Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43

Одария

В первый рабочий час субботнего утра в библиотеке стоит тишина. Сижу за стойкой библиотекаря, наблюдаю, как ходит кругами Артём. Он то к окну подойдёт и «докладывает» есть ли потенциальные посетители, то между стеллажей затеряется, то в рабочей зоне на стуле посидит.

Парень немного напряжённый, взволнованный, молчаливый. Впрочем, я тоже. Но со мной-то всё понятно, а вот Угольников меня удивляет. Всегда удивляет. Удивляет своим неравнодушием, участием в поисках моей книги. В карих глазах вместо насмешки участие, и мне страшно представить, что же Угольников может сейчас разглядеть в моих.

Потому что нежное пушистое облачко умиления окутало моё сердце и греет меня, когда я смотрю на своего парня. Что если это отражается в моих глазах? Замечает ли Артём, как меня тянет к нему, словно магнитом. Как хочется быть ближе, касаться чаще…

Ещё немного, и я начну думать, что влюбилась. Ведь не зря же в последнее время много думаю о любви. Ох, Одария Крылова думает о любви… Ну, надо же. Так и есть: влюбилась.

– Толпа из пяти студентов прямо под окнами… – Артём стоит у окна, в задумчивости уперев руки в бока.

– В библиотеку ли они, – отвечаю.

– Вошли в корпус. Ну, сейчас узнаем. Вообще, вижу, что они с сумками, да и что здесь ещё делать в субботу?

– И правда.

Говорю, а сама рассматриваю широкую спину, обтянутую чёрной футболкой. На Угольникова падает солнечный свет, и его тёмные волосы «светятся» пушистой искрящейся рыжеватыми бликами шапкой.

В коридоре тем временем раздаются шаги и гул голосов – вот и первые посетители.

Все весёлые, спешат показать принесённые книги, переглядываются с хитрыми ухмылками друг с другом, а затем счастливые получают деньги на баланс своего телефона.

В последующие часы продолжают прибывать студенты с горящими заинтригованными глазами. У всех книги с синей обложкой и у всех жажда заветных двухсот рублей. Многие из них недоверчиво переспрашивают:

– А про двести рублей правда?

– Да, диктуй свой номер телефона, – отвечает им Артём и переводит сумму каждому из пришедших.

Я же тем временем отмечаю в базе возвращённые книги и с колотящимся сердцем отмечаю мысленно, что людей становится всё больше и больше. Никогда ещё в выходные не было так много посетителей, как сегодня. Неужели и завтра будет некогда перевести дух?

Многие приходят толпой по нескольку человек, у многих всего одна или две книги синего цвета, но суммарно их так много, что голова кругом.

Есть и те студенты, что приходят с книгой другого цвета.

– А как же обещанные двести рублей? – нагловато спросил один из таких товарищей.

У него торчащие во все стороны волосы, цепь на джинсах и массивные кольца на пальцах.

– Так ты книгу зелёную принёс, а деньги только за синие обещаны, – парирует Угольников, мой сегодняшний ассистент.

– Вот же синяя полоса! – тычет лохматый в сантиметровую полосу на обложке книги.

– Это не считается, – отмахивается Артём. – Всё иди, не отнимай наше время.

– Я ведь не уйду просто так, – грозная стойка.

– Здесь камеры, – вмешиваюсь.

Это срабатывает. Смелость парня поубавилась в тот же миг и он раздражённо и намеренно громко топает прочь.

– Здесь ведь нет камер? – шепчет мне в ухо Артём, одновременно наблюдая, как в библиотеку входит пухленькая студентка с огромным рюкзаком за спиной. – Иначе бы не игралась с моей ширинкой тогда.

Ухмыляюсь и хитро подмигиваю, оставляя парня без ответа. Пусть побудет в неизвестности.

Девчонка вскоре уходит с опустевшим рюкзаком, как и многие, не взяв с собой новых книг. Сегодня в основном все только приносят, и даже рабочая зона с компьютерами стоит пустая. Если бы не «акция» с синими обложками, то посетителей было бы совсем мало, судя по всему.

Пользуясь временным спокойствием и тишиной склоняюсь к Артёму, что сидит рядом, уткнувшись в телефон, с которого всем переводит деньги, и шепчу на ухо:

– Хочешь прямо здесь?

