Текст книги "Амулет. Подземелья украденных сердец"

Автор книги: Леонид Андронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Девочка поднялась и с опаской шагнула в полутьму, откуда шло мягкое и опьяняющее тепло.

Дверь громко хлопнула за ней.

Уна вздрогнула и окинула взглядом помещение. Внутри теплица оказалась гораздо больше, чем снаружи. И совсем не была разрушена. Поэтому здесь было сухо и тихо. Стёкла от пола до потолка плотно застилали заросли пожухшего плюща, отчего дневной свет почти не проникал сюда.

Перед собой Уна увидела ажурную дверцу, также увитую безжизненными растениями. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились чьи-то голоса. Уна на цыпочках подошла и заглянула внутрь.

Её изумлённому взгляду открылась большая квадратная комната со сводчатым потолком, увитым, как и все стены, живыми растениями с изумрудными широкими листьями и небольшими нежно-розовыми цветами. Сверху струился приятный желтоватый свет.

Посередине комнаты возвышался круглый дубовый стол, ножки которого утопали в шелковистой траве. Вокруг него стояли тяжёлые стулья с высокими спинками, вырезанные целиком из дуба. Рядом, под покровом растений, блестел стёклами массивный шкаф, на его полках рядами были выставлены фарфоровые чашки на блюдцах. В углу голубел кафелем старинный камин, внутри которого потрескивал огонь.

За столом сидела пожилая красивая женщина в белом платье, волнами спускающемся по её пышной фигуре. Белые как снег волосы женщины были аккуратно уложены в изысканную причёску с помощью нефритового гребня. В ушах блестели серьги в виде колокольчиков. Они издавали едва слышный, но невероятно приятный звон. Полные руки женщины были унизаны браслетами в виде листьев берёзы, также вырезанными из нефрита.

Напротив неё на спинке стула сидел большой белый филин. Такой большой, что, наверное, был в половину роста Уны.

Стоявшее в центре стола круглое золотое блюдо было наполнено прозрачной жидкостью. Эта жидкость вращалась, образуя над блюдом голову старика в венке из лебединых перьев. У него было благородное лицо, густая длинная борода и мудрые проницательные глаза.

Это был Фрегор, правитель чудинов, но этого Уна, конечно, не могла знать.

– Ладо, – обращался старик к женщине. – О мудрейшая из мудрейших! Весь наш род просит совет о помощи. У нас мало времени. Если не произойдёт вмешательства свыше, весь мир будет обречён. Призови их! Мы умоляем тебя!

– Нет больше совета, Фрегор, – перебила его Ладо. – Кому, как не тебе, это знать. Оттуда, куда мы уходим, не возвращаются. Боюсь, что даже в прошлый раз мы не должны были этого делать. Если миру суждено измениться, препятствовать этому мы не имеем права.

– Но это безумие! Мы же все погибнем! – вскричал Фрегор.

– Мы не можем противиться судьбе, – спокойно ответила Ладо.

– Значит, и ты уходишь? – Чудин испытующе посмотрел на неё.

Уне их разговор был совершенно непонятен. Единственное, что было ясно, – разговор этот секретный, и о его содержании никто не должен знать.

– Но ведь ты бы могла стать новым Хранителем Равновесия, – настаивал чудин. – Такое изменение пошло бы только на пользу миру!

– Если бы совет счёл меня достойной, он бы сделал это в прошлый раз, – покачала головой Ладо.

– Тогда нам придётся объединяться с Мороком. Другого выхода я не вижу.

– Ты бы стал доверять Мороку? – подняла брови его собеседница.

– Я не знаю, что делать, – признался старик. – Одно уж точно: не в его интересах, чтобы Морана заполучила Амулет.

Уна услышала имя Мораны, и её сердце учащённо забилось.

– Мы можем попытаться выкупить Амулет, пока он не передал его ей. Морок не Морана. Это она бы всё на свете отдала за него. Морок же может обменять его на золото и нашу поддержку.

– Морок коварен не меньше Мораны, – заметила Ладо.

– Но что нам остаётся делать?!

Вдруг филин резко повернул голову, прислушиваясь.

– Здесь кто-то есть, – ухнул он.

Голова Фрегора мгновенно схлынула, расходясь волнами по блюду.

