроме того, удачного дня для восхождения по этой лестнице просто не существует.

Сэм пошел первым, свои сани он привязал к поклаже. Бет последовала второй, за ней шел Джек, также с тюком и санями. Тео замыкал группу. Было жизненно важно идти след в след: порывы ледяного ветра угрожали сдуть их с горы, а тонкая веревка, натянутая вдоль вырубленных во льду ступеней, была единственной опорой. Каждый шаг становился пыткой.

Они обливались потом, измученные болью мышцы, казалось, кричали о пощаде. Ветер вонзал им в лицо мириады ледяных иголок. Бет осмеливалась глядеть только себе под ноги, потому что каждый неверный шаг мог стать для нее последним. Согнутая спина болела. Сначала Бет считала шаги, но сбилась после пяти сотен. Свистел ветер. В ушах стоял непрекращающийся низкий звук – стон сотен душ, достигших предела человеческой выносливости.

Один из тех, кто шел впереди Бет, упал со ступеней и с криком заскользил по склону, но никто на него даже не посмотрел, не говоря уже о том, чтобы попытаться помочь. Конечно, в этом случае они рисковали бы не только своей жизнью, но и жизнью тех, кто шел за ними, однако в любом случае такое отношение казалось диким. Подъем был настолько сложным, что никто из них не стал говорить о случившемся. Бет почувствовала, как Джек коснулся ее спины, словно хотел сказать, что он тоже переживает.

Они все шли и шли, не осмеливаясь смотреть вниз и вверх. Общий стон становился все громче, в него вплелись звуки хриплого дыхания.

Снова пошел снег. Бет перестала видеть что-либо, кроме сапог поднимавшегося впереди Сэма. Ее муки усилились из-за страха, Бет не могла представить себе, как они будут ставить палатку когда доберутся до вершины. А без укрытия они замерзнут насмерть.

– Ты можешь идти дальше, Бет, – донесся сзади голос Джека, жуткий в этом странном белом мире. – Все будет хорошо, мы почти пришли. Думай о чае, который мы приготовим. Продолжай идти.

Далеко внизу раздался приглушенный крик. Бет догадалась, что еще один человек сорвался. Затем вскрикнул Тео.

Бет непроизвольно повернула голову в его сторону, но смогла разглядеть только покрытую снегом фигуру Джека.

– Держись за сани, – сказал он, обращаясь к Тео. – Я помогу тебе выбраться.

Мир стал серо-белым. Бет не могла разглядеть ничего дальше двух футов, а звуки странно исказились. Ведь голос с шотландским акцентом, который она слышала несколько часов назад, доносился сверху? Теперь он, кажется, звучал внизу. Но Джек продолжал ее успокаивать, говоря, что они уже почти пришли, что Тео держится молодцом и что Сэм идет прямо перед ней.

Какая-то женщина закричала, что она не может идти дальше, а мужской голос уговаривал ее не сдаваться, но теперь голоса доносились справа от Бет и она совсем запуталась.

– Просто сосредоточься на ходьбе, – сказал Джек, видя ее неуверенность. – Осталось совсем немного.

Наконец они добрались до вершины и оказались в белом городе. Зданиями служили высокие, покрытые снегом кипы вещей, а улицами – узкие проходы между ними.

Джек пробормотал проклятие, понимая, что найти здесь их пожитки будет совсем не просто. Они отдали носильщикам длинный шест, украшенный яркими лентами, чтобы те пометили груз. Но никто не подумал о снегопаде. Мужчины с лопатами отчаянно раскапывали груды вещей, один из них заявил, что роется здесь уже три дня.

Тут не было места, чтобы разбить палатку Единственным укрытием мог служить только сам «город». Джек повел их по извилистым «улочкам» и наконец нашел место, где они смогли натянуть брезент и укрыться под ним.

Без ледяного ветра, с которым им пришлось бороться все утро, здесь было теплее. Они с удовольствием сели на сани и заварили чай в «вулкане». Все четверо молчали, и Бет не сомневалась, что думают они о том же, что и она: следовало дождаться весны. Уже темнело, и перспектива провести здесь ночь, – а если им не удастся сразу найти свои вещи, то и не одну – казалась такой ужасной, что о ней старались не думать.

Сэм и Джек выпили чаю и ушли на поиски вещей, взяв с собой лампу.

– Как твоя рана? – спросила у Тео Бет, когда они уселись рядом на сани и укутались одеялом.

