Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31

Одария

Я часто моргаю, из последних сил сдерживая первую слезинку. Хорошо что темно, и Артём ничего не видит. Думаю, он удивился тому, что я уже целый час лежу и никуда не спешу. Секс был хороший, вечер тоже. Но на душе совсем паршиво – сегодняшний день меня полностью опустошил.

Осторожно проглатываю образовавшийся в горле ком. Угольников молчит и ничего не спрашивает. «Молчи. Пожалуйста, молчи и дальше» – прошу мысленно. Боюсь, на разговоры я сейчас совсем не способна. Мой любовник, словно понимая моё состояние, устраивается удобней, слегка приобнимая меня. Тепло тяжёлой мужской руки поперёк моего живота немного успокаивает, но…

Шуршание простыней напомнило мне тот самый звук в квартире Мартыновой, когда она вдруг резко и с непонятной мне злостью дёрнула штору, впуская солнечный свет. А ещё оно напомнило мне шелестящий звук тяжёлого протяжного вздоха моего отца во время нашего сегодняшнего телефонного разговора.

Какой трудный выдался день… Он начался с кофе. Затем городской автобус. Встреча с Машей, обсуждение сегодняшнего учебного расписания, планирование моего прихода в гости. Да, сегодня я, наконец, пришла в гости к Мартыновой…

Но если в течение всего дня Машка была довольна нашим уговором, то уже после пар как-то странно потухла. Всю дорогу до её дома, что мы провели в автобусе, она молчала и хмурила брови. То губу нервно пожуёт, то шумно вздохнёт. Я почти уверена, что подруга злилась на меня, хотя никогда раньше такого не было. Я могла неосторожно сказать что-то, задеть, но никогда Мартынова не дулась на меня. Она скорее из тех людей, что в первую очередь ищут причину в себе, нежели в обидчике. Но дело ведь в том, что сегодня я даже не давала повода обидеться на меня.

– У тебя с парнем проблемы? – спросила я одногруппницу, когда мы уже переступили порог её квартиры.

– Вроде того, – буркнула в ответ, не глядя на меня.

– Может тогда не стоило мне сегодня приезжать? Чего молчишь-то? Могли бы и на другой день договориться. Не похоже, что ты хочешь поговорить об этом.

Маша молча последовала в кухню, а я вслед за ней. Она плюхается на старого вида табуретку, и я делаю тоже самое. Мы должны были зайти попутно в магазин и накупить вкусного, но Мартынова сказала, что у неё уже всё есть. Однако, сейчас мы сидим за пустым столом молчаливыми статуями.

Повисла напряжённая тишина. Я не понимала её природы, но чувствовала напряжение. А ведь Маша это не тот человек, который вызывает такие ощущения.

– Я как раз решаюсь на разговор, – вздыхает Мартынова после немой паузы.

– Странная ты какая-то.

– Как и ты.

– Со мной-то давно всё ясно, а ты чего такая прохладная к вечеру стала?

Подруга с недовольным лицом вскакивает с табуретки и подходит к окну. Её тонкая рука, скрытая джинсовой рубашкой, дёргает штору и отодвигает в сторону. Меня сразу ослепило солнцем, и я отодвинулась немного в сторону.

– Так теплей тебе? – спрашивает, усаживаясь обратно за стол.

– Так, блин! Или ты сейчас же нормально рассказываешь что случилось, или я пошла на выход.

– Ри, а ты не думала завести отношения? Чтобы отвлечься, в себя прийти. Не думала об этом?

– Думала. Я уже… в отношениях.

Само вылетело, но я нисколько не пожалела об этом. Видимо, пришло время говорить более открыто.

– И давно? – Маша как будто даже не удивилась.

– Нет, совсем недавно.

– Понятно.

– Ты это к чему сейчас?

– А мороженое в парке аттракционов пробовала? – игнорирует мой вопрос.

– Ну, да. Вкусное.

– Ты со своим парнем была?

– Да, – отвечаю после секундного колебания.

– А оделась как?

– Маш, что за игру ты ведёшь? В платье я была.

– Красивое платье?

– Ну, красивое.

– Хороший день был?