Дверь, за которой стояла Уна, раскрылась, и невидимая сила втолкнула её в комнату. Девочка оказалась прямо напротив Ладо и филина, не успев даже испугаться. Уна окинула взглядом комнату и посмотрела себе под ноги – её туфли наполовину скрылись в пушистом травяном ковре.

Ладо оглядела её с ног до головы и покачала головой:

– Ох ты, боль, больнее нет…

Она подошла к Уне и протянула ей руку. Нефритовые браслеты на ней негромко загремели. Рука Ладо была мягкой и очень тёплой, даже горячей.

Уна утёрла рукавом слёзы с раскрасневшихся щёк и вымолвила:

– Извините. Я… Там было очень холодно… Я никому не скажу, правда.

Филин недовольно затрепетал крыльями и уставился на девочку.

– Ничего, – улыбнулась Ладо.

В её глазах Уна увидела какую-то бесконечную доброту и мудрость.

Женщина легонько махнула рукой, и ближайший к девочке стул, словно сказочный конь, отступил от стола всеми четырьмя ножками и развернулся к ней так, словно приглашал сесть на него.

Уна поколебалась, но села.

– Вы волшебница? – только и сумела вымолвить она.

Ладо не ответила. Она подошла к шкафу с чашками и блюдцами, открыла дверцу и достала одну маленькую фарфоровую чашечку и небольшой чайничек.

– Я… – Уна было хотела выпалить всё, что было у неё на душе. Рассказать о Моране, о сердцах родителей и том ужасе, что она испытала, но Ладо остановила её взглядом.

Уна сразу поняла, что каким-то образом этой женщине уже всё известно. И Уна не решилась продолжать.

Затаив дыхание, она стала наблюдать за неторопливыми движениями хозяйки этого странного дома.

Ладо налила в чашку прозрачный ароматный напиток и поставила её перед Уной. Ноздри девочки расширились, она втянула в себя бодрящий запах, исходящий от напитка.

– Иногда лучше руку потерять, чем чувствовать это, – сказала Ладо. – У тебя боль такой силы, что я боюсь, твоё сердце не выдержит. А ведь тебе ещё жить. И жить долго.

Уна совсем не понимала её.

– Твоей вины нет в том, что случилось, – продолжила женщина в белом платье. – Запомни это.

– Да, но Морана…

– Послушай, – остановила её Ладо. – Не в силах ребёнка изменить то, что порой и взрослые изменить не могут. Но вины твоей здесь нет. Ты понимаешь меня?

– Я хочу всё исправить, – выпалила Уна.

Фарфоровая чашечка приподнялась над столом и приблизилась к девочке.

– Это чай забвения. Выпей его, и боль твоя уйдёт, – сказала ей Ладо.

Уна взяла чашечку в руки. Теплый фарфор согрел ей руки.

– Я хочу вернуть всё назад. Как было.

Ладо вздохнула:

– Так не бывает, милая.

– Но… ведь вы сделаете так, чтобы мои родители вспомнили меня?

– Если сделаешь хотя бы три глотка, то они вспомнят тебя, – пообещала Ладо.

Улыбка осветила испачканное лицо Уны, но тотчас же угасла.

– А их сердца? – встревожилась девочка.

– Не нужно будет никуда идти. Встречаться снова с Мораной. Ты забудешь обо всём, что случилось этой ночью. Вернёшься домой и будешь жить обычной жизнью обычного ребёнка, – заверила её Ладо.

Уна ещё больше обрадовалась. Она поднесла чашку к губам, но вдруг остановилась. Ей захотелось сделать ещё одно маленькое уточнение.

– А мои родители? Они снова будут вместе, да?

Лицо Ладо помрачнело.

– Нет, Уна. Это единственное, чего я не могу тебе обещать.

– Но почему?

– Потому что ты можешь изменить только свою судьбу, но не чужую.

Уна остановилась.

– Я так не хочу! – Она поставила чашку на стол и снова готова была расплакаться. – Что плохого в том, что я хочу, чтобы мои родители снова были вместе?

– Жизнь даёт тебе испытания, чтобы сделать тебя лучше. Чтобы ты могла увидеть её с другой стороны. Чтобы ты стала мудрее.

Лицо Уны искривилось от гнева.

