Текст книги "Не тихоня (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Артём

Крылова убивает меня взглядом, но я и без неё вовремя соображаю, что только что чуть не оступился.

– Уже не интересуюсь задницей Одарии, – натянуто усмехаюсь. – Думал, горячая штучка, а на деле эта глыба льда даже не здоровается со мной.

– Она ни с кем не здоровается, – отвечает Ермолин, глядя при этом на девушку.

Та в ответ фыркает и закатывает глаза, качая головой, как-бы говоря, какой же Кирилл дебил. Я вижу, как постепенно расслабляются её плечи от понимания, что нарушать наш уговор я не собираюсь. Ну, неужели я так на болтуна похож? Обидно даже.

– Ладно, – говорит вдруг она, – вы тут воркуйте, а я сваливаю.

Мне хочется схватить Одарию за руку и задать один интересующий меня вопрос по поводу увиденной сцены, но сдерживаюсь. Просто молча наблюдаю, как удаляется фигура девушки, оставляя меня один на один с Кириллом.

Смотрю на него, а этот «медведь» тоже глаз с Крыловой не спускает. Какого чёрта?

Такая злость меня охватила, когда увидел ускользающую Одарию из его лапищ. Что между этими двумя произошло? Или… происходит. А что если с ним у неё тоже тайный договор на взаимные сексуальные услуги? Я, конечно, уже слышал, что девчонка вовсе не тихоня, но убеждаться в этом именно таким образом мне совсем не нравится и не хочется.

Или Кирилл сам к ней пристал? В любом случае ясно одно: этот парень бесит меня всё больше.

– Не думал, что ты такой правильный, – обращается он ко мне, когда Одария скрывается за поворотом.

– Не особо. Просто спросить хотел у тебя кое-что.

– А лицо такое, будто в рожу мне вмазать хочешь.

– С чего это? – изображаю удивление, но не уверен, что достаточно убедителен в своём актёрском мастерстве.

– Вот и я думаю: с чего?

– Ты мне ещё с прошлой пьянки не нравишься.

– Из-за видео всё ещё дуешься? – кривая ухмылка. – Сопливые воспоминания об измене бывшей… Да, ну и дела, рогатый.

Вроде и шутит и даже по плечу по-приятельски хлопает, но так раздражает одним своим видом.

– Не дуюсь. Просто не нравишься мне.

– Тогда спросить что хотел и почему именно у меня?

– Просто ты первый под руку попался. А у Крыловой бесполезно что-либо спрашивать.

– А ты смелей будь, и она тебе кроме ответов на вопросы много чего ещё даст, – самодовольно усмехается.

– И много она тебе дала? – из последних сил контролирую свой голос.

– Прилично… – тянет многозначительно.

Либо я ему реально сейчас врежу, либо просто нужно последовать примеру Одарии и валить. И я решаю нести отсюда ноги, пока кулаки просто чешутся, а не прибегают к решительным действиям. Молча разворачиваюсь и ухожу, повторяя маршрут одногруппницы и, теперь уже, своей тайной любовницы.

– Так а спросить-то что хотел? – слышу в спину.

– Не важно.

Что значит это самое «прилично»? Ермолин просто дурака валяет или в его словах есть своя правда? Я вспоминаю наш с ним диалог в первые дни моей учёбы в стенах вуза и не припомню, чтобы Кирилл что-то говорил о своей связи с Крыловой…

– Одария не скромняша, – говорил Ермолин тогда. – Только новичок такое и мог о ней подумать! Ха! Мне даже смешно. Ты видел сколько дерзости в её глазах?

– Видел. На язык тоже ничего.

– Про язык не знаю точно…

Не знает точно… А затем он принялся болтать о её бывшем и о её предполагаемой трагедии, о которой он сам, по его же словам, мало что знает. Значит ли это, что Кирилл просто впустую языком треплет?

Мне не нравится картина, которую я увидел. Мне не нравится вновь испытывать эмоции, которые думал, что уже никогда больше не испытаю. Мне не нравятся воспоминания, которые всколыхнула произошедшая сцена. Какое мерзкое тяжёлое чувство. Это чувство… ревности? Бред какой-то. Просто обычное уязвлённое самолюбие. Хотя в нашем с Одарией уговоре ни слова не было о том, можно ли нам встречаться с кем-то ещё. Теперь думаю, что зря мы не подняли этот вопрос.