– Не думаю, что она откроется, – ответил он. – Впрочем, если это все-таки случится, это будет справедливым наказанием зато, что я притащил тебя сюда. Тут не место леди.

– А я совсем не похожа на леди, – возразила Бет. – Когда-нибудь мы будем вспоминать об этом и смеяться.

– Надеюсь, – вздохнул Тео. – Я хотел бы загладить свою вину – стать идеальным мужем и дать тебе дом, которого ты заслуживаешь.

– Это что, предложение руки и сердца? – поддразнила Бет.

Он снял перчатку и нежно погладил ее по щеке.

– Да, если ты этого хочешь, но вообще-то я собирался сделать предложение в более романтической обстановке.

Бет посмотрела на узкий проход между сваленными в кучи вещами. Снег шел не переставая, и сюда забрались другие люди в поисках убежища. Они тоже натягивали над головой брезентовые навесы. Бет рассмеялась.

– Думаю, о романтической обстановке придется на некоторое время забыть.

Они считали, что подъем по Золотой лестнице – это самый трудный этап перехода, но следующие два дня, потраченные на поиски своих вещей, превратились в долгую пытку. Спать было невозможно. Они страдали от холода, грязи и отсутствия горячей пищи, Шум толпы, безжалостный ветер и снегопад сводили всех с ума.

Бет и ее спутники продолжали откапывать из-под снега вещи, все больше разочаровываясь и теряя надежду когда-либо отыскать среди них свои. Физическая работа позволяла согреться, но мышцы невыносимо болели. Кроме того, после раскопок холод словно вползал во все суставы.

Бет с ужасом ждала момента, когда ей захочется в туалет. Мужчины ходили по нужде куда угодно, не обращая внимания на окружающих, но она не могла так поступать. И чем сильнее она беспокоилась по этому поводу, тем чаще испытывала желание облегчиться.

На третий день, когда снегопад усилился, Бет поняла, что еще одного дня задержки она попросту не переживет. Слезы замерзали на щеках, губы сильно потрескались, она почти не могла говорить, Даже Джек выказывал признаки усталости. Бет видела, как медленно он двигался, взбираясь на кучи заметенных снегом вещей. Тео был смертельно бледен и шатался. Сэм изо всех сил старался не отставать от Джека, хотя явно находился на грани обморока.

И все-таки именно Сэм наконец отыскал их вещи. Он решил пройтись, чтобы восстановить кровообращение, и случайно заметил какого-то мужчину, который как раз нашел свое имущество. Когда тот оттащил в сторону последний тюк, Сэм увидел за ним их перевязанный лентами шест. Если бы не счастливый случай, через час все снова оказалось бы под снегом.

Погрузка вещей на сани позволила согреться и немного улучшила всем настроение, хотя снег повалил еще сильнее. Затем они наконец потащили сани к занесенной снегом хижине, над которой развевался потрепанный флаг Соединенного Королевства. Это был вооруженный пулеметами пропускной пункт Северо-западной конной полиции, которая охраняла границу с Канадой.

Бет ободрилась, увидев знакомые красные куртки и темно-синие брюки полицейской униформы, и обрадовалась, узнав, что в Канаду запрещено провозить оружие. Это значило, что беззаконие и насилие, царившие в Скагуэе, останутся по эту сторону границы.

На ввоз доставленных со стороны Аляски товаров налагалась пошлина. Но Тео оказался предусмотрительным. Он предъявил пачку квитанций на товары, купленные в Ванкувере, и заявил, что не должен платить за них, а только за то, что было куплено в Скагуэе.

Бет не могла понять, как полицейским, проводившим месяцы на вершине горы в такую ужасную погоду, удается оставаться веселыми и доброжелательными. Конечно, у них была теплая орда из шкур бизонов, но хижина оказалась не намного теплее палатки, а выпавший за ночь снег покрывал все двухметровым слоем. Тем не менее слова Тео их позабавили, и полицейские взяли с них только два доллара налога, даже не проверяя вещей.

Путешественники пересекли границу и направились по дороге, ведущей в Счастливый лагерь, лежащий в пяти милях отсюда. Снегопад чудесным образом прекратился, и на небе появилось тусклое солнце. Несмотря на тяжелые сани, которые нужно было тащить за собой, со дня, когда они покинули Дайа, дорога впервые показалась легкой. Снег был хорошо утоптан их предшественниками, поэтому сани легко скользили по дороге. Друзей потрясла новость о том, что они прошли только двадцать две мили от Дайа, а от Овечьего лагеря их отделяло всего восемь с половиной миль. Им-то казалось, что они преодолели не меньше сотни!

