Текст книги "Последняя обитель. КРЫМ. 1920-1921 гг"
Автор книги: Леонид Абраменко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 40 страниц)
12 декабря 1920 г.
Гасс Александр Густавович, 1883 г. р., уроженец г. Ту кума, Курляндской губернии, солдат, трубач полка Белой армии4.
Гасс Анна Игнатьевна, 1892 г. р., уроженка Н. Оскола, Курской губернии, жена А. Г. Гасса, за содействие мужу в борьбе с советской властью4.
22 декобря 1920 г.
Кулибаба Наталия Яковлевна (дата рождения не указана), уроженка с. Люб-ховици, Подольской губернии, прислуга в доме офицера314.
Пекерман Наум Моисеевич, 1894 г. р., уроженец и житель Евпатории, за контрреволюционную деятельность315.
Пиотровская Антонина Ивановна, 1902 (!) г. р., уроженка и жительница Евпатории, учительница начальных классов школы, за содействие и сочувствие Белой армии316.
Подольская Клавдия Ивановна,
1900 г. р., уроженка и жительница Евпатории, учительницо, за содействие белому движению317.
Урла шов Федор Михайлович, 1890 г. р., уроженец Симферополя, солдат государственной стражи".
Христенко Владимир Леонтьевич, 1902 (!) г. р., уроженец и житель Евпатории, рабочий'1.
25 декабря 1920 г.
Моисеев Иван Иванович, 1892 г. р., уроженец и житель Таганрога, младший счетовод318.
26 декабря 1920 г.
Нечипоренко Александр Арсентьевич,
1894 г. р., уроженец и житель Евпаторийского уезда, солдат'4.
Политое Павел Михайлович, 1875 г. р., уроженец Керчи, секретарь госстражи15.
31 декабря 1920 г.
Егоров Иван Ефимович, 1897 г. р., уроженец Верхне-Донского округа, крестьянин, солдат'4.
Заболотный Архип Максимович,
1896 г. р., уроженец Киевской губернии, рабочий, солдат17.
Зуц Борис Иосифович, 1896 г. р., уроженец с. Ширяево, Херсонской губернии, рабочий18,
Картман Иван Иванович, 1893 г. р., уроженец Самарканда, крестьянин, сол-дат,?.
Кузнецов Дмитрий Дмитриевич,
1895 г. р., уроженец с. Ахластино, Урум-ского уезда, крестьянин, солдат50.
Куликов Алексей Андреевич, 1901 г. р., уроженец станицы Кочетаеская, Донской области, крестьянин, солдат1'.
14 Там же, № 71769 фп. й Там же, № 70778 фп.
16 Там же, № 8789 фп.
17 Там же.
18 Там же.
19 Там же.
20 Там же.
21 Там же.
Марченко Сергей Семенович, 1898 г. р., уроженец с. Говриловко, Екатеринославской губернии, крестьянин319.
Морченко Яков Федорович, 1894 г. р., уроженец с. Белоусово, Харьковской губернии, крестьянин320.
Ситников Константин Никифорович,
1887 г. р., уроженец и житель Евпатории, служащий 3-го отделения государственной строжи321.
Шиманская Лидия Митрофановна,
1901 г. р., уроженка Киева, жительница Евпатории. По постановлению особого отдела ВЧК при РВС Южного и Юго-За-падного фронтов от 31 декабря 1920 г.
зо службу в Белой армии в виде исключения отправлена в концлагерь322.
5 января 1921 г.
Бушуев Леонид Борисович, 1885 г. р., уроженец и житель Евпатории323.
Лисовец Феодосий Филиппович,
1883 г. р., уроженец с. Кордашинка, Таврической губернии, надзиратель Евпаторийской тюрьмы324.
Потапов Константин Федорович,
1871 г. р., уроженец с. Акшечеш, Евпаторийского уезда2®.
Сластовников Владимир Николаевич, 1849 г. р., уроженец Таганрога, священник, за публичное осуждение репрессий29.
7 января 1921 г.
