Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 34

Артём

Наконец, спустя много часов, Одария прочитала мои сообщения. Она ничего не ответила, и я подозреваю, что просто уже опоздал с объяснениями. Она всё прочитала уже тогда, когда Кирилл разболтал наш секрет в общем чате группы.

Она теперь злится на меня? Намерена ли Крылова разорвать наши отношения? Учитывая её непростой характер, нашим отношениям, возможно, и правда пришёл конец. Не могу сказать, что счастлив от этой мысли. А если быть совсем точным, то меня вообще не устраивает такая перспектива.

Девушка не отвечает за звонки. Уже воскресенье, а это значит, что я могу либо застать её в библиотеке, либо ждать до завтрашнего учебного дня.

Конечно, разговор один на один предпочтительнее. Поэтому я, долго не раздумывая, одеваюсь и планирую поездку в вуз. Если Одария думает, что достаточно просто игнорировать меня в социальных сетях и не брать от меня трубку, то сильно ошибается. Достану же – должна уже понимать.

Приложу все усилия, чтобы выйти из ситуации с максимальной пользой. Ермолин разболтал о нашей с Одарией связи? Ну, и прекрасно! Так у меня появился шанс убедить Крылову в том, что таиться смысла нет, как и рвать отношения из-за такого пустяка.

Вскоре паркуюсь возле вуза и шагаю к корпусу, где и располагается студенческая библиотека. Часы на экране телефона показывают две минуты десятого. А это значит, что рабочий день Одарии только-только начался, и посетителей быть ещё не должно.

Так и оказалось. Меня встретила полная тишина, и даже сама стойка библиотекаря оказалась пуста. Осматриваю библиотечное пространство и, наконец, замечаю знакомую фигурку между стеллажами. Крылова копается в книгах на полках, а на меня не реагирует. Невозможно было не услышать, как я вошёл и не увидеть меня сейчас. Она продолжает меня игнорировать.

– Привет, – подхожу тоже к стеллажу, но становлюсь по другую сторону так, чтобы он стоял между нами.

Ну, так, на всякий случай.

– Угу, – отвечает угрюмо.

– Ты читала мои сообщения или просто отметила прочитанными?

– Читала.

– Злишься на меня?

– Злюсь.

– Ты же знала, что я дурак. Вот тебе первое подтверждение.

– Впервые ты это сам признал.

– Только в связи с данной ситуацией. Не знаю, как так вышло, что Кирилл выудил из меня информацию без особого напряга и даже без прямых вопросов. Хитрый, однако.

– Не недооценивай ни его, не других наших одногруппников.

– Тебе видней, ведь ты знаешь их дольше, чем я.

– Не нужно много проводить времени с людьми, чтобы понимать, что близко подпускать к себе можно далеко не всех. Но можно веселиться. А веселье, как ты понимаешь, временно покинуло меня.

Удивительно, но, кажется, девушка не отказывается от разговора со мной. Хочет тоже что-то сказать? Будет ли это «что-то» позитивным и приятным?

– Временно?

– Конечно. Не думал же ты, что я вся такая бедняжка решила уйти в вечный мир траура.

– Дело в трауре?

– У меня нет желания веселиться, пока не решено одно дело… И сочувствие мне не нужно, – Крылова вновь возвращает высокомерные нотки в свой голос.

– Расскажешь, что у тебя случилось?

– С чего мне это делать?

– С того, что ты ночевала в моей постели, и мне не всё равно.

– Не всё равно? Это такие слова ты теперь используешь? – она скептично и даже насмешливо усмехается.

Я вижу широкую улыбку Одарии по другую сторону книжного стеллажа в проёме между верхушками книг и следующей полкой. Мне хочется спросить её: «А какие ещё слова ты ожидала в ответ на свои грубости?». Но вместо этого протягиваю руку ладонью вверх в этот самый проём, как бы приглашая к перемирию и говорю:

– Да, именно такие. Вообще, я и сам должен кое-что рассказать.

– Это точно, – отвечает девушка и кладёт свою ладонь поверх моей. – И начни с того, какого чёрта ты нарушил наш уговор о том, что сексом мы можем заниматься только друг с другом?

