Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37

Одария

– Почему ты рассталась с бывшим?

Как много вопросов в последнее время от Артёма. Он словно душу наизнанку мне вывернуть хочет. В самом деле интересуется моей жизнью? Мне казалось, что мы просто сексом занимаемся. А ещё мне думалось, что меня это устраивает. Неужели мы становимся той самой «парочкой» в общепринятом смысле?

В задумчивости продолжаю водить носком туфли по ноге Угольникова под штаниной. Вверх, затем вниз, и снова вверх. Облизываю губы, чтобы убрать остатки салатного соуса и томно улыбаюсь парню напротив.

– Почему тебя так интересует моё прошлое?

Артём моргнул, видимо, разгоняя туманную пелену в своей голове, вызванную моими дразнящими действиями.

– Мой рассказ про Кристину ты тоже слушала с интересом, как мне показалось.

И возразить нечего даже.

– Так почему с бывшим не заладилось? – продолжает.

– С Ваней?

– А у тебя их несколько?

– Нет, один пока что.

– Так кто этот Ваня и причём здесь Иванова? – игнорирует моё «один пока что».

– Ваня это мой бывший парень, с которым я встречалась с первого курса. Мы расстались в тот момент, когда… в моей семье кое-что произошло. Мне уже было не до отношений. А Алина просто обижена на меня за то, что я приставала к ней на первом курсе. Иванова тогда выглядела нелепо и вела себя, как тупая блондинка из проходных низкосортных комедий.

– Хорошо же ты её задела, что ей покоя всё ещё нет.

– Она злопамятная. Прямо как муж твоей матери.

– Константин не злопамятный, но злой и память у него хорошая, – криво усмехается, и я отчётливо вижу, как Артёма едва не передёргивает от упоминания этого мужчины.

– В общем-то… – тяну, обдумывая свою фразу, – про Ваню мне больше и нечего сказать. Мы были в радости, но не смогли быть в несчастье.

На самом деле я опустила некоторые детали. По правде говоря, Ваня гораздо больше связан со смертью моей сестры, чем я рассказала Артёму. Но к чему Угольникову засорять голову лишней информацией? Да и самой не хочется в этом ковыряться…

Я вообще много не договариваю, но уверена, что Артём знает кое-что. Знает о факте смерти члена моей семьи. Ведь все об этом знают, и не могло такое остаться в тайне даже от новенького. Но он не спрашивает об этом более конкретно. Кажется, я даже испытываю благодарность по этому поводу. На меня не давят, не пытаются расшевелить рану – это ли не повод для уважения?

Угольников менялся в моих глазах постепенно, даже почти незаметно. Я шучу, что он клоун, но этот парень оказался не таким плоским, как мне думалось. У него есть разные грани: шутливый болван, деликатный собеседник, горячий любовник, взрослый самостоятельный парень… Он тоже пережил свою личную травму, ему тоже есть о чём грустить.

Я проникаюсь им.

Всю неделю мы не скрываемся, ведём себя, как пара. Не как сопливые подростки, что обжимаются на каждом углу, а просто как люди, хорошо ладящие друг с другом. Не смотря на мой дерзкий характер, я не любитель демонстрации чувств. Даже с Ваней такого не было. Я просто пошло шутила над ним, и всем, включая его самого, было смешно.

Теперь другие времена. Проходящая неделя мне это хорошо показала. Если раньше в паре шутницей была я, то теперь, в уже новых отношениях, одёргивать приходится Артёма, а вовсе не меня.

А он светится. Довольный настолько, что у меня подкрадывается мысль: «А не влюбился ли случайно?». Ну, нет – смешно же! Мы просто хорошо проводим время: ходим вместе на обед на большой перемене, вечерами занимаемся сексом. Кстати, теперь я стала часто оставаться у него с ночёвкой, хотя и сопротивляюсь идее полного переезда к нему.

– Какой смысл мотаться тебе туда-сюда? – спрашивал он меня.

– У нас не любовь, – отвечала я, – мы же убьём друг друга, если останемся наедине на такое длительное время!

На том спор и заканчивался.