День-то был хороший, но что за странное поведение у подруги, выяснить мне так и не удалось. Она сидела передо мной и казалась совсем другим человеком. Всё такая же зажатая и неуверенная в себе, но озлобленная.

Я так и не поняла что произошло. Ещё несколько минут я пыталась разговорить Машу, а затем просто махнула на это всё рукой: попрощалась и ушла. Посиделки с подругой это, конечно, весело, но конкретно наши с Мартыновой больше походили на какое-то траурное собрание. Да пошло оно всё – может, завтра нормально объяснит.

На этом странности не закончились. Пока ехала к себе домой, позвонила мама и слезливым голосом принялась рассказывать мне о том, какой же отец у меня негодяй. Я озиралась по сторонам, чтобы убедиться, что громкий голос моей родительницы не мешает другим пассажирам, а сама чувствовала, как что-то закипает внутри меня самой. От злости, паники и чего-то ещё.

Оказавшись дома, набрала номер отца. Звонок он принял почти сразу.

– Отец, это правда?

– Тебе мать звонила?

– Да…

– Это правда, Ри. Мы разводимся.

– Почему? Неужели мама уже и до такого дошла?

Неужели она последовала примеру своих подруг… Они же все разведёнки. Что если мама попала под их влияние и наслушалась всех этих разговоров о беспечной свободной от брачных уз жизни?

– Это я подал на развод, дочь.

– Ты?

– Я устал. Устал от подобия жены. Твоя мать уже давно само по себе, и я для неё пустое место. Это не скорбь и горе по дочери. Это потеря интереса ко мне лично. Да и я уже ничего не хочу от нашего брака, если честно.

Далее последовал тот самый протяжный тяжёлый вздох.

– Неужели уже ничего не изменить?

– Ничего.

– И что теперь?

– Я уезжаю в соседнюю область. Для меня там есть вакансия, поеду по приглашению. Жильё мы делить не будем – у меня достаточно денег, чтобы купить себе скромную однушку.

Он обещал приезжать, чтобы видеться, общаться. Но сама эта новость меня выбила из колеи. Я даже не ожидала, что так сильно расстроюсь. Всё вдруг стало валиться из рук, а ком в горле напрочь отбил аппетит. И даже предстоящая встреча с Артёмом не радовала, как прежде.

Сначала смерть Ани, теперь и развод… Вот так семья и развалится?

Настолько мне стало не по себе к вечеру, что лежу сейчас, глотаю слёзы и жмусь к Угольникову, как потерянный ребёнок. Его рука поглаживает меня по волосам, и я понимаю, что парень всё ещё не спит. Наверное, ожидает, что я всё же встану и начну одеваться. Но нет. Не хочу шевелиться, ехать в ночи к себе домой. Не хочу сегодня быть одна.

Как можно хотеть уйти, когда тёплое тело Угольникова так сладко прижимается к моему? Он сам подвинулся ближе, а я и не противилась. Кожа к коже. Тишина, покой, лёгкие касания. Просто нежность и ничего больше.

Короткая вспышка света на секунду ослепила меня, лишая уютной темноты, в которой так хорошо прятаться. Экран мобильного телефона Артёма на прикроватной тумбе с моей стороны загорелся и быстро погас. Входящее сообщение. Оно показалось всего на пару секунд, но я успела прочесть:

«Привет, это Кристина. Спасибо, что составил компанию».

Снова это имя. Я уже видела его прежде. Укол боли пронзил меня уже второй раз за сегодняшний день. А ведь хотела погреться здесь, в его постели…

Холод и одиночество – вот что я теперь чувствую. Словно все разом покинули меня, оставили одну посреди руин разбитых надежд на что-то большее. На какое-то тихое скромное счастье, радость исцеления от душевной боли.

– Тебе сообщение пришло, – говорю на удивление ровным тоном.

– Завтра прочитаю.

– Как хочешь.

– Ты чего не спишь? – тихий шёпот и поцелуй в плечо.

– А ведь я почти заснула…

Я почти поверила. Какая глупая.

– Мне показалось, ты не спишь. Я разбудил тебя?

– Спасибо, что разбудил, – усмехаюсь.

А на самом деле, спасибо той самой Кристине за моё пробуждение от мира назревающих грёз, нелепых фантазий. Я едва не угодила в ловушку, но сегодняшние события мигом отрезвили меня.