Маевский Прокофий Иванович,
1896 г, р„ уроженец Николаево, младший писарь30.
Петренко Савва Пантелеймонович,
1889 г. р., уроженец и житель Евпотории, писарь31.
15 января 1921 г.
Зубцов Афанасий Сафронович,
1876 г. р., уроженец с. Ровки, Черниговской губернии, почтальон32.
Козловский Сергей Николаевич, 1870 г. р., уроженец Могилевской губернии, житель Евпатории, за службу по охране железной дороги до городов Симферополя и Севастополя33.
28 Там же, Ns 71741 фп.
29 Там же, № 71750 фп. 50 Там же, № 71732 фп.
31 Там же, № 70858 фп.
32 Там же, № 70407 фп.
33 Там же, № 70429 фп.
Федотов Федор Иванович, 1896 г. р., уроженец Москвы, зо службу в Белой армии325.
Март-апрель 1921 г.
Васильев Владимир Матвеевич, 1880 г. р., уроженец д. Мишневичи, Витебской губернии, житель с. Ак-Шейха, крестьянин326.
Дубина Илларион Тимофеевич,
1867 г. р., уроженец Херсонской губернии, робочий327*.
Заключены в концлагерь в апреле-мае 1921 г.
Бехтольд Адам Генрихович, 1900 г. р., уроженец с. Темеша, Евпаторийского уезда, крестьянин328.
Тимченко Антон Степанович (дата и место рождения не указаны), житель Евпатории38.
Фук Эруд Бабакаевич, 1883 г. р., уроженец и житель Бахчисарая, письмоводитель в управлении 'Крымрыба'39.
Шауберт Андрей Иванович, 1895 г. р., уроженец и житель с. Темеша, Евпаторийского уезда40.
Шауберт Иван Иванович, 1892 г. р., уроженец и житель с. Темеша, Евпаторийского уезда4’.
38 Там же, X? 70861 фп. ” Там же, № 71989 фп.
40 Там же, № 72712 фп.
41 Там же.
БАХЧИСАРАЙ
Там северный певеу в садах Бахчисарая Задумчиво бродил, мечтами окружен:
Там в сумраке пред ним бродила тень младая, – И струн раздался звон.
И. И. Козлов (1779-1840)
Красный террор как всероссийское бедствие, как мировая пошесть, напавшая на всю страну, не обошел стороной и провинциальный, но со всемирно известным, многосотлетним историческим прошлым, город Бахчи
сарай. Расположенный в живописном предгорье на пути в Севастополь в долине реки Чурук-Су, он и сейчас славен своим уютом, тишиной, обилием садов и виноградников, неподражаемым по своим вкусовым качест-
вам татар-чаем или чабан-чаем, а главное – древним дворцом крымских ханов.
Город был взят 2-й дивизией 2-й конармии 14 ноября 1920 г. С этого
дня жестокий режим “освободителей”, вызвавший всеобщую неуверенность в стабильности привычной жизни города, страх и возмущение жителей произволом новой власти ненароком заставили их вспомнить мучеников Бахчисарайского фонтана, о которых когда-то А. С. Пушкин писал в своих стихах. По примеру своих коллег в Симферополе в целях фильтрации всего местного и пришлого населения местные оперативники организовали повсеместный поиск контрреволюционных “элементов”. Таких оказалось совсем немного – бывшие офицеры и солдаты, на свою беду оставшиеся в городе, местная интеллигенция, священник, а также рабочие и служащие строительства железной дороги Сюрень-Бешуйские копи и самой шахты в горной части Бахчисарайского района. О малоизвестной на континенте дороге и шахте упоминается в книге И. С. Чиркова “Крым революционный” в связи с деятельностью партизанского отряда в Крыму под руководством А. В. Мокроусова, который накануне наступления Красной армии на Крым взорвал шахту, а местному населению приказал не добывать уголь и не заготавливать древесину. Разрушение шахты, впрочем, вряд ли было целесообразным, учитывая стратегические планы наступления. Уже через месяц после занятия армией Бахчисарая Крымревком издал приказ:
'Ревком Крыма, считая необходимым ускорить постройку железной дороги Сюрень-Бешуйские копи с целью получения угля не позже чем через месяц... считать управление постройки и работы по последней ударными и на основании сего всех служащих и рабочих считать мобилизованными. Посему всякий, самовольно оставивший постройку, будет считаться дезертиром и предаваться суду по законам военного времени.
