Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Одария

– Я с Крыловой!

И сразу весь мир сузился до одного человека. Артёма Угольникова. Я поворачиваюсь назад на соседний ряд аудиторных столов и вижу уверенный взгляд одногруппника. Парень не усмехнулся, не помахал мне рукой или что-то вроде того. Он сразу заметил моё внимание, но никак не отреагировал. Никакой эмоции, никакого кривляния, никакой дурацкой шутки.

Все остальные тоже уставились на нас. Но кто придаст значение жесту новенького? Он же совсем недавно с нами и много не знает.

Долго заминка не длится: Екатерина Геннадьевна кивает головой и делает пометку в своей тетради. Я так ничего и не ответила, и моё молчание было принято за согласие.

Продолжают звучать новые фамилии и имена, все выбирают себе пару, а кто-то даже спорит. Про меня и Артёма уже забыли. Но не Машка.

– Мне показалось, что новенький как-то выделяет тебя среди остальных девушек из нашей группы, – тихонько шепчет мне Мартынова.

– Думаю, тебе всё же показалось.

– И ты ведёшь себя немного иначе.

– Потому что вчера к тебе в гости решила напроситься?

– В том числе.

– Разве ты не рада моим изменениям?

– Рада. Просто необычно всё это.

– Необычно то, что ты парня себе завела, – тычу в неё пальцем. – А я лишь возвращаюсь к прежней версии себя.

Поверить не могу, что произнесла такое. Сама себе удивляюсь. Но что сказано без раздумий, то имеет смысл обдумать. Ведь не просто так из нас вырываются какие-то слова без нашего же ведома.

Хотя… чему я удивляюсь вообще? Да, взбодрилась в последнее время. И что такого?

А по поводу жеста Угольникова я всё же оказалась права: одногруппники и не вспоминали сегодня произошедшее на паре у Екатерины Геннадьевны. Никто ко мне не подходил, вопросов не задавал и косо не смотрел.

Я и сама не особо расстроилась, что Артём теперь мой напарник по практическому домашнему заданию. Как-то даже радостно. Уж пусть лучше он, чем какой-нибудь Ермолин или Стёпа.

Именно с таким оптимистичным настроем я и иду к автобусной остановке, когда все сегодняшние пары уже позади. Даже тучи, что заслонили небо, не влияют на моё настроение. И даже незнакомая неуклюжая девчонка, врезавшаяся в моё плечо из-за собственной рассеянности, заслужила от меня только ироничный взгляд, а не злобную тираду.

И откуда только такие сонные мухи берутся? Мартынова и сама немного такая же, но её почему-то терплю и в какой-то степени даже обожаю.

В воздухе появился тот особенный запах, предвещающий скорый дождь, и поднялся лёгкий прохладный ветер. Нужно спешить. Собираюсь перейти дорогу на «неофициальной» зебре, но путь преграждает машина. В окне с опущенным стеклом смазливая мордашка Угольникова. Ну, неплохая тачка у парня, что сказать.

– Залезай в машину, – кивает на пассажирское сиденье рядом с собой.

– Ещё чего! – фыркаю. – Мы же уже обсуждали эту тему.

– Я и не предлагал тебя до дома подвезти, – говорит нарочито грубо. – Поговорить надо.

– Только не долго, – поднимаю голову вверх, оглядывая чернеющие тучи.

Похоже, сегодня может случиться первая гроза. Быстро обхожу машину спереди и усаживаюсь рядом с Угольниковым, не сильно хлопнув за собой дверью.

– Ну, привет, напарница по взятию интервью, – поворачивается ко мне Артём.

– Тебе было мало того, что мы партнёры по сексу?

– Партнёрами по учёбе тоже быть весело, я думаю.

– Учёба для тебя определяется понятием «весело»?

– В компании таких одногруппников да, – усмехается.

– Что же, – коротко смеюсь, понимая о чём он. – Мы тут все придурки. Каждый по-своему. Так о чём разговор?

– У нас всего неделя. В следующий четверг мы уже должны будем отчитаться о совместной проделанной работе. Поэтому предлагаю пойти в парк в выходные.

– В выходные не могу. Я же работаю.

– Ах, да. Библиотека, – говорит насмешливо.

– Да, – не поддаюсь на иронию в его голосе.

– Отгул? Заявление с доказательствами о том, что для учёбы надо отлучиться?