– А вот сейчас я не понял, – теряюсь.

Одария отнимает свою руку, лишая меня тепла, и обходит стеллаж так, чтобы оказаться прямо передо мной.

– Я вот тоже не поняла. Что за Кристина, которая тебе всё время звонит и строчит сообщения?

– Откуда ты про Кристину знаешь? – я прямо таки опешил.

Крылова могла разве во время нашей встречи в парке аттракционов увидеть имя моей бывшей, когда я отклонил входящий вызов. Но… сообщения?

– Мне больше интересно, зачем ты её скрываешь. Сам же хотел, чтобы мы только друг с другом имели связь. Что за идиотизм? Передумал? Я теперь тоже могу коллекционировать любовников? – смотрит с вызовом и не скрываемой злостью.

– Подожди ты! Кто тебе про Кристину сказал? Это моя бывшая, и отношений с ней я давно никаких не имею. О ней, кстати, и хотел рассказать, на случай если…

– На какой случай? – Одария грозно щурит глаза.

– На случай если она или кое-кто из наших одногруппников наплетут тебе какую-нибудь чушь.

– Какого чёрта вообще происходит! – девушка начинает раздражаться по-настоящему. – Каким образом кто-то из наших одногруппников связан с твоей якобы бывшей?

– Они вроде как со Стёпой имеют общих знакомых и иногда общаются.

– Стёпа? Шалун что-ли?

– Он.

Стёпа и оказался тем самым одногруппниеком, который уже давно знает наш с Одарией секрет. Он сам мне вчера написал в «Вконтакте» после того, как чат группы 621 взорвался от новости обо мне и Крыловой. «Спасибо» Ермолину, которого я «поблагодарил» уже сотни раз за сутки.

– Артём, – Одария опирается боком на книжный стеллаж, скрестив руки, и шумно вздыхает, – не уводи нас от моего вопроса куда-то в сторону. Почему ты нарушил наш уговор?

– Я же сказал, что никаких отношений с Кристиной не имею!

– А как ты объяснишь её сообщение с благодарностью за то, что ты составил ей компанию? Я видела оповещение на экране твоего телефона в нашу последнюю ночь.

– А компанию только в постели можно составить? По себе судишь? – огрызаюсь.

Честно, даже сам злиться начал.

– А где ты ей компанию составил? А главное: зачем?

– Об этом я и хочу рассказать. Сколько у нас примерно времени до прихода первых посетителей?

Помимо злости я вижу заинтересованность на лице девушки. Злится, но хочет, чтобы я прояснил ситуацию. Значит, не всё ещё потеряно?

– Примерно полчаса. Но их в воскресенье много не будет, так что в любом случае тебе никто и ничто не мешает объясниться.

Звучит как: «Ты просто обязан мне сейчас всё рассказать».

Так мы оказались вдвоём за стойкой библиотекаря. Просто поставили второй стул для меня, и я начал свой монолог.

Я рассказал о начале отношений со своей одноклассницей, Кристиной, в школьные годы. О том, как мы с ней встречались, и о том, как расстались. Рассказал, что одним из главных поражений и разочарований в моей жизни стало то, что произошло на выпускном после окончания школы и одиннадцатого класса.

Тот выпускной я ещё, пожалуй, долго не смогу забыть…

В арендованном кафе громко играла музыка, а половина воздушных шариков либо сдулись, либо просто лопнули. Мы, уже бывшие школьники, тоже, как эти самые шары: половина пьяна, а другая половина, глядя на всё творящееся безобразие, ещё только начала пробовать алкоголь. Кто-то даже впервые в своей жизни. Нам было весело, и даже некоторые присутствующие родители вошли в раж, обособившись своей собственной отдельной компанией за другим длинным столом.

Я тогда был с матерью и отчимом, с которыми тогда был ещё в нормальных отношениях. До этого самого вечера…

До момента, пока я не потерял из виду Кристину.

– Кто-нибудь видел Кристину? – ходил я по душному залу и спрашивал у всех, но никто не мог точно ничего сказать.

