Текст книги "Последняя обитель. КРЫМ. 1920-1921 гг"
Автор книги: Леонид Абраменко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 40 страниц)
Сострадание есть представление Нашей собственной беды. Вызываемое созерцанием Чужой беды.
Т. Гоббс
ным образом беспомощных больных, тем более лежачих, чекисты не могли. Для их вывоза какой-то транспорт вряд ли они использовали. В связи с этим вполне допустимо, что чекисты, нарушая бинтовые повязки на ранах и гипсовые шины на сломанных ногах и руках, вытаскивали несчастных из больничных коек, волокли, как дрова, куда-то во двор, убивали без выстрелов, а трупы, скорее всего, закапывали здесь же. Не исключено также, что трупы вывозили на подводах по ночам и сбрасывали в общие ямы, где уже покоились останки накануне их еще живых собратьев.
Медперсонал никак не мог защитить своих больных, поскольку сам подвергался репрессиям, и любое противодействие этой дикости грозило всем работникам госпиталя немедленной расправой.
г
Все это делалось преднамеренно и умышленно. Нормальное человеческое воображение никогда не может представить подобное презрение к людям. А совесть чекистов при совершении этого самого гнусного преступления была глуха и безмолвна...
Почти во всех архивных делах и списках репрессированных лиц в Крыму названы имена расстрелянных чекистами больных и раненых, которые находились на излечении в госпиталях. Этих жертв было очень много. Не исключено, что убили их всех, чтобы не тратиться на дальнейшее их лечение.
Дополнительным исследованием "архивных завалов” выявлено еще несколько таких дел:
1. Антонов Павел Петрович, 1897 г. р., уроженец Пензенской губернии, Чем-барского уезда, солдат, находился в Симферопольском госпитале в связи с ранением. По постановлению тройки особого отдела 4-й армии и Крыма от
3 декабря 1920 г. расстрелян1.
2. Жеребцов Иван Михайлович, 1899 г. р., уроженец Мценского уезда. Орловской губернии, солдат, находился в Симферопольском госпитале по болезни. По постановлению той же 'тройки* от 18 марта 1921 г. расстрелян2.
3. Зельман Иван Иванович, 1885 г. р., уроженец д. Ровное, Самарской губернии, эконом в сельхозшколе, унтер-офицер, командир 2-й роты выздоравливающих в Симферопольском госпитале. По постановлению той же 'тройки* от 13 февраля 1921 г. расстрелян3.
1 ЦГАООУ, № 71478 фп.
2 Там же, № 70777 фп.
3 Там же, № 7191 фп.
4. Колмаков Иван Петрович, 1877 г. р., уроженец г. Батума, бухгалтер, шгтабс-капитан царской армии, инвалид после немецкого плена и газового отравления во время Первой мировой войны, в Симферополе находился на лечении в госпитале. По постановлению тройки Екатеринословекой губЧК от 16 июня 1921 г. расстрелян193.
5. Полянский Сергей Петрович, 1891 г. р., уроженец д. Воронтя, Костромской губернии, маляр, солдат, ратник 2-го разряда с 1912 г., командир 1-й роты выздоравливающих в Симферопольском госпитале. По постановлению тройки особого отдела 6ЧК 4-й армии и Крыма от 12 февраля 1921 г. расстрелян194.
6. Свидерский Петр Петрович, 1898 г. р., уроженец и житель Симферополя, кузнец, солдат, болен тифом, лечился в Симферопольском госпитале. По постановлению коллегии Киевской губЧК от 19 января 1920 г. расстрелян4.
7. Шабанов Иван Михайлович, 1893 г. р., уроженец д. Вигульдино, Рязанской губернии, солдат, находился на лечении в Симферопольском госпитале. По постановлению тройки особого отдела ВЧК 4-й армии и Крыма от 21 января
1921 г. расстрелян195.