С завтрашнего дня больше никаких глупостей. А пока… пока мне слишком холодно, чтобы вставать с постели и ехать в свою одинокую квартиру…

Глава 32

Артём

– Крылова, слышишь меня вообще? Или я со стенами разговариваю?

Девушка проходит мимо меня в ванную комнату и закрывается там. Слышу плеск воды – очевидно, она умывается. Одария даже на моё «доброе утро» ничего не ответила. Уже пожалела, что осталась на всю ночь в моей квартире и теперь наказывает нас обоих молчанием? Ну и ну.

– Не стой под дверью преданным щенком, – буркнула, выйдя из ванной.

– Ну хоть что-то я от тебя сегодня услышал.

Одногруппница теперь стоит напротив зеркала в прихожей и поправляет одежду на себе. Волосы уже заплетены в две толстые объёмные косы и макияж на лицо тоже уже нанесён.

– Куда торопишься? – спрашиваю. – У нас ещё сорок минут в запасе перед парой, а я на машине быстро домчу. Можно позавтракать пока: у меня в холодильнике творог с фруктами есть.

– Я на автобусе поеду, – от её голоса веет холодом. – Иди завтракай.

Она наклоняется к своим кроссовкам и принимается обуваться. Прямо без шуток, без смеха и задора: реально просто берёт и обувается.

– А я уже было подумал, что до тебя дошло сегодня ночью, что наша игра в прятки не имеет никакого смысла.

– Как и наши с тобой встречи.

– Не понял, – меня как холодной водой окатило.

– Вот именно. Ты опять ничего не понял. Мы не встречаемся, мы не парочка, Артём. Не нужно ничего придумывать на ровном месте.

– А что я придумал, скажи? Где я сказал, что мы парочка? Мне просто надоело прятаться от всех.

– А чем тебя прятки напрягают? Что сложного в том, чтобы просто помалкивать обо мне? Так хочется потрясти своим достоинством перед пацанами и похвастать в какую цыпочку его запихиваешь?

– Ну, было бы здорово.

– Иногда свои похождения лучше скрывать. Не правда ли?

– Не уверен в том, что правильно тебя понимаю. Я, вроде, не из тех, кого стоит стесняться при людях. Не щуплый ботан-неудачник в толстенных очках, не жирдяй с тонкими усиками.

– Главное, что я понимаю. Хорошо, что я не дура.

– А вот в этом я бы не был уверен.

– Мне плевать в чём ты там уверен или нет. Ешь творог, а я в вуз. Одна.

И снова мы вернулись в исходную точку, где есть только два чужака и их обоюдная похоть. А я-то размечтался ночью, обнимая тёплое женское тело. Начал мечтать о чём-то большем. Хотя совсем недавно категорически не хотел новых романтических отношений. Но тут же… стоит признать, что спать с Одарией мне нисколько не надоедает, а даже совсем наоборот. Хочется ещё и ещё, хочется больше времени для нас.

И не только для секса. Я вспоминал наш день в парке аттракционов, просмотр фильма вечером и думал: «а ведь это было даже круче секса». Мне просто было хорошо, и теперь хочу, чтобы так было всегда.

А она? Неужели мне только кажется, что и девушка оттаивает. Она то тянется ко мне, то вновь отталкивает. В одно мгновение Крылова охотно шутит со мной и смеётся, а в другое пытается уколоть и даже оскорбить. Я тоже не идеал и не пример приятного собеседника, но и в такие крайности меня не бросает.

Ночью была где-то в своих мыслях, но тепла. А утром рядом со мной проснулась глыба льда.

Что же. Одария ушла, а я отправился есть свой творог и думать о том, сколько же можно уже заниматься нам обоим ерундой: ей выставлять дурацкое условие о секретности нашего общения, а мне терпеть её колкости.

Кстати, о секретности… Сегодня пятница, а значит последний учебный день недели. Мне нужно поговорить с Ермолиным. «Есть у нас с тобой один общий знакомый. Твой одногруппник вас обоих раскусил, а я случайно от него узнала, когда о тебе болтали», – говорила Кристина. Эти слова всё не выходят у меня из головы. На самом деле я удивлён, что Кирилл, имея у себя в наличии язык без костей, всё ещё терпит и молчит. Только хитро подмигивает и усмехается.