– Я не буду пить этот дурацкий чай! Мои мама и папа снова будут вместе!

Ладо склонила голову:

– Каким образом?

– Я… Я не знаю. Я что-нибудь придумаю.

Вдруг в голове девочки прозвучали отпечатавшиеся в памяти слова Фрегора: «Она бы всё на свете отдала за него». Глаза Уны расширились от возбуждения.

– Амулет! Он сказал, что Морана всё на свете готова… – Уна захлёбывалась от волнения. – Если я принесу ей этот Амулет… Она ведь отдаст сердца, правда? Тогда я смогу всё вернуть назад!

– Амулет у Морока, – ухнул филин.

Уна боязливо поглядела на него. Необычная птица внимательно изучала её своими большими жёлтыми глазами. Но спасительная мысль уже завладела Уной.

Она затараторила, боясь, что её снова перебьют:

– А если я найду этого Морока? Я попрошу у него Амулет и принесу его Моране. Ведь так можно?

Уна с надеждой посмотрела на Ладо.

Та покачала головой:

– Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Лицо Уны запылало от волнения.

– Но ведь если она всё на свете готова отдать за эту вещь, она ведь вернёт им сердца? Правда? Ну правда ведь?

Ладо не отвечала.

– Почему вы молчите?!

– Это иллюзия, дитя моё.

– Я не понимаю, – нахмурилась девочка.

– Ничего этого не будет, – спокойно ответила Ладо. – Морок так или иначе передаст Амулет Моране. И ничто его не остановит.

– Но я… я попрошу. Я всё сделаю!

Ладо усмехнулась. Очень мягко – наивность девочки её умиляла, но она чувствовала, что её маленькое сердечко разрывается от боли, и ей было её искренне жаль.

– Милое дитя!

– Я не ребёнок!

– Уна, есть вещи, которые изменить невозможно. Даже если очень хочется.

– Но почему?

– Даже если ты отправишься в Тёмный Мир, к Мороку, попытаешься найти Амулет, поверь мне, тебе будет только больнее. Ты потеряешь больше. Потеряешь то, что потом никогда не сможешь вернуть.

Уна сдвинула брови.

– Всё равно!

– Не упрямься.

– Я просто хочу всё вернуть назад, – настаивала девочка.

– Это невозможно. К сожалению, – терпеливо отвечала Ладо.

– Возможно! Возможно! Ясно вам?! – Уна сжала кулаки и с вызовом посмотрела на неё. – Я сделаю это!

– Ты не понимаешь, какой выбор ты делаешь, – чуть громче, с нотками раздражения произнесла Ладо. – Я пытаюсь помочь тебе, – чуть мягче добавила она. – Не ты первая, кто проходит через это. И не последняя… Я помогу тебе унять боль. Пройдёт время, всем станет легче. Твои родители снова смогут обрести счастье. И ты можешь быть счастлива в новой семье.

– Нет! – твёрдо сказала Уна. – Я не хочу так. Я пойду к Мороку и попрошу у него Амулет!

Ладо заглянула ей в глаза. Казалось, в них она увидела будущее ребёнка. Её лицо помрачнело.

– Тебе лучше послушать меня, девочка.

– Всё равно, – твёрдо сказала Уна, поднимаясь из-за стола. – Я попытаюсь.

– Я хочу тебе помочь.

– Нет!

– Как знаешь.

Чайничек вместе с чашкой растворился в воздухе.

– Обратного пути не будет. – В голосе Ладо послышался холодок.

От этих слов Уне стало страшно. Но в то же время внутри неё окрепла решимость найти волшебный Амулет и обменять его на сердца родителей.

– Спасибо вам, – как можно вежливее сказала Уна, – что хотели помочь. Не обижайтесь, пожалуйста. Я не могу иначе.

Ладо молчала.

– Я пойду.

– Иди.

Дверь раскрылась, и не успела Уна моргнуть, как очутилась на шумной городской улице. Она обернулась, но никакой двери позади неё не было. Вокруг неё было множество людей, спешащих по своим делам.

Кто-то грубо отпихнул её в сторону:

– С дороги!

И Уну снова обуял страх.

3

Уна совсем не знала города. Она была в его центре только однажды, с мамой, и, конечно же, ничего не запомнила.

Всё вокруг казалось ей пугающим и враждебным.

