Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Артём

Она странная. Я подумал об этом, когда заметил, как она выбирает себе книги.

Меня не удивил приход Одарии в библиотеку и то, какой груз она таскает на своих плечах (я насчитал шесть толстенных книг, когда она начала извлекать их из своего рюкзака). Такие тихони, как правило, исходя из моих личных наблюдений, всё время что-то пытаются доказать себе или ещё кому-то, и поэтому не обращаются за помощью и не ищут лёгких путей. Таскать самостоятельно такой вес? Конечно, да!

Меня также не удивило то, что девушка после направилась к стеллажам за новой порцией знаний. Она без лишних раздумий, целенаправленно, подошла к одному из них и, не глядя, просто начала набирать книги одну за другой. Одарию не интересовала аннотация, имя автора или даже название художественного произведения или учебного пособия. Не знаю точно, что там за отдел, но, видимо, моя одногруппница большая его поклонница.

Я несколько завис, наблюдая за ней, хотя искренне пришёл сюда поработать, пользуясь большой переменой и тем, что в местной библиотеке студентам предоставляется отличная возможность посидеть в рабочей зоне за компьютером с подключенным интернетом и принтером. Весь процесс моего наблюдения за девушкой занял от силы семь минут, и вот Крылова уже с новым грузом на руках направляется к стойке библиотекаря.

Я поспешно завершаю процесс печати на компьютере, за которым работал последние минуты, извлекаю флэш-накопитель, хватаю в руку распечатки, что успел сделать, и вскакиваю с места. Нет времени подумать, что я делаю и зачем. Просто вижу русые, сверкающие под солнечным светом из окон, волосы девушки, и понимаю, что просто обязан подойти к ней, пока рядом никого нет и никто нам не мешает.

– У тебя обессивно-компульсивное расстройство? – вырывается у меня вопрос при виде цветовой гаммы набранных Одарией книг. Они все оказались с обложкой синего цвета. В этот момент я ещё раз подумал: «Она странная».

Крылова легко вздрогнула, и это вдруг показалось мне милым. Как и немногочисленные тонкие короткие волоски у шеи, выбившиеся из общей причёски.

А вот что не показалось мне милым, так это «Введение в электроэнергетику и электротехнику» на стойке библиотекаря. Одария в самом деле будет читать это? Она читает всё подряд или эта книга для её парня? Последняя мысль мне не очень-то нравится.

Да нет же: откуда у такой буки парень? Бред какой-то.

Между нами завязывается небольшая перепалка, от которой я прямо таки получаю удовольствие. Дразнить тихих молчаливых девочек, оказывается, очень даже весело и приятно! Кайф обломала библиотекарь, которая просто взяла и практически выгнала нас.

В итоге мы выходим в коридор, и я не могу сдержать смеха при виде явно злой спины Крыловой.

– Тебе помочь может? – спрашиваю, нагоняя девушку.

Она молчит. Только шаг ускоряет, чтобы отвязаться от меня, но не на того напала! Мне не составляет никакого труда не отставать от коротких женских шагов, пусть и поспешных.

– Точно помощь не нужна? – продолжаю приставать. – Я не отстану, пока не ответишь.

– Хочешь предложить мне визитку классного ветеринара? – бурчит раздражённо.

– Нет, я предлагаю услуги грузчика. Думаю, рюкзак тяжёлый у тебя. В твоём-то возрасте и такие тяжести! Не боишься собакой сутулой стать?

– А ты не боишься по морде получить?

Мне начинает казаться, что не такая уж это и скромная девочка. Разве они так разговаривают?

– А ты только климаксом страдаешь или ещё и бешенством? – дразню её.

– Хочешь проверить? – зло стреляет в меня взглядом. Ух сколько в нём страсти!

– Предлагаешь меня покусать? Я не против, только местами нежней надо быть. А то смотришь волком – мне ведь страшно.

Она открывает рот, чтобы что-то ответить мне, но, похоже, я уже никогда не узнаю, что именно девушка собиралась мне сказать, так как Кирилл Ермолин выскочил откуда-то со стороны:

– О, Артёмка! – хватает он меня за плечи и увлекает за собой в незнакомую мне прежде аудиторию.