За предревкома Лидэ, предкрымсов-нархоза Пороцкий’’.
Шахту, взорванную отрядом Мокроусова, естественно, тоже пришлось восстанавливать.
Из материалов архивных дел в отношении репрессированных лиц этого региона хорошо видно, что обвинения построены в основном искусственно, по политическим мотивам, тенденциозно, с неприкрытым обвинительным уклоном и сплошь необоснованно. Ни по одному делу не проводилось всестороннее и объективное расследование. “Обвиняемых”, вернее тех, кто попадал на глаза чекистам, в том числе по доносам “патриотов”, должным образом не выслушивали, их показания не проверяли, а огульно относили всех к “врагам”, что означало лишь одно – смерть. Вместе с тем действия и реакция людей на новую власть и события, признаваемые чекистами контрреволюционными, были вызваны исключительно неоправданно жестокой и грабительской политикой большевиков.
Арестованные люди, конечно же, были расстреляны. Благо, что боеприпасов, предназначенных для уничтожения Белой армии, которую догнать не удалось, было с избытком. Такая же участь постигла и некоторых защитников арестованных лиц.
х Ревкомы Крыма. – Симферополь, 1969. – С. 59-60.
В январе-феврале 1921 г. были расстреляны 24 человека по отдельным делам и в разное время.
1. Алексеевич Дмитрий Влод ими рови ч,
1885 г. р., уроженец Москвы, житель Бахчисарая, офицер329.
2. Богаль Николой Викторович, 1878 г. р., уроженец Минской губернии, приказчик, бывший пристав в Каховке330.
3. Билял Мамед, 1894 г. р., уроженец с. Шуры, Симферопольского уезда, житель Бахчисарая, работник милиции331.
4. Бурмистров Андрей Андреевич,
1877 г. р., уроженец д. Великий Ясид-чак, Воронежской губернии, житель Бахчисорая, образование высшее, адвокат332.
5. Виниченко Павел Дмитриевич, 1877 г. р., уроженец и житель Бахчисарая333.
6. Воронин Николай Николаевич,
1887 г. р., уроженец с. Исаковка, Подольской губернии, жтель Бахчисарая, десятник на Бешуйстройке334.
7. Евгопуло (Ерголуло) Дмитрий Федорович, 1857 г. р., уроженец и житель Бахчисорая, служащий335.
8. Ескиюртли Сулейман Умерович,
1900 г. р., уроженец и житель Бахчисарая, рабочий*.
9. Жиров Александр Данилович, 1886 г. р., уроженец Тамбова, житель Бахчисарая, служащий на Бешуйской железной дороге336.
10. Здобин Кирилл Леонтиевич, 1884 г. р., уроженец Московской губернии, чернорабочий на Бешуйской железной дороге".
11. Карлин Алексей Захарович, 1892 г. р., уроженец Таганрога, казначей на Бешуйской железной дороге12.
12. Кирьянов Николай Иванович, 1878 г. р., уроженец Новозыбковской волости, Черниговской губернии, землекоп 2-го участка строительства подъездных путей Сюрень-Бешуйских копей'3.
13. Котов Трифон Иванович, 1880 г. р., уроженец Московской губернии, житель Бахчисарая, конторщик Бешуйстройки14.
14. Крупко Евгений Андреевич, 1893 г. р., уроженец с. Започинцы, Волынской губернии, секретарь участкового рабочего комитета Бешуйстройки15.
15. Левин Константин Павлович, 1871 г. р., уроженец Москвы, житель Бахчисарая16.
16. Македон Христофор Григорьевич,
1897 г. р., уроженец Сартанской волости, Екатеринославской губернии, житель Бахчисарая, фуражир уездного военкомата17.