К сожалению, на первую пару парень не пришёл, но зато пришёл ко второй – как раз в самом начале перемены, когда я спустился на первый этаж, чтобы заглянуть в студенческий буфет.

– Кирилл, – протягиваю руку, преградив одногруппнику путь в коридоре.

Он только-только зашёл в корпус, и я сразу поспешил поймать его, чтобы тот не успел свалить к своим друзьям из параллельной группы.

– Уголёк, – отвечает рукопожатием.

– Я же просил не называть меня так.

– Забылся, Артём. Извиняй.

– Разговор есть.

– Валяй.

Мимо нас снуют студенты, но в целом никто внимания на нас не обращает.

– Что тебе известно о…

– О чём? Или о ком?

В этот момент я невольно провожаю взглядом Одарию. Она несёт на спине рюкзак, и я понимаю, что девчонка только что из библиотеки. Ермолин проследил мой взгляд и понимающе усмехнулся.

– Мне известно всё, – важно задирает голову.

– От Кристины? – ступаю осторожно, выбрав расплывчатый вопрос.

Кирилл моргнул, не показывая никакой эмоции, а затем отвечает:

– Ага, от неё. И что дальше?

– Ты же понимаешь, что болтать нельзя?

– О том самом? – усмехается. – Очень хочется, если честно. Язык прямо чешется.

– Я морду тебе почешу, если хоть слово о нас с Крыловой скажешь.

– О вас с Крыловой, говоришь… – тянет задумчиво.

Глаза одногруппника зажглись огоньком азарта и… удивления. Я в ту же секунду понял, как жестоко прокололся. Я ошибся. Это не Кирилл. Этот хитрый медведище меня сейчас просто развёл, как ребёнка.

– Это не то, о чём ты подумал, – отвечаю твёрдо, а сам хаотично думаю о том, как исправить ситуацию.

Я просто влип. Отпилил сук, на котором сидел.

– Одарию потрахиваешь? Вау! Ну и новость ты мне преподнёс! С ума сойти, – оживлённый Кирилл выглядит счастливым и только ручки разве что от удовольствия не потирает.

– Заткнись! – шикаю на него, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что на никто не слышит.

– А вот не заткнусь теперь. Ты чего молчал, дружище? Наша молчунья нас всех нагло разводит своим трауром, а сама на тебе всё это время скачет! Я оскорблён вообще-то!

Ладонь сама собой сжимается в кулак, и я замахиваюсь на одногруппника, хорошенько ударив его по лицу. Тот отскочил от меня на шаг и, морщась, прикрывает ладонями нос.

– Угольников, ты в себе вообще? – рычит.

По его губе бежит капелька крови. Кажется, я только что разбил ему нос. На нас начали оглядываться.

– За базар отвечать надо, – цежу сквозь сомкнутые зубы.

– А себе ответку не хочешь получить? – Ермолин резким бешеным ураганом несётся на меня, и хоть я и увернулся, но всё же получил залёт по скуле.

И это лишь малая часть того, что я заслуживаю. Своей собственной неосторожностью только что «разболтал» наш с Одарией секрет. Видимо, Крылова была права в том, что я всё-таки клоун. Как так можно было сглупить?

С Кириллом меня разняли самые любопытные и неравнодушные мимо проходящие. Развели по сторонам и всю перемену не подпускали нас друг к другу. Скула ноет, но это ничто в сравнении с тем, какое чувство вины и злости я испытываю теперь. Одногруппники, узнав о стычке, задают вопросы, и всё что я могу сказать:

– Это наше с Ермолиным дело.

А тот нагло усмехается, поддакивая:

– Да мы с Артёмкой кокетничаем просто друг с другом. Не обращайте внимания.

На Одарию даже не смотрю. Стыдно. Хотя девушка ещё ничего не знает. Но скоро узнает, как и все остальные. Потому что хоть до полусмерти избей Кирилла – толку не будет. Разболтает. Такие, как он, болтают даже тогда, когда искренне хотят сохранить тайну. Болтун. Он постоянно ходит и перемывает всем кости. Думаю, только лишь большая масса с грудой мышц позволяет ему не стать аутсайдером в нашей группе. Ведь многих своим длинным языком он всё же раздражает.