Она потеряла Васю. Она забрела настолько далеко, что не понимала, как вернуться назад. Ей было жутко. Страшно.

Настолько страшно, что она даже не могла плакать.

Уна не понимала, куда идёт, не знала, где может найти Морока. Она не знала, как он выглядит. Не знала, где он живёт. Всё, что она запомнила, что он живёт в каком-то Тёмном Мире. Но где это?

Ей представлялась тёмная горная пещера. Сгорбленный седовласый старик с орлиным носом, похожий на Фрегора, читает древнюю книгу перед свечой. В руках он держит магический медальон. Вот как она представляла Морока. Причём ей почему-то казалось, что Морок – добрый волшебник. И стоит ей рассказать ему о своей беде, как он немедленно отдаст ей Амулет и, может быть, даже проводит к Моране.

Однако здесь, в центре города, ни пещер, ни добрых волшебников не было.

А подходить к людям и спрашивать, что такое Тёмный Мир, Уна боялась. Она вообще боялась незнакомых людей. Тем более таких угрюмых, которые окружали её со всех сторон.

Чем дольше она шла, тем больше убеждалась, что идёт не туда. В конце концов она остановилась посередине улицы и горько заплакала. Но снова никто не подошёл к ней и не спросил, что случилось. Такое ощущение, что этот город населяли бездушные люди.

Она стояла на оживлённом проспекте. Спешащие по своим делам прохожие, недружелюбные и мрачные, постоянно наталкивались на неё, наступали ей на ноги, грубо отодвигали со своего пути или просто пихали то влево, то вправо.

Какой-то сильно избитый и, скорее всего, пьяный мужчина в лохмотьях, увидев её, истошно закричал, указывая на неё пальцем. Уна перепугалась до смерти, побежала от него и заскочила в вестибюль станции метро, находившейся неподалёку. Она пролетела все лестницы и переходы, пронырнула под турникетом и сама не заметила, как очутилась глубоко под землёй, спускаясь вниз на длинном эскалаторе.

Может быть, этот страшный человек кричал вовсе не на неё, может быть, он увидел что-то или кого-то за её спиной, но Уна, прожившая все свои восемь лет в небольшом городе и очень редко уезжавшая куда-то далеко от дома, никогда в жизни таких людей не встречала и, конечно же, испугалась.

В метро она перевела дух, вытерла слёзы и посмотрела по сторонам. Внутри было намного тише. Гораздо спокойнее, чем наверху. Здесь она наконец смогла хоть немного расслабиться. Уна стала разглядывать движущихся ей навстречу людей, пока эскалатор вёз её вниз.

В это время Грей поднимался на соседнем эскалаторе вверх.

Два одиноких ребёнка среди тысяч людей.

Конечно же, они заметили друг друга.

Уна на минуту забыла о своём горе. Она с любопытством разглядывала мальчика. Странная одежда, длинные седые волосы, не чёсанные годами и спутавшиеся в комковатые дреды. Но его глаза! Серые, глубокие и немного ледяные. Они не могли не привлечь её.

Грей также рассматривал её.

Одна. Без родителей и друзей. С торчащим из-под школьной формы белым воротничком. С распухшими от слёз карими, почти чёрными глазами. Она смотрела на него без тени страха и смущения.

Вот они поравнялись друг с другом.

Уна улыбнулась. Грей покраснел.

Они не могли оторвать взгляда друг от друга, но эскалатор уносил её вниз, а его вверх. Этот мимолётный взгляд, искра, стрельнувшая между ними, дал Уне надежду, что этот мальчик может помочь ей. Она доехала до самого низа, перебежала на эскалатор, ведущий вверх, и, протискиваясь между людей, помчалась за ним.

Грей был уже наверху. Рядом с ним стоял полицейский – грузный мужчина в серо-чёрной униформе и чуть съехавшей набок фуражке. Он заметил странного мальчика и тут же остановил его.

– Почему ты один? – строго спросил представитель закона, дёрнув усами, в которых застряли хлебные крошки.

Грей не знал, что ответить, и молчал.

– Где твои родители?

Грей сжал губы.

– Что молчишь? – Полицейский нахмурился.

Уна, не теряя ни минуты, подбежала к ним.

