Текст книги "Амулет. Подземелья украденных сердец"

Автор книги: Леонид Андронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Остальные дети равнодушно наблюдали за происходящим, не испытывая никакой жалости к бедному зверьку.

– Прекратите! – закричала Уна и бросилась к ним. – Оставьте его в покое!

Видя, что кто-то готов его защищать, зверёк прыгнул к ней на руки. Дети попытались отобрать у неё животное, но Уна отвернулась, прикрывая его собой.

– Ты чего такая дура? – засмеялся один из мальчиков. – Это котокрыс. Он вообще ядовитый!

– Его надо прибить, – сказал второй.

– Убейте! Убейте его! – заголосила рыжеволосая девочка с брекетами на зубах.

Уна, не сказав им ни слова, отнесла необычное существо к прорехе в заборе и выпустила на волю. Зверёк в три прыжка пересёк дорожку, отделяющую ограду от парка, и тут же исчез среди кустов.

– Это грызун, – проговорила за спиной одноклассница Уны, дородная девочка в криво застёгнутой розовой кофте. – Их надо травить химикатами. Потому что от них инфекции и блохи.

– Отвали от меня, – огрызнулась Уна и пошла назад в здание школы.

Девочка в розовой кофте стала хныкать.

А где-то вдалеке ухнул гром.

Случай с голубым зверьком, в результате которого Уна довела ученицу до слёз, привёл к ещё одной грозной записи в её дневнике.

9

Грей шёл по бульвару навстречу заходящему солнцу. Асфальт окрасился в оранжево-красные тона. Нагретый воздух трепетал на горизонте. Шум транспорта поутих. Мрачные здания квартала заблестели стёклами окон и стали казаться более дружелюбными.

Грей остановился, чтобы полюбоваться на закат. Его волосы теребил тёплый ветер. Он смотрел не мигая на ползущее за крыши домов светило и думал о том, что он никогда не видел такой красоты.

Он вдруг чётко ощутил, что не хочет больше возвращаться в Тёмный Мир. Он понял, насколько он ему опротивел. Здесь, на поверхности, было не просто теплее. Воздух был свеж, лучше, чем в душных катакомбах. Не было стен и границ, он мог здесь идти куда угодно, в любую сторону. И здесь было небо. Прекрасное, бесконечное небо.

И солнце.

Он стоял неподвижно, пока солнечный диск не спрятался за горизонт.

Грей

Стало немного грустно. Всегда немного грустно, когда смотришь на уходящее солнце. Но для Грея его уход был сравним с возвращением в катакомбы. И он понял ещё одну вещь для себя. Теперь он знал, что ненавидит тьму.

Он присел и потрогал руками жухлую траву. Она была тёплой и мягкой. Грей непроизвольно улыбнулся. Ничто на свете не заставит его вернуться назад. Он отыщет Амулет и отправится на поиски родителей.

Вдруг земля под ним содрогнулась.

Ветер засвистел и стал метаться, разбрызгивая ледяные капли дождя в разные стороны. Грей пригляделся. Дождь шёл параллельно земле. Но он быстро прекратился. А через секунду железная ограда, у которой стоял Грей, в один момент ощерилась длинными иглами инея. Но и иней продержался на металле всего лишь несколько секунд. Тут же стало нестерпимо жарко и душно. Иней растаял и пролился на асфальт быстрой капелью.

И снова стало тихо.

Грей не мог объяснить себе подобных изменений погоды. Проведя всю свою жизнь под землёй, он не имел возможности наблюдать атмосферные осадки. А видел ли он их раньше, до того, как слуги Морока похитили его, он не помнил.

А вот жители Мидбурга не переставали удивляться тому, что происходило сегодня с погодой.

– Она словно взбесилась, – говорили они друг другу.

– Это не к добру, – качали головами другие.

Они даже не могли представить, какие сюрпризы преподнесёт им погода, да и не только погода, в ближайшее время.

Не знал об этом и Грей. Он со вздохом глянул на располосованное алыми облаками небо и продолжил свой путь. Ему предстояло найти Амулет.

Но где его искать и как, он не понимал.

10

В гостиной был накрыт стол для их первого совместного ужина в новой квартире. Комната сверкала чистотой и благоухала после приборки.

Однако сидевшие за столом будто не заметили этого преображения. Во время ужина радости не чувствовалось совсем.

