Текст книги "Последняя обитель. КРЫМ. 1920-1921 гг"

Автор книги: Леонид Абраменко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 40 страниц)

непосредственных участниках этих событий. История располагает достаточными сведениями о войнах, переворотах, восстаниях, революциях за длительный период жизни человечества. Ей известны почти все мировые империи и царства, фараоны, императоры, короли и прочие правители, диктовавшие миру свою волю, а люди, жертвы, как правило, оставались в тени многочисленных коллизий мира. В лучшем случае известна приблизительная статистика убитых. Кто сейчас знает, к примеру, если не всех, то большинство казаков, погибших в баталиях, защищая страну? Сколько всего человеческих жизней отдано ради родного края? А часто ли мы вспоминаем солдат Отечественной войны 1812 года, героев Шипки, защитников Севастополя? Только по школьной программе в общих чертах. И это, к сожалению, объяснимо: время, оставляя отпечаток на каждом событии, в своем изменении всегда стремится вперед, а смена поколений людей со своими взглядами и интересами постоянна.

Память о каждом погибшем человеке прочно сохраняли лишь их родственники и современники, при этом они совершали христианские поминальные обряды. Память о них неизбежно прерывается и угасает с прекращением жизненного пути самих родственников, а поскольку помнить погибших оказывается уже некому, все уходит в небытие и неизвестность.

Между тем хранить память – это основа совести, благочестия, патриотизма и показатель уровня культуры народа. Именно поэтому возникает неоспоримая обязанность государства, исторической науки и прогрессивной общественности изучать события и причины безвременной гибели людей, поддерживать в народе память о них, анализировать обстоятельства, при которых наступали трагические последствия, делать выводы и извлекать уроки для будущего.

Десятки лет никто не вспоминал о жертвах террора в Крыму, не помянул их ни добрым словом, ни молитвой, а глухие, к тому же недостоверные, отголоски крымских событий с годами потеряли остроту восприятия, перешли в категорию обычного, очередного исторического эпизода гражданской войны. В наше время понадобилось немало сил, чтобы с полной очевидностью обнажить всю долго скрыва-

емую правду, все те страдания, что испытали наши забытые предки.

Многократно убеждаясь в том, что и сейчас сведения о погибших находятся за пределами известности и памяти современников, располагая о них уникальными, малоизвестными данными, я представляю читателю свой многолетний труд о последней обители, последнем пристанище (лат. UUimum reugium), о последних минутах жизни этих людей пофамильно. Называя имена и открывая потрясающие обстоятельства их гибели, я утверждаю и подчеркиваю их достоинство, пытаюсь развеять мрак забвения, разбудить наше беспамятство и воскресить о них добрую память. Ту память, которая, по словам Рихтера, является единственным раем, откуда ни их, ни нас уже никто выгнать не может.

Иногда слышатся упреки и недовольные замечания о том, зачем, дескать, поднимаются столь далекие, давно забытые события, ведь нет уже ни их участников, ни того государственного строя. При этом звучат лицемерно удивленные возгласы типа: “Да когда это было, да кому это нужно?” Такие вопросы чаще всего задают, разумеется, бывшие высокопоставленные партийные функционеры, утратившие свои командные высоты и привилегии, остающиеся до сих пор на прежних позициях их дети, вскормленные в роскоши, а также еще живые и вполне обеспеченные бывшие чекисты, пытающиеся обелить и затушевать противоправную деятельность как свою, так и своих предшественников. Исчерпывающие ответы дает им трагическая, но правдивая история страны.

Известно, что после крушения коммунистического режима и его идеологии чуть ли не каждый, а среди них немало и “твердых” коммунистов, особенно имеющих доступ к средствам массовой информации, или чиновников, приспособившихся к новым условиям и оставшихся на руководящих должностях, рассказывает вымыслы о том, как он, несчастный, тоже пострадал от бывшей системы, а потому считает своим долгом резко критиковать прошлое, выставляя себя поборником демократии. Привычного притворства и лицемерия этим людям не занимать. У меня иная цель – назвать каждого человека, погибшего в ту жуткую эпоху, поскольку сделать это, наверное, больше некому.