– Мы можем и вечером после пар сходить, – пожимаю плечами. – Выберем день, когда пар меньше. Не обязательно же в этом парке весь день торчать. В понедельник, например, день у нас не так загружен.

Артём несколько секунд смотрит на меня, и мне никак не понять, что за выражение приняло его лицо в текущий момент. Он удивлён? Разочарован? Заинтригован? Что, блин, означает этот его взгляд?

– Ты настолько кайфуешь от этой библиотеки, что не хочешь воспользоваться уважительной причиной взять отгул на один день? – прервал он, наконец, тишину.

– Да.

– Почему именно библиотека? Почему не официантка в кафе или не продавец-консультант?

– Тебе какое дело? – начинаю раздражаться. – Самому-то охота выходной тратить?

– Слушай… – тянет задумчиво, – один единственный вопрос, и я отстану от тебя с этой темой. Книги почему синие?

Потому что.

– Потому что люди, печатающие их, так решили. Не знаю, кто там эти вопросы решает. Может, дизайнеры, а может, кто-то другой.

– Ты же понимаешь, что я имею ввиду, – Угольников слегка раздражённо вздыхает, и я понимаю, что моим ответом он разочарован.

Спешащие с пар студенты и просто разные прохожие обходят машину, мелькая цветастыми пятнами прямо передо мной. Меня и этих людей разделяет лобовое стекло, а я чувствую странную нужду потревожить такое же «стекло» между мной и Артёмом. Поэтому спрашиваю:

– Что значило твоё: «Мне тоже в своё время его хватило…»?

– Кого или чего? – в непонимании нахмурил брови.

– Лишнего внимания, – уточняю.

– То и значило.

– Внимания от кого и по какому поводу?

– С чего это ты решила в моей жизни покопаться вдруг? Мы же только о сексе договаривались. Поэтому не думай, что мне теперь можно в душу влезать.

Ого, неужели разозлила? Ну, я тоже злиться умею.

– Вот и ты не лезь в мою.

– А когда такое было? Я лишь про книги спросил.

– Больше не спрашивай.

Артём вновь нахмурил брови, в задумчивости склонив голову чуть набок. Он пристально смотрит мне в глаза, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы.

– Понял, – отвечает, кивая. – В понедельник, так в понедельник.

– А душа мне твоя и не интересна. Не воображай, – зачем-то снова ставлю его на место.

Не потому ли, что на мой вопрос отказался ответить? «Как и ты на его…», – добавляет внутренний голос.

– Зато мой член тебе интересен – так даже интересней.

Уязвлённое мужское самолюбие даёт о себе знать: парень нагловато обхватывает ладонью моё колено и слегка сжимает его. Я заворожённо наблюдаю за тем, как рука Угольникова принимается скользить вверх по моему бедру, приближаясь к краю юбки, а затем ныряет под неё и движется к краю трусиков. Там и останавливается, делая моё дыхание более тяжёлым.

– Ты ко мне явно не равнодушен, – выдыхаю.

– Конечно, – понижает голос. – Бесплатная и ничего не требующая вагина – какой мужчина останется равнодушным?

– Точно не ты, – шлёпаю по руке парня, отодвигаясь.

Артём не возражает, послушно убирая свою лапищу.

– Что ты этим хочешь сказать? – он будто даже оскорбился.

– Такие смазливые морды, как ты, только и рады потыкать в кого-нибудь членом.

– А такие стервы, как ты, только и рады ноги раздвинуть перед такими, как я! – ух, какие искры полетели!

– Сегодня не раздвину. Смотреть на тебя не могу, какой же противный.

Как мы вообще пришли к такой грызне? А началось всё с простого обсуждения интервью в парке аттракционов…

– Ты секси, но ровно до тех пор, пока не откроешь рот и не начнёшь извергать из него свою дерьмовую речь. Лучше бы ты этим ртом другие вещи делала.

– Свою дерьмовую речь я засуну тебе в задницу! – тянусь к ручке двери, но Угольников успевает её заблокировать. – Отвали от меня!

– Довезу до остановки.

– Я хочу выйти, – и сразу первые капли дождя звонко ударили в окна.

– Выйдешь на остановке, – ответил тоном, не допускающим возражения.

И ведь делать нечего – приходится молча сидеть и ждать освобождения. Внутри кипит злость от нашей перепалки, а деть её никуда не могу. Не побью же водителя, который меня везёт и отвечает за мою жизнь и безопасность? И разговаривать не хочу.