Хотя буйная фантазия то и дело подкидывала мне картину того, как бы могла выглядеть наша с ним совместная жизнь… Быстро убираю мечтательную улыбку со своего лица – сейчас не время для витания в облаках, так как я на работе.

Эту суббота выдалась спокойной: сейчас, в последний час рабочего дня, в библиотеке только компания из трёх первокурсниц и Угольников. Девчонки шарятся в книжных стеллажах и тихонько хихикают между собой, а мой парень сидит в рабочей зоне за компьютером, Он приехал полчаса назад, чтобы мы потом сразу же отправились к нему домой.

Поглядываю на часы, считая минуты. На мне новое откровенное бельё, и мне не терпится скорей прыгнуть в машину Артёма, а затем и в его кровать.

Растягиваю губы в улыбке, ведь парень, словно прознав о моих шаловливых мыслях, подходит к стойке библиотекаря. Мужская рука протягивает мне самодельный конверт из листа печатной бумаги.

– Снова твои шуточки? – усмехаюсь, предвкушая прочесть всякие пошлости.

– А ты прочти, а затем посмотри в мои глаза. Тогда и поймёшь.

По голосу и лицу Угольникова ничего не читается. Я не понимаю серьёзен он или разыгрывает сейчас какую-то свою клоунскую сценку.

Открываю конверт и извлекаю из него валентинку, напоминающую мне апрельскую, которую Артём дарил месяц назад. Словно в другой жизни это было…

«Четырнадцатое февраля ещё не скоро, а валентинку хочется подарить уже сейчас. Я без ума от того, как пахнет твоё тело и от того, как ты улыбаешься мне».

Лицо бросило в жар. Если месяц назад я разозлилась, то сейчас растерялась. Меня охватило лёгкое смущение, ведь я ожидала чего-то совсем другого. Более дерзкого, наглого и даже почти грязного. А это… даже мило.

– Мило, – коротко смеюсь и нервно поправляю волосы, не зная, что и ответить.

А затем смотрю в его карие глаза, как он и велел ранее. В них ни тени улыбки или шутки.

– Мило это бантик на члене, а я тебе по факту говорю.

– Это признание?

– Ты мне приятна, – вальяжно облокачивается на стойку.

– В последнее время и ты меня не бесишь.

– Ну, круто. Мы всё больше похожи на стандартную парочку, а не на кошку с собакой.

– Хорошо, что мы не влюблённые идиоты, но при этом нравимся друг другу.

– Да, хорошо, – кивает.

Мы дружно обмениваемся смешками, но, уверена, каждый подумал о чём-то своём. Не знаю, что там у Артёма в голове, а вот я мысленно скрестила пальцы в надежде, что не начну сохнуть по этому парню. Да, мы не влюблённые идиоты, а просто нравимся друг другу. Правда же?

– Что же! – весело восклицаю. – А вот эту валентинку я, пожалуй, оставлю при себе.

– Никаких мусорок?

– Нет, этот клочок бумаги достоин большего.

– А я?

– А что ты? – встаю со стула, наклоняюсь и почти мурлычу парню на ухо.

– А я достоин чего-то большего, чем простое «мило»?

Подзываю рукой Артёма к себе за стойку, и тот послушно идёт за стулом, а затем усаживается рядом со мной.

– Ты об этом? – спрашиваю.

Поглаживаю рукой ширинку Угольникова, делая свой нажим всё более настойчивым.

– А если кто-то придёт сейчас или та троица увидит? – выдыхает шёпотом.

– Общественные места не твой конёк! – тихо смеюсь, но не прекращаю движений рукой.

– Ты была права: я стеснительный.

– Ты?!

– Уж точно скромней тебя буду, – усмехается, выглядя донельзя счастливым.

– Ты сейчас что мне хочешь сказать? – с угрозой щурю глаза.

– Что ты меня заводишь своей смелостью.

– Значит, я смелая? – играюсь молнией его брюк, дёргая замок то вниз, то снова вверх.

– Ты милая.

– С каких это пор?

– С тех самых, когда ты впервые осталась у меня на ночь. Это мило, что злая и ужасная Рия сворачивается во сне калачиком и прикрывает ладошкой нос.