– Ну где же ты, Бенни! – Она укоризненно посмотрела на Грея и улыбнулась полицейскому: – Большое спасибо, что нашли его, господин полицейский.

Она не верила самой себе. Неужели она способна так легко придумывать на ходу, да ещё так ловко врать?

Она взяла Грея за руку.

– Это мой кузен из деревни.

Полицейский ещё раз окинул взглядом Грея.

– Я могу его отвести к маме?

– Вы бы его помыли, что ли, – буркнул полицейский. – Идите. Это вам не детская площадка.

И он неспешно пошёл по своим делам.

Уна потянула Грея за собой:

– Пойдём, не хочу, чтобы он нас видел.

Она отвела его в сторону.

Грей глянул на неё:

– Бенни?

– Ну а что я должна была сказать? Моего кузена действительно так зовут.

Они одновременно улыбнулись.

– Ты тоже потерялся? – спросила она.

Вдруг мальчик вздрогнул, тревога пробежала по его лицу. Что-то зашевелилось в его кармане. Он полез в него и достал оттуда что-то, что сильно вибрировало у него в кулаке. Мальчик попытался унять вибрацию, но она только усиливалась.

Грей выдавил улыбку, стараясь скрыть своё возбуждение, и спешно проговорил:

– Мне нужно идти. Спасибо…

Не дожидаясь её реакции, он быстро зашагал к выходу. Не успела Уна произнести и слова, как новая волна людей, хлынувшая сверху, увлекла её назад, в сторону эскалатора, ведущего вниз.

Уна, борясь с людским потоком, пыталась разглядеть Грея в толпе, и вот на секунду в людской массе образовалась брешь. Она увидела его, быстро идущего к турникету по направлению к выходу.

Грей был сосредоточен. Он ни разу не оглянулся, будто тут же забыл про неё. Он дошёл до турникета, мгновенно нырнул в пол, чтобы тут же очутиться по другую сторону от препятствия.

Никто, кроме Уны, этого не заметил, все были заняты своими делами.

Охваченная благоговением и восхищённая способностями странного мальчика, она перестала сопротивляться толпе и вместе с людским потоком была вынесена эскалатором на платформу, где была буквально втолкнута в вагон подошедшего поезда.

Прежде чем она смогла понять, что произошло, двери закрылись, и поезд унёс её в тоннель.

Куда она едет, она понятия не имела.

4

Поезд проскочил старую, давно заброшенную станцию метро с грудами мусора и щебня на платформах и, грохоча, занырнул в тоннель, унося Уну в сторону Старого города.

Уна не видела, да и не могла догадываться, что это был вход в Тёмный Мир – царство Морока. Точнее, один из многочисленных путей, ведущих туда.

Здесь, в полной темноте, что-то тихо скрежетало, гулко капала вода и чем-то шебуршали крысы. Их красные глазки то и дело появлялись тут и там. Вездесущие грызуны проверяли, всё ли в порядке, не подкрадывается ли к ним враг или какой опасный хищник. Всё было спокойно, это ветер, созданный пронёсшимся поездом, гонял по платформе старые газеты.

Однако крысы предпочли бесшумно исчезнуть.

Через какое-то время на платформу вышли несколько клыкастых монстров. Их силуэты были едва различимы в темноте. Они бесшумно двигались по платформе, аккуратно обходя груды щебня и переступая через металлические балки и бутылки. Ростом каждый из них был под полметра, морды вытянутые, руки длинные. В руках у каждого был короткий топор.

Это отряд гличеров пробирался к Мороку.

Вдали от них из-под старой газеты вылезла ещё одна крыса. Довольно большая, размером с целую морскую свинку. Но двигалась она быстро и бесшумно.

Крыса нашла дыру в полу и окунулась в леденящую тьму подземелий. Оказавшись под платформой, зверёк шустро побежал по перекрытиям. Он оказался гораздо проворнее, чем можно было ожидать от обычной крысы.

Отыскав дыру в стене, зверёк ловко пополз вниз, отыскивая в кромешной тьме только одному ему известный путь.

Вот он вынырнул из проёма, прыгнул на замшелую трубу, идущую вдоль полузатопленного тоннеля, и остановился, принюхиваясь. Теперь можно было различить, что это совсем не крыса, а ещё один представитель подземного мира.