Он поворачивает голову ко мне, и мои губы от этого действия проехались по его щеке.

– Значит камер и правда нет, – улыбается.

Наши носы соприкасаются, дыхание смешивается.

– Кто знает… – тяну улыбку. – Может просто я не в курсе. Вот как раз и проверим…

Наклоняюсь ближе, обвожу кончиком языка край его ушной раковины, а затем дую на влажный след.

– Кто-то идёт, – останавливает мои поползновения, кладя руки мне на предплечья.

– Пока что ты спасён, – усмехаюсь и отодвигаюсь от парня.

– Как жаль…

Голос Угольникова соблазнительно вибрирует, но ко мне и в самом деле пришёл новый посетитель, которого нужно обслужить.

К вечеру поток людей становится меньше, но почему-то именно к концу рабочего дня стало больше приходить тех, кто думает, что мы с Артёмом дураки. То книга не того цвета, то вообще не из нашей библиотеки. Я им говорю, книга не наша, а те обижаются и дверью хлопают…

Я рада, что идея Угольникова на практике оказалась рабочей, но записка всё ещё не найдена. В свободные минуты трясу и пересматриваю всё, что принесли, но везде пустота. Ничего нет.

Голова начинает болеть, в глаза словно песком бросались, и сил всё меньше.

Артём молча помогает, став ещё более задумчивым, чем утром. Разговаривать уже не хочется – только бы скорей закончить этот день, запереть дверь библиотеки, сесть в машину и поехать домой.

«Домой»… Это последний месяц, который я оплачиваю за съём своей квартиры. Ведь я переезжаю к парню.

Всё чаще смотрю на настенные часы. Уже почти шесть вечера. За пятнадцать минут до окончания рабочего дня Угольников вдруг решает ошарашить меня:

– У меня тоже есть для тебя книга.

Нас разделяет библиотечная стойка. Он смотрит на меня прямо, без тени улыбки. Под его глазами залегли тени, и я сама чувствую, как тоже устала за сегодняшний день.

– Почему вчера не сказал?

– Потому что она не пустая. А время было уже позднее, когда я приехал, и тебе нужно было выспаться перед сегодняшним днём.

– Не… пустая? – из моих лёгких разом вышел весь воздух.

– Она синего цвета и в ней сложенный клочок тетрадного листа. Я не заглядывал в него и поэтому не знаю, то ли это, что ты ищешь.

Артём сцепил пальцы рук в замок, подпирая ими подбородок, и его напряжение передаётся мне.

– Почему только сейчас говоришь об этом? – морщу лоб.

– Хотел отдать в конце рабочего дня, когда вся суета поутихнет и работа тебя не будет отвлекать.

Смотрю на широкие сильные ладони парня и так хочется вцепиться в них, трясти, трясти, трясти…

– Она у тебя с собой? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Да, в машине.

– Принесёшь?

– Хочешь здесь посмотреть? – убирает руки от подбородка и склоняет голову набок, прислушиваясь, присматриваясь.

Раздаётся громкий стук грубо проворачиваемой дверной ручки, и я вздрагиваю от неожиданности: Иванова Алина врывается в библиотеку со своей неизменной сумкой-шоппером на плече и цокает каблуками по плитке, приближаясь.

– Ты опоздала. Мы уже закрываемся, – не скрываю недовольства.

– Вычеркнешь их завтра, всё равно у тебя ещё воскресенье впереди.

Иванова уходить не собирается и уже хватается за свою сумку, раскрывая её. Лёгкая синяя ветровка одногруппницы шелестит, а мои ноздри заполняет приторно-сладкий аромат духов.

– Ладно, выкладывай всё на стойку и уходи.

Алина извлекает книги одну за другой, выстраивая целую башню на моём столе. Получилось целых шесть книг… с обложками синего цвета.

Шоппер одногруппницы опустел, повиснув унылой тряпкой у неё на плече. Мы смотрим друг на друга в молчаливой дуэли глазами.

– В этих ничего нет, – кивает Иванова на принесённые книги. – Можешь не искать.

Она разворачивается и уходит. Я смотрю на развивающиеся светлые волосы, на тонкую ладонь, что поворачивает дверную ручку, на исчезающую спину девушки. И думаю: какого чёрта?

– Алина тоже в курсе, что ты ищешь записку? – удивляется Артём.