В воздухе искрило напряжение.

Уна молчала, потому что не хотела рассказывать о школе. Слава всевышнему, никто её и не спрашивал. Стивен, сдвинув брови, проверял электронную почту на своём планшете. Мэриэнн переписывалась с тётей Авророй.

Если бы кто-то из них догадался хотя бы включить музыку, стало бы немного легче, сидеть же в полной тишине было просто невыносимо. Тягостную атмосферу разряжали лишь редкие удары вилок о тарелки да стук коготков Васи о клетку.

Уна посмотрела на своих родителей. Она уже знала о сломанном макете отца и хотела хоть немного смягчить ситуацию. Девочка решила заговорить о себе, чтобы родители могли хоть как-то отвлечься.

– А у нас сегодня был тест, – сказала она, рисуя вилкой на картофельном пюре крестики.

Они как будто её не услышали.

– Слышите? – Она глянула на обоих.

– Что? – словно эхо, отозвалась мама.

– Тест.

У Стивена зазвонил телефон. Он извинился и поднял трубку.

– Алло. Стенли? Рад, что ты набрал. Да, конечно! – Он поднялся и покинул комнату.

Мэриэнн стала прислушиваться к его разговору. Она даже не услышала, что сказала её дочь. Уна осторожно глянула не неё. Девочка не смогла понять, что происходит на душе у матери. Та была явно обеспокоена. Если бы Уна была постарше, она бы не придавала этому большого значения. Это их дела – сами разберутся. Но поскольку Уне было всего восемь, она ощущала острое чувство вины. Ей казалось, что именно она ответственна за все неурядицы в их семье.

– Мы пойдём на парад завтра? – решилась спросить Уна.

Мэриэнн очнулась от своих мыслей и посмотрела на дочь. Вдруг в её глазах отразился ужас. Она сообразила, что совсем забыла о том, что завтра Хэллоуин.

– О господи! Твой костюм! – всполошилась она. – Я такая растяпа. Я завтра обязательно тебе его куплю. Пока ты в школе. Ты не беспокойся, ладно? – Она взяла дочь за руку.

– Ничего страшного, – ответила Уна. – Я могу и без костюма. Я просто хочу, чтобы мы пошли вместе.

Мэриэнн похлопала руку Уны и улыбнулась. Но эта улыбка была какой-то вымученной. Мать явно думала о чём-то другом.

– Я завтра всё устрою. Не переживай, – пообещала она.

– Хорошо, мам, не буду, – успокоила её Уна.

11

Позже, прежде чем Уна отправилась спать, они с мамой зашли на кухню, где Стивен переклеивал свой макет. Уна уже почистила зубы и была в пижаме. На плече у неё сидел Вася.

– Почему это Вася ещё не спит? – спросил Стивен, не отрываясь от работы.

Уна подошла к нему.

– Он пришёл пожелать тебе спокойной ночи. Да, Васенька?

Уна погладила клюв попугая. Вася благосклонно заклекотал в ответ.

Стивен наконец посмотрел на неё.

– Извини, котёнок, я не смогу тебе сегодня рассказать сказку.

– Мы будем завтра праздновать Хэллоуин? – спросила Уна.

– Сто пятьдесят процентов, – ответил он и поцеловал её в нос. – Это будет самый здоровский Хэллоуин на свете.

– Правда?

– Конечно. Отцы никогда не врут. Разве ты забыла? – Он подмигнул ей. – А теперь беги. Спокойной ночи!

Мэриэнн с улыбкой глянула на дочь. Уна кивнула, хотя уходить ей совсем не хотелось.

– Давай, давай. – Мамина рука легонько подтолкнула её к отцу.

– Спокойной ночи, пап. – Она чмокнула Стивена в щёку. – Пойдём, Вася. Тебе уже давно пора спать.

– Вот-вот. – Отец тут же вернулся к своим мыслям и продолжил работать.

Уна вышла, но, как обычно, остановилась на секунду за дверью, чтобы подслушать, о чём будут говорить родители.

Мэриэнн подошла ближе к мужу и опустила на его плечо руку.

– Всё нормально. Не переживай. – Он положил свою руку поверх её и продолжил работать.

– Я уложу Уну и помогу тебе, – сказала Мэриэнн.

– Ты и так устала после сегодняшнего.

– Ничего.

Мэриэнн повернула голову и увидела, что Уна их подслушивает.