А сквозь пелену немой ярости тонкий голосок где-то внутри: «А ведь мог бы и высадить тебя, наплевав на дождь…».

Глава 26

Артём

В выходные я и Крылова не общались. Так и стояла перед глазами сцена, как девушка пулей выскакивает из моей машины и мчится под крышу автобусной остановки. Словно гнался за ней кто. А я бы и рад схватить её за руку и усадить обратно в тепло салона, да только не дурак. К чему моё рыцарство, если оно никому не нужно? Одарии не нужно.

Раз она работает и очень занята своими книгами, то и мне стоило бы заняться делом – так и поступил. Девчонки девчонками, а деньги зарабатывать тоже нужно не забывать. Так, от скуки или от раздражения, я выполнил за прошедшие выходные едва ли не недельную норму. Почти все заказы завершил – и как только жив остался? Зато теперь на эту неделю у меня больше свободного времени…

Но на что его тратить? Воображение услужливо подбрасывает мне картины сплетённых в страстном танце двух обнажённых тел, а затем, как бы невзначай, глаза Одарии, которые хитро взирают на меня, будоража, вызывая внутренний непонятный трепет. Совсем не такой, как обычно с другими девушками.

Порыв тёплого ветра привёл меня в чувство. Смотрю на наручные часы, а затем на входные ворота парка аттракционов. Одария задерживается на пять минут. Договорились после пар заскочить по своим домам, чтобы поесть, переодеться и привести себя в порядок, а затем встретиться здесь, у ворот, ровно в пять вечера. Ещё в течение пяти минут я буду спокоен, как скала, но если одногруппница придёт позднее десяти минут, то… То что? Отшлёпаю – вот что.

Мимо снуют семьи с маленькими детьми и шумные подростки. Из самого парка слышатся визг и смех. Сам я ни разу сюда не ходил, но Даня Рыжков говорил, что парк на самом деле интересный, и в нём запросто можно зависнуть на весь день. «Много всяких локаций там. Прямо мини-городок», – рассказывал староста. Это, конечно, различные аттракционы, кафе, продажа уличных сладостей, свой бассейн, а по вечерам даже живая музыка бывает… От рассказов Дани я был и всё ещё нахожусь под впечатлением.

– Давно ждёшь? – раздаётся за моей спиной голос Крыловой спустя ровно пять минут.

– Опаздываешь, – поворачиваюсь к ней и с удивлением окидываю взглядом её лёгкое и по-настоящему девчачье платье.

Слишком уж романтичный наряд для этой острой на язык персоны. Я аж не знаю куда глаза деть, чтобы не выдать своего восторга. Обычно на Одарии что-то сексуальное, а не милое и трогательное, вызывающее желание приобнять или взять за руку.

– Всего на несколько минут.

Она, нисколько не смущённая, не обращает внимания на моё замечание и проходит через входные ворота. Я иду следом. Девушка даже ведёт себя более спокойно и расслабленно. Словно сделала глубокий вдох и выдохнула всю свою злобу и агрессию. Настолько зарядилась за выходные работой в библиотеке? Это же насколько нужно любить свою работу…

Или дело в её сегодняшнем отсутствии на парах? Где она пропадала? В вузе девушка сегодня вообще не появилась. Уж не потому ли настроение такое благосклонное? Встречалась с кем-то? Ходила куда-то?

Задать вопрос не решаюсь. Не спросил во время дневной переписки в «Вконтакте», не спрошу и сейчас. Договорились же: без лишних вопросов и пересечения личных границ.

Но как же меня начинают раздражать эти наши договорённости.

– За эти несколько минут я успел увидеть здесь пару наших одногруппников, – говорю вовсе без намерения начать ссору.

– Не удивительно. Говорила же, что по понедельникам у нас меньше всего пар – вот и другие смекнули, что сегодня самое удачное время, помимо выходных.

– Многие всё же сходили в субботу. Прямо целой толпой.

– Ну и пусть. Тебе-то что с этого? Всё ещё расстраиваешься, что я в выходные не согласилась пойти сюда?

– Нет, не расстраиваюсь. Работа и у меня была – унывать некогда было.

– Вот и замечательно. Пойдём сразу к директору?

