Текст книги "Амулет. Подземелья украденных сердец"

Автор книги: Леонид Андронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Во главе процессии в венке из лебединых перьев шёл принц Любомир, высокий статный воин в длинной меховой накидке.

– Как долго ещё? – нетерпеливо спросил он Ыра, возглавлявшего конвой.

Стоило ему это только сказать, как один из шестов у последнего ларца треснул, воины уронили сундук наземь, крышка его раскрылась, и из него посыпались золотые монеты, украшения и бесценные самоцветы, которые чудины спешно стали складывать обратно.

Злыдни, увидев сокровища, тут же закричали:

– Золото! Золото!

Волоты же насупились и переглядывались между собой и командиром. Но Ыр пока никак не реагировал.

Чудины обступили со всех сторон опрокинувшийся сундук с сокровищами и, прикрыв его длинными щитами и выставив мечи вперёд, охраняли, пока их товарищи собирали драгоценности.

Роб, стоявший неподалёку, раскрыл рот от удивления. Он почувствовал, будто оказался в какой-то сказке. Ослеплённый видом драгоценностей, он совершенно забыл, что Мэнни остался в дыре в полу. Вдруг кто-то сзади похлопал его по плечу. Роб повернулся, ожидая увидеть там Мэнни.

– Золото! – с трудом справляясь с возбуждением, прохрипел Роб.

Но вместо Мэнни увидел прямо перед собой чудовищного монстра. От неожиданности и ужаса Роб словно прирос к месту, глядя расширившимися глазами на шагнувшего к нему огромного волота…

Чудины заменили шест на толстую палку, которую им принесли откуда-то из темноты злыдни. Они подняли ларь на плечи и продолжили свой путь под раскатистые крики Роба, отражающиеся от многочисленных стен подземных тоннелей.

Чудины и сопровождавшие их волоты исчезли в кромешном мраке. Точно так же исчезли Роб и Мэнни, которых никто и никогда больше не видел.

6

Уна выскочила из автобуса и побежала по улице назад, выискивая глазами то здание, рядом с которым только что видела телевизионный фургон.

– Только бы не потеряться! Только бы не потеряться опять, – твердила она сама себе.

Она была так возбуждена своим открытием, что не обращала внимания на толкающих её людей. Она должна была попасть в Тёмный Мир и найти там доброго Морока, который отдаст ей Амулет – избавление от всех её бед.

Она так торопилась и настолько была объята эмоциями, что совсем не задумывалась о том, что, даже если и найдёт Амулет, ей предстоит ещё найти и Морану, чтобы обменять его на сердца своих родителей. Но сейчас ей было явно не до этого. Главное, что Тёмный Мир близко и Морок с Амулетом ждут её там.

Уна пробежала несколько кварталов, но всё никак не могла найти то зелёное здание и телевизионный фургон, которые видела несколько минут назад.

– Зря я не посчитала, сколько остановок проехала после этого, – ругала она себя, продолжая бежать по улице.

Уна не чувствовала усталости, она забыла про голод, который сверлил её желудок вот уже несколько часов. Она бежала, задыхаясь, временами сбавляла ход, чтобы перевести дух, иногда вообще останавливалась, чтобы успокоить отчаянно колотившееся сердце, но всё-таки продолжала бежать дальше.

Вдруг она остановилась как вкопанная. Её коленки подкосились.

С главной улицы в её сторону поворачивал синий фургон с надписью «Цветы» на боку. Мужчина со шрамом через всё лицо увидел её. Он тут же повернулся к женщине с золотыми зубами, сидевшей с ним рядом, что-то ей коротко проговорил. Та тоже увидела Уну. На её лице появилась хищная улыбка.

Мужчина стал парковать фургон у обочины.

Увидев это, Уна рванула в сторону.

Она проскользнула в калитку, ведущую во внутренний двор между зданиями, пробежала его и выскочила на параллельную улицу. Там она чуть не угодила под колёса велосипеда. Парень, ехавший на нём, едва не свалился, дёрнув от неожиданности руль.

– Ты что?! – крикнул он ей вслед.

Она даже не обернулась.

На перекрёстке она свернула направо, пробежала по закоулку, перепрыгивая через пузатые мешки с мусором, выставленные у обочины. Пересекла ещё один переулок и нырнула в узкий проезд, который вывел её на другую, совсем узкую улицу.