– Уна!

– Я уже сплю! – Уна побежала в гостиную, быстро посадила Васю в клетку и юркнула к себе в комнату.

Когда мама зашла в комнату, она была уже под одеялом и притворялась, что спит. Мэриэнн присела на краешек её кровати и поправила одеяло.

– Он на тебя сильно обижен? – спросила Уна, открыв глаза.

– Засыпай. Завтра будет новый день. Хороший день.

Уна вздохнула и задала ей вопрос, который собиралась задать весь вечер.

– Мам?

– Да, моя хорошая?

– Вы с папой любите друг друга?

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто скажи.

Мэриэнн погладила её по плечу.

– Конечно любим.

– Просто… Я подумала…

Мэриэнн ответила не сразу. Она посмотрела перед собой, но тут же перевела взгляд на дочь и улыбнулась.

– Всё хорошо. Папа и я… Просто у нас сейчас такой период. – Она поджала губы. – Всё навалилось. Новая работа, переезд. Но тебе не нужно переживать. Увидишь, всё будет хорошо.

– Правда?

– Конечно. Я обещаю. – Мэриэнн поцеловала Уну в лоб. – А теперь спи.

И Уна с улыбкой закрыла глаза.

12

Шум на улицах города стихал. Машин становилось с каждой минутой всё меньше и меньше. Людей же вообще не было заметно.

Грей сидел на краю плоской крыши старинного пятиэтажного здания и любовался огнями лежащего перед ним города. В руке он держал кольцо матери. Оно нагрелось от тепла его ладони.

Ноги Грея болели от усталости. На глаза наваливалась дремота, но он ни за что не хотел сегодня спать.

Он решил передохнуть немного и снова отправиться на поиски Амулета.

Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как десятки тысяч этворов и хелионов, прятавшихся весь день, вылезли из своих убежищ и начали нехитрую охоту за результатами жизнедеятельности людей – собирали объедки, копались в мусоре, охотились друг на друга. Именно сейчас Грею нужно было активизироваться. А он устал. Он ничего не ел весь день, продрог от холода и ветра. Если бы не кольцо матери, он бы совсем сник и потерял надежду.

После заката его снова отыскал Индрик и отчитал за отсутствие результатов. Грей попытался было объяснить ему, что город оказался гораздо больше, чем он ожидал, но министр ничего не хотел слушать.

Встреченные им позже несколько ворон также не порадовали новостями. Оказалось, что они тоже получили приказ Морока искать Амулет, но пока что, так же как и он, ничего не нашли.

– Надо идти, – сказал он сам себе.

Позади раздалось чьё-то шипение. Грей обернулся. Из прорехи, образовавшейся в воздухе прямо позади него, вываливалось косматое тело Лешего. Грей сглотнул, оторопев от ужаса. Ведь с Лешим даже волоты предпочитали не встречаться – он на раз перекусывал их пополам.

Грей попятился, ища место, где бы он мог спрятаться. Монстр учуял его запах и задышал чаще.

– Чща-а-до-о-о! – Длинная когтистая лапа потянулась в сторону Грея.

Мальчик рванул к углу здания и, не медля ни секунды, стал быстро спускаться по водосточной трубе, тут же застонавшей под его весом.

Леший метнулся за ним к краю крыши.

Грей ослабил хватку и заскользил вниз по трубе. Кожа на ладонях сдиралась от ржавчины и зазубрин в металле. Ему было дико больно. Пролетев несколько этажей, он сжал водосточную трубу коленями, так как руки уже не выдерживали боль. От этой резкой остановки его перевернуло, он повис вниз головой. И тут же труба, промявшаяся от той силы, с которой он её сжал, выскочила из крепления. Грей полетел вниз вместе с погнутым куском трубы.

Он кувыркнулся в воздухе, отчаянно замахал руками и умудрился схватиться за карниз ближайшего окна, на секунду повиснув на нём. Внизу металл загрохотал по асфальту.

Пальцы соскользнули с карниза, и Грей устремился дальше вниз.

На лету он сбил установленную на одном из карнизов куклу-привидение, отскочил от неё и успел схватиться за гирлянду с тусклыми фонариками, растянутую между домами. Под его весом провод порвался, и Грей со всего размаха влетел в рекламную тумбу, разбив на ней стекло.

Он грохнулся на асфальт, и осколки посыпались на него.