Звали его Перешмыг.

Выглядел он как человечек, только с телом ящерицы. На спину Перешмыга была накинута шкура крысы, голова которой служила ему капюшоном. Поэтому, когда он полз, его так легко было перепутать с крупным грызуном.

У Перешмыга был очень длинный и чувствительный нос, который он скатывал при передвижении. Но стоило ему остановиться, как он расправлял этот свой хоботок и тщательно принюхивался.

Этот этвор, хоть и казался неуклюжим, бегал по подземельям быстрее любой крысы и благодаря своим тонким и цепким пальцам мог лазать по стенам и потолкам.

Перешмыг был довольно древним существом. Его предки с незапамятных времён жили в пещерах, а сам он обосновался в катакомбах Мидбурга задолго до того, как тёмные существа под предводительством Морока переселились сюда.

Он знал здесь каждый закоулок и предпочитал передвигаться там, где не бывали даже самые смелые и ловкие обитатели Тёмного Мира. Поэтому до сих пор ни единой душе не то что не удалось поймать его – никто даже не подозревал о его существовании.

Перешмыг побежал вдоль трубы и вскоре оказался в тоннеле, заваленном покорёженными рельсами, колёсными парами от поездов и проржавевшими скелетами вагонов.

Он легко протиснулся через завал и сквозь прореху в стене перелез в затопленные подземные склады, заставленные трухлявыми винными бочками. В бочках урчали и почавкивали какие-то даже ему неизвестные твари.

Он пробежал между бочек, прыгнул в соседний проход, загромождённый полусгнившими останками старинной мебели, пролез по джунглям ржавой арматуры и, юркнув в узкую щель приоткрытых дверей, попал в заброшенное помещение, где всё ещё горели тусклые лампочки.

Здесь он нашёл ещё одну пробоину в полу и спустился в канализацию, где было гораздо безопаснее и теплее.

Он быстро проскочил грязные проходы с покрытыми коростами, вечно капающими трубами. Пролез под длинными бородами корней, которые проросли сквозь трещины в потолке и покачивались от малейшего движения воздуха.

Пробежал вдоль сырых грубых стен, по которым путешествовали армии прозрачных жуков.

Вдоль подземных рек, несущих нечистоты во тьму.

Мимо луж, в которых копошились длинные жирные черви.

У топких каналов, заполненных серовато-коричневой жижей, он полакомился сочной сороконожкой. После чего юркнул в жерло трубы, прополз по ней несколько сотен метров и выскочил к подземным водопадам, бурлящим жёлтой вонючей водой.

Перешмыг направлялся в средневековую часть катакомб, которая располагалась под современным, индустриальным, уровнем. Там было гораздо суше и ещё теплее.

Дальше его путь лежал вдоль старинного тоннеля с красивой каменной кладкой, по песчаному ложу которого протекал мелкий прозрачный ручей. Тоннель вывел его к древней замурованной штольне.

Он проскользнул в узкое вентиляционное отверстие под потолком, выскочил на другой стороне, перебежал через каменистую насыпь и оказался в проходе, пробитом когда-то давно прямо в камне. В одном из его ответвлений он нашёл лестницу с полустёртыми ступенями, ведущую глубоко вниз, и стал спускаться по ней.

Лестница вывела его к галереям, высеченным в камне. Эти галереи связывали между собой небольшие пещеры, в которых гроздья сталактитов свисали с потолка. И снова галереи и переходы.

В выдолбленных нишах коридоров были выложены целые стены из человеческих черепов, глазницы которых горели неярким оранжевым светом.

Перешмыг проскользнул между черепами и продолжил свой путь. Здесь ему нужно было быть гораздо осторожнее, так как он пересекал наиболее населённую часть Тёмного Мира.

Протиснувшись сквозь узкое отверстие в стене, он попал в большой зал, где сновали сотни хелионов и этворов. Волоты, верные солдаты Морока, шагали в шеренгах, звеня мечами и сотрясая металлические перекрытия и мостки.

Суетливые злыдни командовали разношёрстной публикой, толкавшейся внизу. Своими криками и рогатинами, между зубьями которых проскакивал электрический ток, они старались поддерживать порядок. Как и в заброшенном элеваторе, большинство этворов тащили на себе связки волшебных трав и целебных растений.