17. Мамонов Иосиф Иванович, 1892 г. р., уроженец станицы Упорная, Кубанской области, служащий на Бешуйской железной дороге1®.
18. Орличенко Александр Иванович,
1899 г. р., уроженец Севастополя, житель с. Тимофеево, Бахчисарайского уезда19.
19. Павловский Андрей Дмитриевич,
1884 г. р., уроженец Екатеринославской губернии, житель Бахчисарая, служащий на цементном заводе20.
20. Сукачев Борис Евсеевич, 1894 г. р., уроженец Ново-Николаевского уезда, Херсонской области, служащий на Бешуйстройке21.
21. Феттоев Якуб-Сеит Ахмет, 1890 г. р., уроженец и житель Бахчисарая, робочий72.
22. Харламов Павел Васильевич, 1868 г. р., уроженец Литвиновасого уезда, Тульской губернии, крестьянин, столяр, малограмотный.
В своей анкете Харламов написал, что он жил в Бахчисарае и работал столяром. Поскольку в период войны работы не было, при советской власти он работал в городской милиции. С приходом Деникинских войск милиция стала государственной стражей, где он продолжал работать. Со второй половины ноября 1920 г. она снова стала именоваться милицией. Поработав в ней две недели, он уволился и устроился привратником в монастырь. Военный следователь особого отдела по Бахчисарайскому уезду Васильев 15 февраля 1921 г. составил заключение о том, что вина Харламова в службе стражником в период власти Белой армии доказана. По постановлению тройки особого отдела ВЧК при РВС 4-й армии от 15 февраля 1921 г. Харламов был расстрелян в этот же день337.
23. Цвеленьев Кирилл Сергеевич, 1882 г. р., уроженец Тульской губернии, житель Бахчисарая, помощник начальника городской милиции34.
24. Швидченко Федор Никитович, 1891 г. р., уроженец с. Омбыш, Черниговской губернии, житель Бахчисарая, ул. Акгок-рак, 52s.
Очередь дошла и до исконных противников коммунистической идеологии – священнослужителей. Арест 13 февраля 1921 г. священника местной православной церкви Спано Ивана Лазаревича, 1874 г. р., уроженца Симферополя, всколыхнул, возмутил и вызвал негодование населения всей Бахчисарайской округи. Спано обвинялся в том, что он ходил в ревком и якобы угрожал председателю расправой за созыв председателем общих собраний жителей умышленно в дни религиозных праздников, из-за чего люди не имеют возможности в эти дни прийти в церковь. На допросе, проведенном следователем ЧК, Спано не отрицал своего посещения ревкома. Что касается угроз, то он действительно говорил председателю, что за это его покарает Господь. Сам он наказывать его не собирался ни в коем случае. Однако, по мнению чекистов, от “носителей непререкаемой истины”, не терпящих возражений и тех, кто сомневается в политике большевиков в отношении религии, да еще предрекает им наказание, исходит угроза советской власти, а потому обвинение священника в террористических намерениях является обоснованным.
В наше время такая логика рас-суждений вызвала бы неудержимый смех. Но тогда вся политика большевиков была построена на алогизме, ошибках, экспериментальных пробах, а часто на элементарной глупости и абсурде. Главное, чтобы такая политика приносила сиюминутную выгоду для удержания власти, продлевала бы время победного угара. Сам Ленин признавал, что многие вопросы становления советской власти решаются на авось. "...Мы многое делали и делаем ощупью, – говорил он, – но мы приобрели основной опыт”. В связи с такой политикой весь народ стал для Ленина подопытным материалом, вся страна – экспериментальным полигоном, а безрассудство и террор – методом ее управления. И прав был Вольтер, заявив, что “глупость, безрассудство и пороки повсюду доставляют государству часть его доходов .