Лицо ощутило холод влажного тротуара.

«Главное, ушёл от Лешего», – пронеслось в его голове.

Ему даже было почти не больно. Тело мальчика привыкло к постоянным побоям и мучениям, поэтому он даже не обратил внимания на удар.

Он открыл глаза. И перед самым своим носом увидел кривую ногу с острыми загнутыми когтями, торчащими в разные стороны, и брючину грязного детского комбинезона.

Грей поднял голову. Пуст возвышался над ним, уставившись на Грея недобрым колючим взглядом. Сопровождавшие его злыдни нацелили на мальчика зубья своих рогатин.

– Ну?

– Что «ну»? – ответил Грей, отряхиваясь от стекла и пытаясь подняться.

Злыдни обступили его со всех сторон и уткнули свои рогатины ему в шею.

– Давай его сюда, – потребовал гоблин.

– Кого?

– Свой кусок цепи, болван!

– Зачем?

– Обыщите его, – приказал гоблин злыдням.

– У тебя есть своя половина! – Грей съёжился, невольно прикрываясь руками.

Злыдни набросились на него. Мальчик попытался смахнуть их с себя, но тут же получил несколько электрических ударов из рогатин злыдней.

– Чем больше цепь, тем сильнее она тянется к Амулету. Где она?

– Морок дал её мне!

– Мороку нужен результат, а ты ни на что не способен, – окрысился Пуст. – Пошевеливайся, у меня не так много времени, чтобы рассусоливать тут с тобой.

Грей получил ещё несколько ударов током и сморщился от боли.

– Нравится? – с улыбкой осведомился гоблин. – Давай цепь, иначе мы так будем резвиться, пока у тебя мозги из ноздрей не потекут.

– Хорошо, хорошо. – Мальчик поднял руки вверх. – Я сам. – Он потянулся к карману.

– Только не вздумай меня…

Тут Грей напряг всё тело и подпрыгнул над землёй, стряхивая с себя злыдней. Как только он коснулся земли снова, его тело провалилось сквозь асфальт, и он тут же очутился по другую сторону рекламной будки, у которой растянулся при падении. Он сразу же вскочил на ноги и что есть мочи побежал прочь от них.

– Стреляйте! – закричал Пуст. – Ах ты, мерзкая крыса! Стреляйте, что вы стоите!

Вслед Грею полетели смертоносные кусочки льда. Но ни один из них не попал в мальчика. Грей быстро достиг ближайшего угла и скрылся за ним.

Пуст повернулся к злыдням. Они виновато поглядели на своего командира.

– Что встали? Кто за вас работать будет? Вперёд!

13

Почти полная луна сияла на чистом тёмном небе. Вершины сосен были недвижимы, огоньки на той стороне реки ритмично перемигивались со звёздами в небе. В камышах умолкли последние лягушки. Вдалеке перестукивал колёсами убегающий поезд. Вот и этот звук утих.

Уна проснулась внезапно, будто от толчка. Она посмотрела на часы. Обе стрелки указывали на двойку на циферблате. Она откинулась на подушку, соображая, почему вдруг проснулась. Подобного с ней прежде никогда не случалось. Сон пропал, будто она совсем не спала.

В какой-то момент она различила в другой комнате голоса родителей.

– Я тебя не понимаю! – кричал отец.

– И неудивительно. Всё кончено! – Голос матери был холоден и колюч.

Уна вскочила с кровати. Побежала в гостиную и остановилась у входа как вкопанная.

Морана!

Её родители застыли один напротив другого. Глаза обоих горели гневом. Оба не двигались, словно лёд сковал их в середине размолвки. Даже Вася, порхавший между ними, завис в воздухе.

Морана стояла между Стивеном и Мэриэнн спиной к Уне, раскинув руки, и, словно на весах, взвешивала два кровоточащих сердца. Стайка бабочек образовала вибрирующее чёрное облако вокруг неё. Две крылатые ящерицы кружили возле родителей Уны.

Богиня не видела девочку.

– Да, не много же любви осталось в этих сердцах, – проговорила она. – Что происходит с людьми? С каждым столетием всё хуже и хуже. Скоро будет совсем трудно найти любящие сердца. Ладно, возьмём. Благо скоро не придётся беспокоиться об этом.

Она было уже отдала сердца цмокам, но что-то остановило её.