Тут же торговали жареными крысами, сушёными жуками и разнообразнейшей мелочёвкой: нарезанным тряпьём, бутылочными горлышками, жестяными банками и прочими товарами, которые для людей были самым обыкновенным мусором.

Перешмыг нашёл ещё один потайной ход и спустился ниже. На этом этаже подземелий волоты изготавливали оружие из металлических изделий, собранных на верхних уровнях. Бесконечные удары молотов о металл разлетались по пещерам и отдавались в его ушах.

Этвор стал спускаться ещё ниже.

Следующий уровень был влажным и пустынным, здесь он никогда не задерживался, потому что в свистящей темноте этого уровня водилось что-то настолько мерзкое, что даже на его крысиной шубе шерсть вставала дыбом от ужаса.

Ниже находился самый древний уровень катакомб. Его широкие коридоры с высокими потолками были выложены костями древних гигантов. Здесь обитатели Тёмного Мира бывали редко, поэтому Перешмыг мог немного расслабиться.

5

Наконец он достиг берегов Кровавой реки. Она не зря так называлась. В воздухе даже чувствовался привкус железа, так много крови содержали её воды. Здесь было тихо до дрожи в конечностях. Даже журчания или всплеска не было слышно.

Перешмыг побежал по каменистому берегу.

Река соединяла гроты, в которые он не рисковал соваться, хотя и жил неподалёку.

Его гнездо, свитое из костей и кусочков шкур, находилось в едва заметной и недоступной расщелине под самым потолком одним уровнем ниже. Там, где никто из обитателей Тёмного Мира вообще никогда не бывал.

Вот он достиг каменного моста через Кровавую реку. Прямо за ним находился лаз, ведущий домой. Однако внезапный звук, раздавшийся откуда-то извне, заставил его замереть на долю секунды, только на долю. Перешмыг мгновенно нырнул за ближайший камень и слился с поверхностью земли, затаив дыхание.

Пуст вышел из темноты и, тяжело дыша, поднялся на мост.

– Да… – Гоблин огляделся по сторонам. – Однако.

Он с любопытством глянул вниз, в багровые воды Кровавой реки.

– И правда кровь. – Он удовлетворённо крякнул и бросил в воду камешек.

Мимо него пролетел цмок с сердцем в когтях и исчез в тёмном проходе. Пуст проводил его взглядом и, почесавшись, последовал за ним.

Цмок влетел в просторный грот, который назывался Кладовой льда. В центре его возвышалась целая гора, сложенная из небольших ледышек. Сотни цмоков кружили над ней, подбирая с её поверхности кусочки льда и унося их в своих когтях.

Пуст поёжился, окинул взглядом эту гору, пробормотал что-то себе под нос и проследовал дальше, в темноту подземелий, по каменной дорожке, огибающей гору.

За Кладовой льда располагался ещё один грот. Он назывался Кладовой огня. Мрачные своды грота были покрыты сажей, а посредине него возвышалась гора каменного угля. Раскалённого и чадящего. И здесь носились в воздухе цмоки, оглашая помещение мерзкими криками, похожими на звук, который получается, когда проводят пенопластом по стеклу.

Грот был задымлён, Пуст стал кашлять.

– Чтоб вас всех! – Ему стало трудно дышать, и он поторопился покинуть эту кладовую.

Следующий грот был гораздо больше предыдущих. Здесь хранились многие тысячи человеческих сердец, принесённых цмоками со всего света. Эти сердца образовывали огромную гору. Именно из-под этой горы брала своё начало Кровавая река.

Цмок, за которым шёл Пуст, разжал когти и, бросив сердце в кровавую груду под собой, улетел назад. Сердце покатилось по склону и запрыгнуло на каменный жёлоб, по которому катились другие сердца, отправляясь в следующий грот – обиталище Мораны.

Пуст направлялся именно туда.

6

В этом гроте пахло как в аптеке.

Бесчисленные связки волшебных трав и растений были свалены у стен в гигантские кучи. Куда ни глянь, мясистые полупрозрачные личинки жевали листья целебных трав, коконы гирляндами свисали с потолка.

На возвышении стоял трон Мораны, изготовленный из человеческих черепов. Стена из чёрного кварца, отполированная до блеска, сверкала за ним, словно зеркало. Грот освещался массивными белыми кристаллами горного хрусталя, из которых исходило мягкое матовое свечение.