– Куда ты меня тащишь? – поддаюсь этому громиле, но недоумеваю при виде незнакомых лиц студентов из другой группы.

– Удача на моей стороне, – громко объявляет Кирилл, оглядывая всех присутствующих и подмигивая напоследок мне. – Своего поймал! Это Артём, одногруппник мой!

Раздаётся дружный одобрительный гул голосов и даже чей-то свист. Ермолин всё ещё держит меня за плечи, словно боясь моего побега. Я же непонимающе таращусь на всех и едва сдерживаю раздражение.

Оказалось, этот медведь просто проиграл в споре и должен был выйти в коридор, взять первого попавшегося человека и притащить сюда. «Добычу» было оговорено отпустить только при условии выполнения задания: рассмешить всех присутствующих.

Деваться некуда – пришлось на время стать комиком. В таких компаниях главное поддерживать общую игру и не выделяться. Вышел к доске, как ученик на уроке литературы, и принялся нести всякую чушь… Это я умею, что уж скрывать. Вон, даже Одария подтвердит!

Даже сам смог развеселиться и удовольствие получить. Только вот перемена так и пролетела впустую. Ну, ничего – ещё будет время поиграть с девчонкой.

На лекции Крылова снова сидит у окна, рядом с ней Мартынова. Вот о чём с ней Маша разговаривает? О косметике? О шмотках? А, может, о парнях?.. Или всё гораздо сложней, и разговоры их носят исключительно серьёзный характер… Учёба, любимые книги, кулинарные рецепты…

Преподавательница, имя которой я так и не смог пока запомнить, чертит на доске сложные схемы алгоритма взятия интервью для разных ситуаций и целей. Многие из нас предпочитают не перерисовывать её к себе в тетрадь, а просто сфотографировать на свой телефон. Я тоже беру в руку мобильник, а, разблокировав экран, вижу входящее сообщение от матери. Давненько мы не общались…

Делаю нужную мне фотографию, а затем открываю непрочитанный диалог, параллельно делая вид, что внимательно слушаю и записываю лекцию.

– Привет. Артём, я слышала, ты на очное перевёлся. Это правда? – гласит сообщение, отправленное мне полчаса назад.

С минуту подумав, набираю текст:

– Привет. Да. Сегодня второй день, как на пары хожу.

Я вижу, как спустя ещё две минуты мать появляется «онлайн» и сразу читает моё сообщение. Ответ от неё тоже приходит быстро:

– А с работой что?

– Всё нормально – работаю.

– Нравится на пары ходить? – ничего не значащий, казалось бы вопрос, но мы действительно давно не общались. Это не просто обмен любезностями, а маленький жест перемирия.

– Да, мне этого не хватало, – печатаю ответ.

– В гости не заглянешь?

Вопрос, который неизбежно влечёт за собой напряжённую паузу. Я смотрю на эти буквы, под косым взглядом Дани Рыжкова, что сидит рядом и тоже время от времени берёт в руку свой телефон, чтобы скрасить скучное времяпрепровождение.

– Нет. Пока Константин дома, не загляну, – отправляю, наконец, ответ.

На этом наш короткий разговор и завершился. Он теперь всегда обрывается именно на этом моменте. Раньше вслед за моим отказом приехать в родительский дом начинались долгие бесполезные и выматывающие ссоры. Теперь же только тишина. Никому из нас больше нечего сказать.

– Твоя девчонка? – шёпотом спрашивает Даня, когда я отодвигаю телефон в сторону.

– Вроде того, – отвечаю, обнаружив вдруг в этот момент свой взгляд на узкой спине Одарии.

Глава 5

Одария

Долгожданный и вместе с тем ненавистный вечер.

Я сижу на своём раскладном диване, на котором обычно сплю. Вокруг меня взятые сегодня книги, а внутри меня очередная доза разочарования. Ничего. Снова ничего. Это обычные учебники с равнодушием вещающие о своей науке.