– Совсем забыла! – засмеялась она и посмотрела на застывших в разгаре ссоры Мэриэнн и Стивена. – Кто из них вместо сердца получит лёд, а кто – пламя?

Уна, объятая ужасом, боялась пошевелиться.

Морана размышляла недолго.

– Пусть ей достанется лёд. А ему отдайте огонь, вон как он надрывается.

Только сейчас Уна смогла различить, что одна из ящериц, носящаяся вокруг её родителей, держит в своих когтистых лапах кусочек льда, а другая – кусок дымящегося угля.

Ящерицы одновременно пронзили своими клювами грудь Мэриэнн и Стивена и вложили в них замену сердцам.

– Ну а теперь, – Морана встряхнула шелковистыми волосами, – отнесите сердца в кладовые.

Цмоки выхватили сердца из её рук и вылетели через открытую балконную дверь. И только в этот момент Уна смогла выйти из ступора.

– Нет, Морана! Нет!

Богиня обернулась и глянула на девочку.

– Пожалуйста, не забирай их сердца! – взмолилась Уна.

– И с какой это стати? – Морана окинула её взглядом.

– Прошу тебя! Ну пожалуйста! Я сделаю всё, что ты хочешь. Только скажи!

– Какая наивность! – хохотнула Морана. – Ох уж эти мне детишки! Что ты можешь для меня сделать?

Уна растерялась. Она и вправду не знала, что может понадобиться Моране. И что она, маленький ребёнок, может сделать для неё? Сколько раз она твердила окружающим, что она взрослая, и сама искренне верила в это! Конечно, для своих лет она много что понимала, в отличие от большинства сверстников, но сейчас она чётко увидела, что не может сделать ровным счётом ничего для того, чтобы вернуть сердца своих родителей.

Морана была права. Она была просто наивным ребёнком. Испуганной маленькой девочкой. Совершенно беспомощной перед ней.

Богиня же в этот момент размышляла, откуда эта девчонка могла знать про неё. Её позабавила невинная беспомощность ребёнка, но в то же время она решила, что эта плаксивая мерзавка должна быть наказана за свою наглость.

– Ладно, – вдруг сказала она. – Тогда немного повеселимся.

По интонации Мораны было понятно, что она не собирается играть с Уной в догонялки или устраивать викторины.

– Милочка, – сказала она, наклонившись к Уне. – Если бы твои родители по-настоящему любили друг друга, я бы никогда-никогда не смогла забрать их сердца. Правда. Им не нужна их любовь, они устали друг от друга. А посему и сердца им не нужны. А мне они пригодятся для… – Она закатила глаза. – Доброго дела. Вот!

– Но ведь… – попыталась возразить Уна.

– Не перебивай старших!

Морана вошла в раж. Она видела, какую боль приносят девочке её слова, и получала от этого изрядное удовольствие. Видя невинное лицо Уны, ребёнка явно неизбалованного и чистого сердцем, Морана захотела навсегда исковеркать ей жизнь.

Она приблизилась вплотную к Уне и почти шёпотом проговорила:

– Если бы ты хорошо себя вела, была хорошей девочкой, может быть, может быть, я бы и не стала забирать их сердца. Но видя тебя…

Она выпрямилась, презрительно окинула Уну взглядом и, поморщившись, продолжила:

– Видя такую противную, мерзкую девчонку, не сделать этого я просто не смогла. Не имела права. Вот такое тебе наказание, моя хорошая. Подумай над своим поведением.

– Так это я виновата в том, что они ругаются?

Слёзы волной подступили к глазам Уны. Она была просто раздавлена. Морана прямо сказала то, о чём Уна думала не один раз, но боялась с кем-либо поделиться.

– Ну а кто ж ещё? Посмотри на них. Такие хорошие родители… – Морана с трудом сдержала смешок, глядя на их перекошенные от крика лица. – И такая никчёмная, противная дочь. Ты, и только ты виновата в этом.

Безжалостная богиня наслаждалась своей работой. Теперь всю свою жизнь девочка будет мучиться от этой мысли. И даже когда она вырастет и умом будет понимать, что никак не могла повлиять на то, что произошло, всё равно ужасное чувство вины будет сидеть внутри неё острым ядовитым шипом и отравлять её жизнь до самой смерти.

Уна с ужасом смотрела на своих родителей.

– Я?

– Ты, ты! Конечно ты!