Я должен опередить одногруппника и самостоятельно рассказать о своём проколе Крыловой. Она меня убьёт. Секса у меня сегодня по всей видимости не будет. И ладно, если только сегодня и в предстоящие выходные. Есть перспектива и хуже: Одария просто пошлёт меня на три буквы.

Глава 33

Одария

Субботнее утро весьма тоскливо: пасмурное небо, непрочитанные сообщения от Артёма. Я игнорировала его вчера весь день, хотя он настойчиво пытался поговорить. Приехать к нему вечером отказалась и в «Вконтакте» в наш диалог больше не захожу. Поговорить о чём, Угольников? Явно не о Кристине, которая ему то звонит, то благодарственные сообщения пишет. А сколько их – таких Кристин? Не хочу видеть этого обманщика, не хочу говорить с ним.

Может, это не то, о чём я думаю, но мне в любом случае нужно остыть. Слишком злая на выходку Мартыновой. Слишком раздавлена разводом родителей и отъездом отца. А сегодня с самого утра, как на зло, ещё и посетителей в библиотеке много. Один за другим, и всем что-то нужно подсказать и чем-то помочь. Голова от низ кругом!

– «Основы журналистской деятельности» так и не появлялись? – спрашивает подошедший к стойке первокурсник. – Я уже третий месяц не могу эту книгу у вас получить.

– Если на полках нет, значит все книги у людей на руках.

Парень расстроенно выдыхает, но не сдаётся:

– Разве может быть такое, что на всех моих одногруппников книг не хватает? Я ведь не один такой. Как нам к экзаменам готовиться?

– Я вас услышала, – отвечаю равнодушным к его проблемам голосом. – Уточню этот момент у главного библиотекаря. Я здесь только в выходные работаю.

Огорчённый парень ушёл, но после него были и другие. И книг берут много, и приносят много. А в рабочей зоне вообще аншлаг: почти свободных мест не осталось. Да уж: денёк у меня будет «весёлый».

Я уже приготовилась к тому, что день будет тяжёлым. К тому, что придёт ещё куча народу и всем также что-то будет нужно. Но вот уж кого не ожидала здесь увидеть, так это Алину Иванову, что сейчас появилась в дверях и вошла внутрь моего книжного царства. Блондинка при виде меня отчего-то тоже растерялась. Её брови сложились угрюмым домиком, а глаза слегка сощурились.

– Ну, привет, – говорю, когда одногруппница подошла к стойке библиотекаря, что нас разделяет.

– Привет.

Ответ короткий, но вполне в стиле Ивановой. Просто мы с ней не очень хорошо ладим, и иного отношения можно было не ожидать.

– С чем пожаловала? – спрашиваю.

Та в ответ лишь спускает с плеча одну лямку сумки шоппера, раскрывая её для себя, и запускает внутрь руку. В её сумке достаточно много содержимого, напоминающего по очертаниям книги. Но Иванова достаёт и кладёт мне на стойку только одну из них. И, кстати, обложка книги имеет синий цвет.

– Ты пришла сюда в субботнее утро ради того, чтобы принести одну книгу? Ты в своём уме? – усмехаюсь.

– Ты работаешь здесь все выходные ради каких-то жалких копеек? Ты сама-то в своём уме? И разве сегодня не Елизавета Петровна должна работать?

– По выходным я всегда работаю. С чего ты взяла, что сегодня будет иначе?

– Мартынова сказала.

– Маша? – не скрываю удивления.

– Ну, у нас, вроде, только одна Мартынова. Маша, конечно.

– А она с чего так решила?

– Мне откуда знать? От хорошей учёбы и прилежного поведения мозги видно сплавились у подружки твоей, – ворчит недовольно.

Алина выглядит расстроенной. Она совершенно точно не хотела встретиться здесь сегодня именно со мной. Я, конечно, тоже от этой блондинки не в восторге, но какая ей разница, кто книги примет? Неужели я настолько сильную травму девчонке нанесла тем, что постоянно смеялась над ней, когда мы на первом курсе учились?

Это сейчас Алина Иванова является одной из главных красавиц в нашей группе. А тогда, два года назад она выглядела нелепо и тупила постоянно, как самая настоящая блондинка из бородатых анекдотов.