Потом был другой переулок, какой-то внутренний двор, снова улочка, тупик – ей пришлось бежать назад. Она окончательно запуталась в этом лабиринте, но ни на секунду не останавливалась. Где-то она перелезала через закрытые калитки, где-то проползала под воротами, проносилась сквозь полумрак грязных проездов и бежала, бежала…

Уна всё больше и больше углублялась в дебри Старого города, туда, куда туристы и даже обычные горожане старались не соваться.

В висках у неё стучало, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ноги постоянно запинались обо что-то, но она старалась удерживать равновесие. На неё лаяли собаки, из окон лениво посматривали коты. От звука её шагов разлетались в разные стороны голуби.

Вот она выскочила на широкий переулок.

Визг тормозов.

Её сердце сорвалось вниз и скакануло в груди. Она с ужасом обернулась. Нет, это была совсем другая машина. Водитель выскочил из неё и стал кричать ей вслед, потрясая кулаком. Не помня себя от ужаса, она снова нырнула в какой-то переулок, лишь бы быть подальше от дорог и широких улиц.

7

Несколько звеньев золотой цепи неподвижно лежали на ладони Пуста. Он сжал руку в кулак, поводил губами и недовольно посмотрел на трёх злыдней, приземляющихся на своих воронах неподалёку от него.

Пуст чувствовал себя неудачником. Что бы он ни предпринимал, с кем бы ни разговаривал, никто в городе даже не слышал об Амулете.

– Я тебя всё равно достану, – сквозь зубы проговорил он, пытаясь удержать ускользающую надежду. – Из бетона выгрызу.

Сдаваться он не собирался.

Гоблин раскрыл ладонь и с ненавистью посмотрел на кусочек цепи.

– Ты же двигался каких-то две минуты назад!

Чурр крутил головой, шмыгая длинным носом.

– Ну-и? Где-и?

Бурр тут же поддакнул:

– Да-и! Где-и? Здеся?

– Не похоже на то, – пробурчал Пуст, убирая обрывок цепи в карман. – Всё равно ищите! Переверните всё. Чтоб ни один закоулок не остался неосмотренным.

– Что-и? Где-и? – затараторил Дурр, неуклюже спешиваясь со своей вороны. – Надо искати?

Он не рассчитал и шлёпнулся прямо на асфальт.

– Ты х-хоть што-нить помн-нишь? – укоризненно спросила Дурра его собственная ворона.

– Заткни-а! Клюв-а! – заголосил он обиженно и тут же вскочил на ноги. – Глупый птиц! Ну-и? – Он поглядел на своих товарищей.

– Не орите! – прикрикнул на них Пуст. – Ищите!

С самого начала Пуст хотел их всех прибить. Бестолковость злыдней выводила его из себя, да так, что он едва сдерживался, чтобы не перебить их всех разом. И он мог бы легко это сделать, но один он точно не смог бы справиться с заданием. Город был слишком большим. Ему нужны были помощники. У него в распоряжении были сотни злыдней, но все они были ещё хуже, чем эти трое.

Он прекрасно помнил, как в язвительной улыбке растянулось лицо Индрика, когда Морок назначил Пуста командиром злыдней. Старый пройдоха знал, что предстоит Пусту, и откровенно насмехался над ним.

«Ну ничего, – думал Пуст. – Смейтесь, смейтесь. Я пока потерплю. – Он недобро усмехнулся про себя. – Как бы вам потом не пришлось рыдать… кровавыми слезами».

Гоблин со злостью пнул Дурра, который полетел, как мячик, по направлению к своим товарищам и бухнулся на дорогу, сбив с ног Бурра.

Чурр, шедший первым, увидел впереди машину.

– Таися!

Злыдни тут же выхватили из карманчиков своих курток шапки-невидимки, быстро надели их на головы и исчезли.

Пуст даже не думал прятаться, он просто отступил в сторону, чтобы не быть сбитым машиной, – люди часто принимали его за человека очень маленького роста и просто проходили мимо. Они даже старались лишний раз на него не смотреть, чтобы не показаться невежливыми.

Но на этот раз мужчина со шрамом поперёк лица, который сидел за рулём синего фургона с надписью «Цветы», даже сбавил скорость, чтобы рассмотреть Пуста.