То на улице, говорят, то вообще домой уехала. Без предупреждения? Ну, нет. Она бы так не сделала. И тогда я вышел на улицу, обеспокоенный за свою девушку. Она пила. Я напугался, что одноклассница могла выпить слишком много, и ей могло стать плохо. А ведь мне от её родителей было дано указание проследить за тем, чтобы их дочь вернулась домой в полной сохранности.

Сердце стучало, тревога била в уши. На улице курили двое мужчин, которые были отцами моих одноклассников. Они тоже не видели Кристину. Тогда, уже теряя надежду, в панике несусь в заднюю часть двора на территории кафе.

Я и в самом деле нашёл её там, прямо за кафе на одной из широких лавочек. Полуголую Кристину и своего отчима со спущенными штанами. Моё тело застыло. Девушка стонала, цеплялась ногтями в плечи Константина, и совсем не выглядела «расстроенной».

Я так и стоял, пронзённый болью, как колом, пока они не закончили. Тошнота подкатила к горлу, руки тряслись, как ненормальные. В глазах отчима я увидел досаду, а в глазах своей девушки испуг вперемешку со стыдом.

Моя жизнь была сломана – так я это ощущал.

– Так это не было даже насилием? – спрашивает удивлённая моим рассказом Одария.

– Нет. Они оба просто сделали то, что хотели. И, кстати, – добавляю, – Кристина не была всё же пьяна. У неё были абсолютно ясные глаза и чёткая речь.

– Она извинилась?

– Нет. Мы просто перестали общаться в этот же момент.

– Ну и история, Артём, – хмыкнула задумчиво Крылова. – А что твоя мать?

– Простила его, – недовольно усмехаюсь.

– Злишься на мать?

– Так что там у тебя за нерешённое дело, которое мешает тебе веселиться? – перевожу тему. – И в чём причина… твоего траура?

Я ступаю на скользкую дорожку, и прекрасно понимаю это. Но так или иначе, я намерен получить ответы на свои вопросы. Особенно теперь, когда вывалил перед девушкой своё прошлое.

Глава 35

Одария

– Про моё дело и про мой траур мы поговорим как-нибудь в другой раз, – закрываю тему, не успев даже начать её. – Лучше скажи, как намерен исправить свою ошибку.

– А разве её возможно теперь исправить?

– Конечно. Можно сделать вид, что никаких взаимоотношений между нами не было, нет и не будет.

– Ты сейчас серьёзно? Решила просто прекратить всё? – раздражается и ёрзает, скрипя стулом.

В библиотеке всё ещё нет посетителей, и я на самом деле надеюсь, что моё уединение с Артёмом продлится как можно дольше. Такие важные разговоры не хочется обрывать и отодвигать в сторону.

– Что «всё»? Секс мы с тобой и в других местах найдём.

На самом деле я сейчас просто дразню Артёма и проверяю его реакцию. У меня нет намерения обрывать наше с ним «общение», ведь это не имеет никакого смысла. Я хотела избежать внимания к себе, но уже провалилась. Теперь это внимание обрушилось на меня целой лавиной, высоту которой взрастила я сама же. Не будь я такой «тихоней» в последние месяцы, то и дела бы никому не было до моей связи с Угольниковым.

Да и привыкла уже к Артёму… А что скрывать? Привыкла.

– Как у тебя всё просто и бездушно, – хмурится и прожигает твёрдым взглядом.

– Неожиданные слова от пустоголового парня, – усмехаюсь.

– Рия, – говорит теперь уже даже холодно, – с этой самой минуты я больше не потерплю оскорбления в свой адрес. Я устал быть каким-то нелепым шутом для тебя. Шутки шутками, но всему есть разумный предел. Я, может, и накосячил в разговоре с Ермолиным, но наш юмор на грани мне всё же надоел.

Кажется, таким Угольникова я вижу впервые. Максимально собранный, серьёзный и невозмутимый. Парень встаёт со стула и отходит от меня на шаг, проверяя свой мобильник в кармане брюк. Он собирается вот так просто уйти сейчас?

