Текст книги "Цыганка"

Автор книги: Лесли Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

– Это ванная, – сказала мисс Брюс, открывая очередную дверь. – Этот дом прекрасен еще и тем, что в нем есть все удобства.

Бет никогда еще не видела встроенного туалета со сливным бачком, разве что на картинках в журналах. Она не сдержалась и призналась в этом мисс Брюс.

– Я сама впервые увидела его, только когда начала здесь работать, – улыбнулась экономка. – Еще один такой же есть на первом этаже, ну и уборная во дворе.

Напоследок они посетили комнату для гостей. По словам мисс Брюс, ее собственная спальня находилась рядом со спальней Кэтлин.

Одежда миссис Лэнгворси находилась в гардеробной в ее спальне, но экономка сказала, что сегодня Бет придется заниматься только стиркой.

Они спустились в подвал, по пути осмотрев огромную гостиную, занимавшую добрую половину дома, и рабочий кабинет мистера Эдварда – небольшую комнату, окна которой тоже выходили на сквер. И только оказавшись в прачечной, Бет поняла, что деньги ей будут платить не просто так.

В прачечную вела отдельная дверь. Здесь были две огромные белые раковины для стирки и еще одна, пониже, чтобы полоскать белье, а также каток для глажки и большой газовый котел для нагрева воды, который нужно было разжигать снизу.

В прачечной стояла большая корзина, доверху заполненная простынями, от которых исходил сильный запах мочи. Их нужно было выварить. Мисс Брюс подняла крышку эмалированного ведра, в котором оказались грязные пеленки.

– Представь себе, что стираешь пеленки Молли, – посоветовала она, хотя сама отвернулась, стараясь не вдыхать неприятный запах. – Прополощи их хорошенько в раковине, а затем нужно будет выварить их вместе с простынями. Обычно приходится стирать и другие вещи, но не сегодня. Запомни, белье старого мистера Лэнгворси следует закладывать в котел отдельно и только после всего остального.

– Как долго его нужно вываривать? – спросила Бет, стараясь не думать о тошнотворном содержимом ведра.

– От двадцати минут до получаса, – ответила экономка. Можешь в это время вручную постирать другие вещи в раковине.

– Миссис Лэнгворси сама меняет ему белье? – не удержалась от вопроса Бет. Она не могла себе представить, как такая ухоженная и воспитанная женщина может этим заниматься.

– Да, Бет. С ним всегда было трудно, даже до удара. Но с той поры стало еще хуже, потому что у него парализовало половину тела. Старый мистер Лэнгворси плохо говорит и почти ничего не видит. За несколько лет мы сменили десяток сиделок, но они его боятся. Миссис Лэнгворси – единственный человек, которому он позволяет к себе прикасаться. А у нее терпение святой. У такой женщины должны быть дети, друзья и собственная жизнь… – Мисс Брюс резко замолчала и покраснела. – Не следовало мне это говорить. Я просто…

Она вздохнула.

– Вас это расстраивает? – осмелилась подать голос Бет.

– Да. – Мисс Брюс кивнула. – Но я сказала то, что не следовало.

– Я никому не повторю ваших слов, – произнесла Бет, открывая кран, чтобы наполнить котел водой. – Миссис Лэнгворси была так добра, что дала мне работу, когда я в ней нуждалась. За это я благодарна вам обеим.

– Ну и как все прошло? – спросила миссис Крейвен, когда Бет возвратилась домой во второй половине дня.

Бет взяла на руки сидевшую на коврике Молли и принялась щекотать ее, пока девочка не начала смеяться.

– В основном все чудесно, – сказала она. – Это прекрасный дом, у них даже есть встроенный туалет. Жаль только, что старый мистер Лэнгворси не может им пользоваться.

Полоскать эти пеленки было просто омерзительно. Бет тошнило от их запаха, и она почти не дышала, потому что боялась, что ее сейчас вырвет. Как только сиделки могут изо дня в день иметь дело с подобными вещами? Сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к такой работе и больше не обращать на нее внимания?