Показав лишь часть бескрайнего полотна крымских событий и эпохальных чекистских преступлений перед человечеством, я не претендую на полное, всегда последовательное и без исключения объективное их освещение. Некоторые детали, обстоятельства, объяснения и выводы, без сомнения, имеют право на иные взгляды и толкования. Материалы могли быть изложены более ярко и показательно, без присущих официальным документам госучреждений сухости и трафаретности. Но меня заботили прежде всего правовые вопросы событий и юридическое обоснование действий причастных к ним лиц. Не исключены также отдельные повторения и проявления

. і її циянщнаїрт. 11.1 ..

излишних эмоций. Читатель, надеюсь, согласится, что при описании в высшей степени потрясающих фактов насилия и произвола оставаться спокойным порой очень трудно.

В материалах иногда встречаются повторения иного рода. Несколько обреченных человек значатся расстрелянными по определенному списку, но они же проходят и по другому делу уже в иное время, что создает видимость их повторного расстрела. А полковник российской армии В. И. Бурков проходит по трем разным делам и подлежал расстрелу по постановлениям тройки трижды: 10 декабря, 21 декабря 1920 г. и 4 января 1921 г. Почему это происходило, неизвестно. Можно, однако, предположить, что чекисты, пытаясь переманить наиболее квалифицированных специалистов на свою сторону и применяя “смерть в рассрочку”, таким путем шантажировали их. Но, не получив согласия, все же расстреляли несчастных. В таком виде списки расстрелянных людей и воспроизводятся.

Не исключаются также ошибки в написании фамилий жертв террора, поскольку записи, часто карандашные, на страницах довольно ветхих дел трудно читаются. Такого же качества потерявшие четкость от времени и фотографии погибших людей. Их изображения, случайно оказавшиеся в архивных делах, являются наиболее ценными документами. Фотографии – это единственное, что осталось от давно исчезнувших наших соотечественников.

Следуя обычаю, читателей предупреждают, что предлагаемая книга предназначена для всех, кто, скажем, любит историю. Однако настоящую книгу оценит по достоинству лишь тот, кто много раз приукрашенной эйфории “освобождения” предпочитает только реальные, документально обоснованные факты, у кого развито действительное чувство уважения к человеку, а истина и справедливость для него священны.

Надеюсь, что публикацией настоящего издания я попытаюсь воскресить

о погибших людях добрую память современников, многие из которых найдут в книге информацию о своих далеких родственниках. Надеюсь, что правда о трагических крымских событиях обязательно найдет дорогу к сердцам людей. Торжество правды, независимо от времени и степени ее сокрытия, неотвратимо. Она, как писал древнегреческий поэт Гесиод, “...даже сейчас, гонимая повсюду, она тайно следит за людьми и приносит бедствие тем, кто ее гонит”⁴⁹.

Автор благодарен С. И. Белоконю, А. А. Галиченко, И. Б. Гиричу,

В. В. Лаврову, Д. М. Войцеховской,

В. Д. Кухаренко, С. Т. Шевченко,

А. В. Свенцицкому, В. П. Тимошенко, Е. С. Фещенко за различную помощь в подготовке этой книги. Особую признательность выражаю сотрудникам государственных архивов ЦГАООУ и СБУ.

Диктатура пролетариата: ее сущность и действия

ЭКСПОЗИЦИЯ. НА ПОДСТУПАХ

Сначала Первая мировая война, а затем последовавшая за ней инициированная большевиками гражданская война, охватившая практически всю территорию Российской империи, привели богатейшую страну мира к полному разорению, нищете и упадку.

Рассматривая те объективные причины разрухи во всех сферах народного хозяйства и управления обществом, которые приводятся на страницах литературных, научных и партийных трудов истории советского периода в контексте с конкретными историческими событиями и характером деятельности большевистских руководителей как в центре, так и на местах, без особого труда становятся очевидными необъективность и предвзятость изложения событий, искусственная подтасовка фактов под большевистскую идеологию, что вызывает бесчисленное количество возражений. Не было иных непреодолимых объективных причин катастрофы, кроме участия России наряду с другими странами Европы в мировой войне и снижения продуктивности сельского хозяйства в отдельных губерниях в результате засухи, которая, впрочем, была почти каждый год то в одной, то в другой губернии страны. Все остальные причины, приведшие к катастрофическому бедствию народа, были спровоцированы большевиками, которые, по словам Ленина, “завоевали Россию”. Безусловно, эти причины были субъективными, поскольку произошли как результат политических манипуляций нового руководства страны. Октябрьский переворот и утверждение советской власти в России со всеми ее губительными атрибутами диктатуры пролетариата еще больше усугубили состояние армии, приведшее в результате к резкому снижению обороноспособности государства. Недальновидные, подстрекательские действия партийных лидеров в отношении офицерского корпуса и генералитета, лишение их командных должностей и материального содержания, пренебрежительное к ним отношение, гонение и репрессии вынуждали офицеров искать спасения и убежища в различных оппозицион-