– И раз уж тебе нравятся странные игры в недотрогу с секретиками, то так и быть: признаю, что правила твоей игры я нарушил. Случайно. Но… давай заканчивать тогда.

– Заканчивать?

– Разве не этого ты хотела?

Упрёк, плещущийся в карих глазах пугает меня.

– Я…

Я растерялась. Не часто я оказываюсь в ситуации, когда не знаю, что сказать. Знаю, что хочу быть с ним и дальше, но озвучить своё желание язык не повернулся. Я же Одария Крылова – задира. Разговоры про чувства нужны таким девочкам, как Машка Мартынова. А я что?

Пока «зависала», Угольников ушёл. Равнодушный, холодный. Больше не мой?

А моим он и не был. И уже не будет, похоже.

Вот дерьмо. Я настолько привыкла к тому, что этот парень бегает за мной и терпеливо сносит все мои гадости, которые льются из моего рта, что мне и в голову даже не пришла мысль о том, что терпение Артёма может закончиться.

Он ушёл. «Разве не этого ты хотела?». Нет, совсем не этого…

Всё воскресенье было испорчено. Даже очередные бесполезные поиски заветной книги с синей обложкой так не убивали меня, как повисшее молчание между мной и Угольниковым. Почему в последние дни всё так сложно? Неужели и правда конец?

Но то было вчера. Сегодняшний понедельник тоже не радует.

Зайдя в стены учебного корпуса, сразу вижу Мартынову, подскочившую со скамьи в коридоре. Словно ждала меня. Ещё один человек, с которым у меня не заладилось…

Подруга подходит ко мне с немного испуганными глазами. Мы стоим друг напротив друга в самом эпицентре движения студентов.

– Привет, – говорю.

– Привет, Ри.

– Всё нормально?

Подбрасываю рюкзак у себя на спине, чтобы удобней расположить, и направляюсь в сторону расписаний. Мартынова идёт следом. Мы смотрим номер аудитории, а когда отходим и идём к лестнице на второй этаж, Маша задаёт странный вопрос:

– Можно на паре с тобой сесть? – она теребит лямку своей сумки и выглядит совсем уж неуверенно.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мы не очень хорошо расстались в четверг… Да и в пятницу я отмалчивалась.

Это правда. Мой поход в гости к Мартыновой оказался провальным из-за её странного поведения, и половину следующего учебного дня одногруппница продолжала быть угрюмой и замкнутой. Пару раз я попыталась завести с ней разговор, но затем махнула на это всё рукой. Если надо будет, то сама скажет в чём дело.

– Ты что-то не в настроении была, подружка, – не удержалась я от ироничных ноток в своём голосе, стараясь протиснуться сквозь густую толпу прямо возле лестницы.

– Я просто глупая. Извини.

– За что?

– Я что-то вообразила себе, не подумав.

– Не хочешь объяснить? Я же не понимаю ничего. Какая-то тупая ситуация.

– Тупая я, и ситуации создаю тупые… – сказала упадническим голосом, уныло перебирая ступени рядом со мной.

– Кончай с самобичеванием и рассказывай нормально, что за приколы с твоей стороны начались.

– На днях я общалась с Алиной, и она наговорила мне всякого.

– Например?

– Я просто поинтересовалась у Ивановой, почему она избегает тебя и пишет гадости в твой адрес в общем чате. Она ответила, что терпеть тебя не может. Я понимаю, что ты её достала ещё на первом курсе, когда постоянно задирала, но сейчас-то ты никого не трогаешь…

– Угу, – коротко смеюсь, вспоминая свою позавчерашнюю стычку с Алиной.

– Тогда она сказала мне: «Подружка твоя любит чужих парней уводить. Разве можно нормально относиться к ней после этого?». А я и вспоминаю про Ваню, твоего бывшего. Удивляюсь, спрашиваю Алину: «А разве Ваня был твоим парнем?». Так она мне ответила, что и не про него вообще.

– А про кого? – хмыкаю.