Шиш, громадный тролль, покрытый длинной серой шерстью, стоял около огромного бронзового котла, позеленевшего от времени. В этом котле на медленном огне кипело зелье Мораны. Сотни чёрных бабочек порхали вокруг приплюснутой головы тролля. Он то и дело морщился, моргал своими маленькими неподвижными глазками и, похрюкивая, мотал головой, отгоняя бабочек от себя.

Руки у него были заняты.

Шиш ловко подхватывал сердца, скатывающиеся по жёлобу из Кладовой сердец, одновременно сжимал их обоими кулачищами и выдавливал любовь в кипящее варево. После чего отбрасывал сморщенные комочки в деревянную тачку, стоящую рядом, и ловил новую пару сердец, катящихся из жёлоба.

Важный пузатый жваб, этвор с лоснящейся лягушачьей кожей и рыбьими глазами, облачённый в синий шёлковый халат, добавлял в раствор толчёные травы из пузырьков и бутылочек.

Другой жваб, в длинной куртке, сшитой из разноцветных лоскутков материи, подпоясанный старым перекрученным проводом, катил к котлу пустую скрипучую тачку. Он поставил её рядом с Шишем и забрал ту, что была уже переполнена загубленными сердцами.

В этот момент из варева вынырнула Морана. Она была прекрасна, как никогда прежде. К ней тут же подбежали два жваба в чёрных шёлковых халатах и помогли спуститься, пока все остальные слуги замерли, низко склонив свои головы.

Пуст наблюдал за этим действом, спрятавшись в тени за ворохом трав. Он пожирал Морану взглядом. Когда жвабы накинули на её обнажённое тело белую шёлковую накидку, на которой тут же распустились белоснежные лилии, он не смог сдержать себя, и громкий сладострастный стон вырвался из его влажного рта.

– Совершенство! – заголосил Пуст, подбегая к ней. – Вы самое прекрасное создание во всём Тёмном Мире!

Морана резко повернулась к нему.

– Во всей Вселенной! – быстро поправился он и склонился в почтительном поклоне.

Морана оглядела его и про себя удивилась, что не смогла прочитать мысли этвора.

– Как ты нашёл меня, гоблин? – холодно спросила она.

– Меня зовут Пуст, ваше совершенство!

Он явно чего-то хотел, но Морана не могла определить, что именно. Она снова попыталась прочитать его мысли, но опять безуспешно: их будто обволакивала чёрная непроницаемая туча.

Это показалось ей одновременно странным и любопытным. Она решила разгадать эту загадку и только после этого умертвить наглеца.

Однако она быстро потеряла к нему интерес, поскольку эликсир перестал действовать и вспышка боли вновь пронзила её тело. Морана стала стремительно стареть, её лицо сморщилось, кожа покрылась пятнами и обвисла. Буквально за несколько секунд она приняла тот вид, который ненавидела больше всего на свете.

Морана повернулась к зеркальной стене, взглянула на своё отражение, и возглас отвращения вырвался из её уст.

Пуст тоже оторопел от такой резкой перемены. И хоть он уже был свидетелем подобного превращения, однако с близкого расстояния увидеть такое было намного пугающе. Он даже нервно сглотнул, наблюдая эту картину.

Стая чёрных бабочек тут же облепила зеркальную стену. Верные спутницы богини своими крылышками скрыли от повелительницы ненавистный ей образ.

Светящиеся кристаллы погасли. Грот погрузился в полумрак, подсвеченный лишь пламенем огня, полыхающего под котлом, и горящими красным светом глазницами черепов на троне богини.

Каждый день на протяжении многих тысяч лет Морана смотрела на своё ужасное превращение и никак не могла к нему привыкнуть.

В эти моменты она ненавидела себя.

Она могла часами лежать в своём котле, ощущая, как волшебное варево пропитывает кожу, как подтягиваются щёки и наливается грудь. Она испытывала блаженство в эти моменты.

Счастье многих тысяч семей было разрушено ради её совершенства, но больше одного часа оставаться молодой и прекрасной она не могла. Вот и сейчас повторное окунание в волшебное варево принесло ей только несколько мгновений облегчения.