Что же это было? Применение выводов испанского писателя Сааведра Сервантеса о том, что нет такой боли и нет такого страдания, которых не исцелила бы смерть?196 Проявление своеобразной гуманности к ним в целях избавить от боли и дальнейших страданий, добивая их, автонезия? Или это было обыкновенное, привьгч-
180
ное для чекистов истребление всех участников контрреволюционных выступлений, независимо от того, оказывали они сопротивление или сдались в плен, были ранены, беспомощны или здоровы, находились в бессознательном состоянии или были способны видеть своих палачей?
Впрочем, “гуманность” чекистам также иногда присуща. Так, Евгоров-ский Евгений Владимирович, 1890 г. р., уроженец с. Курени Конотопского уезда, Черниговской губернии, был арестован чекистами 13 марта 1919 г. якобы за контрреволюционную деятельность. 2 апреля 1919 г. по делу Евгоровского состоялось заседание Черниговской губЧК в составе: председателя Гаргаева, членов Коченмана, Губельбанна, Рака и Коржикова. По постановлению указанной ЧК Евго-ровский подлежал расстрелу, если врачи определят его здоровым. Если он болен, то необходимо держать его в больнице до выздоровления, а потом расстрелять!197
Что ж, истории известны подобные случаи “гуманности”, о которых писал в своих произведениях В. Гюго.
Физическое истребление было для большевиков навязчивой идеей, основанной на глубокой убежденности в необходимости освобождения России от всех противников советской власти, на непоколебимой уверенности в правоте своего дела во имя революции. Поэтому они отбрасывали мешающие им понятия человеколюбия, милосердия и сострадания. Немецкий философ Артур Шопенгауэр совершенно обоснованно заметил, что среди человеческих страстей и движущих мотивов есть эгоизм, который стремится лишь к собственному благу, злоба, которая радуется чужому горю, особо выделяется сострадание, которое, сочувственно воспринимая чужое горе, желает чужому человеку блага исходя из благородства и великодушия. Люди оставались бы чудовищами, если бы природа не наделила их разум состраданием.
Чувство сострадания не было присуще чекистам. Беспощадно, без тени сострадания они в конце 1920 и в течение 1921 г. очищали госпитали и лазареты от контрреволюционных элементов – больных солдат и офицеров Белой армии. Инициатива, кстати, исходила не только от местных властей. Под предлогом экономии продуктов питания ЦК РКП(б) и СНК требовали такой "чистки” категорически. В телефонограмме Н. П. Брюханову от 17 августа 1921 г. Ленин приказывает:
'Необходимо ограничить количество больных в Крыму соответственно вполне обеспеченному продовольствием. По-видимому, медицинские власти с этим не считаются, но Наркомпрод должен урезать их, безусловно, свирепо'10.
г
Расстрелы больных и раненых белогвардейцев в госпиталях осуществлялись не только в самом Крыму, но и ранее на континенте по пути наступательного движения Красной армии.
При розыске материалов в архивах было обнаружено немало архивных дел, свидетельствующих о применении репрессий к больным бывшим военнослужащим Белой армии в разных губерниях и в разное время гражданской войны. В 1919—1920 гг. были выдворены из госпиталей и расстреляны:
Гусев М. А., 1896 г. р., уроженец Тверской губернии"; Гуль-Кравец Д. В.,
1895 г. р., уроженец Умани, Киевской гу-бернии’2; Закутин Г. И., 1900 г. р., уроженец Полтавской губернии'3; Курчен-ко С. Л., 1897 г. р., уроженец Чигиринского уезда, Киевской губернии198; Миронов А. Е., 1901 г. р., уроженец Воронежа199; Пустоволов И. А., 1893 г. р., уроженец Рязанской губернииФилипчен-ко Т. И., 1901 г. р., уроженец Одесской губернии200 и др. Закутин, Миронов, Пусто-валов и Филипченко находились на лечении в Старобельском военном лазарете Белой армии и по постановлению коллегии ДонЧК от 2 января 1921 г. все в один день расстреляны.