Несмотря на усталость, возможность передвигаться с нормальной скоростью и ночевать в палатке у костра привела всех в хорошее расположение духа. Кое-где на пологих участках дороги им даже удавалось спускаться на санях. В такие моменты Бет и ее спутники веселились как дети. Некоторые ставили парус на свои сани и порой обгоняли немногочисленные собачьи упряжки.

Лагерь назвали Счастливым, потому что площадка здесь была ровной и позволяла легко разбить палатку. Кроме того, недалеко отсюда снова начинался лес и можно было нарубить дров для костра.

Сегодня все они были счастливы, несмотря на снегопад, который все не прекращался. Уверенность в том, что самая трудная часть пути – Золотая лестница – осталась позади и возможность отдохнуть, перед тем как продолжить путешествие, посидеть у жаркого костра, высушить одежду вернула улыбки на лица.

После ужина, состоявшего из бекона и риса, Бет достала скрипку и начала играть. От других палаток к их костру стали по двое, по трое подходить люди. Они внимательно слушали музыку и весело аплодировали. Кто-то принес бутылку виски и угостил Бет и ее друзей. Огненная жидкость ударила им в головы, от нее хотелось смеяться.

Позже, когда все разошлись по своим палаткам, Бет некоторое время стояла, глядя вокруг. Было полнолуние, ясное небо усеяли звезды. Возле стоянки росли только слабые тонкие деревья, но укрывавший их снег придавал им сказочный вид. Даже раскинувшиеся вокруг палатки, обычно грязные и обтрепанные, казались красивыми в золотом свете пылавших рядом костров. За всеми трудностями и лишениями прошлой недели Бет совсем не обращала внимания на окружавшие ее пейзажи, но сейчас, умиротворенная, она открыла для себя красоту этой дикой местности и снова стала испытывать приятное волнение, размышляя о предстоящем путешествии.

«Однажды я смогу рассказать об этом Молли», – подумала девушка, глядя на сонных спутников, сидящих у костра. Они были такие грязные и неухоженные, с красными глазами, спутанными бородами и волосами. На них было столько одежды, что издали мужчины походили на трех медведей. Бет надеялась найти среди идущих в Доусон людей фотографа, чтобы запечатлеть, как они выглядели в пути, и когда-нибудь показать Молли эту фотографию.

Совсем неподалеку неожиданно раздался волчий вой. Его подхватили собаки. Бет вздрогнула и поспешила к огню. На какое-то время она совсем забыла, что в этом краю водятся дикие звери.

Глава 29

– Ну вот мы наконец и пришли! – радостно закричал Джек, бросаясь с санями через узкий перешеек озера Линдеман к озеру Беннет.

Большая часть золотоискателей, преодолевших вместе с ними Чилкутский перевал, осталась на берегах озера Линдеман, чтобы за зиму построить плоты и весной отплыть в Доусон. Но Джек слышал, что быстрины, которые образуются между двумя озерами после того, как лед растает, очень опасны, и поэтому решил идти к озеру Беннет и строить плот там.

Тео не одобрил этой, по его мнению, излишней предосторожности. Ему понравился палаточный городок на берегах Линдемана: там уже успели появиться игорное заведение, бары, магазины и даже несколько ресторанов. Тео был уверен, что сможет выиграть в покер достаточно денег, чтобы купить одну из складных лодок, которые в больших количествах доставлялись сюда через перевал. Тео и Джек чуть не подрались из-за разногласий по этому вопросу, потому что Джек считал такие лодки слишком ненадежными и не способными проплыть даже десяток миль, не говоря уже о пяти сотнях. Кроме того, он назвал Тео лентяем, который не желает немного поработать, чтобы построить надежный плот.

Эти несколько дней, проведенных на озере Линдеман, Бет чувствовала себя как на иголках. Она видела, как накалились отношения между Тео и Джеком. Джек добровольно взял на себя часть ноши Тео, когда они переходили через горы. Когда у Тео разболелось плечо, он позволил ему ехать на санях от Счастливого лагеря до озера Линдеман и избавил от обязанности рубить дрова и вообще от тяжелой работы. Но Джек не стерпел, когда Тео начал обращаться с ним как со слугой. Бет боялась, что Джек решит бросить их и отправится в Доусон в одиночку. Хотя, по правде говоря, она не стала бы его за это винить.