Хочу ли я, чтобы кроме меня девушка больше ни с кем не спала? Да, хочу. И мне плевать, что мы не влюблённая пара. Верность можно хранить даже в отношениях на основе секса.

Оказавшись в аудитории, сажусь рядом с Рыжковым, и тот мне что-то говорит, но я не слышу, увлечённый своими мыслями. Лишь рассеянно киваю и интуитивно поддакиваю, где это нужно.

Всё то, что только что случилось, неизбежно напомнило мне о Кристине. Я так и не скинул ей номер Константина. Удивительно, что бывшая терпеливо ждёт и не выносит мне мозг постоянными звонками. Когда она в последний раз мне звонила? Кажется, в четверг.

Хватаю мобильник и, пока не забыл, захожу в ненавистный диалог, чтобы отправить добытый у матери номер телефона своего отчима.

– Мобильный номер Константина, как ты и просила. Больше ничем помочь не могу.

Её нет «онлайн», и мне всё равно. А когда-то давно считал минуты отсутствия девушки. Ох уж эта нелепая влюблённость – что она с людьми делает?

– Твоя? – спрашивает Даня, заглядывая в мои диалоги на экране телефона. – Красивая.

Староста одобрительно кивает при виде фотографии на аватаре у Кристины. Ну, да. Красивая. Но мне пофиг. Одария покрасивей будет, если честно. Бросаю взгляд в сторону окон и вижу спину Крыловой, а рядом с ней и Мартынову.

– Хм… – не нахожусь с ответом и делаю вид, что слишком занят перепиской.

В эту же секунду на экране телефона активизируется новый диалог. С Крыловой. Она только что написала мне сообщение, и я от неожиданности почти подпрыгиваю, сразу отгораживая ладонью свой телефон от Рыжкова, чтобы тот не увидел имя одногруппницы. Сама же, блин, себя чуть не подставила! Нашла время сообщения мне строчить…

Даня удивлённо усмехается при виде моей реакции и теперь выглядит ещё более заинтересованным. Усмехаюсь в ответ. Такой вот я нынче загадочный!

– Что же такого там твоя Кристина тебе написала? – спрашивает Даня. – Неужели пошлости всякие?

Хитро улыбаюсь, а сам, всё так же прикрываясь рукой, читаю:

– Как на счёт сегодня?

– С радостью, – быстро набираю ответ и сразу отправляю.

– Понравилось и хочешь ещё? – подмигивающий смайлик в конце сообщения.

– Я всегда только «за»!

– Отлично. К восьми вечера буду.

– Я мог бы и подъехать за тобой.

– Мог бы, но не станешь.

– Почему? Подъеду, если попросишь.

– И не собираюсь просить. Общественный городской транспорт и без тебя с моей перевозкой справится. Не утруждай себя.

– Ты боишься чего-то?

А иначе я не понимаю почему Крылова отказывается от такого предложения. Любая другая сразу бы согласилась, а ещё бы и до вуза возить просила.

«Близости», – мелькнула мысль. Прямо как я, получается. Я после отношений с Кристиной поранился так, что и думать о построении романтических отношений не хочу, а Одария после кого?

Так, стоп. Опасно думать, что мы с ней чем-то похожи. Всё совсем не так, а я просто фантазирую сейчас не к месту.

– Только того, что у тебя внезапно упадёт, – приходит ответ.

– У меня всё в порядке, не переживай. Жду тогда в восемь.

– Жди.

Выхожу из диалога, выключаю телефон. Рыжков тоже завис в своём мобильнике, но выжидающе уставился на меня, когда я закончил вести переписку.

– Да, пошлости, – отвечаю на его недавний вопрос.

– Повезло тебе. У меня вот уже полгода нет девушки. Всё пытаюсь познакомиться с кем-то, да всё что-то не то, – Даня со вздохом поправляет свои очки в чёрной оправе, делаясь сейчас таким серьёзным.