Она оборачивается ко мне, являя своё привлекательное лицо, освещаемое солнцем, и я хочу поцеловать её с такой силой, словно никогда не делал этого. Похоже, я соскучился по ней за прошедшие три дня.

– Да, отметимся у него, а уже после пойдём по парку, ни о чём не волнуясь.

И всё же делаю шаг ближе и слегка склоняю голову к лицу Одарии. Конечно, она отшатывается и смотрит с осуждением. Ну, да. Другие же увидеть могут.

– Зачесалось? – спрашивает, нисколько не стесняясь того факта, что мы уже почти у самого административного одноэтажного здания и можем быть услышанными.

– Угу. Сегодня приедешь? – открываю дверь корпуса, пропуская девушку вперёд.

– Скорее да, чем нет. В зависимости от того, насколько мы здесь задержимся.

Мы оба оглядываемся по сторонам, ведь вокруг никого нет и некому подсказать в какую сторону нам стоит пойти. Одно хорошо: слышатся голоса людей. Иду на источник звуков, отмечая про себя солидный, но вместе с тем скромный вид внутреннего убранства.

– Смотри, – Крылова дёргает меня за руку и тычет пальцем в противоположную сторону, где виднеется на одной из дверей табличка «Директор».

Вскоре мы оказываемся лицом к лицу с владельцем парка аттракционов. Он нас отмечает, но вежливо сразу же выпроваживает из своего кабинета, отказываясь от короткого интервью. Вместо этого усатый пятидесятилетний дядечка всучил нам в руки лист с напечатанным текстом. Подозреваю, такие листы были вручены всем моим одногруппникам, чтобы не задавали одни и те же вопросы и не отнимали время у бедного директора.

В тексте в виде тезисов изложена история создания парка, внутренний свод правил для сотрудников и посетителей, информация об акциях, планах на развитие, сотрудничество с мелкими частными предпринимателями, что торгуют на территории и прочая ознакомительная информация.

– Нам же проще, – пожимает плечами Одария, и я киваю, соглашаясь с ней.

Далее мы принимаемся изучать территорию парка, ориентируясь на навигацию с указателями и берём три коротких интервью. Пообщались с продавцом билетиков на колесо обозрения, со смотрящим бассейна и даже с посетителями (семейной парой с пятилетним сыном).

«Здравствуйте, мы такие-то такие, из такого-то вуза и по такой-то причине…». К счастью, сами сотрудники парка уже осведомлены о приходе студентов в текущую рабочую неделю и не были удивлены. Кто-то охотно, а кто-то не очень, но все без проблем поддержали нашу игру в «интервью», хотя некоторые и старались скорее отделаться от нас.

В какой-то момент я и Одария остановились на дорожке, думая, куда двинуться теперь. Ведь материала для отчёта Екатерине Геннадьевне всё ещё было не достаточно. Пока Крылова вертит в руках листовку с планом парка, я оглядываюсь по сторонам.

– Я знаю, что нам срочно нужно сделать, – словил я внезапное вдохновение.

– Взять интервью у ещё пары работников и сделать несколько фото?

– И это тоже, но сначала… – целенаправленно устремляюсь к будке с мороженым.

– Куда ты? – недоумевает, но следует за мной, сворачивая листовку.

– Покупать нам мороженое.

– Мороженое? Ты в своём уме? Это не свидание, а практическое задание! Может не будем тратить время на всякую ерунду?!

– Мы должны проверить это мороженое на вкус! А не просто мимоходом указать в нашей статье, что оно тут продаётся. Заодно с продавцом перекинемся парой слов.

– Просто скажи, что есть захотел, и теперь отвлекаешь нас от работы, – ворчит, но идёт следом за мной.

Да что же ты такая… Даже слова подобрать не могу! Серьёзная, холодная, скучная и так далее по списку!

– Да расслабься ты уже, – раздражённо фыркаю. – Если уж нам в любом случае необходимо шариться по этому парку, то почему бы не совместить приятное с полезным, не постараться развлечься и получить удовольствие? Здесь же реально круто!

– Тебе лишь бы удовольствие получать, – закатывает глаза.

– А что плохого в том, чтобы стараться жить и дышать полной грудью?

Кажется, я немного застал Одарию врасплох. Иначе почему она вдруг замолчала и как-то странно нахмурилась. Не так, как обычно, когда злится, а иначе. Словно задумалась. Она вообще вся сегодня немного другая, как я уже ранее успел заметить.