Но вышло так, что Тео не повезло в игре и он потерял почти все оставшиеся у него деньги, поэтому вопрос о покупке лодки больше не поднимался. У Тео не было выбора, кроме как согласиться с планом Джека.

Тем не менее он продолжал ворчать. Бет догадывалась, что, несмотря на мнимое превосходство, Тео попросту завидовал Джеку, потому что тот очень легко сходился с людьми и завоевывал их уважение, в то время как самого Тео считали кем-то вроде паразита. Пока они пересекали замерзшее озеро, Тео ни с кем не разговаривал, даже с Бет.

Впрочем, Бет и сама испытывала раздражение по отношению к Тео. Она пыталась забыть обиду, которую он нанес ей в Скагуэе, и вернуться к тем отношениям, что были у них в Ванкувере, Но у нее ничего не получалось.

Впрочем, все распри и обиды были забыты, как только они добрались до озера Беннет. Перед ними предстала изумительная картина.

Вдоль поразительно красивого, длинного, узкого, скованного льдом озера, проложившего себе путь среди заснеженных гор, насколько хватал глаз, тянулась россыпь всевозможных палаток.

Здесь были собраны тысячи палаток, новых и потрепанных, всех форм и размеров, от крошечных одноместных до огромных шатров, пригодных для цирковых выступлений.

Бет и ее спутники знали, что тут заканчивается другой, более долгий маршрут через горы, начинающийся у перевала Уайт, и ожидали увидеть здесь множество людей, но не предполагали, что их будет столько. Кроме того, их поразило количество животных.

Перевал Уайт получил название «Тропа мертвой лошади», потому что на нем сотнями гибли лошади от голода и плохого ухода. Один из полисменов на границе обругал недалеких людей, которые по глупости отправлялись в путь, не захватив с собой фуража для животных. Но здесь было достаточно лошадей, а также собак, быков, ослов, коз и даже кур.

Отовсюду, сливаясь в общую какофонию, доносились разнообразные звуки: стук топоров и молотков, визг пил, собачий лай и человеческие крики. Пару лет назад на этом месте была безмолвная глушь, спокойствие которой лишь изредка нарушали индейцы или случайно забредшие сюда трапперы. Теперь здесь рос город.

Тео заметно ободрился, увидев шатер с надписями, гласившими, что здесь каждую ночь проводятся игры в покер и в фараон. Хотя Бет совсем не хотелось, чтобы Тео проиграл тут их последние деньги, она была рада снова видеть улыбку на его лице. Она сама могла заработать немного денег игрой на скрипке, как раньше на озере Линдеман.

– Сколько нам еще идти? – проворчал Тео, после того как час спустя Джек все еще продолжал вести их вдоль озера.

– Там больше деревьев. Гораздо проще построить плот, если не придется таскать бревна, – коротко ответил Джек.

Бет и Сэм переглянулись. Бет знала, что брат чувствует себя неловко, оказавшись между двумя враждующими сторонами. Ему нравились и Джек, и Тео, и Сэм находил оправдание для каждого из них. Сэм тоже любил сыграть в карты и выпить и до сих пор верил, что благодаря Тео они смогут разбогатеть. И в то же время он понимал, что все они зависят от Джека, потому что тот обладал навыками, необходимыми для того, чтобы целым и невредимым добраться до Доусона.

Сэм скорчил гримасу. Бет понимала его без слов. Ее брат считал, что Джек перегибает палку и что все они могут потратить несколько дней на отдых, прежде чем заняться постройкой плота.

Бет решила вмешаться и, подобрав юбки, подбежала к Джеку.

– Давай передохнем несколько дней, прежде чем приступать к постройке плота, – попросила она. – Я хочу сказать, сейчас только март и лед не растает до конца мая, так что у нас еще много времени.

Джек резко остановился, выпустив из рук веревку, за которую тащил сани, и посмотрел на Бет с некоторым изумлением.

– Ты видишь, сколько вокруг людей?

– Ну да, – пожала плечами девушка.

– С каждым днем их будет все больше и больше, – терпеливо объяснил Джек. – Они тысячами прибывают с двух перевалов, и совсем скоро все эти деревья будут срублены. Нам нужно приступить к заготовке бревен как можно скорее, сразу после того, как мы станем лагерем, потому что нас могут опередить.