35

–..ці

ных обществах и союзах. Они, недавние фронтовики, защищавшие Родину на полях сражений в течение четырех лет, естественно, не могли смириться с положением изгоев, безвинно отторгнутых властью. Оказавшись без службы, работы и средств к существованию, они были вынуждены пополнять ряды Белой армии. Не в этом ли кроется одна из основных причин возникновения кровопролитной гражданской войны?

“Великий Октябрь” положил начало прекращению эффективной деятельности финансовой, банковской систем, акционерных обществ, кооперации и других движущих экономических механизмов производства, обмена товаров и торговли. Вследствие нарушения всех производственных связей на большинстве заводов и фабрик прекратился выпуск продукции. Остановке производства способствовали также недоверие и изгнание из предприятий представителей старого управленческого производственного персонала, неопытность новых руководителей, недостаток инженерно-технических работников вследствие их забастовок из-за отсутствия оптимальной оплаты труда, навязчивый контроль, подозрение и преследование со стороны рабочих комитетов и чекистов. Многие опытные рабочие отказывались работать бесплатно и покидали предприятия. И здесь новая власть не придумала ничего иного, как применить к недовольным меры подавления через насилие и репрессии. Еще 1 апреля

1918 г., выступая на президиуме ВСНХ, Ленин говорил:

'Что же касается карательных мер за несоблюдение трудовой дисциплины, то они должны быть строже. Необходима кара вплоть до тюремного заключения. ...при введении трудовой повинности, совершается уже уголовное преступление, и за это должна быть наложена определенная кара'¹.

Трудовая повинность, т. е. закрепление рабочих за предприятиями при определенных условиях и на некоторых производственных объектах, вопреки здравому смыслу и экономическим рычагам управления, применялось и в дальнейшем. Борьба с так называемыми “летунами” с одного предприятия на другое приобрела первостепенное государственное значение.

Известно, что позже с этой целью некоторые элементы режима содержания политических узников в лагерях ГУЛАГа или на принудительном поселении советская тоталитарная система распространила по всей стране. Достаточно вспомнить фактическое закрепощение рабочих за местом работы на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. “О переходе на восьмичасовой рабочий день, семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольно оставлять рабочими и служащими предприятий и учрежде-ний”⁵⁰. Неизменно следуя ленинскому учению, согласно этому Указу работники привлекались к уголовной ответственности за уход с предприятия или опоздание на работу на 20 минут. По этому Указу были осуждены миллионы граждан, которые по приговорам судов лишались 25 % своего скудного заработка в течение шести месяцев. Этот приговор “6/25” познал на себе и автор этих строк. Наиболее широко и в массовом порядке Указ применялся к рабочим тех предприятий, где были крайне низкая заработная плата, барачные или общежитейские жилищные условия, отсутствовали перспективы улучшения жизни, но сохранялись опасные для здоровья рабочих условия труда. Указ действовал аж до 1956 г.

При наличии продовольственного, топливного и сырьевого для предприятий голода новая власть на протяжении трех лет гражданской войны (да и после нее в ближайшие десять лет) не сумела наладить производство, восстановить разрушенную страну и по объему выпускаемой продукции выйти хотя бы на дореволюционный уровень даже в тех центральных губерниях, где не было военных действий. Естественно, что эта разруха отражалась прежде всего на материальном состоянии граждан страны.

Тяжелое положение сложилось и в сельском хозяйстве. Национализированные крупные помещичьи поля и усадьбы были разграблены и чаще всего превращены в пустыри. Ликвидация “кулачества как класса”, а фактически уничтожение хозяйств наиболее продуктивных, трудолюбивых и предприимчивых крестьян, запрещение под видом борьбы со спекуляцией свободной торговли хлебом, грабительская продразверстка в отношении всех крестьян – такая политика большевистского правительства разорила село, лишив его потенциального стимула к производству сельскохозяйственной продукции, обрекая самих тружеников полей и жителей городов на полуголодное существование. Обвиняя крестьян в саботаже, преднамеренном отказе поставлять продовольствие в города и сдавать хлеб государству, попытке удушить революцию голодом и тем самым способствовать контрреволюционному движению в стране, на головы крестьян большевики обрушили настоящий шквал различных правительственных и партийных декретов, постановлений, инструкций, предписаний, ограничений, запрещений, направленных к единственной цели: взять у крестьян все, что они производят, к тому же фактически бесплатно, по так называемым “твердым ценам”, за простые, по выражению Ленина, “цветные бумажки”, за которые купить что-