Но по пути домой Бет напомнила себе, что самая ужасная часть ее работы заняла не больше двадцати минут, а остальные четыре часа сорок минут были посвящены приятным обязанностям. Ей нравилось полоскать чистое белье и пропускать его через каток. Вешать простыни для просушки во дворе тоже было легко. А последний час она провела в кухне за починкой носков мистера Эдварда и болтовней с миссис Грэй, кухаркой, и Кэтлин – горничной с приятным голосом. Более того, на обед Бет съела огромный ломоть вкусного мясного пирога, и миссис Грэй дала ей несколько пирожков с собой.

– Со временем ты ко всему привыкнешь, – философски рассудила миссис Крейвен. – И мне нравится присматривать за Молли, так что это нам обеим на пользу.

Миссис Крейвен оказалась права. Бет вскоре привыкла стирать пеленки. Или, может, дело было в том, что положительные стороны ее работы значительно перевешивали отрицательные. Ей нравилось то, что дважды в неделю она могла выбираться из дому, общаться с другими людьми. И Бет радовалась, зная, что помогает Сэму.

Она почти не видела мистера Эдварда. Обычно он уезжал к себе в контору приблизительно в то же время, когда она приходила. Но и нескольких случайных встреч хватило, чтобы убедиться, что он довольно приятный мужчина. Он был старше жены почти на десять лет, высокий и худощавый, с редеющими песочного цвета волосами и солдатскими усиками. Бет считала его трудолюбивым спокойным человеком с очень серьезными взглядами на жизнь.

Миссис Лэнгворси была совсем другой. Доброжелательная и веселая, она всегда находила время, чтобы немного поболтать с Бет. Ей нравилось слушать рассказы о Молли, и было понятно, что она мечтает о собственном ребенке. Миссис Лэнгворси обладала чудесным талантом оставаться уважаемой хозяйкой дома и при этом входить в положение работающих на нее людей. Теперь Бет понимала, почему мисс Брюс была так предана миссис Лэнгворси, И если бы девушке когда-нибудь довелось нанимать прислугу, она взяла бы пример с этой восхитительной женщины.

Казалось, черная полоса в жизни Сэма и Бет закончилась. Всего через неделю им удалось найти двух новых квартирантов: Эрнеста и Питера, приличных молодых людей, которые работали в страховой компании и были друзьями.

Сэм решил, что для Бет будет лучше, если квартиранты займут обе комнаты на верхнем этаже, и переселился в гостиную. С первого же дня молодые люди проявили себя идеальными постояльцами, вежливыми, аккуратными и внимательными к Бет и Молли. Оба были заядлыми велосипедистами и по воскресеньям вместе со знакомыми из велосипедного клуба ездили на прогулки за город. Они ели все, что предлагала им Бет, благодарили ее за стирку вещей и вели трезвый образ жизни. Сэму нравилось находиться в их компании, и часто по вечерам они вчетвером играли в карты. Иногда Питер и Эрнест упрашивали Бет сыграть им на скрипке и, выражая свой восторг, хлопали в ладоши. В такие вечера девушка была совершенно счастлива, потому что музыка уносила прочь все заботы и горести и Бет чувствовала себя свободной словно птица.

Еще ей казалось, что Сэм наконец начал привязываться к Молли. Иногда, проходя мимо сидящей на полу девочки, он гладил ее по голове, как это часто делали Эрнест и Питер. Бет молчала. Она была уверена, что, услышав какое-либо замечание, ее брат больше никогда так не сделает. Но девушка следила за ним краем глаза и замечала, что он все чаще играет с Молли или щекочет ее, чтобы рассмешить.

Однажды августовским вечером, когда Бет уже уложила сестру спать, она ненадолго зашла повидать миссис Крейвен, а вернувшись, застала Сэма с Молли на руках.

– Она проснулась и начала плакать, – оправдываясь, сказал он. – Я думал, у нее животик болит.

На следующий день Бет была так счастлива, что почти не заметила, как добралась до Фолкнер-сквер. Позже утром, сидя за швейной машинкой в маленькой комнате рядом с кухней и перешивая старые простыни, она запела.

– Что это превратило вас в певчую птичку? – улыбаясь, спросила миссис Лэнгворси, входя к ней.

– Я просто счастлива, потому что мой брат, кажется, наконец полюбил Молли, – призналась Бет. – Понимаете, после смерти матери у нас возникло столько проблем. Сэму трудно было принять этого ребенка.