Бет оценивающе смотрела на него. Джек был грязным и оборванным и ничем не отличался от любого другого золотоискателя: спутанная борода, длинные, тусклые от грязи волосы, кожа, потрескавшаяся от мороза. Но в отличие от других, в глазах у Джека не было жажды золота. Девушка сомневалась, что он вообще мечтал о богатстве, как Сэм или Тео.

– Это не лишено смысла, – кивнула она. – Но скажи мне, Джек Чайлд, что движет тобой? Не думаю, что это желание разбогатеть.

Он усмехнулся и оглянулся на Тео и Сэма, присевших передохнуть на санях.

– Кто-то же должен доставить вас туда в целости и сохранности.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – возразила Бет.

Джек улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

– А по-моему, ответил.

К середине мая их «судно» было готово. Оно представляло собой грубо сколоченный плот с мачтой, рулем и поручнями по бокам, чтобы вещи не выбросило за борт во время сплава по бурному течению. Парни назвали его «Цыганка» и краской написали название и порядковый номер плота на поручне, идущем поперек носовой части. Сэмюэл Стил, старший офицер конной полиции, настоял, чтобы все плоты были зарегистрированы, и лично дал каждому из них порядковый номер и записал фамилии владельцев и их ближайших родственников на случай несчастий, которые могли произойти на долгом речном пути до Доусона.

Плот стоял у самого берега, как и тысячи других, ожидая дня, когда лед на озере тронется. Здесь встречались треугольные, овальные и круглые конструкции, огромные плоты для перевозки лошадей, ялики, плоскодонки, катамараны, каноэ, а некоторые вообще больше всего напоминали грубо сколоченные ящики.

Многие судна оставались недостроенными, и, несмотря на солнечные дни и безоблачное небо, воздух звенел от звуков пил, молотков и прочих инструментов. Везде слышались споры, а часто и ругань. Те, кто еще не успел закончить плот, были в напряженном состоянии и впадали в панику. Все остальные с нетерпением ждали.

Сейчас возле озера Беннет собралось около двадцати тысяч людей, их палатки стояли вдоль берега. Здесь можно было найти что угодно, в том числе палатки-бани, палатки-парикмахерские, церковь, казино и почту а также магазины, где можно было купить все, от хлеба до резиновых сапог. И все-таки благодаря бдительности полиции тут совсем не было преступности и мошенничества, как, например, в Скагуэе. Поговаривали, что кое-кто из людей Мыльного перешел через перевал, но их прогнали обратно и приказали никогда не возвращаться.

Единственной серьезной проблемой стали ссоры мужчин на лесопилках, где они распиливали свежее дерево на доски для плотов. Управиться с шестифутовой пилой можно было только вдвоем. Тот, кто стоял наверху лесов, направлял пилу по проведенной мелом линии на стволе, а его напарник должен был тащить ее вниз. Но когда огромные зубья вгрызались в дерево, на того, кто стоял внизу, летели опилки. Ему часто казалось, что его товарищ неверно направляет пилу, а тому, в свою очередь, не нравилось, что «нижний» слишком сильно придерживает ее за ручку. Жестокие споры часто перерастали в кровавые драки, и крепкая дружба, проверенная долгим путешествием, разрушалась навсегда.

Джек, Сэм и Тео избежали подобных проблем. Они решили строить плот из целых стволов, а не из досок, но и здесь не обошлось без ругательств и ссор. Тео считал, что не создан для физического труда, и часто исчезал. Сэм был полон благих намерений, но делал все тяп-ляп, если только Джек не следил за ним.

Бет часто слышала, как Джек поносил обоих и грозился уйти без них, если те не исправятся.

Но теперь работа подошла к концу. Им осталось только установить парус и погрузить вещи на борт. Дни становились все длиннее и теплее, со стороны гор доносился отдаленный грохот сходящих лавин и журчанье весенних ручьев.