либо невозможно. И это было вполне объяснимо. Дефицит бюджета в 1919 Г. составил 77,3 %, в 1920 г. – 84,1 %. Недостающие суммы денег постоянно покрывались непрерывным выпуском денежных знаков, количество которых с 1 июля 1918 г. по

1 января 1921 г. увеличилось в обращении с 43,2 млрд до 1168,6 млрд рублей. Темпы обесценивания денег опережали темпы их эмиссии на несколько порядков. Хождение денег, не имеющих никакой покупательской способности, напоминало денежный буран, окутавший страну бумажным покрывалом. (Нечто подобное повторилось в конце XX века – в 90-е годы.) Крестьяне, тяжелым трудом создающие продовольственные товары, наделялись, прежде всего Лениным, незаслуженными оскорбительными эпитетами – предатели, изменники, полуспекулянты, враги, кровопийцы, вампиры, грабители и т. д. Приведем некоторые шедевры вождя пролетариата.

'Пока остается возможность торговать хлебом и спекулировать на голоде, крестьянин остается полутружеником, полуспекулянтом. Как спекулянт, он враждебен пролетарскому государству, он склонен соглашаться с буржуазией и ее верными лакеями... стоящими за свободу торговли хлебом'⁵¹.

'Мы имеем одного чрезвычайно опасного тайного врага, который опаснее многих открытых контрреволюционеров; это враг смертельный, враг социалистической революции и советской власти... враг, каким является стихия мелкого собственника. Этот враг сильнее всех Корниловых, Дутовых, Калединых, взятых вместе. Это мелкие кулаки, мелкие хозяйчики, собственники... Мы будем беспощадны как к нашим врагам, так и по отношению ко всем колеблющимся и вредным элементам из нашей собственной среды'⁵².

'Ясно, что для полного уничтожения классов надо не только свергнуть эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не только отменить их собственность, надо отменить еще и всякую частную собственность на средства производства...'⁵³.

'Кто не сдает излишки хлеба государству, тот помогает Колчаку, тот изменник и предатель рабочих и крестьян...'*.

'Если крестьянин чувствует свою связь с рабочим, он готов отдать излишки хлеба по твердой цене, т. е. за простую цветную бумажку'⁵⁴.

'„.он хочет свободы торговли, он не понимает, что свобода продажи хлеба в голодной стране есть свобода спекуляции...'⁵⁵.

'...крестьянин не способен еще понять, что в такое время, когда страна борется с капиталом русским и всемирным, что в такое время торговля хлебом есть величайшее государственное преступление'⁵⁶.

Поскольку более чем стомиллионное крестьянство России “не способно еще понять”, а кучке большевиков было все ясно, то оставалось использовать меры подавления. Угрозы репрессий и их применение не заставили себя ждать. Редактируя основ-

ные положения декрета “о продовольственной диктатуре”, 8 мая 1918 г. Ленин писал:

'...сильнее подчеркнуть основную мысль для спасения от голода, вести и провести беспощадную и террористическую борьбу и войну против крестьянской и иной буржуазии, удерживающей у себя хлеб*. 'Точно определить, что владельцы хлеба, имеющие излишки хлеба и не вывозящие их на станции и в место сбора и ссыпки, объявляются врагами народа и подвергаются заключению в тюрьму на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества и изгнанию навсегда из его общины'¹⁰.

В августе 1918 г. в печати появилась статья Ленина под названием “Товарищи рабочие! Идем в последний и решительный бой!” В ней он пишет:

'Никакие сомнения невозможны. Кулак – бешенный враг советской власти. ...кулака можно и легко можно помирить с помещиком, царем, попом, если даже они поссорились, но с рабочим классом никогда... Беспощадная война против кулаков! Смерть им!*^и.

Невозможно привести здесь все требования, угрозы и прямые приказы расправы с крестьянами вождей революции – Ленина, Бухарина, Дзержинского, других лидеров, которые в период гражданской войны дружно принялись уничтожать вековые уклады жизни сельского населения и в первую очередь непослушных крестьян. (Удивительно, как мы в свое время, изучая Ленина, не видели и не замечали этих убийственных для цивилизованного общества ленинских новшеств и изобретений!)