– Прекрати, а то блевану! – шутливо шлёпаю парня по ноге, а тот смеётся.

– Ладно: на самом деле я потешаюсь над тобой. Твоё счастье, что я сам не блеванул при виде того, как ты ещё и слюнку во сне пускаешь.

Вот же… клоун. Но в этот раз я совсем не злюсь. Наши взаимные колкости превратились из кровавых поединков в детскую борьбу деревянными палками, имитирующими боевой меч.

Угольников заворожённо следит за моими пальцами, продолжающими играть на его ширинке, то и дело оглядываясь на первокурсниц. Нервничает, но светится удовольствием от моей забавы. Такой смешной сейчас и какой-то родной, что мне вдруг захотелось приоткрыться ему…

– Я не читаю все эти книги. И у меня не окр, как ты шутил. Я ищу кое-что, и для этого мне нужна книга с синей обложкой, – убираю руку и вытягиваюсь струной при виде троицы, следующей ко мне.

– Что ты ищешь? – делается серьёзным Артём.

Себя…

Глава 38

Артём

Эта девушка бывает слишком смелой. Иногда рядом с ней я ощущаю себя так, словно балансирую на какой-то тонкой грани между обыденностью и чем-то дразняще запретным. Прямо как сейчас, когда тонкие пальцы порхают у меня в районе ширинки, а в нескольких коротких метрах от нас хихикают первокурсницы, прячущиеся в книжных стеллажах. И пугает и возбуждает одновременно мысль о том, что меня и Одарию могут видеть. Точнее то, чем мы занимаемся…

– Я не читаю все эти книги, – вдруг раздаётся голос Крыловой, наполненный печалью. – И у меня не ОКР, как ты шутил. Я ищу кое-что, и для этого мне нужна книга с синей обложкой.

Девушка убирает руку, прекращая свою дерзкую игру. В это же время я вижу, как те самые девчонки идут к нам с одной книгой на троих.

– Что ты ищешь? – спрашиваю Одарию.

Я словно боюсь, что сейчас её отвлекут посетительницы, и к теме мы больше не вернёмся. А я совсем не хочу забывать – мне нужны ответы.

Повисает тишина. Она нарушается лишь стуком клавиш, пока Крылова заносит данные о протянутой ей книге. Такое, казалось бы, короткое действие, а каких усилий мне стоит вынести возникшую паузу в разговоре.

Вскоре троица уходит, и в библиотеке остаёмся только мы вдвоём. Обращаю пристальный взгляд на лицо своей девушки. К моему удивлению Одария без промедления продолжает разговор:

– Среди всех этих книг я ищу одну конкретную. Я не знаю её названия, не знаю автора. Знаю только то, что цвет её обложки имеет синий цвет. Внутри этой книги есть записка, написанная для меня. Я не обнаружила этот жалкий клочок бумаги тогда, когда это было нужно. И этот жалкий клочок бумаги не даёт мне покоя.

– Это как то связано с бывшим?

– Забудь ты про Ваню! – морщится и фыркает с таким пренебрежением, что я понимаю: бывший и правда больше не имеет никакого значения. – Это связано с моей младшей сестрой, Аней. Я думаю, ты знаешь, что в моей семье кое-кто… умер.

– Это она? – спрашиваю едва слышно, со всей осторожностью.

– Да. Записка была написана ею незадолго до трагедии. Для меня.

Что же, время шуток на эту тему прошло. После рассказа Одарии мне стало понятным её странное поведение. Замкнутый образ жизни, тяга к библиотеке, острый язык… Хотя последнее с ней было всегда, насколько я понял. Но этим одногруппница мне и понравилась изначально – не так ли?

– Сильно переживаешь по этому поводу?

Чёрт, что за глупый вопрос я задаю? Но сказанного не вернуть…

Думал, Крылова разозлится и пошлёт меня за непонятливость, но она вдруг согласно кивает и смотрит на меня так, словно я единственный, кому она может доверить свою историю. Неужели я и в самом деле тот редкий человек, который смог добиться доверия этой девушки? По груди невольно разлилось жгучее тепло от этой мысли.