Если это очередная бывшая у Артёма нарисовалась, то сколько же у него их?

Второй этаж более пустынный, в отличие от первого, и я начинаю оглядываться по сторонам: нет ли кого из наших одногруппников в поле зрения? Сегодня первый день, когда я прихожу на пары в новом статусе. Теперь же всем известно про меня и Артёма… Которых уже нет. Нас нет и даже никогда и не было.

Эта мысль, это имя, этот мужской образ в моей голове делают мне больно.

– Про… моего парня, – продолжает Маша.

– Что?

– Ну, мне стыдно признаваться, но я так сильно расстроилась и испугалась, что успела наломать дров: с тобой испортила общение и с парнем своим. Алина сказала, что ты заигрывала с моим парнем в парке аттракционов.

– Что? – повторяю.

Мы идём вдоль коридора, а меня словно засасывает в тёмный беспросветный тоннель. Света в нём нет. Сейчас мы зайдём в аудиторию, а там он. Отдельный от меня. И я, отдельная от него.

– Она сказала: «Я не про Ваню. Я про твоего. Противны люди с таким уровнем лицемерия. Я втащу Крыловой, если увижу её, оставшись с ней один на один. А ты, глупая, ничего не знаешь. Не догадалась до сих пор? Он же у тебя в парке продавцом мороженого работает? Крылова в тот день оделась весьма романтично». Я ей возразила и стала защищать тебя, говоря, что ты бы так не поступила. А Иванова в ответ: «А ты спроси у нее чем она занималась в парке. Только ли практическим заданием. Честное слово, втащу ей без раздумий». Поэтому я тебе все эти вопросы и задавала… А потом ещё и на парня наехала, а он обиделся и высказал мне всё, что думает о моей истерике. И я поняла, что ни с кем он мне не изменяет, а ты вообще с… Артёмом была.

– Истерике? Ты ещё и истерить у нас умеешь? – усмехаюсь, игнорируя произнесённое подругой имя.

Да, теперь и Машка знает.

– Я просто…

– Ладно, Маш, я поняла тебя. Алину слушать, конечно не стоило. Знаешь же, как мы друг друга не любим. Особенно она меня. И, кстати, у меня вопрос к тебе: почему ты Ивановой сказала, что я в субботу в библиотеке работать не буду?

– Извини, – Мартынова с новой силой делает несчастный вид, едва ли не плача тут передо мной, – я расстроилась от её слов и просто соврала. И правда: знаю же, что вы, как кошка с собакой. Видимо, моё обиженное внутреннее ребяческое нутро захотело вас столкнуть лоб в лоб.

– У тебя это получилось, – смеюсь.

– Извини!

– Не извиняйся, – отмахиваюсь, – нам обеим понравилось.

Мы пришли. Дверь аудитории открыта, и я с Мартыновой вхожу внутрь. Одногруппники встретили меня любопытными взглядами и понимающими улыбками. Я вижу по всем этим лицам, как чешутся их языки, чтобы спросить меня о…

– А вы правда с Артёмом встречаетесь? – спрашивает как раз один из наших парней.

Лёгкий гул голосов затих. Все ждут моего ответа.

– А чего у Угольникова не спросишь? – приподнимаю бровь. – Он тут первее меня оказался, насколько я понимаю.

Артём уже сидит в аудитории рядом со старостой. Всё такой же холодный, чужой и недоступный для меня.

– А он не хочет отвечать, – встревает голос другого, – у тебя говорит спрашивать надо.

– Вот так поворот… – бормочу себе под нос, а сама обращаю своё внимание на Артёма.

Он смотрит на меня с вызовом несколько секунд, а затем продолжает свой разговор с Даней Рыжковым.

Всё ясно: сейчас, в эту самую минуту, Угольников мне предлагает решить судьбу наших с ним отношений.

Глава 36

Артём

Она смотрела на меня, но я вскоре отвернулся. Пусть сама разбирается. Крылова так сильно хотела быть на расстоянии вытянутой руки, и вот прямо сейчас ей предоставляется возможность здесь и сейчас окончательно закрыть вопрос нашей с ней связи. Пусть сама и закрывает его.