– Думаю, в отличие от женщин, у мужчин нет инстинктивной любви к детям, – задумчиво сказала миссис Лэнгворси. – Многие из моих подруг говорили, что их мужья сначала не проявляли к малышам никакого интереса. Для твоего брата это оказалось еще сложнее, ведь вы оба так молоды.

Бет рассказала ей о своих квартирантах и о том, что Сэм в последнее время выглядит счастливее, чем раньше.

– Он даже не вспоминает об эмиграции в Америку, – сказала она.

– А вам бы этого хотелось? – спросила хозяйка.

– Ну да, – ответила Бет. – Какое бы это было приключение! Но это ведь невозможно из-за Молли. В Америке мне бы тоже пришлось работать, а у нас там нет ни друзей, ни знакомых, кого бы можно было оставить с ребенком.

– Жаль, что вам с братом приходится жертвовать своими мечтами и желаниями, – заметила миссис Лэнгворси и сочувственно похлопала Бет по плечу.

Однажды в жаркую солнечную субботу в конце августа, вернувшись с работы, Сэм предложил на следующий день съездить на пароме в Нью-Брайтон. Эрнест с Питером собирались рано утром отправиться на велосипедную прогулку и сказали, что не вернутся к ужину, поэтому Бет и Сэму не нужно было торопиться домой.

Предложение брата обрадовало Бет не только потому, что о днях, проведенных в Нью-Брайтоне с родителями, у нее остались самые приятные воспоминания, но главным образом потому, что он собирался взять с собой и Молли.

– Надень что-нибудь красивое, – сказал Сэм. – Нельзя же всю оставшуюся жизнь носить траур. Пора немного развлечься.

За неделю или две до этого Бет перебирала одежду матери, откладывая то, что можно было продать или перешить, и на самом дне комода нашла платье в голубую и белую полоску, в которое мама была одета на фотографии. Бет ужасно захотелось его надеть, потому что платье было очень красивым, с более глубоким вырезом, чем она обычно носила, с широкими у плеч рукавами, сужающимися к локтю, и плиссированным лифом. Ей нужно было немного расширить его в талии и отпустить на пару дюймов, но в остальном платье сидело на ней идеально.

– Ты прекрасно выглядишь, – восхищенно сказал Сэм, когда воскресным утром его сестра вошла в кухню, готовая к выходу.

У Бет слегка кружилась голова от восторга. С распущенными волосами и в небольшой соломенной шляпке, сдвинутой набок по последней моде, она чувствовала себя юной нарядной леди. Молли, словно чувствуя ее настроение, принялась смеяться и хлопать в ладоши, пока Бет несла ее вниз и усаживала в коляску.

Они свернули с Лорд-стрит и направились к докам, чтобы сесть на паром. У Сэма, шагавшего рядом с коляской, было на редкость хорошее настроение. Он принялся играть с Молли и смешить ее.

Кроме них туда шли еще сотни людей. Нью-Брайтон с его песчаным пляжем, каруселями, набережной и осликами, на которых можно было покататься, пользовался у рабочих людей популярностью.

Это был лучший день в их жизни. Они ели мороженое, сахарную вату, креветки и пирожки с мясом, безудержно смеялись, глядя на Молли, которая хотела попробовать все, что они ели. Ей так понравилось мороженое, что она почти встала в коляске, пытаясь до него дотянуться, а затем размазала его по лицу.

Они босиком ходили по линии прибоя, катались на карусели, и Молли сидела там перед Сэмом. Бет выиграла банку драже у палатки, где нужно было бросать кольца. Сэм проверил свою силу, и его флажок поднялся только до отметки «слабак», хотя другим ребятам, меньше его, удавалось выбить максимальный результат. Зато он выиграл кокос в соревновании по броскам. Затем они сфотографировались на пляже, ради чего пришлось ужасно долго стоять в очереди, в основном состоящей из матерей, которые пытались расчесать непослушные волосы своих детей и оттереть их испачканные лица смоченными слюной салфетками.