– Да, повезло, – улыбаюсь.

Ещё бы только понимать, один я у неё или есть кто-то ещё… Я должен это выяснить.

Глава 23

Одария

«Ты боишься чего-то?». Боюсь? Я? Не тебя, Артём, уж точно. Хотя этот вопрос заставил меня задуматься. Неужели про меня можно и в самом деле подумать, будто испытываю страх? Одария Крылова чего-то боится? Ну, нет.

Моим единственным желанием было отгородиться от всех, разобраться со свежей травмой и разрешить задачу по поиску той заветной книги, которую ищу. Но не получается ли так, что своими действиями и новым способом жизни, вызываю то самое излишнее внимание к себе и даже жалость? Совсем не такого эффекта я хотела.

– Ты квартиру далеко от вуза снимаешь? – интересуюсь у Маши, когда заканчиваю переписку с Артёмом и убираю телефон в сторону.

– Какой неожиданный вопрос ты задаёшь… – с неуверенной улыбкой уставилась на меня Мартынова.

Девчонка аж глаза вытаращила, забыв о терминах, которые повторяла перед предстоящим практическим занятием по радиожурналистике. Хотя я уверена, что Антон Павлович ей в любом случае поставит хорошие баллы, как бы она не ответила. Уж больно нравятся ему тихие и скромные студенты, не создающие лишних проблем. Забавно, но теперь и я с определённых пор в числе не отсвечивающих.

– Пригласишь в гости?

– Ты? В гости? Ко мне? – подруга удивляется всё больше.

– Ну, да, – пожимаю плечами с такой беспечностью, словно каждый день к Машке домой гоняю. – А потом ты ко мне. Или наоборот хочешь?

– А зачем?

– Как зачем? Мы же подруги, вроде. И не ты ли говорила, что пора мне попробовать что-то новое, светлое и жизнерадостное. Вдруг мне и правда понравится? И тебе заодно.

– Я возле набережной живу, – отвечает с улыбкой. Можешь приходить в любой день, Ри.

– В любой не могу. Сегодня точно нет, – на секунду замолкаю, вспоминая прошлую встречу с Угольниковым. – А как же твой парень? Разве у вас не всё хорошо?

– Всё хорошо, – краснеет в щеках. – Но подруга мне важней. Тем более та, которая впервые за всё время нашей дружбы захотела прийти в гости, да ещё и к себе приглашает… Я приятно удивлена.

– Что же, я рада, что смогла сделать тебе приятно, – двусмысленно усмехаюсь.

Правда невинная и такая правильная Машка Мартынова всё равно моей шутки не поняла.

Но игривое настроение всё равно не желало покидать меня весь день. В душе непривычная лёгкость, а в голове рассеянность от мыслей о предстоящей встрече с любовником. Ах, это слово! «Любовник» – звучит гордо и вкусно.

Вдруг поймала себя на том, что мучительно долго обдумываю то, в каком белье мне сегодня приехать и в какой одежде. Платье? Слишком романтично. Джинсы? Уже были. Брюки? Или юбка? Остановилась всё же на лёгких хлопковых брюках модного нынче синего цвета и простой белой футболке.

Почему стрелка часов так медленно ползёт, когда чего-то ждёшь? Выполнила всю домашку (ну, ничего себе!) и даже поработала над курсовой работой, до которой обычно руки не доходят. Ещё и всё в квартире перемыла, чтобы время быстрей пролетело. Вот же нетерпеливая.

Так сегодняшняя среда и пролетела, приближая заветный вечер, где только я, стоящая на пороге квартиры Угольникова, и, собственно, он сам.

– Приветик, угольный человек, – целую его поочередно в обе щёки, забавляясь.

– Добрый вечер, уважаемая!

Артём не остался в долгу и тоже начал кривляться. После такого весьма саркастично-официального приветствия парень пиявкой присосался к моим губам, сминая их, как самую вкусную пищу на свете. А я и не против вовсе: обхватываю руками мужскую талию, чтобы быть ближе.