В целях предотвращения вывоза хлеба с мест его выращивания и обмена хлеба на предметы домашнего обихода крестьян 4 августа 1918 г. СНК утвердил положение “О заградительных реквизиционных продотрядах, действующих на железнодорожных и водных путях”. И начались повальные обыски в поездах и плавсредствах, реквизиция продуктов и репрессии против “мешочников”. ■

Насилие, диктат, репрессии против крестьян постоянно усиливались, расширялись и охватывали все “освобожденные” от Белой армии губернии. Что же получила советская власть от этой антикрестьянской политики? Многие авторы исторических произведений советского периода, отражая в них тяжелое положение страны, и крестьянства в частности, не отрицают запустения полей, обезлюднення сел, напряженных отношений крестьян с органами советской власти, факты неповиновения и народных восстаний. Они, правда, в духе большевистской пропаганды объясняли это враждебными действиями контрреволюционных элементов, особенно кулаков. В то же время о грабительской политике государства в отношении крестьян, ставшей причиной всех бед в сельском хозяйстве, они, естественно, умалчивают.

Интересное замечание сделал по этому поводу Ленин:

'С. П. Середе, Н. П. Брюханову. Калужская губ.

...Волость Сильковская, имение бывш. Барятинского, десятин, вероятно, более

1 ООО. Взяли все под советское хозяйство, земля пустует, берут-де с казны миллионы, пахали в 1920 г. не более 5 десятин. Лошадей осталось 10 (было около 100), коров 30-40 (было 200). Никто не старается. Мебель растаскали'¹².

Если уже Ленин обратил на это внимание, то что же происходило на местах в действительности?

Таким образом, большевики наступали не только на помещичью собственность, но и на частную собственность вообще, даже на мелкую. Они пытались задушить крестьян продразверсткой, реквизицией излишеств, а фактически всего выращенного сельскими тружениками без всякой оплаты. А ведь совсем недавно, пытаясь привлечь на сторону революции как можно больше граждан России, в статье из газеты “Правда” от

1 июня 1917 г. Ленин провозгласил довольно скромные намерения революции в отношении национализации собственности:

'...для революции социалистической никоим образом не нужно отречения от всех своих имущественных прав десятков миллионов граждан... Это величайшая клевета на социализм. Ни один социалист никогда не предлагал отнять собственность у десятков миллионов, т. е. у мелких и средних крестьян... Социалисты хотят добиться отречения только у помещиков и капиталистов. ..-Достаточно отречения от нескольких сот, самое большое от одной-двух тысяч миллионеров, банковских и торгово-промышленных воротил. Этого вполне достаточно, чтобы сопротивление капитала было сломлено. Даже у этой горстки богачей не нужно отнимать все имущественные права, можно оставить им и собственность на мелкие предметы потребления, и собственность на известный, скромный доход'⁵⁷.

Но аппетиты у победившего пролетариата, т. е. у большевистских лидеров, с каждым днем возрастали. Это привело к тому, что сельское хозяйство и промышленность России, пришедшие в упадок, не в состоянии были удовлетворить даже минимальных потребностей населения страны и армию.

В связи со сложившимся положением в стране все надежды вождей революции были связаны с Сибирью, Северным Кавказом, а особенно с Украиной и Крымом.

Экспансия в Украину также происходила вначале осторожно, с официальной резолюции ЦК РКП(б) от 2 декабря 1919 г. “О советской власти на Украине”, согласно которой “РКП стоит на точке зрения признания самостоятельности УССР”. Здесь же были намечены довольно щадящие требования изъятая хлебных излишков “лишь в строго ограниченных размерах для снабжения украинской бедноты и Красной армии...”⁵⁸. Но спустя некоторое время, отмечая ус-

пехи по заготовке хлеба в 1917– 1919 гг., Ленин заявил:

'.„Но мы еще не взяли настоящим

образом Украину, Северный Кавказ и

Сибирь...'⁵⁹-.

По мере продвижения. Красной армии на юг Украины грабительская политика в отношении украинских крестьян все больше усиливалась. Опыт насильственного изъятия продовольствия у крестьян, накопленный в России, широко применялся здесь продотрядами, прибывшими из России. Десятки эшелонов с зерном и другими продуктами питания каждый день отправлялись в центр. Продотрядам часто помогали специальные воинские подразделения. В дальнейшем полкам и дивизиям прямо предписывалось содействовать продотрядам.