Во всем Бахчисарайском регионе население живо обсуждало причины и обстоятельства ареста, осуждало этот небывалый, сколько они помнят, случай насилия над священником. В его защиту встали не только его сын Анатолий Спано и миряне – члены церковного совета В. X. Канаки и С. К. Канаки (Конаки), проявившие особую активность в деле опровержения надуманных обвинений и освобождения священника, но и многочисленные жители Бахчисарая и его окрестностей, в частности жители села Балти-Чокрак, где он также правил службу. В особый отдел ежедневно приходили толпы людей и требовали освобождения священника, его сына Анатолия Спано и обоих
Канаки, которые также были арестованы за активные действия в защиту Спано и соучастие в террористических намерениях. Бесконечным потоком направлялись коллективные ходатайства о прекращении преследования. В них эти лица характеризовались лишь с положительной стороны. Ходатайства почему-то назывались “приговорами”. Приведем одно из них:
* 1921 г. февраля 16 дня.
Мы нижеподписавшиеся Симферопольского уезда Богородне-Петровской волости дер. Базарчук – граждане, собрались сего числа на собрание в числе
50 душ, где обсуждали вопрос об аресте нашего священника Спано и сына его Анатолия...
Постановили: ходатайствовать перед советской властью об освобождении... 17.02.1921 г.*
Подобные ходатайства об освобождении поступили от жителей с. Балти-Чокрак – 65 подписей; с. Ула-Клы – 37 подписей; с. Балти-Чокрак – 78 подписей; с. Ула-Клы – 41 подпись; с. Ула-Клы – 34 подписи и др.
Сохранилось большое количество письменных отзывов населения о священнике и ходатайств о его освобождении, часто составленных жителями одного и того же населенного пункта, но с разными датами. Похоже, что жители села собирались по этому поводу каждый день и ежедневно приносили в особое отделение документы. В особое отделение поступил также официальный протокол общего собрания всего населения с. Тов-
Баурак Базарчинской волости, заверенный сельревкомом. Характерно, что в защиту православного священника выступили и татары, которые, как известно, не исповедуют христианскую религию. На документах стоят и их подписи – арабские знаки. Но чекисты, следуя указаниям высшей партийной элиты преследовать религиозные предрассудки, беспощадно подавлять народные традиции о почитании религиозных праздников, словно не замечали единодушного возмущения людей.
Именно с тех пор было запрещено проведение стихийных, самодеятельных и не согласованных с парткомами собраний населения или подача коллективных заявлений (проведение коллективных забастовок – тем более). Однако нормативного акта о таком запрещении найти не удалось.
Со служителями религиозного культа, которых большевики называли “черносотенным поповством”, при их малейшем неповиновении расправлялись, как известно, жестоко, и никто и никогда защитить их не мог. Старшее поколение помнит, что преследовали также людей, совершающих религиозные обряды. В связи с этим проводились шумные партийные кампании по шельмованию тех, кто крестил детей, венчался, совершал обряд отпевания умерших, посещал церковь. Если религиозный праздник совпадал с нерабочим днем, то в этот день устраивались воскресники по благоустройству территории и др.
449
15 5-150
Пытаясь успокоить население Бахчисарайского региона, погасить небывалый накал страстей, чекисты спокойно принимали делегации граждан, терпеливо их выслушивали, брали ходатайства, складывая их в разбухшую папку, н твердо обещали срочно и объективно разобраться и вынести справедливое решение. Наслышанные о жестокости чекистов и их патологической ненависти к религии и священникам, люди не очень верили словам особистов, но надеялись все же на благополучное разрешение конфликта. Время шло, а Иван Спа-но, его сын и защитники Канаки сидели в тюрьме. В отличие от уже наработанной практики быстрой расправы, согласно которой арестованных расстреливали на второй-третий день после ареста, эту группу пока не трогали. Чекисты выжидали, когда люди успокоятся и страсти улягутся. Они знали, что время работает на них. Последующие аресты в городе соседей или родственников ходатаев за священника, ежедневные обыски и конфискации имущества, что незамедлительно ставало известно всему городу и в окрестных селах, как чекисты и предполагали, несколько притупили остроту конфликта. Вот тогда, спустя месяц после ареста, и было принято традиционное решение.