Иногда мне хочется прекратить свои страдания: отнести в библиотеку стопку книг в последний раз и больше никогда не набирать их снова. Сколько дней я уже таскаю рюкзак, камнем лежащий не только на моей спине, но и душе?

Поворачиваю голову и смотрю на стол с лежащим на нём почтовым конвертом. Тянусь, беря его в руки. Извлекаю сложенный вдвое тетрадный лист, где размашистым нервным почерком написано то, ради чего вообще всё это происходит уже почти полгода.

Я знаю, что сейчас снова перечитаю его. И знаю, что завтра опять вернусь из вуза с новой порцией книг.

Делаю глубокий вдох, прикрыв на секунду глаза, а затем открываю их, опуская вниз, на текст.

«Привет. Одария, это очень важное письмо, касающееся тебя и Ани. Пожалуйста, не игнорируй его – прочти до конца. Это правда важно!

Я знаю, ты меня никогда не сможешь простить после того, как я расскажу тебе то, что собираюсь рассказать в этом письме. Именно поэтому ты не видишь на конверте обратного адреса. Я не хочу, чтобы ты знала, кто я, чтобы посмотрела на меня определённым взглядом. «Мы знакомы?» – спросишь ты. Лишь отчасти. Поэтому не думай об этом. Зови меня Евгенией (конечно, это не моё настоящее имя). Возможно, я даже не женского пола – кто знает?

Я хочу рассказать тебе одну важную вещь, которую ты должна знать о своей сестре. Но прежде начну с другого. Меня терзает чувство вины, и я надеюсь облегчить его этим письмом. Мне нужно выговориться, и прости, но не лицом к лицу.

Я должна попросить у тебя прощения. У тебя, твоих родителей, а у Ани, к сожалению, попросить уже никогда не смогу.

Это я. Я была с ней в тот вечер, так как мы близко дружили уже какое-то время. Я видела, что Аня не трезва, что Витя тоже пьян. Он не планировал напиваться, так как было оговорено, что именно он сядет за руль и будет помогать развозить нас по домам после вечеринки. Но я, не думая о последствиях, хотела повеселиться и устроила марафон алко-игр. Витя проигрывал раз за разом, опрокидывая в себя одну стопку за другой.

Не могу сказать, что подтолкнула его сесть за руль после всего случившегося. Я не видела, упустила из виду момент, когда Аня, Витя и ещё двое из нашей компании скрылись вместе с машиной. Я в этот момент была в туалете и звонила своему парню, чтобы приехал заменить пьяного Витю.

Мне хотелось насолить своему уже бывшему, но никак не думала, что всё это приведёт к таким трагичным последствиям.

Я прошу прощения, зная, что не получу его от тебя. Но могу я попросить? Передай, пожалуйста, своим родителям мои слова раскаяния. Мне жаль, что так вышло. Это и со мной теперь на всю жизнь.

Но теперь я хочу перейти к тому, для чего вообще пишу тебе письмо. В тот вечер Аня на пьяную голову призналась мне о том, что её убивает конфликт со старшей сестрой – тобой. Но она никак не может переступить через себя, и начать с тобой диалог. Поэтому она пошла другим путём…

Аня сказала, что подложила записку для тебя в одну из тех книг, что ты таскала ей из вуза. И ты эту книгу к тому моменту уже забрала назад. Я посмеялась над подругой, потому что мне показалось это глупым. Ведь ты не заметишь такого послания. Просто отнесёшь книги и сдашь их в студенческую библиотеку. И когда я спросила у неё, а помнит ли вообще куда подложила записку, она ответила, что не помнит… Книга с обложкой синего цвета. Это единственное, что Аня запомнила.

И теперь мне страшно подумать, что ты и правда не заметила. Одария, если ты всё же не обнаружила никакой записки, то знай: она существует в одной из тех книг, что ты приносила домой сестре.

Я не могу успокоиться от мысли, что послание Ани так и не попало тебе в руки. Потому что она хотела, чтобы ты его обнаружила.