В это время Украина переживала политическую нестабильность. Сказывались разноречивые политические течения и ярко выраженное отсутствие лидирующего, сильного и поддерживаемого основной массой народа политического направления. Вследствие этого, а также в результате притязаний России на свое присутствие в Украине не могли удержаться у власти ни Центральная Рада, ни Гетьманат, ни Директория. Сохранилось лишь стремление миллионов украинцев к полной независимости Украины, несмотря на различие путей и методов достижения этой цели. Поражения украинской армии в боях с московскими отрядами и своими сторонниками большевистской идеологии не смогли подавить желания многих тысяч украинцев жить в свободной Украине. Основная их часть была на Правобережье и придерживалась идеологии самостийно-шовинистического и националистического направления. Это движение в разное время объединяло сотни повстанческих отрядов в городах и селах. На Левобережье господствовала многочисленная Народная армия, которую по идеологии можно было отнести к анархическому направлению. Кроме того, существовало много разных повстанческих отрядов. Одни отряды были созданы для защиты интересов населения одной или нескольких волостей и уездов, другие – по своей деятельности преимущественно имели криминальную окраску. Отрядами командовали тысячи атаманов, в основном местных жителей. Были в отрядах также бывшие офицеры-фронтовики. Среди руководителей повстанческого движения особенно выделялись такие всем известные личности, как Терпило (Зеленый), Махно, Григорьев, Струк. В действиях каждого из отрядов просматривалась определенная непоследовательность, противоречивость, не было единого организационного центра и четко выработанной программы, путей и методов в достижении главной цели. Несмотря на это движение, поддерживаемое населением, имело

■■і—рир^щии^ччі'^{111 1} ; "г пили.! – I II11 -І,цідінні»

огромный потенциал, реальную и грозную силу, а потому и представляло для навязанной Украине советской власти большую опасность. Число повстанцев постоянно колебалось. Оно уменьшалось после неудачных боев с частями Красной армии, но затем снова увеличивалось до нескольких сот тысяч человек.

Повстанческие отряды чаще всего выступали под лозунгами: “За самостоятельную Украину”; “За свободу торговли”; "Долой продразверстку"; “Советы без коммунистов”. Некоторые отряды иногда добивались больших успехов, захватывая крупные губернские города на юге Украины и даже целые губернии. Эта, по словам Л. Толстого, “дубина народной войны” во многих регионах Украины имела реальную власть, для подавления которой требовались большие воинские соединения Юго-Западного фронта.

Из центра России поступало множество приказов и наставлений, направленных для беспощадной расправы с повстанцами, т. е. “бандитами”, или “политическим бандитизмом”, как называли большевики это народное движение. Совнарком Украины 20 апреля 1920 г. принял “Краткую инструкцию по борьбе с бандитизмом и кулацкими восстаниями", согласно которой допускались самые жестокие меры: расстрелы, уничтожение восставших сел, аресты всего взрослого их населения, взятие заложников и др.

В дальнейшем, в ходе приобретения опыта и навыков подавления восстаний в особых украинских условиях, инструктивные методы дополнялись и совершенствовались.

Борьбу с повстанцами вели тыловые воинские части Юго-Западного фронта. Командовал ими В. Н. Ман-цев, начальник Цупчрезкома, в дальнейшем проявивший себя в Крыму как палач № 1 расстрелами пленных, беженцев, бывших чиновников, солдат армии Н. Махно. Активно участвовали в этой борьбе также чекисты на местах, комендатуры и другие специальные подразделения. Все они использовали весь мыслимый и немыслимый арсенал террора против восставших крестьян и их сторонников. Особенно свирепствовали ленинские посланцы в Екатеринославской, Херсонской и Одесской губерниях, где участники сопротивления активно выступили против советской власти. Сегодня инициативные группы областей собрали данные о десятках тысяч жертв террора. Но это далеко не все. В киевских архивах найдены документы, подтверждающие гибель многих тысяч участников сопротивления. Подавить разросшееся движение, особенно в первой половине 1921 г., сразу было невозможно. Уничтоженные чекистами отряды снова возрождались и война приобретала еще более ожесточенный характер. Немало погибло в этих боях красноармейцев, чекистов, членов местных ревкомов. Однако потери восставших и мирного населения в десятки раз были большими. Многие села, ставшие прибежищем повстанческих отрядов, чекисты сжигали полностью, все взрослое население отправляли в концлагеря, а наиболее подозрительных расстреливали в местах ареста.