Да что с этой девушкой такое? Взять бы Крылову за плечи и потрясти хорошенько, чтобы посыпались из неё все ответы на мои немые вопросы… Вместо этого трясти я её могу только по одному поводу: в собственной постели. «Неужели тебе этого мало?», – кольнуло где-то внутри. Нет! Не мало. Я и так счастлив. Не нужна мне её душа!

В кармане брюк вибрирует мобильник, и я останавливаюсь, извлекая его. На экране раздражающе светится «Кристина». Отклоняю вызов и убираю гаджет назад. А когда поднимаю глаза, обнаруживаю пристальное внимание Одарии к произошедшему сейчас действу.

Глава 27

Одария

Какая-то Кристина, с которой Артём не желает сейчас говорить. Так-так, что же это? Просто так трубки не бросают. Обычно такая реакция возникает на близких нам людей, как бы странно это не звучало. Ведь именно близкие имеют наиболее тесную с нами связь, интимную, иногда удушающую и мешающую свободно вздохнуть полной грудью. Неужели Угольников ведёт двойную жизнь? Ну, нет… Сам же проявил инициативу о нашей договорённости, при которой больше никаких других любовников у нас обоих быть не может.

Значит, родственница? Если спрошу вслух, то признаюсь и себе и ему в своём неуместном любопытстве. Придётся, стиснув зубы, молчать и теряться в догадках. Или… Зайду как-нибудь к парню на страницу в «Вконтакте» и посмотрю, кто там у него есть в разделе «друзья». Может, там и найдётся та самая загадочная «Кристина». Боже, я как школьница какая-то, блин. Стыд-то какой.

– Клубничное, черничное, пломбир или шоколадное? – спрашивает тем временем Артём, высматривая меню на табличке сверху, что стильно закреплена на верёвочки, ниспадающие с защитной от солнца крыши.

– Пломбир.

– Любишь классику? – шепчет на ухо так, чтобы продавец не услышал.

– А ты какой-то экзотичный у нас что-ли? – не понижаю громкость своего голоса.

А что? Сам начинает.

– Один пломбир для моей девушки и одно клубничное для меня, пожалуйста, – отворачивается от меня, с улыбкой покачивая головой.

Пихаю Угольникова в бок. Наглец в ответ гладит ладонью теперь уже мой бок и насмешливо усмехается.

– Да-да, ты тоже мне нравишься, – шутливо смеётся, делая вид, что влюблённо флиртует со мной.

– А ты мне нет! – теперь уже щипаю его в то же самое место, в которое недавно пихнула.

Одногруппник морщится, но оплачивает картой покупку. Продавец, совсем молодой веснушчатый парнишка, принимается специальной круглой ложкой черпать из контейнеров мороженое, формируя шарики, и помещает их в одноразовые картонные стаканчики.

– Вообще-то мы из вуза, – вводит Угольников продавца в растерянность, – и выполняем практическое задание. Сможешь ответить нам на пару вопросов?

– Это розыгрыш такой? – улыбается нам парень, протягивая заказанное мороженое.

– Разве что наша преподша нас разыграть решила, – усмехается в ответ Артём.

Вскоре я наблюдаю как эти двое быстро находят общий язык. Обмен парой шуток и вот вам: краткий рассказ о небольшой сети мороженого, как и просили. До чего же всё-таки легко мужчины заводят общение!

Наблюдая разговор парней, я и сама будто расслабилась. И в самом деле: почему бы просто приятно не провести время? Погода какая хорошая, солнечная и тёплая. И мы такие красивые, заряженные предвкушением перед предстоящей ночью… Ах, соскучилась всё же! Не видела Артёма все выходные и сегодня даже в вузе не появлялась.

Хотя и не планировала изначально прогуливать… Утренний кофе, брюки и блузка, рюкзак на спину – уже готова была выйти за порог, когда позвонил отец:

– Дочь, тут сегодня с утра конверт на твоё имя пришёл…

– Конверт? – сердце сразу дрогнуло от возникшего страха.

Мне никто и никогда не присылал никакие конверты. Кроме… «Евгении», что однажды сообщила в своём письме о записке от моей сестры. Неужели?…

– Да, просто тоненький небольшой конверт. Как тогда… – тихо шелестит мне в ухо отец.

– Там снова это имя?

– Да. Евгения. Адрес отправителя не указан.

– Я приеду сегодня после пар и заберу его. Не вскрывайте, пожалуйста.