Мужчина явно принял его за ребёнка, но, увидев недобрый взгляд из-под косматых бровей гоблина, вздрогнул и нажал на газ.

Пуст ощерился.

Когда машина скрылась из вида, злыдни сняли шапки-невидимки и, зыркнув по сторонам, снова упрятали их в карманы. Чурр и Бурр сразу принялись за поиски. Дурр зевнул и вяло поплёлся за ними.

Чурр пнул лежащий у дороги продолговатый покатый камень.

– Эй-ай! – обратился он к нему. – Видел? Здеся? Кто-коголя?

Булыжник остался безмолвным.

Чурр разозлился и пнул его сильнее:

– Оглох? Чтоля?

Он достал из-за спины свою рогатину с заострёнными концами и ткнул ею в камень. Между концами рогатины образовалась голубая искра тока, которая ударила в боковину булыжника. Но тот так и не отреагировал.

Камень поменьше, лежащий рядом, вдруг открыл свои узкие глазки и тоненьким голосом ответил ему:

– Он спит. Мы никого не видели.

– Чтоля? Совсема?

– Здесь были только люди, – заверил его маленький камень.

Внезапно Чурр резко повернулся. Его уши были чувствительнее, чем у остальных, и он первым заметил бегущую прямо на них Уну.

– Берегися! – крикнул он и, быстро зарядив рогатку ледышкой из кармана, выстрелил в девочку.

Ледышка со свистом пролетела по переулку и ударила Уну в ногу. Девочка закричала и упала на асфальт.

8

Грей шёл по параллельной улочке с кусочком цепи, который, так же как и у Пуста, шевелился на его ладони несколько минут назад, указывая, что Амулет находится где-то поблизости.

Грей тоже расстраивался из-за того, что обрывок цепи вёл себя непредсказуемо. Он то давал надежду, трепыхнувшись у него в ладони, то замирал на долгое время, и было совершенно непонятно, куда двигаться дальше.

Время шло, и Грею становилось всё тревожнее и тревожнее. Надежда найти Амулет таяла прямо на глазах. Он плутал по лабиринтам Старого города и напряжённо думал, что делать дальше.

Вдруг мальчик услышал детский крик. Он остановился, но тут же, не теряя ни секунды, побежал на голос.

– Прикончи её, – приказал Чурру Пуст, посмотрев в сторону Уны. – Она не должна была нас видеть.

Злыдни бросились к девочке, выставив вперёд свои рогатины, чтобы расправиться с ней. Пуст ковылял за ними и шарил в кармане, разыскивая отравленный хлебный мякиш.

И тут появился Грей.

– Эй!

С помощью своей магии он мгновенно ушёл в землю и выскочил между Уной и приближающимися к ней нелюдями. Мальчик выставил руку вперёд и обездвижил их.

Пуст вытаращил глаза. Это единственное, что он мог сделать. Ни пошевелиться, ни заговорить у него не получалось. Ненависть, которую он с первого момента испытывал к Грею, ещё больше усилилась.

Грей же подбежал к Уне и посмотрел на неё.

– Мне холодно… – пожаловалась девочка. Её глаза были полны слёз от боли и обиды.

Грей посмотрел на её ногу. Она уже полностью покрылась ледяной коркой и при малейшем прикосновении могла рассыпаться на кусочки. Лёд продолжал ползти вверх, покрывая собой её тело.

– Ты только не двигайся. Умоляю тебя, – сказал Грей, стараясь не выдать свой страх.

Уне оставалось жить несколько минут, если он не придумает что-то прямо сейчас.

– Больно… – прошептала Уна.

– Я знаю. Я постараюсь что-нибудь придумать. Только, пожалуйста, не шевелись. Ни в коем случае!

Он вскочил и побежал по проулку, разговаривая сам с собой:

– Мне нужна живая и мёртвая вода. Но где её взять? Только бы она не двигалась. Ну! Думай! Думай!

Уна боялась даже дышать, но ей стало ещё страшнее оттого, что он оставил её.

– Холодно! – чуть не плача, пожаловалась она. Больше даже не из-за того, что ей было действительно холодно, а для того, чтобы услышать голос маленького волшебника снова.

Грей резко остановился.

– Не шевелись, я сказал! – И он побежал дальше.

У него совсем не было времени на то, чтобы успокаивать её сейчас.