Слёзы лились из глаз девочки.

– Ой! Что-то я совсем заболталась с тобой, – всплеснула руками Морана. – Мне пора. – И она, обворожительно улыбнувшись, превратилась в облако чёрных бабочек, которые выпорхнули из комнаты через раскрытую балконную дверь.

От ужаса и беспомощности Уна закрыла глаза обеими руками.

Глава 5

1

Когда Уна отняла руки от лица, то обнаружила себя в собственной кровати в своей новой спальне, освещённой утренним светом. Птицы радостно щебетали за окном.

Неужели это был всего лишь сон? Кошмар, настолько ужасный, что от него цепенело всё тело. Но всё-таки сон. Неправда!

Она вскочила с кровати и побежала в гостиную. Стивен спал за столом рядом с переделанным макетом Старого города. Вася сидел в своей клетке и точил клюв о металлическую решётку.

Уна с облегчением вздохнула. Слёзы навернулись на её глазах.

Внезапно всё вокруг ей полюбилось и показалось таким прекрасным! Всё было отлично: её школа, их новая квартира, этот странный город и даже новая отцовская работа. Теперь её устраивало абсолютно всё.

Уна вернулась в свою комнату, умылась и неспешно стала собираться в школу. Её школьная форма, которая выводила её из себя весь вчерашний день, сегодня сидела идеально и выглядела великолепно.

Уна улыбнулась своему отражению в зеркале.

Вдруг хлопнула входная дверь. Уна вышла из комнаты, чтобы проверить, кто пришёл.

В прихожей она увидела чемодан матери.

Мэриэнн, уже полностью одетая, вышла из спальни. Выглядела она иначе. Она скорее напоминала мисс Батори, чем её собственную маму. Мэриэнн окинула Уну холодным взглядом.

– Кто ты? – строго спросила она.

– Мам, я…

– Как ты сюда попала? – Мэриэнн сдвинула брови и проверила входную дверь. Та была закрыта. – Отвечай.

На их голоса вышел заспанный Стивен.

– Что случилось? – спросил он и, увидев Уну, пришёл в ярость. – Господи Иисусе! Тупая женщина! Какого ляда ты вечно оставляешь дверь раскрытой?

Уна испуганно посмотрела на него.

– Папа?

– Нет у нас ничего! – крикнул он Уне. – Иди отсюда!

– Не смей так со мной разговаривать! – огрызнулась Мэриэнн.

– Только не надо говорить, что мне делать, ладно? – ответил он ей. – Ты собиралась уходить? Ну так и катись!

Мэриэнн от злости пнула груду пустых коробок, стоящих у выхода:

– Мне всё это дерьмо надоело!

В прихожую влетел Вася и стал кружить над ними, обеспокоенно покрикивая. Уна подбежала к Мэриэнн.

– Мама!

– И чьё же это дерьмо? – Стивен смахнул одну из верхних коробок, и она полетела в жену. – Нет, мне просто интересно!

Мэриэнн со злостью отбросила коробку в сторону. Уна, увидев, что мама даже не обратила на неё внимания, бросилась к отцу.

– Папа!

Мэриэнн вскинула брови и зло засмеялась.

– Ты называешь наши вещи дерьмом?

– Да ты сама только что это сказала! – огрызнулся он.

– Я поверить не могу, какой же слепой я была все эти годы!

– Ой-ёй-ёй!

Они кричали друг на друга, совершенно не замечая собственной дочери. С каждым словом они всё больше и больше распалялись. Они уже готовы были броситься друг на друга.

Ничего подобного в своей жизни Уна не видела. Все предыдущие конфликты между её родителями проходили совсем иначе.

И тут Уну осенило. Вчерашний сон не был сном!

Эта мысль словно током пронзила её.

– Она забрала ваши сердца! – закричала девочка.

Но её никто не слушал.

– Ты жалок!

– Оставь меня в покое, – поморщился Стивен. – Собралась идти – иди!

Мэриэнн засмеялась:

– О! Ты думаешь, я не смогу?

Теперь рассмеялся Стивен:

– Ты в зеркало-то смотрела вообще? Дорогая! Глянь разок! Оно поубавит твой гонор.

Уна закричала что есть мочи:

– Почему вы не слушаете меня?! Это Морана!

Мэриэнн повернулась к ней:

– Ты ещё здесь?

– Она забрала ваши сердца! Я сама видела это!