Это всё, Одария, что я хотела сказать тебе. Надеюсь, ты дочитала до конца».

Никакой записки я тогда, конечно не обнаружила. Мне не было даже дела до того, какие книги я притаскиваю Ане, чтобы та «вставала на путь исправления», как хотели того родители. Странная была идея: пытаться привить младшей дочери любовь к чтению и знаниям вместо постоянных побегов из дома и вечеринок в сомнительных компаниях. Неужели и правда верили, что семнадцатилетняя девчонка послушно читает всё, что я приношу из вуза?

У меня на этот счёт иллюзий не было. Поэтому и хватала в библиотеке первое, что под руку попадётся. И, конечно, понятия не имею, что за книги, благодаря мне, попадали в руки Ани.

Я даже не подозревала, что сестру мог волновать наш конфликт. Думала, это только меня беспокоит. Всё, что я слышала от неё в последнее время, это острое: «Ненавижу тебя». Эти слова, даже спустя почти год, мне иногда снятся по ночам, и произносит их голос Ани. Далёкий, доносящийся словно сквозь стекло или вату. Потому что нет больше Ани, и других слов я от неё никогда не услышу.

«Ненавижу тебя» стало последним, что сестра сказала мне.

Эта фраза готова была снова пронестись в моей голове, но тишину комнаты нарушил сигнал на моём телефоне, оповещающий о входящем сообщении. Моргаю несколько раз, возвращаясь к реальности. Убираю вновь сложенный тетрадный лист в конверт, который затем отодвигаю в сторону, чтобы заменить его мобильником.

На экране телефона раздражающее имя. Артём Угольников.

– Я знаю, чем ты занята, – читаю единственное сообщение в нашей переписке.

Игнорирую, даже и не думая печатать ответ. Но Артём не желает просто мириться с этим или послушно ждать моей благосклонности:

– Ты очень весело проводишь время! Веселей, чем кто-либо другой из нашей группы. Пенная вечеринка, океан алкоголя, мускулистые стриптизёры…Чего ещё ожидать от Крыловой в вечер вторника? А уж что в пятничный вечер творится… Ой-ой…

– Ты реально идиот? – не выдерживаю.

– Самую малость. А знаешь почему? Потому что не умею веселиться так, как ты. Научишь меня?

– Лучше бы к людям научился не приставать.

– Так вот и научи! Пока у тебя плохо получается.

– Я не подписывалась на то, чтобы быть твоим репетитором по хорошим манерам.

– Хорошие манеры? Тебе просто противопоказано преподавать подобное!

– Вот и отстань от меня.

– Уверена, что хочешь этого? Зачем тогда вступаешь в диалог со мной всё время?

– Пытаюсь донести одну простую вещь: общайся с теми, кто действительно этого хочет. Я не жажду твоей компании. Ты мне не интересен, и шутки твои омерзительны. Ещё один выпад с твоей стороны, и полетишь в чёрный список.

– И всё же ты зануда, как я и подозревал. Книжки свои читаешь, а не пенную вечеринку устраиваешь. Скукота смертная! И правильно, что не общаешься с остальными: по возрасту не подходишь. Слишком ты стара, подруга…

Я выхожу из переписки, оставляя сообщение не отвеченным. Да пошёл он! Откидываю телефон в сторону и далее принимаюсь заниматься обычными домашними делами: готовка ужина, выполнение практического задания на завтра, чтение параграфа, который будем вскоре обсуждать на одной из ближайших пар.

Телефон в следующий раз я взяла только перед сном, когда уставшая легла, наконец, под одеяло. Ещё одно сообщение от Артёма, что висит строкой оповещения уже не один час:

– Ну, а если серьёзно… Предлагаю начать знакомство заново. Сделаю завтра вид, что вижу тебя впервые. А ты обещай не кусаться, а прикинуться, что вовсе не страдаешь собачьим климаксом.