– Вообще-то не должна, – отвечаю, всё ещё глядя на закрытую дверь библиотеки.

Глава 44

Артём

Уже сгустились вечерние сумерки, и небо затянуло тучами. Кажется, синоптики обещали дождь ночью, но начаться он может уже совсем скоро. Ведь неспроста ветер начал трепыхать ветви деревьев, поднимать пыль на асфальте.

Я как раз успеваю спрятаться дома, запереться в нём. Ставлю чайник, задумчиво смотрю в окно, где кроме зажжённых фонарей сложно что-то разглядеть и думаю о предстоящей непростой ночи.

Только что отвёз Одарию в её прежнюю квартиру, хотя её вещей там уже почти и не осталось. Да, сегодня я ночую один. Буду наедине со своими мыслями, переживаниями, ведь мне было велено не звонить, никак не беспокоить.

– Я хочу быть одна, когда разверну этот лист и посмотрю, что внутри, – сказала мне Крылова после ухода Алины из библиотеки.

Наверное, я и сам бы хотел быть в такой момент один. Знаю, как важна для Одарии эта записка и насколько личная вся эта история. Поэтому спорить не стал, а только лишь предложил свою помощь в том, чтобы отвезти девушку на машине.

Развернула ли она уже тот бумажный листочек или ещё нет? Каково это: получить послание из прошлого от уже умершего близкого человека? Сложно примерить это на себя, и ещё сложней суметь поддержать, найти правильные слова. Я беспомощен прямо сейчас, ведь она там одна, а я здесь и тоже один.

Сигнал оповещения на телефоне моментально привёл меня в чувство. Тянусь за гаджетом, лежащим на подоконнике, в полной уверенности и непоколебимой надежде увидеть имя Крыловой на экране, но это оказалась не она. Стёпа– шалун. Вот так неожиданность.

Обычно он пишет мне, если хочет показать какое-то смешное видео из Интернета, но не в этот раз.

– Ничего, если я начну мутить с Кристиной? – пишет одногруппник.

– Почему у меня спрашиваешь? Спроси у неё самой.

– Просто помню тебя пьяным, ноющим о том, как бывшая предала тебя, когда ты так её любил… Да и она о тебе расспрашивала ранее, Крыловой интересовалась и вообще вами обоими.

– Раньше любил, но не сейчас же. Ты ведь самый первый знаешь про меня с Крыловой. Что за тупой вопрос от тебя? А Кристина из своих мотивов расспрашивала, причём далёких от романтических.

– Я на всякий случай.

– У самой Кристины спроси, а я тут давно не при чём.

– Я спрашивал у неё, но она говорит, что я клоун.

«Она и сама циркачка», – мысленно посмеиваюсь. Разве клоун не идеальная партия для цирковой гимнастки? Даже настроение поднялось, пока мысленно представляю этих двоих рядом, как парочку. Что-то не верится мне, что моя бывшая посмотрит на Стёпу влюблёнными глазами. Он ведь и правда выглядит нелепо… Длинные прямые русые волосы, и чёлка эта дурацкая. Причёска, откровенно говоря, женская. Он как хиппи какой-то или неформал, только никаких крутых цепей при этом или даже чёрного цвета.

– Прости, Стёп, но ты и выглядишь, как клоун, – набираю ответ. – Меня, конечно, тоже так обзывала одна девушка, но в твоём случае это и про внешний вид, а не только про поведение.

Ох, ещё свежи воспоминания об обзывательствах Одарии. Как вспомню, и смеяться сразу хочется.

– Ладно, Угольников, я тебя понял.

Что же, хорошо, когда тебя понимают. Только я сейчас Стёпу не понял: зачем ко мне с ерундой такой обращаться? Я бы на его месте никого не спрашивал. Да я даже от самой Крыловой не ждал разрешения прежде чем начать подкатывать к ней! Нравится – добивайся. А не бывшим парням пиши разрешения спрашивать…

Смешные ребята в моей учебной группе всё-таки, смешные.

Успеваю выпить чай, перекусить остатками вчерашнего ужина из холодильника, когда мой телефон вновь оживает. «Одария?», – возникает предательская мысль. На этот раз точно должна быть она! Отодвигаю опустевшую тарелку на середину стола и хватаюсь за мобильник.