Стивен открыл входную дверь.

– Так. Пошли отсюда. Обе! – Он вытолкнул их в коридор.

– Папа! Нет!

Мэриэнн схватилась за дверь, отпихнула Стивена и зашла обратно в квартиру.

– Дай мне забрать мои вещи, идиот!

Дверь захлопнулась прямо перед носом Уны. За дверью они продолжили ругаться. Уна стала колотить кулаками в дверь.

– Прекратите! Послушайте меня! Это Морана! Я видела её ночью! Она забрала ваши сердца! Откройте!

Дверь снова открылась. Мэриэнн вылетела из квартиры со своим чемоданом и отпихнула Уну в сторону. Стивен вышел следом.

– Мама! Папа!

– Что ты ходишь за мной по пятам?

– Да кому ты сдалась? – фыркнул он. – Я иду на работу, в отличие от тебя.

Он стал колотить по кнопке лифта. Мэриэнн, едва сдерживающая свой гнев, решила не дожидаться лифта и направилась к лестничному пролёту.

Уна кинулась к отцу:

– Папа!

– Девочка, иди отсюда, пока я не дал тебе подзатыльник.

Уна смотрела на него полными ужаса глазами.

– Это же я…

Двери лифта открылись. Стивен зашёл внутрь. Она кинулась за ним. Он вытолкнул её и нажал на кнопку.

– Папа! Нет! – Она бросилась к двери, но лифт уже закрылся.

Уна кинулась вслед за матерью вниз по лестнице:

– Мама!

Стук её каблуков раздавался далеко внизу. Уна бежала, перепрыгивая через несколько ступенек зараз.

– Мама! Подожди! – Она споткнулась и покатилась по лестнице.

Мэриэнн выскочила из здания и села в такси, которое уже дожидалось её. Уна выбежала из парадной двери, когда машина уже отъехала.

– Мамочка! – Она пробежала какое-то расстояние за такси, но, поняв, что не сможет его догнать, побежала обратно.

Машина отца чуть не сбила её. Уна едва отскочила в сторону. Стивен что-то злобно бросил ей на ходу, отчаянно сигналя.

Она кинулась за ним вдогонку:

– Папа!

Но он не мог слышать её.

Она долго бежала за отцовской машиной, которая ехала в противоположную от Мэриэнн сторону, пока не споткнулась и не упала, разодрав коленку. Она села в дорожной пыли и стала беспомощно озираться по сторонам.

Она осталась без мамы, без папы и даже без крыши над головой.

Морана вместе с сердцами родителей отобрала у неё всё. А в этом городе у маленькой восьмилетней девочки не было никого, ни одного друга или родственника, кто бы мог помочь в её беде. У неё даже не было телефона, чтобы позвонить куда-то и рассказать о том, что случилось. Да и куда бы она позвонила?

Одна. И никого вокруг. Не нужная никому маленькая девочка.

Слёзы потекли по её щекам. Уна была в таком сильном шоке, что даже не ощущала их. Она сидела на дороге и смотрела в одну точку.

Вдруг на её плечо сел попугай.

– Вася! – Уна взяла его в руки, прижала к груди и разрыдалась ещё больше.

2

Уна стояла на мосту, перекинутом через реку невдалеке от её дома, и плакала. Рядом с ней по перилам моста расхаживал Вася, с любопытством поглядывая на плывущую по поверхности воды ряску.

Морана обожала сюрпризы. Её выходки приносили людям много горя. Но то, что она сделала с Уной, было не просто жестоко. Бесчеловечно! Куда могла пойти маленькая девочка, оставшись без родителей и дома? Одна в незнакомом городе.

Если бы только это. В груди Уны жгло от осознания того, что это именно она виновата в произошедшем. Она словно оцепенела, не могла даже пошевелиться.

Слёзы девочки падали в воду, разгоняя круги по водной глади. Внизу, в глубине, плавали рыбы и какие-то необычные существа, которых легко можно было бы принять за водоросли. Они поднимали свои вытянутые лица к поверхности воды, будто чувствовали, что в воду попали слёзы.

Но Уна не могла их видеть. Её глаза застилала пелена горя.

Солнце скрылось за мохнатыми серыми облаками, всё вокруг стало блёклым. Дул резкий ветер, и листва на деревьях неприятно шелестела. Разбитая коленка нестерпимо ныла.