Мы целуемся почти минуту, продолжая стоять у порога, но в следующий момент парень отстраняется от моего лица. Его широкие ладони хватают меня за ягодицы, удерживая, а сам Артём пристально уставился в мои глаза. Как если бы собрался сказать что-то очень важное и серьёзное.

– У тебя с Кириллом какое-то общее прошлое? – внезапно озадачил он меня.

– Конечно, – усмехаюсь.

– Конечно? – хмурится.

– Ага.

– А конкретней?

– Ну, мы же учимся третий год вместе. У меня со всеми одногруппниками, кроме тебя, общее прошлое.

– Ты же прекрасно понимаешь о чём я спрашиваю.

– Любопытный?

– Вроде того.

– Поцеловались один раз на вечеринке, когда перваками ещё были, – пальцы Угольникова сильней сжимаются на моей попе, только ещё больше заводя и без того заинтересованную меня.

– И всё?

– И всё. Ты что хотел, чтобы я тебе расписала сцену секса с Ермолиным? Дрочил бы на это? Или что?

– Так этой сцены же не было… – склоняет голову набок, удерживая контакт глазами.

– Не было, – не сдерживаю смех. – Увы и ах! Не в моём вкусе. Да и занята я была.

– Зачем тогда целовалась с Кириллом? Для тебя это норма?

– Пьяные были, – нагловато улыбаюсь.

А что? Сам-то святой что-ли?

– Я это всё к чему… Мы не обговорили вопрос о возможности или невозможности других партнёров для каждого из нас.

– Хочешь ещё кого-то начать потрахивать?

Неожиданно неприятно стало. Неужели этому смазливому балбесу меня мало?

– Не хочу, – голос парня становится тише. – А ты?

– Групповуху предложить хочешь? – мурлычу Артёму в ухо, чтобы лишний раз подразнить.

– Не хочу, – говорит со всей серьёзностью, не поддаваясь на мой игривый тон. – Так что на счёт тебя? Я бы хотел, чтобы мы встречались только друг с другом.

– Знаешь… я тоже, – признаюсь. – Не хотелось бы венеричку из-за тебя потом лечить.

– Значит договорились?

– Да.

– Тогда перейдём к самому интересному… – наклоняется так близко, что наши носы соприкасаются.

– О, да… – широко улыбаюсь от предвкушения.

Мы снова поцеловались, но на этот раз коротко и с характерным громким чмоком, чтобы тут же отправиться в комнату, где уже ожидает одинокая и пустая кровать. Ну, ничего, подружка из «IKEA», сейчас мы тебя развлечём и согреем.

– Я уже помылся перед твоим приходом, – говорит Артём, неспешно стягивая с себя футболку.

Зачем вообще её надевал? Чудной какой.

– Я тоже, – отвечаю, вытаскивая из под пояса брюк и свою футболку.

– Погоди, – парень хватает меня за запястья, мешая мне раздеваться. – Я сам.

– Хорошо владеешь искусством раздевания и хочешь продемонстрировать мне свои навыки?

Вместо ответа Угольников молча склоняется немного вниз, чтобы оказаться лицом на уровне моего живота. Он принимается медленно поднимать такой теперь уже раздражающий меня материал, попутно одаривая мою оголяющуюся кожу лёгкими укусами, которые тут же сразу зализывает тёплым влажным языком. Ох, я помню этот язык…

Медленно, всё выше и выше. Щекотно и одновременно с этим сладко, на грани боли. Зубы, губы и язык парня перемещаются вверх до тех пор, пока не становится видна моя грудь, не скрытая лифчиком. «Да, я его не надела», – мысленно отвечаю на немое удивление на мужском лице.

Я вижу, как он восхищён открывшимся видом. Я просто упиваюсь этим наблюдением и хочу видеть эту эмоцию Угольникова, обращённую ко мне, снова и снова…

Футболка вскоре отправляется прочь, брошенная куда-то в кресло в углу комнаты, а я остаюсь стоять в одних брюках и носках. Бедняга Артём ещё не подозревает…

– Ты ещё и без трусов? – удивляется, когда расстёгивает пуговицу и ширинку на последнем предмете моей одежды.

– Потеплело на улице… – усмехаюсь.