Наконец Бет, Сэм и Молли попали в кабинку. Бет велели сесть на стул с Молли на руках, а Сэму встать рядом и положить руку сестре на плечо. Девушка с трудом удерживалась от смеха. На заднем фоне был нарисован пейзаж с замком и озером. Бет представила себе, как однажды Молли посмотрит на фотографию и спросит, где в Ливерпуле находится этот замок.

Они вернулись домой почти в восемь. Лицо Сэма обгорело на солнце, и он стал похож на вареного лобстера.

– Уложи Молли, а я пока приготовлю чай, – сказал он и нагнулся, чтобы поцеловать малышку, спящую у Бет на руках.

Для Бет это было кульминационным моментом дня. Сэму понадобилось восемь месяцев, чтобы полюбить Молли, но зато сейчас он поцеловал ее не из чувства долга, а по велению сердца.

– Ах ты очаровашка! – прошептала Бет, раздевая Молли, чтобы ее помыть. – Ты все-таки завоевала его.

Бет легла позже всех. Сэм, Питер и Эрнест к тому времени уже давно ушли к себе. Она думала о том, как здорово снова видеть брата смеющимся, надеяться на будущее и гордиться тем, что сумела заменить Молли маму. Черные волосы малышки начали виться, щечки были румяными, словно маленькие яблочки. Сегодня многие останавливались, чтобы ею полюбоваться. Скоро она научится ходить и говорить. Бет улыбнулась, вспомнив о том, как испугалась в ту ночь, когда родилась Молли, а миссис Крейвен сказала, что она должна о ней заботиться. Но она все сделала правильно. И Сэм тоже.

Бет неожиданно проснулась. Ей было очень жарко, и девушка сдвинула одеяло к изножью кровати. Должно быть, она проспала совсем недолго, потому что с Чёрч-стрит доносились приглушенные голоса пьяниц. Бет взбила подушку и собралась снова уснуть, но тут услышала какой-то звук. Она замерла. Почти все, кто жил в квартирах над соседними магазинами, проходили через задний двор. Кроме того, здесь ходили и те люди, которые, как и семейство Крейвенов, обитали в домах на улице, расположенной за Чёрч-стрит. Но это не было похоже на шаги человека, который торопится домой, или на спотыкающуюся походку пьяного. Кто-то крался, стараясь, чтобы его не услышали.

Сходив перед сном в уборную, Бет дважды проверила замок на задней двери, поэтому не беспокоилась, что кто-то может войти в дом. Но велосипеды Эрнеста и Питера стояли во дворе, и Бет решила, что их хотят украсть.

Она встала с кровати и подошла к окну. Хотя в свете луны можно было разобрать очертания калитки, велосипедов нигде не было видно. Вероятно, парни прислонили их к стене уборной и их закрывала крыша пристройки.

Никаких звуков больше не раздавалось. Бет решила, что это была кошка, и снова легла в кровать. Но спустя несколько мгновений девушка опять услышала какой-то звук, вскочила и выбежала из спальни в кухню, чтобы выглянуть в окно, выходящее во двор.

Бет отодвинула кружевную занавеску. Во дворе было темно, стена уборной скрывалась в тени, но Бет удалось разглядеть блеск хромированной стали и она поняла, что велосипеды стоят на месте. Девушка задернула занавеску, но странный звук повторился, заставив ее снова посмотреть в окно. На этот раз она увидела, как кто-то пробежал через двор, открыл калитку и исчез за ней.

Силуэт оставался в ее поле зрения считанные секунды, но Бет была уверена, что это была женщина. Бет знала, что воры бывают любого пола, но все же не могла себе представить женщину, которая стала бы шнырять вокруг их дома так поздно ночью. Девушка постояла еще некоторое время, решая, стоит ли будить Сэма. Завтра ему нужно было рано вставать и идти на работу, а этот человек все равно убежал. С этими мыслями Бет пошла к себе в спальню.

Но, дойдя до двери, она почувствовала запах керосина и услышала странный треск.

Так мог потрескивать только стремительно разгорающийся огонь.

Девушка в ужасе подбежала к лестнице и увидела внизу язычки пламени. Ночной посетитель не собирался их грабить, он хотел сжечь их заживо.

– Пожар! – закричала Бет во весь голос. – Сэм! Эрнест! Питер! Мы горим! Просыпайтесь!