Большевиков крайне раздражало существование госпиталей и лазаретов для солдат и офицеров, которые обеспечивались Российским обществом Красного Креста дореволюционного состава и Международным комитетом Красного Креста. Медицинский персонал представляли граждане России, а в некоторых госпиталях Крыма были также медики-иностранцы. Создание таких медицинских учреждений и лечение в них участников контрреволюции большевики расценивали как пособничество белому движению и участие в нем. По их мнению, медицинский персонал госпиталей, т. е. врачи, сестры милосердия, санитарки, сиделки, тем самым предают интересы советской власти и совершают тягчайшее, не подлежащее прощению преступление. Именно такой логикой, скорее всего, руководствовались большевики, расстреливая медицинских работников, которые до последней минуты не бросали больных на произвол судьбы. В материалах уголовных дел, описанных по разным городам Крыма, о применении репрессий к этой категории людей сведений очень много. В архивах обнаружено немало фактов, согласно которым люди за проявленное милосердие часто расплачивались своей жизнью или свободой. Репрессированы работники медицинских учреждений:
1. Адонникова Евгения Николаевна,
1901 г. р., уроженка Будапешта, сестра милосердия в госпитале. По постановлению тройки особого отдела ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов от
30 октября 1920 г. расстреляна18.
15 Там же, № 71995 фп.
2. Антонец Мария Ивановна, 1902 г. р., уроженка с. Михалевка, Подольской губернии, санитарка госпиталя. По постановлению коллегии Одесской губЧК от 21 сентября 1921 г. заключена в концлагерь на 3 года19.
3. Горбатов Евгений Константинович,
1896 г. р., уроженец Херсона, проживал в Евпатории, санитар госпиталя. По постановлению тройки особого отдела ВЧК 4-й армии и Крыма от
23 марта 1921 г. заключен в концлагерь на 5 лет20.
4. Ефименко Иван Евграфович, 1901 г. р., уроженец Харькова, завхоз госпиталя. По постановлению тройки управления особотдепов ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов от 16 ноября 1920 г. расстрелян21.
5. Калабина Ольга Павловна, 1899 г. р., уроженка Москвы, образование среднее, дворянка, вдова, муж – полковник Белой армии в июне 1920 г. был убит в бою с ормией Н. Мохно в районе г. Токмак. Из материалов дела также следует, что она с 1918 г. все время работала сестрой милосердия в госпиталях Севастополя, Феодосии и Ялты. В последнее время вместе с другими медработниками организовала госпиталь в Херсонском монастыре, где не отказывали в лечении ни белым, ни красным.
Военный следователь Кремень в своем заключении по делу писал: 'Принимая во внимание, что она по своему происхождению и классовой психологии не может не являться врагом советской власти, что она и доказала своей непрерывной службой в Белой армии, полагал бы заключить ее в концлагерь сроком на 20 лет'. Тройка особого отдела ВЧК 'Азчер1 морей', превышая все мыслимые и установленные в то время сроки, своим постановпением от 12 января 1921 г.
со следователем соглосилась и запроторила Калабину в концлагерь на
20 лет. Не исключено, что приговор так и остался без изменений (в деле сведений нет), т. е. она была освобождена лишь в январе 1941 г., если конечно осталась живой201.
6. Котляр Ида Моисеевна, 1897 г. р., уроженка Екатеринославской губернии, санитарка госпиталя. По постановлению особой тройки Харьковской губЧК от 9 июпя 1920 г. расстреляна33.
7. Морозова Александра Сергеевна,
1901 г. р., уроженка Москвы, сестра милосердия госпиталя. По этому делу установлена и допрошена свидетельница Габрельсон А. И., которая показала, что видела Морозову при белых в Севастополе, что она дочка купца и жена полковника Белой армии. По постановлению тройки управления особых отделов ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов от 28 декабря
1920 г. расстреляна24.
8. Темников Николай Николаевич, 1874 г. р., уроженец Одессы, санитар госпиталя. По постановлению коллегии Одесской губЧК от 20 мая 1920 г. расстрелян25.
9. Усков Иван Федорович, 1902 г. р., уроженец Мелитополя, санитар эвакоприемника. По постановлению тройки особого отдела ВЧК 4-й армии и Крыма от 21 марта 1921 г, расстрелян24.