Уна подчинилась приказу. В его голосе было что-то такое, что дало ей уверенность, что решение будет найдено и он обязательно спасёт её. Грей бежал по переулку, внимательно разглядывая стены заброшенных домов с заколоченными окнами. Он старался найти признаки скрытой жизни. В таком тихом и малопосещаемом людьми месте должны были жить этворы.

Но пока он ничего не видел.

Под крышами курлыкали голуби. Вокруг были разбросаны старые колёса от машин, на дороге валялись завитки рыжей проволоки, в лужах радугой расползались бензиновые капли. Но никого из живых и хоть немного разумных существ здесь не было и в помине.

Грей заглянул в каждый уголок. Ничего.

Он ещё раз огляделся. В конце проулка он заметил погнутую почерневшую бочку, в которой когда-то жгли мусор. Он подбежал к ней и оттащил её от стены. И вот удача! Прямо у основания здания он увидел крошечную дверь с миниатюрной чугунной ручкой.

Видимо, в этом проулке так редко появлялись люди, что хозяин не беспокоился о том, чтобы прикупить специальное волшебное средство, делающее дверь невидимой, или даже просто рассыпать специальный порошок, отпугивающий своим запахом людей.

– А может, здесь живёт какой-нибудь скупердяй побрякушечник? – пробормотал Грей.

Если так, это давало надежду, что здесь он сможет найти средство для спасения Уны.

Грей постучал. Никто не ответил. Он постучал ещё раз. Более настойчиво. Опять никакого ответа. Тогда Грей стал колотить в дверь кулаком.

– Ну чего уже? Уже чего надо? – раздалось чьё-то брюзжание из-за двери.

Дверка открылась, и из неё показалось лицо Гоба, побрякушечника в бордовом сюртуке, на длинном носу которого сидело крохотное пенсне. Его недовольное лицо чем-то напоминало крысиную мордочку.

– Как я рад, что вы дома! Прошу вас. Это очень срочно! Мне нужна живая и мёртвая вода.

Гоб поморщился, складки, словно волны, пробежали по его лицу, а длинные бакенбарды затряслись от негодования. Гоб не то что не любил, когда его о чём-то просили, – любая просьба вызывала у него ужасное раздражение. Настроение его тут же портилось на неделю как минимум.

– Я вам уже что, аптека, что ли? Все стучат. Всем уже что-то постоянно нужно. Гоб, мне нужно то! Гоб, мне нужно это! Нет у меня этого уже ничего! Ничего, и давным-подавно! Вы обобрали Гоба все! Всё! Гоб ложится в гроб! И даже не думайте меня вызывать с того света!

Он уже начал разворачиваться, чтобы захлопнуть дверь, и краем глаза заметил Уну.

Он вздрогнул и раздражился ещё больше:

– О! Нет, нет, нет! Ещё раз нет. И ничегошеньки! Гобу даже не думайте предлагать иметь дело с людьми! Что за ужасы этакие!

Грей упал на колени и стал молить побрякушечника:

– Уважаемый Гоб! Её подстрелили злыдни. Она ведь сейчас умрёт!

– Что? Как? Гоб уже и подавно не имеет никаких дел со злыднями! Вот ещё! Уже прощайте! – И он стал закрывать дверь, но Грей не дал ему это сделать.

– Что? Как? Что такое? – стал возмущаться побрякушечник.

– Многоуважаемый Гоб! У неё осталось совсем немного времени. Я очень вас прошу. Она умирает.

Но Гоб был не из тех существ, кого могут растрогать чьи-то слёзы. Он никогда и ничего не готов был делать, если не получает чего-то взамен.

– А что седовласый мальчик может предложить Гобу за это? – хитро прищурился он.

Грей задумался на секунду.

– Магические палочки! – обрадовался он. – Они создают огонь.

Гоб укоризненно посмотрел на него из-под пенсне:

– Какая невероятная радость! Спички? Мальчик думает про Гоба тако-всяко так себе, да? Или что? Или даже, может быть, да?

– Нет, конечно! – опешил Грей.

– Уже прощайте однозначно. – Гоб захлопнул дверь.

Грей был в отчаянии.

«Что я могу ему предложить?»