Глава 7

Вытащив Молли из кроватки, Бет схватила одеяло и побежала вдоль коридора в гостиную, где спал Сэм.

– Сэм, проснись! – закричала она, тряся его за плечи. – У нас пожар!

Ее брат не задернул шторы перед тем, как лечь в кровать, через окна в комнату проникал свет уличных фонарей, и Бет все было видно. Сэм открыл глаза и некоторое время смотрел на нее, ничего не понимая, но когда Бет повторила свои слова, вскочил с кровати, схватил брюки и торопливо их надел.

– Разбуди Эрнеста и Питера! – крикнула Бет. Сэма словно ветром сдуло. Теперь со стороны лестницы начал подниматься дым. Бет поняла, что им придется искать другой выход.

Она закрыла дверь гостиной, посадила Молли на кровать Сэма, затем распахнула окно и принялась кричать в надежде привлечь внимание полисмена или находящихся поблизости людей, Но на улице не было ни души.

Парни с грохотом сбежали вниз и влетели в гостиную.

– Как это произошло? – с ужасом спросил Питер.

– Какая теперь разница? – ответил Эрнест, высовываясь из окна. – Здесь слишком высоко, чтобы прыгать. Может, с другой стороны будет ниже?

– Я пойду посмотрю, – сказал Сэм, взяв командование на себя. – Вы оставайтесь здесь, возьмите простыни и все, что найдете, из чего можно связать веревку. Бет, кричи как можно громче.

Он исчез, но почти сразу вернулся, кашляя от дыма, и принес охапку постельного белья.

– Вся лестница в огне, а из окна спальни спускаться слишком опасно, под ней все пылает, – выдохнул он. – Нам придется выбираться тут. Бет, заткни щель под дверью ковриком. Эрни, помоги мне выбросить из окна матрас, на него будет мягче падать. Мы сейчас спустим тебя на землю. Затем Бет и Молли.

Бет сделала так, как он просил, – как можно плотнее затолкала коврик под дверь. Эрнест с Питером уже связали две простыни и теперь проверяли их на прочность, продолжая изо всех сил звать на помощь. Бет снова схватила Молли на руки, и парни выбросили из окна матрас. Затем Эрнест влез на подоконник, держась за один конец простыни, а Сэм с Питером постепенно спустили его вниз.

Пока парни были заняты у окна, Бет принялась искать что-нибудь для Молли. Увидев ведро для угля, девушка схватила его и вытряхнула уголь в камин. Молли, напуганная шумом и паникой, расплакалась. Бет посадила ее в ведро и засунула рядом с ней подушку.

– Молодец, – похвалил сестру Сэм. Эрнест изо всех сил кричал, стоя на улице, Питер вторил ему из окна. Сэм быстро обвязал ручку ведра веревкой из простыней и попробовал узел на прочность.

Бет с замиранием сердца следила за тем, как Молли опускают вниз. Сэм с Питером были очень осторожны, но ведро все равно опасно раскачивалось. Если бы Молли начала брыкаться, оно бы перевернулось.

К счастью, малышка сидела тихо и Эрнест достал ее из ведра целой и невредимой.

– Теперь ты, Бет, – сказал Сэм. – Держись за веревку как можно крепче. Бет забралась на подоконник, и тут ей стало не по себе. Она была босиком и в одной ночной рубашке, под которой ничего не было. Даже в такой отчаянной ситуации она не могла допустить, чтобы кто-нибудь увидел ее интимные места.

– Оберни веревку вокруг запястья и держи крепко, – приказал Сэм. – Отталкивайся ногами от стены. Мы будем осторожны и не уроним тебя.

Бет еще никогда не была так напугана. Она боялась сорваться и сломать себе шею и ощущала, как снизу под рубашкой ее овевает ветерок, а Эрнест смотрит прямо на нее. Но спускаться нужно было как можно скорее, потому что Сэм и Питер ждали своей очереди.

– Умница, еще пару футов, и можешь прыгать! – крикнул Эрнест. – Матрас как раз под тобой, и я тебя поймаю.

Бет слегка зацепилась за вывеску над витриной магазина, но ей удалось увернуться, а затем Эрнест велел прыгать.