– Книга может быть вообще у кого угодно! – восклицает она. – Конечно, переживаю. Записку вообще могли выкинуть, как лишний мусор.

– Могли. Но с другой стороны: многие ли студенты книги открывают?

– Те, что приходят в библиотеку, вряд ли берут книги просто так по приколу. А у меня даже зацепки никакой нет, кроме цвета обложки.

– Всю библиотеку перерыла или нет ещё?

– Почти всю…

– Книга и правда может быть у кого-то на руках всё это время. Много у вас должников?

Во мне проснулся внутренний сыщик, желающий докопаться до сути. Или просто парень, который увлечён одной девушкой и желает ей помочь…

– Должников я проверяла: приходилось искать в Интернете названия книг и инициалы авторов, чтобы увидеть их обложку. Не нашла в общем.

С минуту мы молча смотрим на колыхающиеся от открытой форточки шторы. По-вечернему свежий воздух гуляет по помещению, разгоняя мелкие частицы пыли и запах распускающейся на деревьях листвы.

– Ни одной синей обложки среди просрочки? – спрашиваю с сомнением.

– Были штуки три, но затем эти книги принесли, и я увидела, что никаких записок в них нет. Спрашивала у возвращающих, а они на меня, как на дуру смотрят, не понимая о чём я.

– А тех, кто ещё не является должником, но долго держит книги на руках, проверила?

– Таких слишком много, Артём, – Одария невесело усмехается.

– Это правда… Представляю.

Одни только первокурсники, набравшие учебников в начале учебного года, чего стоят.

– Буквально в каждой учебной группе найдётся хотя бы один такой человек. Вуз большой, студентов много. За всеми не уследить. Я итак с ума схожу, копошась здесь. А что же со мной будет, если я ещё и каждого студента проверять начну? Это даже звучит фантастически!

– Удивила ты меня, – признаюсь. – Я тебя то про бывшего, то про Алину спрашиваю, то ещё про что… А самый правильный мой вопрос был еще тогда, в самом начале нашего с тобой знакомства.

– Ты про собачий климакс? – смеётся и пихает меня в бок, едва не пошатнув мой стул, на котором сижу. – Обожаю эту твою шутку!

Ого. Неожиданно. Только вот смеяться не могу, находящийся под впечатлением от истории про умершую сестру и отчаянные поиски одних из последних слов Ани.

– Про книги. Как знал, что что-то здесь не чисто.

– Ты решил, что я странная.

– Ага.

– Я знаю более странную персону, чем я.

– Ты сейчас про меня? – улыбаюсь и подмигиваю ей.

Но лицо Одарии делается озабоченным. Она скрещивает руки и откидывается на спинку стула, слегка сползая по нему вниз. Со стороны может показаться, что девушка расслаблена, но это вовсе не так.

– Есть ещё одна вещь, которая беспокоит меня. Я про Иванову. Она настолько не может выносить меня, что специально ходит в библиотеку в те дни, когда там работает Елизавета Петровна. Можно сказать, что я выдумываю, ведь логично же, что Алина предпочтёт таскать книги в учебные дни, когда она итак вынуждена находиться в стенах вуза, а не в выходные. Но есть одно «но». Иванова не стала из-за своей тупой обиды извлекать тогда из рюкзака остальные книги мне на сдачу. Я уже даже промолчу о том, что чтение не является её хобби. Главное увлечение этой девчонки – переходить мне дорогу. Остерегайся Ермолина и Иванову, Артём. И если начнут что-то болтать обо мне, то прежде чем поверить им, спроси у меня. Ладно?

– Конечно, – киваю.

Про Кирилла я уже давно и сам всё понял, а что до Алины…

– А что она там читает вообще… – Одария подскакивает на стуле и принимается с оживших азартом щёлкать компьютерной мышкой.

Передо мной мелькают непонятные для меня таблицы с заполненными строками, а сам я отрешённо думаю о том, как же мне ускорить поиски той самой книги. Как я могу помочь? Просто заниматься тем же, что и Крылова? Таскать стопки книг, прописаться в библиотеке… Неужели больше никак?