Он стал шарить по карманам, и его пальцы нащупали кольцо матери. Он замер. Посмотрел в сторону Уны. Ему стало очень больно от одной мысли, что единственное, что он может отдать, – это самое драгоценное, что он имел в своей жизни. Он закрыл глаза и, сжав кольцо в руке, вновь постучал в дверь.

– У меня есть вещь очень большой ценности, – прокричал он, чтобы Гоб наверняка его услышал.

Тут же створка смотрового окошечка вверху двери отодвинулась, и глаз Гоба уставился наружу.

– Уже любопытственно. Что такое? – Его глаз заходил из стороны в сторону, побрякушечник пытался рассмотреть, что ему предлагают.

Грей протянул кольцо к окошечку:

– Это принадлежало моей матери.

Рука Гоба мгновенно высунулась из окошечка и схватила кольцо. Так быстро, что Грей даже не успел моргнуть.

– Хм, серебро. – Гоб причмокнул, разглядывая кольцо.

– Что вы можете сказать, уважаемый Гоб?

Оконце с шумом закрылось.

Грей услышал какие-то торопливые шорохи за дверью. Гоб что-то искал, копошился, как мышь, и ворчал беспрестанно. Что-то бухнулось на пол, послышался звук отодвигаемой мебели, шуршание. Наконец Гоб открыл дверь и протянул Грею крохотную стеклянную бутылочку, заткнутую пробкой. В бутылочке плескалась какая-то дымящаяся жидкость.

– Мёртвая вода! – объявил Гоб и тут же исчез за дверью.

– А живая вода? – спросил Грей.

– Если седовласый мальчик добавит в мёртвую воду крови, то живая вода и не нужна уже вовсе, – ответил Гоб через дверь.

Грей прижал бутылочку к груди и побежал обратно к Уне, но вдруг остановился на полпути, вернулся и снова постучал в дверь побрякушечника.

– А сколько крови нужно добавлять? – спросил он.

Окошечко снова раскрылось.

– Чем больше, тем лучше, – ответил Гоб и, прежде чем закрыть окно, добавил: – Бочку на место поставь. Это уже что за визитёры пошли! Гоб им это. Гоб им то…

Грей быстро задвинул бочку на место и побежал к Уне.

Её тело было почти полностью захвачено льдом, ледяная корка подбиралась к подбородку. Грей вытащил пробку из бутылочки и осмотрелся, выискивая что-то рядом с собой. Он увидел пустую пивную бутылку, лежащую у забора, разбил её и полоснул осколком по своей ладони.

– Что ты делаешь? – изумилась Уна.

Грей не ответил. Он сжал кулак, и кровь из порезанной руки полилась тонкой струйкой в бутылочку с мёртвой водой. Он перекрыл горлышко большим пальцем и хорошенько взболтнул порозовевшую жидкость. Когда он убрал палец, маленькая радуга выпрыгнула из горлышка, а мёртвая вода стала сиреневого цвета.

Грей стал поливать ледяную корку, покрывшую Уну, из бутылочки. Лёд зашипел и заискрился, расступаясь и освобождая тело девочки.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил мальчик.

– Не знаю.

– Пошевели пальцами.

Она попробовала.

– Вроде чувствую.

– Ты молодец…

– Уна.

– Уна, – повторил он, и широкая лучезарная улыбка осветила его лицо.

Многие годы Грей не улыбался, но сейчас он так обрадовался, что сумел спасти вот эту девочку со странным именем.

Он сделал что-то действительно хорошее в своей жизни. Поэтому был невероятно счастлив.

Уна загляделась на его улыбку. Он заметил это и покраснел.

– Нам нужно торопиться! – Он подал ей руку и помог встать.

Пуст, увидев, что девочка осталась жива, зарычал.

– Бегом! У них заканчивается действие заклинания! – Грей потянул её за руку.

Они отбежали в конец проулка, Грей взмахнул рукой, и кирпичная стена с грохотом сдвинулась вбок, открывая другой переулок по ту сторону. Уна забежала в него и тут же обернулась, так как поняла, что мальчик не следует за ней.

Грей смотрел назад, проверяя, что происходит с Пустом и злыднями.

– Я сейчас. Жди меня здесь, – сказал он ей. – Я буду через минуту.

Он уже было собрался задвинуть стену обратно, но она остановила его:

– Подожди! Как тебя зовут?

– Меня? – Он опешил от неожиданности.