Я повторяю за Артёмом, расстегивая пуговицу на его джинсах, и аккуратно тяну молнию вниз, высвобождая набухший бугорок, что пока ещё прячется от меня за трусами. Вскоре мы это исправим…

– Боюсь узнать, как ты одеваешься летом, – тихо и коротко смеётся.

– Не надо бояться, – мы одновременно избавляемся от своих штанов. – Надо любоваться, гладить и целовать!

– Это я с радостью!

Меня снова, как в прошлый раз, хватают и поднимают на руки, чтобы тут же сразу мягко бросить на кровать. Спину в миг холодит прохлада простыни, но это только больше обостряет все мои чувства. Угольников обхватывает ладонями мои груди, а затем склоняется к ним и…

Глава 24

Артём

Они мягкие, тёплые и упругие. Соски упираются мне в ладони твёрдыми горошинами, и это окончательно сводит меня с ума. Я нетерпеливо склоняюсь к женской груди, как к самому вкусному в мире пирожному, чтобы втянуть в рот поочередно каждую из аппетитных «вишенок». Пробую на вкус, обводя языком, и кажется мне, что соски стали от моих действий ещё твёрже.

Это одно из лучших ощущений, какое только можно испытать. Одария тихонько стонет подо мной, когда я проникаю в неё пальцем, продолжая при этом мучить груди своими губами. Я и сам готов начать едва ли не рычать довольным зверем, ощущая как начинает двигаться женское тело подо мной, реагируя на мои пальцы и ускоряющийся темп.

Там, внизу, всё мокрое и скользкое. Стройные ноги раскиданы в стороны, а я расположился между ними, окружённый, зажатый ими, как в тисках, но при этом бесконечно счастливый. Мне слышны влажные чавкающие звуки и наше шумное от взаимного возбуждения дыхание. Так пошло, но невероятно приятно и… как будто даже уютно. Уют? Странное слово, но именно оно приходит мне на ум, ведь я чувствую себя сейчас просто максимально «в своей тарелке». Тело Одарии гладкое, нежное и тёплое. Я мну все его участки, все места, до которых только могу дотянуться. И облизываю, и кусаю, и целую её всю. А девушка в ответ царапается и вбирает зубами кожу на моей шее и плечах.

В момент, когда я уже готов войти в самое сладкое место, девушка вдруг обхватывает обеими руками мой возбуждённый орган и принимается водить по нему вверх-вниз Я заворожённо наблюдаю за тонкими пальчиками половину минуты, отмечая про себя, как эротично они смотрятся на мне. Но долго играться собой я не даю: беру запястья Одарии, тяну вверх и располагаю их над её головой, фиксируя одной своей ладонью.

– Нет, так не пойдёт, – шепчу ей в лицо. – иначе всё закончится не так, как я планирую.

– У тебя целый план разработан? – усмехается с хрипотцой в голосе, которая меня заводит ещё больше.

– На тебя у меня сегодня весьма большие планы… Ты же, надеюсь, никуда не торопишься?

– После таких многообещающих слов я бы отменила все дела, даже если бы они у меня и были.

Крылова дёргает руками, пытаясь их освободить от моего захвата, но я не отпускаю. Глаза в глаза, и я одним плавным движением, наконец, вхожу на полную длину. Сначала медленно, но с каждым толчком всё быстрей и сильней…

В самый горячий момент я выпускаю тонкие запястья на свободу, но лишь для того, чтобы обхватить скользкие от выступившего пота бёдра и притянуть их ближе к себе. Я сжимаю упругие женские ягодицы, толкая их себе на встречу с такой силой, словно хочу пресечь попытку побега. Но Одария и не думает сбегать от меня. Она впивается пальцами в мою спину, не имея другой возможности не потеряться в лавине нашей общей страсти.

Я и сам потерян и опустошён, но в хорошем смысле. Лежу на ней, восстанавливая дыхание, и не могу найти ни одной внятной мысли в своей голове. Всё спуталось, покрылось дымкой и стало неважным. Это похоже на вакуум, где есть только я и девушка подо мной.

– Не могу больше, – сбивчиво шепчет Одария, толкая меня ладошками в бока. – раздавишь.