Уверен, что можно хорошенько поломать голову и к чему-то всё же прийти. А иначе так ведь можно и месяцами искать… что Одария и делает. Страшно подумать о том, каково это – искать так долго и при этом безрезультатно.

– Что за неразбериха… – шепчет тем временем девушка, нахмурив брови. – какой-то винегрет.

Она нажимает кнопку на принтере и тот вскоре с характерным шумом выплёвывает пару листов, один из которых Одария вручает мне.

Я верчу его в руках, ещё тёплый после печати, смотрю на таблицу с какими-то цифрами и буквами, а затем в недоумении поднимаю глаза на Крылову.

– Зачем мне это? – спрашиваю.

– Смотри в третий столбец с названиями книг! Пробивай их через поисковик и проверяй, как выглядит обложка! Иди с конца, а я с начала списка проверять буду!

Одария прямо загорелась своей идеей. Сама не своя сейчас: суетливая, с горящими глазами. Пожимаю плечами, но не сопротивляюсь, а открываю браузер в своём мобильном телефоне, пока сама девушка делает то же самое прямо с рабочего компьютера.

Около получаса мы молча занимаемся каждый своим делом. За это время в двери библиотеки вошёл лишь один студент, принёсший на сдачу книгу. Весь запыхавшийся, раскрасневшийся – он явно торопился и боялся опоздать. Смотрю на часы, а они сообщают, что до конца рабочего дня пятнадцать минут.

Одария беседует с ним, ведя обычный диалог между библиотекарем и читателем. Я же продолжаю рыскать по Интернету.

– Артём… – шепчет Одария поражённо, когда за последним посетителем закрылась дверь – Они все синего цвета…

– У меня такой же результат поисков, – признаюсь, кивая на телефон.

– Разве такие совпадения бывают?

– Я не знаю… Каким боком тут Алина?

– Понятия не имею. Видимо, всё же совпадение. Или… она просто назло мне, видя моё «странное увлечение» нахватала себе синих книг побольше, только бы мне не досталось.

– Странный способ насолить…

– Я же говорила тебе, что она тупая! – глаза Крыловой загораются злостью.

– Прямо настолько?

Что-то сомневаюсь.

Глава 39

Одария

Я толкаю дверь палаты. Аня лежит с закрытыми глазами в окружении белых стен. Из-под бледно-голубого одеяла виднеется землянистого цвета лицо, покрытое кислородной маской. Вокруг сестры трубки, капельница, электрокардиограф, аппарат искусственного дыхания и полная тишина.

Вдруг из-за туч на улице выглядывает солнце, и сквозь оконное стекло проникает его яркий луч, падающий прямо на неподвижное лицо Ани. Она, словно пробуждённая им, открывает глаза, и смотрит прямо на меня, не моргая.

– Разве ты не умерла? – спрашиваю в полном потрясении, возвышаясь над хрупкой девичьей фигуркой на больничной койке.

– А ты бы хотела этого? – сестра приспускает кислородную маску так, словно та ей больше не нужна.

– Ни за что на свете! Но разве ты не разбилась насмерть?

– Разбилась, – язвительная усмешка. – Какая жалость, ведь я не успела сказать тебе одну вещь: я ненавижу тебя.

Её лицо так похоже на моё. У нас один цвет волос, глаз, кожи. Одна форма носа на двоих и почти одинаковый рост. Но, не смотря на такие сходства, мы такие далёкие друг для друга, как две незнакомки.

– Ненавидишь? – слышу дрожь в своём голосе.

Почему? Почему Аня меня ненавидит? Неужели не понимает, что Ваня не выбирает её не из-за меня. Он не любит её, но любит меня. Неужели я виновата в том, что чувствует он?

– Но почему? – спрашиваю, смаргивая первые слезинки на глазах.

Взор заволокло и всё поплыло от влаги, но я вижу и чувствую, как озлобленно смотрит на меня Аня. И молчит, добивая, лишая последней надежды на нормальный разговор.