Учитывая, что население Украины оказывает советской власти огромное сопротивление (т. е. практически всенародное), ЦК РКП(б) и ЦК КП(б)У принимали срочные, дополнительные меры по уничтожению в Украине “бандитов”, В Украину был направлен Ф. Дзержинский, который заменил В. Манцева на должности начальника Цупчрезкома и начальника тыла. Войска внутренней охраны пополнились еще 50 тыс. бойцов. Все местные ЧК, комендатуры, ревкомы и партийные организации были фактически мобилизованы на борьбу с народными повстанцами. Подавить восстание стало их основной задачей. Борясь с “бандитизмом’', чекисты, кроме того, вместе с особыми отделами и отделениями ВЧК продолжали физически уничтожать всех “бывших людей” и пленных Белой армии, которые сдались сами или были захвачены в боях, следуя на юг Украины.

Таким образом, командование Красной армии, чекисты и многочисленные отряды тыловиков, предназначенных для охраны тыла и “зачистки” “освобожденных” территорий в борьбе с народными восстаниями и иными противниками советской власти в Украине, к ноябрю 1920 г. провели вполне результативную и “полезную” репетицию и были готовы к “героическим подвигам” в Крыму.

В отличие от чекистов, которые всегда были готовы уничтожить любое количество “контрреволюционеров”, в армейской среде в это время преобладала материальная заинтересованность в боях на территории Крыма. Объяснялось это тем, что большинство рядовых красноармейцев не имели зимней одежды, обуви и достаточного питания. Их гнали в сторону Крыма не только свои командиры, но и десятиградусный мороз со свирепым в это время года северо-восточным ветром. Именно поэтому армия стремилась как можно быстрее попасть на территорию с более благоприятным климатом, где ожидалось обилие продуктов. Однако в это время командование фронтом считало, что на крымском направлении сосредоточено еще недостаточно войск, а потому ожидало пополнения с Юго-Западного фронта, в частности Первую конную армию.

Учитывая сложившуюся ситуацию и нетерпение войск, стремившихся в Крым, большевики постоянно использовали свое главное оружие – пропаганду во всех воинских подразделениях, в каждом полку, в каждой роте. Главная идея должна была дойти до сознания каждого красноармейца. Для идеологической, пропагандистской поддержки наступления и политического обеспечения “крымской операции” ЦК РКП(б) с

агитпоездом ВЦИК “Октябрьская революция” направил на фронт Калинина, наркома просвещения Луначарского, наркома юстиции Курского, наркома здравоохранения Семашка, члена ЦК Преображенского и члена РВС 7-й армии Евдокимова – одного из главных палачей. Пропаганда была направлена прежде всего на разжигание ненависти между красноармейцами и участниками белого движения. Советская власть четко определила своих врагов – представителей имущего класса, религиозных деятелей, тех, кто убежал от советской власти в Крым и засел в “контрреволюционном гнезде”. Агитаторы на своих многочисленных митингах, в беседах, лекциях утверждали, что на полуострове сосредоточилась большая масса буржуазии, чиновничества и представителей других эксплуататорских классов, которые со всей России вывезли сюда неисчислимые богатства, ограбив народ, что здесь находятся огромные склады продовольствия и одежды, полные подвалы крымского вина, а также горы трофейного имущества, завезенного странами Антанты для Белой армии. Они убеждали солдат – вчерашних рабочих и крестьян в том, что никто иной, а только белые генералы, офицерство и буржуазия являются основными и единственными виновниками гражданской войны, хозяйственной разрухи, голода и болезней, что все беды, выпавшие на долю народов России и мирового пролетариата, который уже подымается и обязательно победит в мировом масштабе, происходят только от них. Поэтому, говорили агитаторы, все эксплуататоры и их прислужники подлежат уничтожению, после чего наступит “народовластие”. Они утверждали, что бойцам Красной армии – солдатам революции, освободителям выпала великая и благородная миссия обеспечить дорогу людям в светлое будущее, для “свободного труда на свободной земле”. По их словам, красноармейцы, вернувшись домой к своим родным и близким, будут окружены вниманием и почетом как герои. Методы демагогии, как известно, беспредельны, а цель ее едина: обман всевозможными заманчивыми, но лживыми обещаниями.