10. Шумская Лариса Александровна,
1902 г. р., уроженка с. Замостье, Холм-ской губернии, сестра милосердия госпиталя. По постановлению тройки управления особых отделов ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов от
28 декабря 1920 г. расстреляна27.
24 Там же, № 69066 фп.
” Там же, № 71419 фп.
Там же, Кэ 202 фп.
Там же, № 71736 фп.
20 Там же, № 71035 фп.
21 Там же, № 69289 фп.
11. Юрченко Спиридон Маркович,
1896 г. р., уроженец с. Петропавловка, Екатеринословской губернии, санитар Симферопольского госпиталя. По постановлению тройки особого отдела 6-й армии от 6 декабря 1920 г. расстрелян2®.
12. Яблонский Эдуард Иосифович (Юзефович}, 1882 г. р., уроженец Киева, проживал в Киеве по ул. Фундуклеевской,
40, кв. 3, работал помощником завхоза госпиталя им. Белы Куна (!). По постановлению коллегии ВУЧК от
10 июля 1919 г. расстрелян202.
13. Якубова Елизавета Акимовна, 1883 г. р., уроженка Одессы, сестра милосердия в госпитале. По постановлению коллегии Одесской губЧК от 27 ноября
1920 г. расстреляна203.
В материалах более чем половины дел о привлечении к ответственности медработников конкретной фабулы обвинения нет. Чаще всего писали стандартное определение – “контрреволюционная деятельность”, т. е. служба в госпиталях вражеской армии по лечению раненых и больных. Иными словами – соучастие в форме пособничества. Однако в некоторых случаях, пытаясь как-то замаскировать террор в отношении работников самой гуманной профессии, обвиняли их, кроме того, в шпионаже, и в антисоветской пропаганде, и в незаконном переходе линии фронта, и в укрывательстве белогвардейцев. При этом найти и положить в основу таких обвинений необходимые доказательства чекисты не удосужились, из-за чего обвинения выглядят голословными, надуманными и явно фантастическими. Но чекистов это не смущало, ведь и без этих дополнительных фактов, которые вменяются в вину, сестры милосердия или врачи, лечившие белогвардейцев, все равно должны быть наказаны.
Обвинения в шпионаже или антисоветской пропаганде строились в основном на доносах, в том числе по сигналам самих членов медицинского коллектива. Эти быстро приспособившиеся активисты, надеясь как-то выгородить, спасти себя и показать новой власти свою преданность, сваливали всевозможные “грехи” на своих же сослуживцев или больных, проявивших антисоветские настроения. Фамилия сестры милосердия Сумцовой А. В. из санатория № 10 Красного Креста в Ливадии, где лечились солдаты и офицеры, упоминается неоднократно в связи с ее доносами в ЧК на больных. Доносительство Сумцовой было, впрочем, “результативным” – все офицеры, на которых она писала свои пасквили в ЧК, были расстреляны.
Приведем документ с фамилией Сумцовой, от которого даже сейчас, более чем через 80 лет, веет холодом могилы:
'В Ялтинское Политбюро3' при отделе управления Ялтинского Уревкома. При
31 В 1919 г. уездные отделения ЧК были упразднены. Вместо них при уездных управлениях милиции образованы ‘'политбюро” е теми же террористическими функциями, что и ЧК.
сем препровождаю список контрреволю-ционеров, которые укрываются в укромных местечках г. Ялты и окрестностей, пряча свою шкуру от коры твердой революционной руки трудового народа.
Примечание: информация в списке со слов сестры милосердия из санатория Nq 10 Красного Креста в Ливадии т. Сум-цовой, жены красного командира Р. Крестьянских Красных войск. Сумцова в случае надобности повторит эту информацию лично сама здесь в Полит-Бюро.
Приложение; список контрреволюционеров.
Инструктор отдела Народообраза Ялты и уездо в Ливадии'32.
Даты нет. Подпись неразборчивая. Списка, о котором идет речь, тоже нет. Вероятно, он растиражирован по агентурным делам и стал “бесспорным” основанием для расстрела неизвестного количества людей, фамилии которых в делах и списках, возможно, встречаются.