– А твои мозги как поживают? – хмыкаю.

– У всё в полном порядке и с головой, и со всем остальным. Ты за собой лучше следи.

– А у меня саморазвитие полным ходом: даже в выходной день занята делом. А тебе настолько заняться нечем, что ради одной книжонки притащилась сюда. Хотя, ты ведь и не читала её вовсе. Умеешь ли ты вообще читать?

Каждый наш разговор протекает подобным образом. С самого начала так заведено. Вот не любим мы друг друга, и ничего тут не поделаешь уже.

– Может быть, тут картинки есть? – продолжаю издеваться и принимаюсь через пальцы быстро пропускать все страницы принесённой ею книги. – А картинок-то и нет. Как же так, Алина? Настолько расстроилась, что поэтому не выдержала и припёрлась сюда?

Глаза одногруппницы полыхают злостью.

– А ты не изменилась, – говорит, – и язык твой всё такой же грязный. Думаешь, если сделаешь вид, что сама вдруг книги полюбила, если будешь из библиотеки не вылазить, то за умную сойдёшь? Твоё нутро известно всем.

– Моё нутро? Ты просто слишком ранимая и шуток не понимаешь.

– Я ранимая? – повышает голос, вызывая любопытные взгляды некоторых присутствующих. – Это не я демонстративно наслаждаюсь своим страданием, чтобы все видели, как мне грустно живётся!

– Вот же тварь мелкая…

Шиплю на Иванову, выхода из-за стойки и становясь напротив девушки, как на ринге. А та та только взъерошилась ещё больше, готовая на ответное нападение. Девушка и в самом деле на голову ниже меня, но агрессии и готовности дать отпор ей не занимать.

– Ну! – задирает голову с явным вызовом. – Что встала и смотришь? Что ты хотела сделать?

– Хотела чтобы и ты загрустила. Рука так и чешется. Иди бери, что хотела и проваливай.

– Это так теперь в библиотеках обслуживают? Ничего я брать не собираюсь. Просто книгу занесла по пути и всё.

– Тогда топай отсюда, пока не поздно, и я сделаю вид, что не видела тебя.

– Только после…

Говорит, а затем резко дёргает за одну из моих кос, вынуждая меня из-за боли опустить голову ниже, и даёт пощёчину. Косу после сразу отпустила, но смотрит со злобным торжеством.

На нас уставилось несколько пар глаз. Хорошо хоть никого из преподавательского состава здесь нет – только одни студенты и это, в основном, зелёные сопливые перваки.

Я тоже несказанно удивилась, но и сама в долгу не осталась: схватила Иванову за длинные волосы, намотав их на руку и тоже залепила звонкую пощёчину.

– Думаю, – говорю Алине, отпуская светлые волосы из захвата, – это можно считать пожеланием хорошего дня.

– Да пошла ты. К Угольникову своему.

Одногруппница, пылающая краснеющим пятном на щеке, разворачивается ко мне спиной и уходит, поправляя лямки сумки шоппера на своём плече. Вот и поговорили.

– Что ты сказала? – кричу ей вслед.

– Чат не читала? – оборачивается, но продолжает идти к выходу. – Все уже всё про вас знают.

Что она сказала? Если мне не послышалось, то…

Возвращаюсь на рабочее место, игнорируя внимательные любопытные взгляды, и хватаю в руки мобильный телефон. Я игнорирую Артёма со вчерашнего дня и поэтому совсем не заходила в социальные сети. Видимо, зря.

Открываю приложение «Вконтакте» и вижу не только сообщения от Угольникова, но и от некоторых одногруппников. Все они спрашивают о том, можно ли меня поздравить с возвращением в социальную жизнь. А Артём… рассказывает как он случайно выдал Кириллу наш с ним секрет.

В самом же чате группы 621, Ермолин с милейшими смайлами и сердечками поздравляет меня и Угольникова с тем, что мы друг друга нашли.

«Как хорошо, что к нам пришёл новенький и смог исцелить нашу Ри!», – писал в чате Кирилл ещё вчера вечером. Все после, в дальнейших сообщениях, удивляются и поздравляют…

А я теперь ещё более злая, чем была.