– Да. Тебя.

– Грей, – ответил он с неохотой и исчез за кирпичной кладкой, оставляя Уну ждать его в тупике.

Он побежал назад, миновал Пуста с его подопечными и выбежал на залитый солнцем тротуар.

– Эй вы, придурки! – закричал он. – А я-то нашёл Амулет!

И побежал прочь.

Пусть это и была ложь, но Грей знал, что гоблин вмиг забудет о девочке. Так и получилось.

– Поймать его! – закричал освободившийся от оцепенения Пуст.

– Поймати! – заголосил Чурр, над которым чары Грея тоже перестали действовать, и прыгнул на свою ворону, тотчас же подлетевшую к нему.

– Поймати! – повторил за ним Бурр, вскакивая на свою ворону.

Дурр, как обычно, замешкался. Он запутался в собственных ногах и кое-как запрыгнул на спину вороны. И естественно, при взлёте с неё свалился. Он побежал за птицей, неуклюже подпрыгивая, ругаясь и охая.

Глаза Пуста налились кровью.

– Убью-ю-ю-ю-ю! – прохрипел он, вонзая когти в ладони.

Глава 7

1

Уна ждала Грея по другую сторону кирпичной стены.

«Он сказал, всего минуту, – думала она, гоняя носком туфли кусочек битого кирпича. – Где же он?»

В первый раз за весь день она думала о чём-то другом помимо её горя.

Она была очарована магическими способностями мальчика, его спокойствием, немногословностью и пронзительным, глубоким взглядом серых глаз. Грей так сильно отличался от всех тех ребят, которых она видела в своей жизни, – шумных, дурашливых, совершенно несерьёзных. Он казался ей значительно старше всех их. Он даже двигался иначе. Как взрослый. А если он улыбался, то казалось, что весь мир освещён этой улыбкой.

А то, что он сделал, чтобы спасти её! Как спокойно, даже не поморщившись, он разрезал себе руку ради того, чтобы освободить её из ледяного плена! От одной мысли об этом её сердце начинало биться чаще.

Если бы она могла слышать разговор мальчика с Гобом и знать о том, что ради её спасения Грей отдал побрякушечнику кольцо своей матери, она была бы ещё больше покорена его поступком. Но даже того, что она видела, было для неё достаточно, чтобы начать думать о седовласом мальчике не переставая.

И конечно же, она ни минуты не сомневалась, что Грей – это именно тот человек, который может привести её к Мороку и Амулету. Маленький волшебник, от которого зависела её судьба и судьба её семьи.

«Куда он пропал? – Она стала посматривать на улицу. – Может быть, что-то случилось?»

Грей не стал бы обманывать. Даже в шутку. Было не похоже, что он способен на глупые розыгрыши. Значит, действительно что-то случилось.

Она направилась к выходу из тупика и, выглянув из-за угла, стала осматривать улицу. На обочинах были припаркованы запылённые машины, которые, по всей видимости, стояли здесь годами. Редкие, едва различимые фигуры людей двигались вдалеке.

Шум улиц едва доносился сюда, поэтому шорох от любого движения был легко различим и даже казался оглушительным.

Уна посмотрела в другую сторону. И там не было никого. Только далеко-далеко пробежала через улицу чёрная кошка и быстро исчезла между зданий.

Фургона с похитителями детей не было видно. Уна надеялась, что больше никогда в жизни не увидит его.

Она ещё немножко подождала и, убедившись, что опасности нет, решила пойти осмотреть ближайшие переулки – на тот случай, если Грей зашёл в один из них по ошибке.

– Может, он и правда ошибся и ищет меня там, – прошептала она, не решаясь говорить громко.

Она дошла до следующего поворота. Узкий проход между двумя слепыми зданиями без дверей и окон зарос крапивой. Переулок напротив был перегорожен покосившимся металлическим забором, за которым был свален мусор. Среди мусора кто-то шуршал полиэтиленовыми пакетами. Уна затаила дыхание и осторожно отступила назад, чтобы ненароком не привлечь к себе внимания. Стоило ей отойти на безопасное расстояние, как она тут же развернулась и побежала вниз по улице.

Свернув налево, она оказалась в другом проулке. И здесь её встретили заплесневелые лужи, грязь и гнетущая тишина. Нет, здесь Грей не мог ждать её.