Найдены еще несколько документов, в которых отражены трагические события того времени. Вечером 12 декабря 1920 г. политком лазарета № 10 (до недавних пор санаторий № 10 Красного Креста) Коротков В. И. устроил тайное совещание, по результатам которого в особый отдел ВЧК побережья Черного и Азовского морей представил рапорт. В нем он пишет:
'Я, политком лазорета № 10 в Ливадии Коротков В. И., в 6 часов вечера
12 декабря с. г. пригласил на секретное совещание инструктора по просвещению Кащея Н. И., председателя комячейки Васильева и сестру милосердия Сумцо-
32 Архив СБУ, № 73162 фп.
ву. Предметом совещания был вопрос о выработке мер для чистки лазарето от контрреволюционного элемента... На этом совещании были намечены лица из состава лазарета, как из служащих, так, равно, из больных, которые подлежали удалению как контрреволюционный элемент... После окончания совещания, когда я вышел из комнаты, ко мне подошел Кащей и сказал, что наш разговор подслушала из соседней комнаты кн. Трубецкая, служившая сестрой милосердия. Чтобы не дать Трубецкой возможность разгласить слышанное ею, я арестовал ее и сам лично отвез в особый отдел побережья Черного и Азовского морей.
15 декабря 1920 г.*
Как видно из дела, в этот же вечер Н. Н. Трубецкая, отрицая факт подслушивания совещания, показала на допросе:
'С апреля с. г. я являюсь сестрой милосердия в санатории (лазарете) № 10 в Ливадии, В Ялте я проживаю с 1917 г. и no 1 июня 1918 г. из-за болезни лежала в санаториях Красного Креста, а потом, несколько подлечившись, за отсутствием средств для жизни, поступила на службу в овощной подвал Мордвинова, а потом в подвол Водорского на должность кассирши и конторщицы. Оказавшись без работы после ликвидации подвала Водар-ского, я, знакомая с работой сестры милосердия по периоду германской войны в лазаретах Красного Креста в Чугуєве и Харькове, подала ходатайство в управление Красного Креста и получила назначение в санаторий Ng 10... Ни к каким партиям не причастна, беспартийная. Жила всегда далеко от политических центров и была очень занята своей службой...'
Вот и все обстоятельства дела. В данном случае благовидный предлог для “удаления” Трубецкой нашелся и она оказалась в тюрьме. В лазарете находилось еще немало таких “элементов”, которые, по мнению Короткова, тоже подлежат вычистке. Основание для этого снова нашли. Оно заключалось в том, что работники лазарета высказали свое возмущение политкому и особому отделу по поводу ареста Трубецкой. Группа медработников и больных лазарета обратилась в особый отдел с ходатайством в ее защиту:
'Мы, что подписались, сестры милосердия, правление и члены профсоюза сестер милосердия Ялтинского района просим в самое ближайшее время рассмотреть дело члена нашего союза сестры Наталии Трубецкой... Мы, правление союза, знаем сестру Трубецкую с момента ее приезда в Ялту, ручаемся своими подписями, что сестра Трубецкая не была причостна ни к какой политической организации, ни при старой, ни при новой власти, а потому убедительно просим т. коменданта тюрьмы отдать сестру
Н. Трубецкую правлению членов профсоюза на поруки'.