Из соседних домов на шум начали выбегать люди. Глядя на них, Бет немного успокоилась. Она выпустила из рук простыню и приземлилась на матрас.

Выхватив Молли у Эрнеста, девушка посмотрела на витрину и, к своему ужасу, увидела пламя, бушующее возле задней двери, ведущей в их квартиру. Теперь дым поднимался и с верхнего этажа. На улице собиралось все больше и больше народу. Оставалось лишь надеяться, что пожарная команда прибудет сюда до того, как загорятся другие магазины.

– У меня есть лестница! – закричал какой-то мужчина. – Через пару минут я принесу ее.

Сэм тем временем помогал Питеру выбраться из окна.

– А как спустится Сэм? – спросила Бет у Эрнеста. – Там же не к чему привязать веревку.

– К тому времени тут уже будет лестница, – успокоил ее Эрнест. – Давай, Пит! – закричал он. – Осторожнее рядом с вывеской.

Питер прыгнул, когда до земли оставалось не меньше десяти футов, и повернулся к Эрнесту.

– Огонь дошел уже до самой двери, – сказал он. – Как Сэм собирается спускаться?

Бет было видно, как пламя расползается по полу магазина, Еще немного, и загорится фасад здания. Тогда ее брат окажется в ловушке.

– Сэм! – закричала Бет. – Подтащи кровать к окну. У нее слишком большая спинка, чтобы пролезть в него, ты можешь привязать к ней веревку.

Бет тошнило от страха. Она жалела, что не видит, послушался ли ее Сэм. Он вполне мог попытаться забрать то немногое, что оставалось ценного, перед уходом. На улице теперь царил xaoc, некоторые люди кричали, что им нужно устроить живую цепь и передавать ведра с водой. Многие опасались за свои дома. Босые полураздетые дети плакали, потому что не могли найти родителей. Несколько человек громко свистели. Кто-то стучал в двери домов, пытаясь разбудить их обитателей.

Когда Бет уже начала думать, что потеряла брата, из окна упал конец веревки и на подоконник вылез голый по пояс Сэм. Его белокурые волосы сияли в свете фонаря. В руке он держал футляр со скрипкой.

– Лови! – закричал Сэм и бросил футляр Питеру. Перебирая руками веревку, Сэм спустился вниз, как раз когда стекла витрины начали лопаться от огня.

Его обняла подбежавшая Бет.

– Почему ты вытащил скрипку? – спросила она.

– Что-то подсказало мне, что я должен это сделать. – Сэм пожал плечами. – Я же знаю, как много она для тебя значит.

Первая пожарная бригада приехала через пятнадцать минут. Пожарные спрыгнули с кареты и присоединили шланг к насосу, но к тому времени весь фасад здания пылал. Лошадей выпрягли и отвели подальше от невыносимого жара. Бет с ребятами стояли на противоположной стороне улицы, с ужасом наблюдая за разворачивающейся перед ними картиной.

Именно тогда девушка поняла, что они потеряли все, что у них было: свой дом, одежду, деньги. Все пропало.

Они стали нищими и бездомными.

Их домовладелец и мистер Фильберт, арендатор магазина, получат страховку, но у Болтонов ее не было. Сэм даже не знал, в чем завтра утром пойдет на работу. У Молли были только ночная рубашка, пеленка и одеяло.

Бет дрожала, но не от холода, а от страха. Кто-то накинул ей на плечи одеяло и спросил, есть ли им к кому пойти. Затем из глаз девушки хлынули жгучие слезы, они стекали по щекам и капали на уснувшую у нее на руках Молли.

Прибыли еще две пожарные бригады. Одна из них расположилась с обратной стороны здания, но огонь продолжал свирепствовать. Теперь он угрожал скобяной и галантерейной лавкам, расположенным по обе стороны от их дома. Полиция пыталась разогнать огромную толпу с дороги.

– Как все началось? – закричал кто-то.

– Кто-то специально поджег здание, – ответила Бет. – Я видела, как он выбежал через заднюю калитку. Он залил керосин в щель для писем и хотел нас всех убить.

К ней подошел один из полицейских и попросил повторить все, что она только что сказала.

– Вы подозреваете кого-нибудь? – спросил он.