Даня не комментирует ситуацию, и я рад этому. Мы просто продолжаем обсуждать мою работу.

– Сколько времени ты пишешь один такой сценарий? – спрашивает староста.

– Два, три, а бывает и четыре. Всё зависит от сложности темы. Иногда мне нужно лезть в Интернет и изучать вопрос… Бывают завалы с несколькими заказами, но зато платят хорошо.

Да какое мне сейчас дело до моих заказов, если личная жизнь и новые отношения рушатся, даже толком не начавшись. Я бы хотел, чтобы Одария прямо сейчас сама и при всех подтвердила, что мы пара, что мы встречаемся. Мне даже кажется, словно «да, встречаемся» звучит и в самом деле, но кого я обманываю? Зачем вообще я бегаю за ней всё время? Если Крыловой ничего не нужно, то и я не буду навязывать себя, унижаться.

Что же она молчит-то?

– Я даже и не задумывался всерьёз, что видеоблогеры могут быть работодателями, – Рыжков выглядит заинтересованным. – Думал только монтажёры им нужны. Может, и я смогу? А то официантам в нашем городе не очень хорошо платят…

– Да, понимаю, – усмехаюсь, – сам до этого в ресторане с подносами бегал.

Аудитория взрывается свистом и аплодисментами, мы с Даней отвлекаемся от разговора и смотрим по сторонам.

Одногруппники столпились вокруг Одарии и начали кучковаться возле нас с Даней. Кто-то меня даже по плечу хлопает, как-бы поздравляя. Я же растерянно киваю и перевожу взгляд на Крылову.

Она в ответ сощурила глаза, уперев руки в бока:

– Ты хоть подтверди что-ли, – говорит, – чего молчишь?

И тут я понимаю, что слова «да, встречаемся» мне не послышались. Девушка и в самом деле их произнесла. Аж пульс слегка ускорился от неожиданности…

– Ну, да, – говорю громко, чтобы все слышали, – мы встречаемся.

Но все уже итак всё поняли. Улыбки наших ребят настолько широки, словно им только что объявили, что их стипендия станет ощутимо выше. Ну и ну, а я думал, что счастливей меня в этот момент не будет никого!

Только один человек скрещивает руки и показушно закатывает глаза к потолку. Алина Иванова. Я случайно пересёкся глазами с этой блондинкой, заметив её недовольство. Она стоит возле доски в паре метров от Одарии.

– Наконец-то замену Ване нашла? – спрашивает Иванова у моей девушки.

У «моей девушки» – звучит-то как!

– Что ты к Ване прицепилась? – Крылова направляется к своему месту, где уже сидит Мартынова в ожидании подруги. – Не замечала раньше за тобой особой любви к нему.

– Не к Ване, а к тебе я прицепилась.

– А от меня тебе чего надо?

Все затихли и с интересом наблюдают за диалогом. Я и сам весь подобрался, не желая упустить что-то, возможно, важное. Всё-таки мужское имя прозвучало.

– Адекватности. – Алина подходит к аудиторному столу, за которым уже сидит Одария и извлекает из своего рюкзака лекционную тетрадь. – Сейчас выйдешь из своего панциря и снова начнёшь не смешные шутки шутить.

– Я же не виновата, что ты такая ранимая. Работай над собой, а ко мне не лезь.

– А ты ко мне не лезь.

– И не собиралась: ты мне больше не интересна. Чего прилипла?

Алина, вероятно, ответила что-то грубое. Нам здесь не было слышно слов, но я задался вопросом: а что это Иванова сейчас делала? К ней ведь и правда никто не лез. Зачем сама же провоцирует конфликт? Я чего-то не знаю, похоже. Это один из тех моментов, когда я особенно остро осознаю себя полным новичком в этой группе. Они-то всё понимают, в отличие от меня.

Я уже было повернулся к Рыжкову, чтобы спросить, но быстро опомнился. Я же парень Одарии. Теперь уже даже официально. А значит и вопросы буду теперь все лично ей задавать.