Глава 6

Артём

Словно кот в засаде, шарю глазами по аудитории в поисках одной упрямой мышки. Я видел, как Крылова вошла в двери практически прямо передо мной. Мой взгляд останавливается на местах у она. Конечно, Одария села туда. Мартыной ещё нет, и я решаю, что это лучший момент для нашего нового «знакомства».

Мимоходом здороваюсь с двумя парнями, что тоже уже сидят на своём месте и за чем-то наблюдают у себя в телефоне, тихо переговариваясь между собой, и иду прямо к девушке.

Она не ответила вчера на моё последнее сообщение, заставив его сначала ещё и провисеть непрочитанным несколько часов. Но кто я такой, чтобы надуть важно щёки и заявить: «Тогда и я не буду с тобой дружить!». Ну, уж нет – так дело не пойдёт!

– Привет, с тобой я ещё не знаком. Меня Артём зовут, – улыбаюсь просто и дружелюбно, без лишних кривляний.

Может это сработает? Но Одария окатила меня странным не читаемым взглядом и явно не светится восторгом при виде меня.

– Привет, Артём. Ты что-то перепутал: мы знакомы уже третий день.

– Не правда, – отрицательно качаю головой. – Мне всё ещё не известно твоё имя.

– Я должна отдельно представляться для особо умных?

– Да брось, это общественная норма. Люди при знакомстве говорят, как их зовут. В чём смысл такой твоей принципиальности?

В помещении становится более шумно, я вижу, как заходит ещё несколько одногруппников. Многие из них смотрят в мою сторону с не понятным мне удивлением.

– Смысл в том, что я тебе уже сотню раз сказала отстать от меня. Что ты носишься за мной, как собачка! Ещё хвостом вилять начни!

– Ай! – кривлюсь, словно от боли или кислого лимона во рту. – Ну и слова ты подобрала! Прям неприятно стало. Твоя взяла: отчаливаю!

– Ура! – слышу себе в спину, когда иду на своё место, где уже сидит Рыжков.

Староста, поправляет на носу очки в чёрной оправе, приподняв вместе с тем свои брови. Он тоже смотрит на приближающегося меня удивлённо и даже с долей скепсиса. Усаживаюсь рядом, протягиваю руку. Даня пожимает её в ответ.

– Не фортануло? – спрашивает.

– Вроде того. Странная она у вас.

– Ты подкатить что-ли пытался?

– Не сказал бы. Просто бесит игнором своим.

– Так забей тогда, говорил же.

– Что с ней не так?

– Я не болтун особо, – пожимает плечами. – Да и не знаю многого. Титул главного сплетника не я ношу.

– Не Ермолин случайно с титулом таким? – спрашиваю, бросая взгляд в толпу у доски, где громче всех как раз Кирилл вещает.

– И как ты догадался? – посмеивается Даня.

– Я хоть и новенький, но не мог не заметить, что рот у этого парня, как люки во дворах нашего города.

– Не закрывается, – с усмешкой кивает староста. – Ты с ним осторожней будь. Много не выбалтывай, а то всё автоматом в голову Ермолина архивом записывается.

– Да, я это уже понял, когда он вчера начал мне рассказывать какие сексуальные фантазии в голове у Алины Ивановой.

– Вот, а о них тем более не рассказывай, – предостерегает меня староста. – А то не то что к Крыловой, вообще ни к кому подкатить после не сможешь. Кирилл в таких красках всё преподнесёт, что не отмоешься.

– И не собирался.

– Подкатывать? – Даня изгибает бровь, бросая при этом взгляд на стайку девчонок сбоку от нас.

– Делиться своими сексуальными фантазиями с Ермолиным. Странная затея – не находишь?

– И правда.

Вскоре начинается пара, и мы все дружно хватаемся за наши ручки и тетради, так как пришло время записывать лекцию под шуструю диктовку преподавателя. То и дело поглядываю на Одарию с сидящей рядом Мартыной, и думаю: не бывает ведь такого, чтобы такая эффектная внешность оставалась невостребованной. У Крыловой слегка припухлые губы, выразительные глаза, тонкий нос, длинные блестящие волосы, стильная одежда, гордая осанка… Список достоинств можно перечислять бесконечно, но всё это не имеет значения. Девушка ведь на полном серьёзе не желает общаться с теми, кто учится вместе с ней в одной группе.