Ходатайство подписали 16 человек. В особом отделе оно, очевидно, вызвало крайнее негодование. Это же коллективное недоверие власти, попытка высказать сомнение в “законности” действий чекистов, неблагодарность “освободителям”, прямая и дерзкая защита “врага народа”! Не исключено также, что арест Трубецкой был определенной провокацией, которую в последующие годы в разных вариантах с иезуитской находчивостью применяли чекисты для выявления соучастников, сочувствующих, друзей, родственников и все возможное окружение арестованного. Так или иначе, но повод для разработки подписавших ходатайство лиц имелся, и последовали их аресты. К сожалению, неизвестно, все ли 16 человек были арестованы. В постановление тройки особого отдела и список людей, подлежащих расстрелу, попали подписавшие ходатайство: акушерка, киевлянка И. Л. Булгакова, которая по доносу Сумцовой была якобы оставлена белыми в Ялте “для гибели наших товарищей”; сестра милосердия Л. И. Васильева; санитарка Е. А. Фомина; санитары-фронтовики Первой мировой войны, ранее лечившиеся в этом лазарете, И. М. Савуш-кин, И. Т. Игнатенко, Г. Я. Винс; писарь Ф. Г. Денежный и сторож
г
Н. В. Огнев. А ходатайство в защиту Трубецкой чекистами было удовлетворено, но частично... Ее дело действительно было очень быстро рассмотрено: уже на второй день после ареста, 16 декабря, на нем появилась резолюция председателя “тройки” Уд-риса: “Княжна. Расстрелять”204.
С этого времени волна арестов и расстрелов еще больше обрушилась на все лазареты и госпитали, как армейские, так и находящиеся под патронатом Российского общества Красного Креста. Тысячи медицинских работников, от врачей и до санитарок, проявивших обычное человеческое сострадание к солдатам, независимо от их “окраски”, стали жертвами чудовищных преступлений – погибли вместе со своими страждущими подопечными. И это в то время, когда ощущался острый дефицит медицинских кадров, особенно врачей. С древних времен врач всегда был ценным служащим, пользовался заслуженным уважением как народа, так и царей. Человека, обладающего специальными знаниями, помогающими спасать человеческие жизни, заменить никто не мог. По словам древнегреческого писателя IV в. до н. э. Ксенофона, персидский царь Камбиз говорил своему сыну-наследнику:
“...врачи – не более, как штопальщики заплат, способные чинишь поношенное платье, потому, что труд их относится только к изувеченному телу, гораздо более могут оказать попечения об армиях тем, что будут стараться предупредить болезни и препятствовать распространению их среди
о »34
войск .
Эскулапа за то, что развил медицину, писал в 1490 г. Ю. Дрогобич, было приравнено к богам. Такой чести не удостаивался ни один полководец, руководивший многочисленными войсками, ни один монарх, обладавший неограниченной властью.
Крымские врачи, которых массовые репрессии не обошли стороной,
54 Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедия. Военная медицина. – С.-Петербург, 1892. – Т. 12. – С. 835.
работали в основном в госпиталях и санаториях общества Красного Креста. Их обвиняли в лечении и укрывательстве белогвардейцев, а также в том, что они оказались недостаточно лояльны к советской власти.
В Симферополе расстреляны врачи Иогансен Евгений Карлович, 1867 г. р., уроженец Москвы, и Иванова Ольга Иосифовна, 1878 г. р., уроженка Смоленской губернии35.
В Ялте – Арнгольд Эдуард Георгиевич, 1873 г. р., уроженец С.-Петербурга36; Воскресенский Константин Сергеевич, 1862 г. р., уроженец и житель Ялты37; Евченко Григорий Андреевич38; Кудрин Андрей Николаевич39; Постельников Георгий Глебович, 1901 г. р., уроженец Киева, фельдшер санатория “Здравница”, студент медицинского факультета
АЛ
университета .
В Севастополе, учитывая высокую квалификацию и широкую известность врачей Добровольца Петра Николаевича, 1885 г. р., уроженца г. Злочев в Галиции41 и Тимерова Прохора Порфирьевича, 1865 г. р., проживавшего в поселке Фоти-Сала Ялтинского уезда, за мифичные “злодеяния” отправили в концлагерь до
35 ЦГАООУ, № 71001 фп.
36 Там же, № 73162 фп.
37 Архив СБУ, № 74766 фп.
38 Там же.
59 Там же.
40 Там же.
41 ЦГАООУ, № 70924 фп.
конца гражданской войны, т. е. на неопределенно долгий срок42.
В Евпатории расстрелян врач Соев Андрей Прохорович, 1894 г. р., уроженец Витебской губернии43.