– Попробуйте отыскать Джейн Уилли. – Бет с негодованием произнесла это имя. – Она раньше была нашей квартиранткой.

В толпе неожиданно показалась миссис Крейвен с мужем.

– Я здесь, милая, – сказала она. – Мы не позволим вам с Сэмом остаться на улице после всего, что вам пришлось пережить.

Она, расталкивая толпу, подошла к Бет и обняла ее вместе с Молли.

– Пойдемте с нами.

Бет босиком, в одной хлопковой рубашке, со скрипкой и Молли на руках пошла вместе с Крейвенами к ним домой. Сэм должен был прийти, как только найдет кого-нибудь, кто согласится пустить на ночь Эрнеста с Питером. За последние несколько месяцев Бет часто приходилось бывать в скромном жилище Крейвенов, когда у нее возникали проблемы или просто нужно было поговорить с кем-нибудь старше и мудрее ее. Крейвены занимали две небольшие комнаты, и Бет прекрасно понимала, что здесь они с Сэмом и Молли найдут только временное убежище. Их соседи были слишком старыми, чтобы выдержать вторжение незваных гостей, и слишком бедными, чтобы их кормить.

Бет не могла уснуть. Дело было не в шипении струй воды, лившихся на огонь, и не в криках пожарных, раздававшихся всего лишь в сорока ярдах от дома. Ей даже не мешали жесткий пол в гостиной миссис Крейвен и запах дыма. Бет мучила мысль о том, что Джейн Уилли устроила пожар намеренно.

Девушка не могла понять, как человек может быть таким жестоким, ведь даже если Джейн не собиралась их убивать, то намеревалась лишить дома.

Все пропало: одежда, мебель, деньги. Но еще тяжелее Бет переживала утрату мелких личных вещей, а также семейных фотографий – памятных снимков ее родителей и дедушки с бабушкой, которые ничем нельзя было заменить. Бет тронуло то, что Сэм решил спасти ее скрипку, но она бы предпочла вынести из огня что-нибудь более ценное.

Как всегда практичная миссис Крейвен нашла у себя пару пеленок и детское платьице для Молли, а также устроила ей из ящика импровизированную колыбель. Миссис Крейвен сказала, что Армия спасения помогает людям, попавшим в трудное положение, выдавая им одежду и обувь, и не сомневалась, что соседи соберут для них немного денег. Но Бет была слишком огорчена, чтобы это могло ее успокоить.

– Это лучшее, что мы можем предложить, – сказал мистер Крейвен на следующее утро, вручая Сэму собственные рубашку, куртку и сапоги.

Сэм с благодарностью их надел, но бывший владелец был явно намного крупнее Сэма, поэтому одежда сидела на парне как на клоуне.

– Хорошо хоть у меня остались собственные брюки, – заметил Сэм. – Мне не придется беспокоиться, что они с меня свалятся.

– На работе все поймут, – сказала Бет, чувствуя, что Сэм переживает по поводу того, как управляющий конторой отнесется к его внешнему виду. Она подошла к брату и поправила воротник рубашки.

– Не волнуйся, Бет, – сказал Сэм. – Вечером после работы я зайду в Армию спасения и посмотрю, что они мне предложат.

Бет все еще была одета в испачканную сажей ночную рубашку, и миссис Крейвен пошла к дочери, чтобы узнать, сможет ли она одолжить девушке какую-нибудь одежду. Для Бет стало открытием то, что большинство людей довольствуются лишь двумя сменами одежды: похуже на каждый день и получше – для праздников. Ей в свое время посчастливилось иметь пять или шесть платьев, и тогда она не видела в этом ничего необычного.

Огонь окончательно потух. Мистер Крейвен ходил взглянуть на пожарище и сказал, что вся лестница рухнула, стекла на окнах вылетели, а оконные рамы и межкомнатные двери сгорели вместе с мебелью. Магазин внизу тоже был совершенно разрушен. Мистер Фильберт пока не приехал, но по прибытии ему было обеспечено потрясение.

Вскоре после того, как Сэм ушел на работу, миссис Крейвен возвратилась от дочери.

– Оно совсем потрепанное, – сказала она, вынимая из сумки вылинявшее и сильно поношенное зеленое платье. – Но у моей Кэти больше ничего не было. Зато оно тебе подойдет. А еще я принесла ботинки.