Она пошла дальше, раздумывая о необычных явлениях, с которыми ей пришлось столкнуться в этом городе. Она видела волшебников, диковинных существ, очень много странных людей. Ей казалось, что жители Мидбурга совсем не замечали того, что видела она. Почему? Неужели им было неинтересно? Или они привыкли?

Но как можно было привыкнуть к такому?

А может быть, только она видит всё это?

Как жаль, что Грей куда-то запропастился, с ним бы ей было гораздо проще, но, раз его нет, она должна действовать сама. Искать вход в катакомбы и идти туда, чтобы встретиться с Мороком.

Маленькая девочка была так зациклена на этой идее, что совершенно не помнила, точнее, не обратила внимания на другие важные детали, проскользнувшие в разговоре, подслушанном у Ладо.

Она не могла или не хотела понимать, что Амулет мог быть нужен не только Моране, Мороку, чудинам, той же Ладо или ещё бог весть кому. Она не поняла, что Амулет – вещь настолько ценная, что совершенно разные обитатели этого города и Тёмного Мира под ним, зачастую чрезвычайно опасные, вероятно, хотели обладать им и готовы были ради него не только обманывать, бить, но и убивать тоже. Однако Уной двигала боль такой силы, что ничто не могло заставить её отступить.

Если бы её снова остановил кто-то, даже такой мудрый, как Ладо, и попытался бы ей объяснить всё это, она бы просто не стала слушать.

Ею двигала судьба.

В одном из двориков позади покосившегося строения она увидела дырку в деревянном заборе. Детское любопытство взяло верх, и Уна заглянула в неё. За забором оказался пустырь. Утоптанная тропинка уходила вдаль.

Уна решила перелезть на ту сторону и исследовать, что находится там.

И тут случилось что-то странное. Она впрыгнула в дыру в заборе в Мидбурге, а выпрыгнула совсем в другом месте – на другой стороне она приземлилась прямо на раскалённый склон невысокой дюны. Не удержавшись на ногах, она упала на руки, и её ладони и пальцы погрузились в толщу песка. Она тотчас же ощутила нестерпимый жар и чуть не закричала от неожиданности и боли.

Уна подскочила на ноги.

Огляделась.

Вокруг неё на многие километры простирались барханы жёлтого песка. Ослепительно синее небо без единого облачка застыло над ними. Беспощадное солнце моментально нагрело макушку.

У неё даже не было слов, чтобы выразить своё удивление. Она смотрела по сторонам в надежде увидеть хотя бы одного человека поблизости. Но вокруг не было ни единой живой души. Только кривое, давно засохшее дерево чернело в нескольких метрах от неё.

Уна

Горячий ветер трепал её волосы. Губы быстро обсохли и стали трескаться.

Уна обернулась к тому месту, где должна была быть дырка, через которую она попала сюда. Её очертания были едва видны в воздухе. Уна подошла к ней и осторожно просунула голову в неё.

Тут же из дырки засвистел рассерженный ветер. Она отпрянула назад. На голове её образовалась шапка из снега. Она стряхнула его и поёжилась.

– Как странно.

Нет, обратно идти не хотелось. Но и здесь оставаться было нельзя. У неё не было ни еды, ни воды.

Позади раздался шорох. Уна обернулась. Прямо на неё бежал варан. Огромный, толстый. Его раздвоенный чёрный язык недружелюбно высовывался наружу.

– Мама! – закричала девочка и прыгнула обратно в дырку.

На той стороне была ночь. Туман обволакивал всё вокруг. Стоило Уне только поднять голову, как её ослепил свет фар стремительно приближающегося грузовика, который начал гудеть что есть силы. Мимо неё пронеслась ещё какая-то машина.

Уна поняла, что оказалась прямо посередине шоссе, и закричала от страха.

Грузовик приближался и ревел всё сильнее.

Она зажмурилась и нырнула обратно в дырку.

И плюхнулась в лужу на другой стороне.

– Ну вот! – Она поднялась с колен и стала осматриваться, стряхивая с промокших ног ледяную воду. – Где я теперь?

В здании было темно. Тусклый дневной свет пробивался сквозь прорехи высокого сводчатого потолка. Стены здесь были чёрными, закопчёнными. Уна не сразу догадалась, что находится в заброшенной церкви. Только приблизившись к одной из колонн, она смогла различить старинную фреску, изображающую бородатого человека в длинном одеянии, вокруг головы которого был изображён нимб.