На основе заключения следователя особого отдела ВЧК 4-й армии и Крыма Васильева “тройка” этого отдела вынесла 12 марта 1921 г. постановление, согласно которому Спано
Иван (Иона) Лазаревич, Канаки Владимир Христофорович, Канаки Спиридон Константинович подлежали расстрелу338. Дело в отношении Спано Анатолия Ивановича следователь Айзенштайн выделил в отдельное производство и направил в Симферополь для решения вопроса о его ответственности за службу стражником в прошлом.
Когда и где этот “приговор” был приведен в исполнение, сведений нет. Неизвестно также, искал ли кто-то его могилу, нашел ли и похоронил ли тело священника по древнему православному обычаю возле церкви, где он служил. Вследствие строгой засекреченности мест расстрелов, скорее всего, это оказалось невозможным. Так закончилась эта типичная для того времени история расправы, зародившая в душах людей недоверие к “народной” власти, страх и опасение за свою личную безопасность тогда и в будущем, которое представлялось им полным неизвестности, неожиданностей и неминуемых несчастий.
В довольно интересном исследовании крымской редакционной коллегии под названием “Неизвестные страницы политических репрессий в Крыму. Права голоса лишены”339 фамилия Канаки встречается снова. Речь идет о Канаки Константине Кузьмиче, крестьянине деревни Бал-ти-Чокрак, признанном в 1931 г. кулаком и высланном в Удмуртию. Не исключено, что упомянутые выше Канаки были его родственниками.
28 Неизвестные страницы политических репрессий в Крыму. Права голоса лишены /
ГРИМАСЫ РЕАБИЛИТАЦИИ
Живительный луч надежды на восстановление справедливости пробился лишь в 50-е годы. Сейчас уже всем известно, что по постановлению Президиума ЦК КПСС от 31 декабря 1955 г. была образована комиссия для изучения материалов о репрессиях членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) в период 1935– 1940 гг., избранных на XVII съезде партии, и других граждан страны. В состав этой комиссии, кроме Н. М. Шверника и П. Т. Комарова, вошли секретари ЦК П. Н. Поспелов и А. Б. Аристов. Рабочую группу комиссии представляла большая группа прокуроров, которая еще до создания комиссии пересмотрела архивные дела о политических преступлениях в отношении около 40 тыс. человек, и по протестам прокуроров судами они были реабилитированы.
Работа комиссии касалась ограниченного круга репрессированных лиц,
Paiius scro guam nunguam Лучше поздно, чем никогда Тит Ливий
однако по своим результатам она оказалась значительной. Из 139 членов и кандидатов в члены ЦК, избранных XVII съездом в указанный период, было репрессировано 99 человек, из 22 членов ревизионной комиссии было осуждено 18, из 61 члена комиссии партийного контроля было репрессировано 29Под “иными гражданами” предполагалось пересмотреть дела в отношении наркомов, руководителей центральных и высших республиканских ведомств и хозаппарата, генералов, а также начальствующего состава ЧК, ГПУ, НКВД. О пересмотре миллионов дел
о репрессиях рядовых граждан, тем более – крымских дел 1920—
1921 гг., речи вообще не было.
Люди помнят и доклад Хрущева “О культе личности и его после ДCT8 и -
’ Реабилитация. Политические процессы 30—40-х годов. – М., 1991. – С. 81—83.
ях”, составленный по материалам проверки указанных дел и прочитанный им 25 февраля 1956 г. на XX съезде партии340. Доклад, хотя и отражал ужасающие факты злоупотреблений, фальсификаций и необузданного террора в прошлом, был умеренно примиренческим, половинчатым и далеким от принципиальности. В докладе Никита Сергеевич превозносил ленинское учение, советский государственный и общественный строй, неисчерпаемый потенциал социалистического способа производства и труда, одобрял уничтожение всех иных политических партий и прочих классовых врагов. При этом всю вину за беззаконие в 30—40 годах он возложил, конечно же, на Сталина. Хрущев пытался определить и мотивы его деяний. В конце доклада он заявил: “Все это рассматривалось им (Сталиным) с позиций защиты интересов рабочего класса, интересов трудового народа, интересов победы социализма и коммунизма. Нельзя сказать, что это действия самодура”341.