Освобождая поле для идеологической деятельности советской власти от всех прежних государственных и общественных организаций, обеспечивая простор для работы служащих нового общества Красного Креста, чекисты организовали погоню и истребление всех лиц, причастных к старому контрреволюционному обществу Красного Креста, действовавшему совместно с иностранными миссиями по оказанию помощи войскам Белой армии. В основном это были врачи.
В Феодосии расстреляны служащие обществ Красного Креста: Филатов Михаил Семенович, 1877 г. р., уроженец Пензенской губернии44; Ганский Николай Михайлович, 1890 г. р., уроженец Херсонской губернии45; Борделиус Георгий Евгеньевич, 1874 г. р., уроженец Владикавказа, проживал в 36-м хирургическом госпитале Красного Креста по ул. Генуэзской46; Ухтомский Константин Михайлович, 1899 г. р., уроженец Петрограда, работавший в обществе на Сенной площади города47,
42 ЦГАООУ. № 70260 фп.
41 Там же, № 70262 фп.
44 Там же, № 4933 фп.
45 Там же.
4Ь Там же.
47 Там же.
а также священники госпиталей: Родионов Алексей Алексеевич, 1874 г. р., уроженец Курской губернии и Тол-ковид Виктор Викентьевич, 1867 г. р., уроженец Витебской губернии48. Эти священники, работавшие соответственно в 61-м и 29-м госпиталях, словом Господним облегчали страдания больных, а при необходимости совершали обряд отпевания умерших и сопровождали их в последний путь. Их же чекисты лишили христианских обрядов и бросили в яму вместе со всеми убитыми.
г
В Ялте был расстрелян Иван Михайлович Бич-Лубенский, 1867 г. р., уроженец Харькова, бывший член Комитета государственного призрения, юрист, выпускник Харьковского университета, статский советник. В качестве уполномоченного Российского общества Красного Креста, функционирующего на территориях, занятых Белой армией, он был направлен в Ялту для организации помощи раненым, больным и беженцам. Имея большой опьгг в проведении благотворительных акций, он совместно с представителями Международного комитета Красного Креста активизировал многостороннюю и довольно сложную работу по регистрации материально нуждающихся, приобретению продуктов питания и одежды, открытию пунктов питания и общежитий, выявлению больных и их госпитализации и т. д. Местное общество он фактически возродил, восстановил его членство и привлек к работе энтузиастов. Его подвижничество в деле благотворительности спасло многих людей от голода и болезней. Более полной информации о его деятельности не сохранилось. Однако о его последних днях жизни известно из материалов дела. По требованию чекистов он, как бывший статский советник, который якобы убежал из Петрограда в Крым, заполнил анкету, где описал свою работу в Ялте, приложил к ней удостоверение Красного Креста, диплом Харьковского университета и поставил на анкете дату:
19 декабря 1920 г. В этот же день на анкете появилась резолюция Уд-риса: “Расстрелять”. Неизвестно, что случилось с его женой, которая принимала активное участие во всех мытарствах Ивана Михайловича49.
В Керчи был расстрелян Супру-ненко Петр Васильевич, 1885 г. р., уроженец г. Лубны Полтавской губернии, чиновник, уполномоченный общества Красного Креста50.
В Севастополе был репрессирован Федоровский Василий Федорович, 1874 г. р., уроженец Саратова, житель Одессы, уполномоченный Российского общества Красного Креста, личный дворянин, коллежский советник с высшим юридическим образованием. Он был командирован в Севастополь в качестве помощника управляющего складами общества на юге России и работал в контакте с иностранными миссиями по снабжению госпиталей Крыма продуктами питания, медикаментами и одеждой. Проживал в Севастополе по ул. Анастасьевской, 22. По постановлению тройки управления особых отделов ВЧК Южного и Юго-Запад-ного фронтов от 24 января 1921 г. он заключен в концлагерь до конца гражданской войны51.
49 Архив СБУ, № 74766 фп. -
50 Там же, № 72256 фп. 51 ЦГАООУ, № 4046 фп.