Святой стоял на коленях и держал в руках свиток. Он смотрел вверх, на облако, а что было на облаке, Уне не было видно – выше фреска была разбита.

Уна прошла дальше. Никого.

Она тихонько крикнула. Эхо разлетелось по церкви.

Всполошившиеся голуби под крышей захлопали крыльями.

Уна вздрогнула. Но скорее от неожиданности, чем от страха. Почему-то здесь ей было спокойно.

Но не тут-то было.

Низкий, едва слышный удар колокола раздался над головой.

Где-то сзади стало скрежетать железо.

По стенам поползли шёпоты:

– Даль-ш-ше бу-у-де-ет только ху-уже…

Спину Уны лизнул морозным языком ужас. Она не стала ждать неприятностей и пулей полетела к луже, над которой должна была быть волшебная дырка.

Она запрыгнула в неё и оказалась…

2

…в том же самом тупике, где ждала Грея.

Она радостно перевела дух, оперевшись на шероховатую кирпичную стену. Её ладошки почувствовали тепло кирпичей, и как-то сразу стало легче. Страх отступил.

Уна осмотрелась по сторонам.

– Грей!

Никто не отзывался.

– Грей! – позвала она громче и шагнула в сторону выхода из этого непредсказуемого закоулка.

«Всё-таки быть среди людей гораздо лучше», – подумала она, потеряв надежду дождаться Грея.

Она вышла на улицу.

Странный мужчина с лихорадочным блеском в глазах за толстыми стёклами очков, в длинном коричневом плаще, коротких брюках и сандалиях на босу ногу шёл по направлению к ней. Она встретилась с ним глазами.

Увидев, что девочка его заметила, мужчина оскалил рот, обнажив ряд кривых жёлтых зубов. Он держал руки в карманах плаща. И его мелко трясло. Может быть, его знобило оттого, что плащ был надет на голое тело – из-под широкого ворота можно было видеть его порозовевшую шерстистую грудь.

А может быть, он смеялся…

А может быть…

Уна машинально сделала шаг назад. Она ещё не успела испугаться, но это движение только сильнее разожгло болезненный огонь в глазах мужчины. Он прибавил ходу.

Хоть этот мужчина и улыбался, однако Уну обуял тот же животный страх, который она испытала, когда увидела водителя цветочного фургона. Её ноги, не дожидаясь команды от мозга, сами понесли её вниз по улице. И мужчина в коричневом плаще тоже перешёл на бег.

Она чётко слышала, как шлёпали его сандалии по асфальту.

Его свистящее дыхание за своей спиной.

И сдавленный, прерывистый смех.

– Только не смотри назад, только не смотри назад, – шептала она себе, всё более и более ускоряя бег.

Она надеялась, что странный мужчина вышел на пробежку или вообще гнался за кем-то другим. Не могло же быть так, что ей вечно придётся убегать от кого-то в этом лабиринте улиц.

Уна заскочила в проулок. Мужчина повернул за ней. Ещё один отворот. Узкая дорожка между двумя стенами. Уна бежала, перепрыгивая через коробки и мешки с протухшим мусором. Неслась так, что жирные крысы, сидящие на крышках мусорных контейнеров, не успевали отреагировать и спрятаться.

Кровь стучала в висках.

Сердце бешено колотилось.

Ещё поворот.

Тупик.

Уна остановилась и повернулась назад. Она в каменной западне. Этот квадратный каменный дворик, в который она забежала, казался настоящим колодцем. Стены были бесконечно высокими и без окон. Они очерчивали серый квадрат неба вверху. Свет оттуда почти не доходил до земли, здесь было настолько сумрачно, что она не сразу заметила в углу двора чернеющую дверь с небольшим приступком перед ней.

Дверь!

Она бросилась к ней.

Но дверь была наглухо закрыта, у неё не было даже ручки.

Звук шлёпающих шагов приближался. Уна просунула пальцы в щель и, превозмогая боль, потянула дверь на себя. Шаги мужчины приближались, гулко отдаваясь эхом в проулке. Уна отцепилась от двери и стала лихорадочно осматриваться по сторонам. Бежать назад уже не было смысла.