– Хорошо.

– Как мама?

– Трезвая, – ответ короткий, и по тону голоса отца стало ясно, что более он ничего не скажет.

– Хорошо. Буду вечером.

Но на самом деле я была на пороге родительского дома уже спустя час. Тревога не отпускала меня, и никакая учёба уже, конечно, не интересовала. Бросила рюкзак на диван, махнув на всё рукой, и принялась перезванивать отцу, чтобы предупредить о своём скором приезде.

Встретила меня мама, полоснув немым укоряющим взглядом. Ведь из-за моего «нетерпения» она не смогла сорваться к подругам, как собиралась.

– До вечера не могла подождать? – ворчала, открывая мне входную дверь.

– Отцу на работу, а ты единственная, кто ещё может впустить меня и передать мне письмо. Я же на минутку всего – потом хоть куда иди.

– Твоя минута принудила меня к опозданию на полчаса, – вздыхает, шаркая вглубь квартиры мягкими домашними тапочками, которые не помешало бы постирать.

В материнских ушах модные кольца, на ещё стройной фигуре вечернее платье, покрытое элегантным пиджаком.

– У вас там очередной девичник по случаю развода или очередной день рождения? – следую за ней.

– В нашей компании уже все развелись, кроме меня. Нет, Ри, мы просто решили собраться все вместе и хорошо провести время.

– Посреди рабочего дня? – иронично приподнимаю бровь. – Никто из твоих подруг не работает? И что это за клуб анонимных разведёнок? У тебя муж есть, мой отец… Как давно ты с ним время проводила, а не с подружками?

– Ты и твой отец только и делаете, что цепляетесь ко мне. А помощь ваша где?

– Мам, трагедия не только у тебя произошла, – ну, начинается…. Не только тебе нужна поддержка. Мы хотя бы вопросы задаём, «цепляемся» к тебе и следим за тем, чтобы ты не скатилась в алкоголизм благодаря своим посиделкам с подружками. А ты как давно вообще обращала внимание на свою семью? Или ты решила… – в горле встаёт ком, мешая говорить.

Мне хочется продолжить, но как я могу произнести слова, что уже несколько недель крутятся в моей голове? «Ты нас всех теперь вычеркнула? Всё или ничего – да?».

– Мы ходим по кругу, – мама протягивает мне тонкий белый конверт. – Сколько уже можно? Вы оба строите из себя святых, а меня тыкаете в выдуманное вами же дерьмо! И конверты эти уже давно нужно просто брать и сжигать. Или вообще обратиться в полицию и выяснить, что за мразь их отправляет, ковыряя мою рану!

– Эти письма для меня, – стиснула конверт у себя в руке. – А тебе нужно обратиться к психологу, а не в полицию.

Ничем хорошим наш с мамой разговор не закончился. Просто вновь не поняли друг друга и разошлись. Каждая по своим делам, будто и не семья вовсе.

Бывает, она ведёт себя почти как раньше, а бывает, как сегодня. И чем больше проходит времени со дня трагедии, тем больше мама отдаляется. При этом она вовсе не выглядит несчастной… Ведь её окружают подруги, веселье, поддержка. Как тут возразишь? «Я взрослая здоровая женщина! Если я выпиваю бутылочку белого раз в неделю, то это ещё не делает из меня алкоголичку!», – вот и весь ответ.

Просто раньше она вообще не пила. Никогда. Даже праздники всегда сопровождались лишь вишнёвым компотом, и ни разу это не мешало хорошему настроению моей мамы. А тут вдруг без «невинной», по её словам, бутылочки белого вот вообще никак не расслабиться. Как же надоело. А отец злится, да терпит…

Через полчаса городской автобус домчал меня до остановки возле моей съёмной квартиры. Быстро сбросила кроссовки и сразу понеслась к дивану, плюхнувшись на него тяжёлой каменной глыбой.

Сердце продолжало стучать: я слышала его в своих ушах. Оно бесновалось и говорило мне о том, что в моих руках сейчас, возможно, нечто очень важное. Потому что эта «Евгения» – единственная, кто знает об Ане больше, чем я, мама, отец.

Я сделала глубокий вдох и принялась считать до десяти с закрытыми глазами, словно это мне хоть чем-то могло помочь. Открыла глаза. А затем вскрыла конверт и извлекла сложенный вдвое тетрадный лист…