Почему же? Я ведь никого не уводила и не отбивала! В чём моя вина? В том, что младшая влюбилась в моего парня? В том, что терпела её глупые попытки отбить Ваню у меня? В том, что тот смеялся над ней?

Я просила парня, чтобы он был мягче и не обращал внимания на глупого подростка, которым являлась моя семнадцатилетняя сестра. Я старалась избегать Аниного внимания и не демонстрировать лишний раз своё счастье. Я таскала эти несчастные книги из студенческой библиотеки, как просила мама, чтобы «воспитать» младшую дочь и заставить ту сидеть дома, вместо тайных и крайне сомнительных вылазок по ночным клубам.

Да разве могло всё это сработать? Ничего не помогло. Никакая ласка и никакая строгость не работали на той, что уже считала себя взрослой.

– Я же спросила: почему ты меня ненавидишь? Что ты молчишь! – повышаю голос.

Аня возвращает на лицо кислородную маску и закрывает глаза.

– Почему?! – кричу ещё громче.

Мой крик эхом отражается от белых стен и продолжает звенеть в ушах, когда я закрываю глаза, очутившись в полной темноте.

Ничего не вижу и дышать всё тяжелей. Что-то давит на мои рёбра, и вскоре я понимаю, что это мужская рука лежит на мне, когда как я сама лежу на постели.

Нет никакой палаты, Ани, капельниц и трубок. Только я, сопящий под боком Артём и воспоминание о недавнем сне. В окно, между двумя не смыкающимися шторами, льётся совсем тоненькая нить лунного света. Часы на экране моего мобильного телефона показывают четыре утра. Ну и дела.

Поворачиваюсь на бок, чтобы сместить тяжеленную руку с ноющих рёбер на бедро. Угольников сквозь сон делает шумный вдох мне в спину и что-то бормочет.

– Почему ты плачешь? – едва разборчивый шёпот мне в спину.

– Что? – тоже шепчу.

Может, он сам с собой во сне разговаривает?

– Нужно спать, Рия…. Завтра на пары.

Голос парня хрипит и вибрирует, как бывает сразу после пробуждения. Вдыхаю с намерением игнорировать его бормотание и поскорей заснуть.

Только вот рука Артёма вдруг покидает моё бедро и спустя секунды мужские пальцы скользят по моим щекам. Я тут же поняла две вещи: Угольников уже не спит, а моё лицо и в самом деле мокрое. Даже и не поняла, что заплакала в реальности.

– Просто кошмар приснился. Давай спать, – отвечаю.

– Давай…

Парень быстро заснул, судя по сопению за спиной, а вот я пролежала ещё около часа в задумчивости. Приснившееся вселило тревогу и тоску. Ещё и мысли об Ивановой с её выходками вновь пришли в мою голову. Всё смешалось в неприятную вязкую кашу, есть которую точно не хочется.

На утро в итоге проснулась совсем «раздавленной». Всё валится из рук, проливается. И аппетита совсем нет: опрокидываю в себя чашку кофе, ничем даже не закусив.

– Кофе на голодный желудок? – заметил Артём мои действия.

– Ой, только не включай папочку…

Быстро собираемся на первую пару: одеваемся, на ходу чистим зубы, обуваемся…

– Что это такое было ночью? – спрашивает, когда мы уже сели в машину.

– Мне приснился плохой сон.

– Что тебе снилось?

Щёлкаем ремнями безопасности. Я спокойно отвечаю:

– Моя сестра.

– О… понятно.

– Но я думаю про Алину. Мало её было за волосы подёргать – надо было быть не такой ласковой.

– Ты сейчас о каких волосах речь ведёшь? – Артём поворачивает ключ зажигания. – Неужели вы дрались?

– Нет, мы лишь обменялись коротким комплиментом. Ну ничего: сегодня ей мало точно не покажется! Все выходные об этом мечтала…

– Что ты собираешься делать?

– Поговорить с ней.

– Рия, давай только без драк.

– Боишься, что Иванова моё личико испортит? Целовать меня перестанешь?

– Боюсь, что Иванова, благодаря твоим стараниям, откроет абонемент к травматологу. Я сам с ней поговорю.