Просто потому что не хочет? Какой-то особый подвид человека, который не нуждается в социальных контактах? Она всех ненавидит? Боится?

Я перевожу взгляд на впереди сидящего Кирилла. Лекцию он не записывает, а лишь болтает в пальцах ручкой, изображая бурную деятельность. А сам в телефон косит и пальцем другой руки тычет по экрану. Может, этот болтун сможет дать ответ на мой вопрос? Уж он-то всё, похоже, знает.

Таки решено! Во время перемены прилипаю к Ермолину:

– Ты в буфет идёшь? – ловлю его у выхода из аудитории.

– Иду, – кивает, забрасывая свою сумку через плечо.

– Пошли, разговор есть.

– Ну, пошли, – парень выглядит заинтригованным.

Вместе мы приходим в буфет и встаём в ещё пока немногочисленную очередь. Кирилл берёт себе винегрет и яблоко, я ограничиваюсь колой.

– Рассказывай, уголёк, – заговорил Кирилл, когда мы усаживаемся за небольшой круглый стол со своим перекусом. – Ничего, что угольком называю?

– Лучше по имени, – отвечаю.

Знаю я, к чему такие прозвища ведут: несерьёзное и милое «уголёк» спровоцирует легкомысленное отношение ко мне. А я новенький, и допускать такое мне никак нельзя.

– Ладно, понял, – басит «медведь», как мысленно я его называю.

– Я новый человек тут, – начинаю, – и много не знаю. За эти три дня заметил, что в нашей группе есть одна странная персона… Которая ни с кем практически не общается, и никто не общается с ней. Она почти, как невидимка. Я бы подумал, что она забитая скромняша, но, исходя из наших с ней немногочисленных разговоров, что-то сомневаюсь в этой теории… Что с ней не так, Кир?

– Скромняша? – усмехается, откусывая следом едва ли не половину своего яблока.

Я жду пока он прожуёт фрукт. Спустя секунды Ермолин продолжает:

– Одария не скромняша. Только новичок такое и мог о ней подумать! Ха! Мне даже смешно. Ты видел сколько дерзости в её глазах?

– Видел. На язык тоже ничего.

– Про язык не знаю точно, – Кирилл принимает деловитую позу, как если был адвокатом, консультирующим своего клиента. – Но её бывший у неё на поводке был. Крылова всё время смеялась и грозилась, что если Ванёк хотя бы просто посмотрит налево, то та сразу его отстрапонит в наказание.

– Вот как… – удивляюсь.

– А то! Реально думал, что она зубрилка и библиотечная мышка?

– Ну, примерно так…

– Наивный, – тычет пальцем в воздух в моём направлении.

– А кто её бывший?

– Парень со второго курса. Они разбежались год назад примерно. С тех пор Рия и ушла в себя. Говорит, не трогайте, не приставайте. Мы и отстали.

– Из-за парня? Не пятнадцать же лет… Реагировать так на расставание.

– Я слышал, – Кирилл загадочно понижает голос почти до шёпота, – что в семье кто-то умер у неё. Не знаю, правда, кто.

– Кто-то из родителей? – мне даже не по себе становится, когда задаю этот вопрос.

– Не знаю, Артём. Но с Ваньком она после и разошлась. И перестала быть весёлой задирой. А раньше, как помню, зайдёшь в аудиторию, а там Крылова то над Алинкой издевается за мозги блондинки, то на доске половые органы рисует, то старосте косы плетёт с его кудрей…

– Неожиданно, – натурально округляю глаза.

– А то! Ты новенький, наивный ещё. Обращайся, если что!

– Обязательно.

Я, конечно, подозревал, что Одария не тихоня, но чтобы настолько… Испытал ли я отторжение после такой информации? О, нет. Скорее наоборот: заинтересовался ещё больше. Похоже, игра под названием «Когда же мы познакомимся, наконец?» обещает быть весёлой.