Бет взглянула на них и увидела, что на правом подошва практически отвалилась. Ботинки были на два размера больше, чем нужно. Но, по крайней мере, теперь она могла обуться.

– Сегодня я должна была работать на Фолкнер-сквер, – сказала Бет. – Думаете, мне стоит теперь туда идти?

– Конечно же тебе теперь никак нельзя терять эту работу, – немного резче, чем обычно, сказала миссис Крейвен. Она уже начинала жалеть, что пустила к себе Сэма и Бет. – А сейчас возьми котелок с водой в соседней комнате и хорошенько вымойся, У тебя до сих пор сажа на лице.

Пока Бет добралась до Фолкнер-сквер, слишком большие ботинки успели натереть ей ноги.

– Бет! – воскликнула мисс Брюс, когда девушка, хромая, вошла в кухню. – Господи, да что с тобой случилось?

Бет начала рассказывать и заплакала. Мисс Брюс усадила ее и предложила чашку чаю и свое безраздельное внимание.

– Вот почему у меня такой вид, – закончила Бет, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Я не знаю, где мы будем жить и что делать. Вчера мы так прекрасно провели время в Нью-Брайтоне. Я думала, нам наконец улыбнулась удача и теперь все наладится.

Мисс Брюс сочувственно погладила ее по плечу.

– Мне так жаль, моя дорогая. Для тебя это было ужасным потрясением. Но тебе лучше снять эти жуткие ботинки, а то станет еще хуже. Принимайся за стирку, а позже мы с тобой поговорим.

Похоже, экономка решила, что Бет хватит себя жалеть. Какой бы несчастной ни чувствовала себя девушка, для нее теперь главным было сохранить эту работу. Бет разулась и принялась за стирку, почти радуясь тому, что работы было много – это занятие отвлекало ее от мрачных мыслей.

После полудня, когда Бет развешивала на заднем дворе простыни для просушки, к ней подошла мисс Лэнгворси. Она была в бледно-зеленом платье с белыми вставками, рыжие волосы были заколоты на макушке парой черепаховых гребней. Женщина выглядела просто замечательно.

– Бет, мисс Брюс рассказала мне о пожаре, – сказала она с искренним участием. – Мне так жаль.

– Полагаю, я с этим справлюсь, – ответила Бет. Она действительно не хотела ее разжалобить. Достаточно и того, что хозяйка пришла с ней поговорить.

– Но где вы будете жить? – спросила миссис Лэнгворси. – Вам будет нелегко, особенно с ребенком.

– Первые несколько дней мы побудем у соседей. А в конце недели, когда Сэм получит деньги, найдем какое-нибудь жилье.

– Могу представить, что вам предложат, учитывая ваше бедственное положение. – Миссис Лэнгворси с неодобрением поджала губы. – Я не могу этого допустить и поэтому предлагаю вам занять комнаты над каретным сараем. Они пустуют с тех пор, как моего свекра хватил удар и мы уволили кучера.

Бет могла только удивленно смотреть на хозяйку.

– Я полагала, вам всегда найдется что сказать, – засмеялась миссис Лэнгворси.

– Простите, мэм, – быстро проговорила Бет. – Но я очень удивилась. Не могу поверить, что вы так добры ко мне.

– Возможно, вы перестанете так думать, когда увидите, сколько там пыли!

На лице Бет появилась улыбка.

– Мне все равно. Я буду работать у вас бесплатно за жилье.

– В этом нет необходимости, – возразила миссис Лэнгворси. – Просто поднимитесь туда и приберитесь немного перед тем, как привести сюда брата и Молли. Я попрошу мисс Брюс принести для вас постель.

Бет стояла наверху деревянной лестницы и глядела на первую из двух комнат. Девушка воспрянула духом. Комната была маленькой и грязной, но Бет видела – после уборки и мытья окон здесь будет очень светло, потому что окна выходили не только на задний двор дома Лэнгворси, но и на конюшни. Тут были раковина, печка, стол и стулья. Бет радостно бросилась в другую комнату и нашла там старую железную кровать и низкую кровать на колесиках, которую можно будет поставить в кухне для Сэма.