Нет, это мать решила напомнить о себе, ведь после моего последнего визита, мы не так уж и плохо расстались, как это часто бывало обычно. Я ведь даже согласился тогда на пирог перед уходом. Не сказать, что мило поболтали при этом, но вполне миролюбиво.

Открываю входящее сообщение:

– Привет, Артём. Я бы позвонила, но Костя сегодня с самолёта после командировки и уставший лёг спать пораньше. Не хочется переписками или звонками, ты же не заедешь на неделе?

Коротко вздыхаю. Мысленно считаю до пяти, а затем печатаю ответ:

– Привет, мам. Ты же знаешь, что пересекаться с твоим мужем у меня нет желания.

– А вечером? Когда он ещё на работе будет.

– Не уверен… учёба, работа – со свободным временем не так радужно, как хотелось бы.

– Тогда так напишу, а то пока тебя дождусь… А мне сейчас надо.

Немного напрягает меня такой настрой матери. Что за срочность вдруг? Я даже завис на половину минуты, озадачившись и в то же время насторожившись.

Словно по заказу, прямо в этот же момент я слышу, как за окном за моей спиной начинает шуметь самый настоящий ливень, который готовился пролиться ещё час назад.

– Что там у тебя? – спрашиваю в своём новом сообщении.

– Я хотела про твою комнату спросить… Ты забрал всего ничего в прошлый раз. Не будешь против, если я твои оставшиеся вещи переложу в подсобку в нашем шкафу? Или сам забрать хочешь?

И всего то? Видимо, она просто искала повод поговорить.

– Можешь убрать в подсобку. Всё, что мне нужно, я уже давно увёз к себе в съёмную квартиру. Решила навести порядок?

– Мы с Костей решились стать настоящей семьёй. В общем, я беременна. У тебя будет маленький братик или сестрёнка, Артём.

Вот так новости. Уж такого я точно не ожидал. Мать у меня, конечно, ещё молодая и здоровая, но ни разу я от неё и Константина не слышал хоть слова о детях. Живут вдвоём несколько лет, ничего такого не помышляли. Или я просто не в курсе.

– Рад за тебя. Можешь сделать из моей бывшей комнаты самую крутую детскую спальню в мире.

– Думала, ты разозлишься.

Не знаю, как будет после, но сейчас ловлю себя на том, что никакой агрессии от новости не испытываю. Связано ли это с ожиданием весточки от Крыловой и мыслями о ней или с тем, что я просто уже смирился с наличием Константина в жизни матери? Не знаю. Просто, видимо, не до этого сейчас.

– Живи как хочешь, я не могу тебе указывать. Да и рад я, если ты рада.

– Тебе не нравится мой выбор и теперь мы как чужие. А потом ещё и родившийся у нас с Костей ребёнок тебя совсем отпугнёт…

– Мне не нравится Константин, а это совсем другое.

Через несколько минут ливень начал успокаиваться и переходить в формат обычного дождя. Кажется, я даже слышу первую в этом году грозу. Развалившись после переписки с матерью на кровати, думаю о том, что сейчас делает Одария. Как школьник, захожу раз за разом в «Вконтакте», чтобы проверить, не появлялась ли девушка в сети. Но её всё не было и не было. Я ждал и надеялся, что хоть какой-то знак Крылова мне подаст, не смотря на желание быть одной.

Не наивен ли я? Если мне самому хочется поделиться своими новостями после недавних вечерних переписок с одногруппником и матерью, разве значит ли это и взаимное желание Одарии делиться своим со мной?

Мы много язвим на тему дурацких влюблённостей, но что если девушка нисколько не шутит, когда смеётся над чувствами? Ведь так получилось, что у меня они есть.

Только признаться такой девушке, как она, страшно.

На улице раздаётся громкий раскат грома. Да, буду, как громом поражённый, если признаюсь Крыловой в любви, а они посмеётся надо мной.

Я вновь слышу сигнал оповещения. Ну, кто на этот раз? Поднимаю с соседней пустой и холодной подушки телефон, ввожу пин-код для разблокировки экрана и вижу родное сочетание букв.

Одария. Её имя на экране мобильного телефона, как что-то особенное и эксклюзивное. Специально для меня.

– Пишу, чтобы пожелать спокойной ночи и сказать, что это и правда та самая записка. Я просто в шоке, Артём, у меня нет слов.