Звенит звонок, начинается пара. В затихающую аудиторию входит препод, старенький Антон Павлович. Он идёт медленной шаркающей походкой, и всем нам ясно, что следующие полтора часа мы проведём «весело». Вновь длинные паузы в нудной речи немолодого мужчины, задумчивые взгляды на наши лица, зачитывание лекции с потрёпанного учебника… Но всё же я давно заметил, что всем студентам словно жалко его, и они учтиво соблюдают тишину.

В один удачный момент, когда Антон Павлович надолго уткнулся в книгу, пишу Одарии сообщение:

– Пообедаешь со мной?

– В буфете?

– Ресторанов в этом вузе не предлагают.

– На большой перемене?

– Конечно.

– Договорились.

В этот раз я не пытаюсь скрыть от Дани, с кем переписываюсь. Да и ему уже не так интересно, когда никакой таинственности не осталось. В телефон ко мне не заглядывает, рожи странные не кривит, как Ермолин, например или некоторые другие кадры.

Когда наступает обеденное время, не таясь, хватаю Крылову за руку и веду по коридору. Я впервые иду обедать не с парнями, а с кем-то другим. С Крыловой! Кто бы мог подумать. Одногруппница идёт рядом со мной с почти безмятежным видом. Плечи расслаблены, походка уверенная и голова высоко поднята. Впрочем, по другому эта девушка и не может. Она в любой ситуации будет гордо нести себя. Даже будучи в траурном молчании не даст себя в обиду.

– Не тяжело тебе? – Одария кивает на моё плечо, на котором я тащу сразу оба наших рюкзака.

– Шутишь? Настолько жёстко ты меня ещё не оскорбляла! Даже сравнение с надоедливой собачкой было приятней. Или как ты там говорила?

– Любые мои слова подобны райской песне. Наслаждайся тем, что вообще говорю с тобой, – фыркает.

– Я в тебя ещё и засовываю периодически. Это ещё круче!

– Вот же идиот!

– Сама такая!

Ругаемся, но скорее шутливо, по привычке. Вроде и рассмеяться даже хочется, когда Крылова щипает ноготками мою ладонь, чтобы «отомстить» и в очередной раз продемонстрировать мне свой нрав. А то я же ещё не понял, что она женщина с характером!

В самом буфете аншлаг: всё забито голодающими студентами. Мы еле находим один из последних пустующих столиков. Маленький, в самом углу и прямо возле раковин, где моют руки. Не популярное место, но другие заняты.

– Я заметил, что между тобой и Алиной какое-то напряжение, – начинаю разговор, когда мы вместе с купленной едой уселись за стол.

– Конфликт интересов ещё с первого курса, – пожимает плечами.

– И в чём его суть?

– В том, что Иванова тупая курица, а я таких терпеть не могу.

– Я смотрю, ты всех считаешь тупыми, – не сдерживаю смеха.

– Я тоже иногда бываю такой.

– Вау! – искренне удивляюсь. – Ты впервые отзываешься о себе подобным образом. Мне казалось, что твоя самооценка пробивает озоновый слой планеты и стремится к Солнцу.

– Я же не говорю, что тупая, – щурит глаза. – Только иногда.

Девушка маленькой ложкой поглощает салатик, а я пожираю глазами её рот.

– Или не иногда, – дразню.

– Возьми свои слова назад или отсядь от меня.

Она блефует. Я вижу это по хитринкам в её глазах.

– Я бы, пожалуй, подсел поближе и… но вокруг слишком много людей.

– Стесняешься?

Мурлычет так, что у меня ткань брюк натягивается от этого её тембра. Одария тут же, словно чувствуя моё состояние, принимается гладить своей ногой мою где-то там под столом, заставляя меня немного поплыть в мыслях. Носок её туфель забирается мне под штанину и водит по оголённой коже…

Она продолжает есть салат. Капля белого соуса на нижней губе девушки сводит меня с ума. Это тоже специально?

Чёрт, я же о чём-то там поговорить хотел… Прочищаю горло и задаю вопрос:

– Почему ты рассталась с бывшим?