– Как бы не так! Это моё дело, Артём. Что за режим «папуля» у тебя включился сегодня?

– Не включал я никакой режим, – умело крутит руль, вывозя нас с парковки у дома. – А дело Наше. Ты посвятила меня в эту историю, и теперь я часть её. Здесь нужна моя холодная голова, а не твои измотанные нервы.

Конечно, я его не послушалась.

Следила за Ивановой с самого утра, а та, как нарочно, держалась от меня на расстоянии. То в буфет сбежит, то с подружками хихикает где-то в укромном уголке.

Но я не буду собой, если поскромничаю и позволю тупой блондинке провести меня. В середине учебного дня, пока Артём пропадает где-то с друзьями, делаю вид, что слишком занята разговором с Мартыновой, чтобы замечать что-либо вокруг. В этот-то момент я и увидела краем глаза, как Иванова вешает себе на плечо сумку-шоппер и в одиночестве выходит в коридор.

Она настолько ненавязчиво забивает свою сумку книгами, что я никогда и подумать не могла, что там кроме тетрадей и косметики что-то есть. Да и дела мне не было до этой девчонки в последние месяцы…

– А ну стой! – цепляю одногруппницу за плечо, выбегая вслед за ней из аудитории.

Алина оборачивается, брезгливо сбрасывая мою руку и морщится:

– Чего тебе, Крылова?

– В библиотеку несёшься? – задираю голову и скрещиваю руки на груди.

– А тебе какое дело? Уже и ходить туда, кроме тебя, никому нельзя?

– Что в сумке? – киваю на шоппер.

– Книги на сдачу, – зло щурит глаза. – Отвали, а?

– Показывай, что у тебя там за книги!

– Ты совсем больная? Крыша у тебя уже течёт с книгами этими!

– Крышу я тебе сейчас продырявлю, если не покажешь книги! Я работаю в библиотеке и обращаюсь к тебе, как библиотекарь!

– Сегодня не твой рабочий день, Крылова! – нервно отбрасывает свои волосы за спину. – Угомонись!

– Тогда идём вместе. Пошли! – машу рукой в зазывающем жесте. – Чего стоишь?

– Ты маньячка. Никуда я не пойду с тобой.

– Я ведь поговорю с Елизаветой Петровной, и мы придумаем санкции против тебя за твои книжные долги.

– За остальными должниками так же бегаешь?

– Являюсь к ним в кошмарных снах и обещаю адские муки.

– Больная.

– Ладно. Тогда так: у тебя в сумке все книги с синей обложкой. Да?

Иванова с досадой поджимает губы, и я понимаю, что права.

– Допустим. И что с того? – с вызовом задирает голову.

– Зачем они тебе?

– Сама не догадалась?

– Настолько глупа, что хочешь позлить меня именно таким образом? Не лень таскаться с таким грузом постоянно и бегать раз за разом в библиотеку?

– Не лень. Ты мне настолько неприятна, что я готова и на такое.

Какая глупость… Нисколько не поумнела за время, что мы вместе учимся.

– Ненависть на грани любви и помешательства… – смеюсь.

Она в самом деле так неравнодушна к моей персоне? И кто из нас болен… Мой смех угрожает стать истерическим… С такими-то нелепыми врагами…

– Мне наскучило уже. Вот и возвращаю. Пора жить жизнь дальше, не зацикливаясь на прошлом. И ты для меня теперь в том самом прошлом, – приподнимает сумку и трясёт ею в воздухе, – как и эти книги. Ты сиди и дальше в своём трауре, игнорируя всю группу, а я намерена начать наслаждаться настоящим. Прекрасным настоящим, где нет Одарии Крыловой с её высокомерной задницей.

Я даже почти зауважала Алину после такой пламенной речи. Почти.

– Хочешь посмотреть мои книги? – продолжает девушка. – Пошли в библиотеку вместе. А я просто посмеюсь над тобой и твоей одержимостью синим цветом.

_______

Все оставшиеся главы будут выходить по средам) ♡

Пока не располагаю большим количеством времени для написания книг, но следующая книга (сейчас пишется в стол) планируется с ежедневной выкладкой)