______

Вот и настал этот момент) В следующей главе вместе с Одарией прочтём, наконец, найденную записку от Ани)

Ох, и самой волнительно))

Глава 45

Одария

В детстве я и Аня хорошо ладили, что вызывало у родителей и старших родственников удивление смешанное с умилением. Всё же не всегда двум маленьким девочкам удаётся жить дружно под одной общей крышей. Тем более, что наша разница в возрасте была достаточно крохотной для того, чтобы появилась благодатная почта для ревности. Всего три года разницы обеспечили нам общие игрушки и общее внимание родителей, но мы сильно не ругались.

Помню, как с сестрой было весело проводить время, обмениваться куклами и одеждой для пластиковых красоток. Как выбегали во двор вдвоём к остальным детям, как затем вместе шли в школу по утрам….

В один момент мы перестали быть детьми. У меня своя компания, у Ани своя. Подростковые годы сделали своё дело – мы отдалились. Начались придирки, недовольства, язвительные перепалки, делёжка косметики. Оказалось, мы совсем разные.

Еле вынесли последние годы нахождения в общей школе, но, к счастью, наступил момент, когда я стала студенткой первого курса, решив связать свою будущее с журналистикой.

Казалось бы: теперь всё будет хорошо! Однако, потом появился Ваня, и всё совсем пошло наперекосяк. Я, фигуристая симпатичная первокурсница, и он, такой же подтянутый симпатичный первокурсник из другого факультета. Привела я его к нам домой пить чай, а там и Аня крутилась, хлопая глазками. Понравился ей Ваня, и мне сразу это было видно. Только всерьёз «любовь» сестры я не воспринимала, принимая за подростковый каприз.

Чем дольше я встречалась с парнем, тем сильней росла одержимость моей сестры. Аня всё время находила повод оказаться рядом, одеться кокетливо, заговорить с Ваней… Но тот смеялся:

– Аньк, что ты крутишься возле нас? Мелкая ещё разговоры наши слушать! Иди в куколки играй!

– Мне шестнадцать!

– Ты школьница.

– Вы сами только ещё вчера школьниками были!

И это было правдой. Но пропасть между старшеклассниками и студентами всё же велика, да и я терпеть не могла младшую, что путается под ногами. Тем более, что отношения наши давно дали трещину. Если в других семьях братья и сёстры дерутся, а взрослея дружат, то у нас всё получилось наоборот.

Весь следующий год Аня пыталась доказать Ване, что уже взрослая. Начались бесконечные побеги из дома, вечеринки, какие-то компании… Родители не могли найти управу, я злилась и отчитывала беглянку наравне с мамой и отцом, настраивая сестру против себя только больше.

– Мне семнадцать! – кричала она, – и ты мне не указ!

А после я всё чаще слышала слова ненависти в свой адрес. «Ненавижу тебя!», – летело в меня от некогда любимой сестрёнки. Ваня перестал бывать у нас в гостях, и я сама искала повод быть где угодно, но не в родительском доме. Всё время ночёвки, ночёвки… И сестра знала, где я ночевала.

«Ненавижу тебя!» стало клеймом на мне. Домашние аресты, организованные родителями, навязывание чтения книг только больше отдаляли, разбивали нашу семью на две части: на Аню и всех остальных.

У меня опускались руки, ведь видела, как мой парень устал от навязчивости влюблённой школьницы. Она караулила возле вуза, писала сообщения, слала нескромные фото… Теперь у меня уже рушились отношения и с ним.

«Ненавижу тебя!» было последним, что я услышала от сестры, когда видела её в последний раз перед последней, роковой вечеринкой.

А теперь у меня в руках, возможно, та самая книга, в которой находится записка от Ани. Я верчу сложенный клочок тетрадного листа в руках, не решаясь развернуть. Что если там снова эти слова? Рядом на кровати лежит «Философия. Курс для бакалавров» и молчаливый мобильный телефон. Всего один звонок, и я смогла бы услышать голос Артёма…

Пора. Разворачиваю лист и вижу всего одно предложение, написанное таким знакомым почерком:

«Я не ненавижу тебя, но мечтаю о том дне, когда Ваня бросит тебя и поймет, что я лучше».

На глаза навернулись слёзы и быстрым потоком поползли по щекам. Я плачу всё сильней, всё отчаянней, не находя сил остановиться. Сквозь собственные всхлипы и хлюпанья носом мне не слышно, как опадает на пол выпущенная бумажка из ослабевших дрожащих пальцев.