Теперь почти все, чьи лодки и плоты были готовы, целыми днями сидели у озера, вытесывая весла и вглядываясь в темную зелень озерной воды, видимую сквозь лед. Несколько дней назад Бет услышала шутку о том, что этот массовый поход к месторождениям золота напрасно назвали лихорадкой. Всем им такое название казалось шуткой, потому что их продвижение трудно было назвать лихорадочным. Напротив, оно оказалось мучительно медленным трехмесячным испытанием на выносливость. Теперь ни у кого из мужчин не было толстого живота, все стали подтянутыми и мускулистыми. А суровые, заросшие бородами лица и длинные волосы свидетельствовали о том, что эти люди давно перестали быть новичками. Когда речь заходила о тех, кто сдался и вернулся домой, путешественники светились от гордости. Их всех объединяли трудности и препятствия, которые они вместе преодолели.

Женщинам по-прежнему некогда было сидеть на берегу: нужно было постирать и починить одежду, приготовить пищу, написать письма, и находились еще десятки других мелких занятий, которые делали жизнь мужчин уютнее. Но Бет находила время, чтобы посмотреть на диких гусей, пролетающих в вышине, или полюбоваться пестрым ковром цветов, появившихся, как только сошел снег.

После долгой зимы, проведенной в белом, лишенном красок мире, цвета казались особенно яркими: красные горы, темно-зеленые ели, ядовито-зеленые мхи и лишайники, усыпанные розовыми, голубыми и желтыми альпийскими цветами, которые покрывали землю вдали от грязного палаточного городка. Воробьи и малиновки возвращались, и за птичьим щебетом почти не было слышно пил и молотков.

Иногда Бет брала с собой скрипку и уходила прочь от шумного лагеря. Она играла для себя, наслаждаясь одиночеством. Однажды она встретила двух медвежат, резвившихся на солнечной лужайке за большим камнем, и спряталась на безопасном расстоянии, чтобы понаблюдать за ними. К малышам скоро присоединилась мать, которая ласково шлепала их большими лапами. Это зрелище напомнило Бет о Молли, и ей на глаза навернулись слезы.

Когда Бет была одна, она часто ловила себя на мысли, что у нее больше нет никаких планов и даже заветных желаний, связанных с будущим. У остальных жителей городка были мечты о золоте. По вечерам, собираясь вокруг костров, они обсуждали, как будут его тратить, куда поедут. Но Бет могла жить только сегодняшним рем. Она многого хотела: настоящий дом, горячую ванну, мягкую кровать, свежих фруктов, возможность надеть красивое платье и не бояться, что через пять минут оно испачкается в грязи, Ей хотелось заняться любовью с Тео, ведь у них не появлялось такой возможности с тех пор, как они покинули Дайа. Здесь было слишком холодно и грязно, к тому же Джек и Сэм всегда были рядом. Еще Бет мечтала снова увидеть Молли и Англию. Но все это можно было осуществить еще не скоро, и она не могла назвать эти мечты планами.

Она не понимала, куда делись мечты, которые были у нее раньше: о доме с прекрасным садом, о собственной свадьбе или об отдыхе на берегу моря. Теперь Бет вспоминала об этом лишь изредка. Неужели из-за того, что она уже видела такое, о чем раньше не могла и мечтать? Или она утратила иллюзии?

Тео часто рассказывал о своих мечтах, в которых они вместе жили в хорошей квартире в Нью-Йорке или в огромном особняке в Англии. Бет хотела бы поверить, что его планы когда-нибудь осуществятся, но ей это не удавалось. Тео выиграл деньги, покрывшие его проигрыш возле озера Линдеман, но затем снова все проиграл. Такой была вся его жизнь: никакой уверенности, никаких гарантий, постоянная погоня за крупным кушем.

Бет прекрасно видела все его недостатки и знала, что он никогда не сможет измениться. Иногда она даже жалела о том, что в свое время не прислушалась к словам Иры об игроках и отдала свое сердце Тео. Но когда дела шли хорошо, у них устанавливались чудесные отношения. Тео был забавным, остроумным и очень ее любил. В такие моменты Бет прощала ему все: постоянные исчезновения, ложь, лень и заносчивость.

Она верила в будущее и в собственные силы. Бет знала, что всегда сможет заработать себе на жизнь в любом месте игрой на скрипке. Этот факт нравился девушке не меньше, чем ей нравился Тео. Может быть, она не нуждалась в мечтах, потому что они уже сбылись?

Первый треск они услышали 29 мая вскоре после полуночи. Бет приняла его за выстрел и взволнованно вскочила. Но за первым звуком последовал второй, и она поняла, что лед тронулся.