Тем не менее доклад Хрущева – это важнейший документ, имеющий исключительно судьбоносное значение для всего народа, прежде всего для незаконно репрессированных граждан. Он положил начало и открыл путь для их оправдания и реабилитации. Последующее партийное руководство уже не могло в полной мере игнорировать его выводы и скрывать трагедию народа, несмотря на такие попытки.
Чем же объясняется такой небывалый крутой поворот в политике руководства страны? Какие причины вынудили новое руководство страны поднять до тех пор непроницаемую завесу, чтобы открыть народу потрясающие факты беззакония. В связи с этим возникает вопрос, насколько намерения руководящих кругов в раскрытии сверхсекретных данных были действительно доброжелательными и благородными? Некоторые объяснения этого феномена в литературе приводятся, но в данном случае не будет лишним о них напомнить.
Прежде всего следует учитывать сложившееся в то время крайне бедственное положение народа, нежелание его и дальше терпеть угнетение, а потому четко вырисовывалось стремление руководства любой ценой удержать народ в повиновении. Население страны уже много лет находилось под бременем насилия и издевательств. Наверное, каждая вторая семья испытала на себе ужас репрессий – потеряла отца, сына, брата, была раскулачена или сослана в дикие, малопригодные для жизни местности. Бескрайние просторы Востока и Севера были окутаны колючей проволокой лагерей, где томились миллионы заключенных. Окраинные города и поселки были окружены бесчисленным количеством бараков, в которых содержались выселенные, сосланные, бывшие военнопленные, освобожденные из лагерей, но лишенные права вернуться на родину, депортированные семьи, а вокруг простирались тысячи братских могил погибших в неволе людей. В крупных городах были свои тайные кладбища, по примеру киевской Быковни, где закапывали трупы расстрелянных. Наиболее массовому произволу были подвергнуты жители Украины, Крыма, Прибалтики, Северного Кавказа, которые не смогли этого забыть и простить. Факты творимого репрессивными органами беззакония при всемерном покровительстве и поддержке партийных центральных и местных комитетов все больше проникали в толщу народа, а уже оттуда, изнутри, возмущение неудержимо распространялось по всем регионам страны.
Люди не забыли и недавнюю войну, в жерновах которой из-за бездарного, возмутительно безответственного и преступного партийного и военного руководства напрасно погибли десятки миллионов солдат, офицеров и мирного населения, брошенного при отступлении на произвол судьбы, а потом издевательски обвинявшегося в проживании на оккупированной врагом территории. Помнили ту войну, что велась фактически на два фронта – против фашистского агрессора и против своего народа, в частности против отступающих солдат, часто не обученных и безоружных.
В отличие от побежденных в той войне стран, где довоенный несравнимо высокий материальный уровень народа был восстановлен за два-три года, люди страны победившего социализма, с плановой экономикой Советов, якобы освобожденные от эксплуатации, и в 50-е годы все еще преодолевали последствия войны и восстанавливали довоенный уровень жизни. Впрочем, жизненный уровень простого народа в 50-е годы и в последующие десятилетия по своему качеству мало чем отличался от уровня довоенных лет. Тот же вечный дефицит товаров и продуктов питания, та же неустроенность быта трудящихся, которые при невероятной скученности ютились в так называемых коммуналках, общежитиях, бараках и подвалах, в то время как значительные средства отпускались для строительства домов с квартирами-дворцами, спецбольниц и спецсанаториев для партхозноменклатуры, та же нищенская зарплата рабочим и никакая колхозникам, те же лживые лозунги о процветании советского общества. Можно утверждать, что при неограниченном обеспечении партократов, под мудрым руководством партии, продолжался планомерный грабеж и обман народа. Бесправное и беспросветное существование трудового народа усугублялось еще четкой системой его закрепощения. Так, согласно Указу от 26 июня 1940 г. и другим нормативным актам, с целью усиления дисциплины труда не выдавали паспорта крестьянам и отбирали их у рабочих предприятий с наиболее невыносимыми условиями труда, что являлось, по сути, закрепощением людей на конкретной территории.