По свидетельствам эмигрантов, в Севастополе в то время было сосредоточены большие запасы продовольствия и других товаров, завезенных иностранными обществами Красного Креста для снабжения российских обществ. Американский Красный Крест 11 ноября 1920 г. получил от своего управления распоряжение выехать на родину, а товары распределить нуждающимся. В течение четверга и пятницы, 12 и 13 ноября, Севастопольское общество Красного Креста вместе с иностранцами раздавало эти запасы населению города, завозило их в госпитали, больницы, общежития для беженцев, в профсоюзные объединения. Значительная часть товаров была распределена среди солдат и офицеров, выезжающих за границу, а также среди их семей, остающихся в городе. Однако запасы были столь значительны, что большая их половина так и осталась в складах под охраной пленных-крас-ноармейцев (!), которые в основном без охраны проживали в казармах. При эвакуации войск этим охранникам было предложено беречь склады от возможного разграбления и передать их новой власти.
В Симферополе по постановлению тройки ЧК был расстрелян Кузьмин Лев Григорьевич, председатель Крымского общества увечных воинов (союз инвалидов войны), осуществлявший свою благотворительную деятельность совместно с обществом Красного Креста52.
Репрессии в отношении служащих, в том числе общественных помощников Красного Креста (как старого, так и нового), систематически и во всех случаях необоснованно применялись также в других городах и в разное время.
По постановлению Винницкой ЧК от 25 июля 1919 г. был расстрелян Дорошкевич Георгий Павлович, 1895 г. р., уроженец Волынска, житель Киева, уполномоченный общества Красного Креста53. По приговору Киевского областного суда от
13 сентября 1935 г. по ст. 54-10 УК УССР (антисоветская агитация и пропаганда) осужден к 5 годам лишения свободы Лагойда Николай Парфентьевич, 1912 г. р., уроженец и житель Киева, начальник медико-санитарного отдела Киевского обкома Красного Креста54. По постановлению НКВД и Прокурора СССР от 31 июля 1937 г. был расстрелян Штернглуз Яков Аркадьевич, представитель общества Красного Креста СССР в Международной лиге Красного Креста. По постановлению этих же органов от 4 февраля 1938 г. расстреляна Улановская-Дзик Александра Ивановна, 1900 г. р., уроженка Польши, секретарь оргкомитета общества Красного Креста в Киеве55.
Даже приведенные многочисленные факты наглядно демонстрируют, какой уровень гуманности и милосердия был во время гражданской войны в России, как бесчеловечно относились к больным и раненым солдатам, медицинскому персоналу и служащим общества Красного Креста. Эти примеры убедительно показывают, насколько большевистское правительство игнорировало международные нормы гуманитарного права, согласно которым должна быть обеспечена неприкосновенность медицинских работников и служащих обществ Красного Креста и приняты все меры к сохранению жизни раненых и больных.
В благородном деле защиты жизни людей, кроме медицинского персонала, большая ответственность возлагалась на руководящий админи-
52 Архив СБУ, № 69870 фп. 55 ЦГАООУ, № 71670 фп.
54 Там же. № 63097 фп.
55 Архив СБУ, № 69283 фп.
стративный аппарат воєнно-медицинских управлений и командование войск. Им необходимо было принять меры к рассредоточению большого количества раненых в одном месте, дабы избежать возникновения очагов эпидемий, и к своевременному вывозу их в тыл. Великий русский хирург
Н. И. Пирогов говорил: "Не медицина, а администрация играет главную роль в деле помощи раненым и больным на театре войны”205. Раненые, как известно, – наиболее уязвимая категория людей. Отсутствие необходимого лечения и ухода за ними грозит им гибелью. В этом состоянии, в условиях большого скопления раненых, человеческая жизнь хрупка и не защищена от множества разных факторов, способствующих ее угасанию. Древний ученый и философ Луций Анней Сенека совершенно обоснованно и с горькой иронией заметил: “Вечный закон не дал нам ничего более благого, чем-то, что даровал нам много возможностей уйти из жизни и только одну войти в нее”206.