Всё плывёт перед глазами, а к моему плачу вдруг добавляется смех. Я плачу и смеюсь одновременно от раздираемой боли, облегчения и тоски. Такой слабой я себя ещё не чувствовала. Тело размякло, как желе, в голове полный сумбур.

Она не ненавидит меня. И её желание почти исполнилось: с Ваней я рассталась.

Спустя целый час бури эмоций и слёз успокаиваюсь. Какое-то странное чувство пустоты и свободы… Я свободна, ведь только что сняла проклятие под названием «Я ненавижу тебя!».

Однако, у меня есть ещё один не закрытый вопрос…

«Алина тоже в курсе, что ты ищешь записку?», – спросил Артём три часа назад, когда мы ещё были в библиотеке и провожали взглядом блондинку. Сейчас этот вопрос вновь всплыл в моей голове. Что известно Ивановой и откуда у неё информация? Уж не знакома ли она с той самой «Евгенией»? Слишком подозрительно одногруппница себя ведёт…

Беру в руку телефон и захожу в «Вконтакте», чтобы найти Алину и задать ей пару вопросов. Отлично: она «в сети». С всё ещё колотящимся сердцем набираю ей сообщение:

– Привет, Алина. Не хочешь рассказать мне, почему тебя так волнует тема с моим бывшим? Твоё неравнодушие к Ване и твоё страстное желание уводить у меня из под носа книги с синей обложкой вызывают вопросы.

– Привет, Одария, – отвечает она спустя минуту. – Я не хочу отвечать на твои вопросы. Не ты ли сама недавно говорила, что я тебе не интересна? Твои же слова: «Ты мне больше не интересна. Чего прилипла?». Вот и ты отвали, Крылова. Давай забудем прошлое, перестанем обсуждать покрытые пылью конфликты и заживём иначе. Ты изменилась, я тоже изменилась.

– Ну, нет, ты от меня так просто не отделаешься. Прежде чем расходиться и жить своими жизнями, нужно закрыть все вопросы. Какого чёрта две недели назад ты упоминала Ваню?

– А о нём говорить нельзя?

– А зачем о нём говорить? Почему тебя волнует эта тема? Будто влюблена в него была. Или… влюблён был кто-то другой.

Например, моя младшая сестра. Всё же не могу отделаться от мысли, что Алина как-то связана с «Евгенией». Ивановой явно что-то известно, и я узнаю, что именно. Если потребуется, то выбью из неё этот ответ, вырву с волосами! Ох, ну и кровожадная я… А какой мне ещё быть в такой ситуации? Нет, я не имею привычки махать руками, но как же я устала за эти полгода поисков книги. И от поисков устала, и от анонимных писем «Евгении», а в последнее время и от выходок Алины.

– Что ты хочешь сказать? – спрашивает она.

– Хочу, чтобы ты сказала. Зачем Машке плела про меня и её парня? Детский сад прямо.

– Слишком много вопросов задаёшь, Крылова.

– Ты копаешься в моей жизни, так что я имею право знать.

– Уже не «копаюсь», – прикрепляет саркастичный смайлик в конце.

– Но было дело. Так что отвечай. Что за байки про увод парней?

– Просто хотела устроить тебе небольшую пакость.

«Просто». Как у неё всё просто. Я не верю ей, не верю, что можно так долго копить и хранить обиды на меня и так сильно стремиться мне навредить такими нелепыми попытками. Действия одногруппницы слишком смешны. Даже для такой глуповатой девицы, как она.

– Не правда. Имя «Евгения» тебе о чём-то говорит?

Последовало долгое молчание. Сообщение отметилось, как прочитанное, но ответ всё не приходит. Алина молчит минуту, вторую… Прошло около десяти минут, а молчание не прерывается. Я начинаю нервничать и уже борюсь с желанием начать разговор в более агрессивном тоне.

Ну же, что замолчала?! Просто невыносимая и сводящая с ума пауза. Я обновляю страницу, чтобы убедиться, что Иванова не вышла из сети, но нет: она «онлайн».

– Да. Я её знаю, и понимаю о чём ты, – вдруг приходит ответ.

___________

В следующей главе узнаем кто же скрывается под именем "Евгения" и воплотим в жизнь одну фантазию Артёма…:)