После смерти Сталина, расстрела Берии и его сподвижников в правящих кругах царили растерянность, неуверенность, лихорадочный поиск пути обуздания бурлящего народного моря, сопровождающиеся интригами и борьбой за власть. В сознании народа появились сомнения в нерушимости коммунистических идей и в реальности достижения успехов на их основе. Формировались явные признаки недоверия к “руководящей и направляющей силе” общества, возникли сомнения в непогрешимости вождей. В это время медленно стал отступать страх перед возможностью применения незаконных репрессий и произвола. Общая атмосфера недовольства и нетерпимости привела ко все большему угасанию права партийных боссов и НКВД на вседозволенность и безнаказанность. Они стали терять твердую почву под ногами, непререкаемую уверенность в своем могуществе и встречать косые взгляды людей, преисполненные ненависти и презрения.
Осознанию правды об антинародном режиме и правомерности граждан в борьбе за восстановление справедливости и человеческого достоинства способствовали выступления различных партий и союзов за рубежом, в частности объединения эмигрантов, общества украинских, прибалтийских и кавказских националистов, национальных диаспор, религиозных общин независимо от конфессий, а также громкие разоблачения системы террора со стороны сбежавших за границу чекистов, деятелей культуры и науки. Их печатные материалы из-за “железного занавеса” проникали в страну и ходили по рукам. Несмотря на “глушители”, техническому совершенству которых могли позавидовать и на Западе, передачи радиостанций “Голос Америки” и “Би-Би-Си” слушали миллионы людей и глаза их все больше раскрывались. Шквал критики и упреков в необоснованном удержании значительной части населения в заключении, в отсутствии демократии и политических свобод в адрес правительства, дипломатических, торговых и других миссий за рубежом, не утихал, грозил всемирным осуждением тоталитарной системы и изоляцией страны от всего цивилизованного мира. Нарастало недовольство в театральных и литературных кругах против так называемого социалистического реализма, иначе говоря – против лжи и раболепного восхваления партии и вождей. Все это раскачивало и без того дырявый корабль коммунистической лагерной системы.
ЦК КПСС, Верховный Совет и прокуратура в последние несколько лет до XX съезда партии были завалены многими тысячами заявлений с требованиями пересмотра дел о репрессированных и восстановления их честного имени. Писали лагерники, ссыльные, выселенные и депортированные; писали отцы, матери, жены, дети и иные родственники расстрелянных и замученных в бесчисленных зонах ГУЛАГа; писали их родственники из-за границы; обращались с запросами о своих бывших арестованных работниках заводы, фабрики, институты.
В условиях нестабильного внутреннего и напряженного внешнего положения страны, нарастающего негодования народа, чреватого неминуемым взрывом и свержением скомпрометировавшей себя системы, Хрущев и его сторонники вынуждены были пойти на некоторую либерализацию власти. Путем ревизии деятельности сталинской политики, и прежде всего в вопросах применения репрессий, Хрущев пытался достичь крайне необходимых для него в то время целей:
• он упреждал нежелательные и вполне возможные претензии к нему за его участие вместе со Сталиным в незаконных репрессиях, а потому от них отмежевывался;
• он выгораживал своих соратников и приближенных, в том числе Игнатьева и Серова, который по поручению Хрущева чистил архивы, уничтожая все материалы об участии его самого в нарушениях законности;
• раскрывая публично тайну о грубейших нарушениях законов и произволе Сталина, он вплотную подбирался к своим потенциальным и опасным конкурентам в борьбе за власть – Молотову, Маленкову, Кагановичу, которые вместе со Сталиным посылали на расстрел сотни тысяч граждан без суда – по спискам. Обладая таким компроматом, Хрущев собирался в скором времени устранить их с политической арены;