В это время года ночи никогда не были по-настоящему темными. В полночь небо становилось розовато-фиолетовым, словно сразу после заката, но темнота так и не наступала. Бет надела сапоги и, позвав остальных, побежала к берегу.

Когда парни к ней присоединились, на берегу уже собрались сотни людей. Лед трещал и грохотал, из разломов била темно-зеленая вода, смывая строительный мусор, стружки, гвозди и пятна смолы, которой пропитывали лодки. Кто-то радостно закричал, и остальные тут же поддержали его, взявшись за руки и кружась, словно дети на игровой площадке.

Последний день, проведенный на озере Беннет, стал для всех очень радостным, потому что следующим утром они могли отплыть. Бет достала алое атласное платье, решив надеть его вечером. От длительного хранения на нем кое-где появилась плесень, но девушка счистила ее и развесила платье для просушки, радуясь возможности хотя бы на один вечер снова почувствовать себя настоящей женщиной. Бет также вымыла голову и высушила волосы на солнце.

Остальные тоже чистили перышки. К палатке, которая служила баней, выстроилась длинная очередь. Бет услышала от кого-то, что приходится использовать одну и ту же воду по двенадцать раз и ополаскиваться холодной водой.

Некоторые из мужчин, в том числе и Джек, помогали тем, кто еще не успел закончить плоты. Даже собаки заразились всеобщим весельем и носились по лагерю с громким лаем.

В восемь часов вечера Бет играла на скрипке в переполненном посетителями «Золотом гусе» – большом шатре, служившем игорным салоном. Здесь собрались даже люди, которых тут никогда раньше не видели, а затем начались танцы.

Намного позже, когда Бет, у которой в ушах все еще звучали аплодисменты, вместе с Тео, в чьей шляпе лежало больше тридцати пяти долларов, отправилась обратно к палатке, она услышала, как какой-то молодой человек напевает «Милую Молли». До этого момента Бет совсем не вспоминала, что мама пела им с Сэмом эту песню, когда они были еще маленькими. Было удивительно услышать ее снова так далеко от дома перед завершающим этапом их пути.

Сэм и Джек остались в салуне, и Бет с Тео впервые за несколько месяцев занялись любовью. Позже Бет лежала, уткнувшись ему в плечо, слушала доносившийся отовсюду праздничный шум и чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире.

Полуночное веселье не помешало всем встать рано утром и броситься к озеру, чтобы проверить, сошел ли лед.

На поверхности воды кое-где еще плавали большие льдины, но в целом озеро было достаточно чистым, чтобы отправляться в путь. Все вокруг принялись сворачивать палатки, упаковывать постели и кухонные принадлежности, грузить провизию и инструменты на плоты и лодки.

Бет, улыбаясь своим мыслям, сложила алое атласное платье и подала его вместе со своими лучшими сапожками Тео, чтобы он упаковал все это в большой водонепроницаемый мешок, который теперь откроют только в Доусоне. На девушке снова были резиновые сапоги, старое темно-синее платье, куртка из плотной ткани и широкополая шляпа. Сменную одежду и скрипку упаковали в небольшую водонепроницаемую сумку, чтобы она была под рукой во время путешествия.

Бет наблюдала, как Сэм укладывает свои вещи. Он был без рубашки – Бет не видела его в таком виде с прошлого лета. К ее удивлению, худощавая мальчишеская грудь и спина, которые она помнила с Ливерпуля, теперь бугрились мышцами. Ее собственные руки и ноги тоже стали мускулистыми. Она постоянно тащила сани, носила вещи и ведра с водой и постепенно стала почти такой же сильной, как мужчины.

– Ты рад, Сэм? – спросила Бет.

– Еще бы! – Его красивое лицо озарилось широкой улыбкой. – Осталась еще большая часть пути, но она будет самой легкой, да и погода сейчас такая хорошая.

– Интересно, будем ли мы по-прежнему держаться вместе, когда приедем в Доусон, – задумчиво произнесла Бет. – Ты все еще надеешься открыть с Тео игорный салон?

– Ну конечно, сестренка, – рассмеялся Сэм. – Если ты будешь завлекать посетителей игрой на скрипке, мы просто не сможем прогореть.

– А ты вспоминаешь об Англии? – спросила она. Девушка не думала, что когда-нибудь задаст брату этот вопрос.

Он улыбнулся.

– Если честно, то не часто. Что там осталось такого, к чему стоило бы вернуться? В Англии мы никогда бы не пережили ничего подобного.