Она не имела представления, куда поехала её мама, у неё не было адреса офиса, где работал её отец. Она хотела вернуться домой и ждать, словно брошенная собака, у двери квартиры в надежде, что её родители вернутся и вдруг вспомнят её. Но, даже будучи всего восьми лет от роду, она понимала, что это бессмысленно.

– Я должна всё исправить, – шептала она.

Но она не знала, куда ей идти.

Не знала, что делать.

Мимо неё проходили редкие прохожие, но никто из них не подошёл к ней. Никто не спросил, нужна ли ей помощь. Да и что бы она сказала им? Рассказала бы про Морану и украденные сердца своих родителей?

Пожалуй, только пожилой таксист по имени Лу мог бы понять её несчастье. Но где он был сейчас?

Даже если бы кто-то отвёл её в полицию, это бы никак не помогло в её беде. Возможно, полицейские разыскали бы её родителей и она бы ещё раз попыталась объяснить всем, что с ней случилось, но, скорее всего, самые близкие для неё люди, её мама и папа, не приняли бы её, они ведь ничего не помнили. И тогда полиция решила бы, что она бродяга или сумасшедшая, и её немедленно отдали бы в приют.

Уна всхлипнула. В приют она бы не пошла и под страхом смертной казни.

Вдруг Вася вскрикнул и вспорхнул с перил, полетев куда-то в сторону города. Его крик оторвал её от горестных мыслей.

– Вася! Стой! Куда ты? – Она побежала за ним.

Но он быстро пропал из виду. Она взбежала на холм, на котором громоздились ветхие, полуразрушенные строения. Между их обшарпанных стен жались кривые чахлые деревца, уже почти сбросившие листву. С холма открывался вид на город. Впереди виднелась оживлённая дорога. Порывы холодного ветра то и дело доносили тяжёлый гул, идущий от неё.

Васи нигде не было видно.

Уна пробежала вниз по склону холма, остановилась и почувствовала, как огромная тяжесть опустилась на её грудь и плечи. Она уже больше никуда не хотела бежать. В этом не было никакого смысла.

Ей захотелось лечь прямо на дорогу и умереть.

Едва передвигая отяжелевшие ноги, Уна доплелась до ближайшей постройки – покосившейся теплицы с разбитыми серыми стёклами и облупившейся краской. Она села на ступеньки у заколоченной двери и стала плакать пуще прежнего.

Она хотела всё исправить, но не могла.

Этот мир был больше и сильнее её. Ей было страшно, горько и одиноко.

Очередной порыв ветра ударил в лицо морозом. Уна поёжилась. Ветер не унимался. Девочка легла на ступеньки и обхватила руками подрагивающие от всхлипываний плечи. Сверху посыпался мелкий противный дождь. От его капель невозможно было вымокнуть, но стало неимоверно холодно.

От озноба Уна стала поскуливать.

Ветер с каждой минутой становился всё злее. Очередной его порыв ударил в дверь теплицы так сильно, что она, скрипнув, приоткрылась. Уна тут же ощутила спиной идущее изнутри тепло. Она шмыгнула носом и обернулась. Её лицо обдало тёплой волной, идущей из образовавшегося проёма. Но он был таким узким, что её голова вряд ли бы пролезла в него.

Уна встала на колени и с силой толкнула дверь, пытаясь приоткрыть её, но та упёрлась в пол и не хотела идти дальше. Уна осмотрела доски, которыми был заколочен вход. Обе деревяшки были насажены кривыми гвоздями на косяки, не задевая створок. Это давало надежду.

Уна попыталась просунуть голову в узкий проём, давя плечами на приоткрытую створку двери. Та не поддавалась. Уна усилила нажим. Никак. Тогда она стала ударять створку плечом. Это помогло. Дверь сдвинулась на пару сантиметров. Теперь Уна смогла просунуть голову и развернула плечи так, чтобы протиснуться внутрь. Отталкиваясь ногами и изгибаясь, словно гусеница, Уна стала продираться вперёд.

– Давай! Давай же!

С трудом, но ей удалось это сделать. Правда, несколько пуговиц на пиджачке её униформы оторвались и отскочили, но Уне так хотелось согреться, что она не обратила на это никакого внимания. Она ещё сильнее ободрала коленки, в ладони впились занозы, но она всё-таки пролезла внутрь и упала на пыльный шероховатый пол.