– Извини, – приподнимаюсь на локтях и откатываюсь набок.

Она такая дерзкая и злая на язык, но такая маленькая и хрупкая в моих руках… Сумасшедший контраст. Но даже когда она говорит всякие гадости, меня всё равно необъяснимым образом тянет к ней. И даже переспав с ней уже второй раз, мне всё ещё мало.

Вот же зацепило как.

Я получаю толчок в плечо и понимаю, что потерялся в воспоминаниях о сегодняшней ночи.

– Откликнись хоть, – говорит мне Даня, возвращая меня в реальность, – отмечают же.

– Я здесь! – резко поднимаю руку, чтобы Екатерина Геннадьевна, преподавательница, узрела моё присутствие и не подумала, что я прогульщик.

Хотя, по правде говоря, мыслями я всё же прогуливаю пару, находясь где-то в совершенно другом месте. В собственной кровати. С ней. Я бы с величайшим наслаждением лучше продолжил вспоминать наш второй заход за сегодняшнюю ночь, чем принялся бы вникать в пресный учебный материал. А ведь перевёлся на очное, чтобы понимать больше, учиться… «Вечно эти женщины всё портят», – мысленно проворчал, да только улыбка так и просится при этом. Кажется, я совсем не расстроен.

Бросаю взгляд в сторону Крыловой, а та в свою очередь смотрит куда-то в сторону. Поворачиваю голову туда же и вижу Иванову Алину, что сверлит взглядом мою тайную любовницу. Какая-то тонкая невидимая нить напряжения протянулась между ними через всю аудиторию или мне кажется?

И ни у кого не спросишь ведь… Одария напомнит, что мы просто сексом занимаемся. Алина отшутится. К Ермолину, главному болтуну и сплетнику группы, я и сам подходить не хочу. Даня? Смотрю на Рыжкова, сидящего рядом со мной, но вопрос всё же не задаю. Обычные девчачье тёрки – ничего интересного.

– Чего такое? – спрашивает староста при виде моего интереса к его персоне.

– Да ничего, – отмахиваюсь, – пара ещё толком не началась, а я уже с ума от скуки схожу.

– Ах, да, – понижает Даня голос, чтобы не привлекать внимание преподавательницы, – ты же ещё не знаком с приколами Екатерины Геннадьевны.

– Что за приколы?

– Ей хоть и пятьдесят, но жару задаёт ого-го! Никакого покоя с ней: весь семестр мучает нас своими заданиями. А тётка она злопамятная, и если что не выполнишь, то на экзамене потом хоть могилу рой себе. Так что не долго тебе на скуку жаловаться осталось.

Даня, как в воду глядел. Екатерина Геннальевна, закончив отмечать всех присутствующих, выглядит сейчас весьма довольной. Она оглядывает всех присутствующих с каким-то предвкушением и явным намерением сообщить нам нечто интересное. Так и случилось:

– Следующее практическое занятие будет особенно важным. Прошу отнестись к нему максимально ответственно и послушать меня сейчас внимательно, – она поправляет очки, как и каждый раз когда считает, что говорит что-то очень важное. – Вам всем известно, что в нашем городе недавно открылся частный парк аттракционов. Вашим заданием будет разбиться на пары по принципу «мальчик и девочка», в течение недели взять интервью у его сотрудников. Директор парка предупреждён и будет вас ждать.

– А за неделю разве реально такую работу проделать? – стонет Стёпа-шалун.

– Стёпа, – отвечает преподавательница, – а специально для тебя ещё и добавлю, что профилонить не получится. Вы должны будете встретиться с директором парка и подтвердить своё прибытие. Список отметившихся он передаст лично мне. Так что дорогие мои, – обращается она уже ко всей группе, – ноги в руки и за работу! Недели вам вполне хватит. Итак… кто с кем работать будет?

Все начинают галдеть и поднимать руки, выкрикивая фамилии своих будущих напарников. «Я с Ивановой!», – звучит голос Стёпы, и до меня кое-что доходит. Ермолин пока молчит, выжидая свою очередь, но я вижу как взгляд его косит в сторону Крыловой. Могу ли я допустить такое? Я обещал молчать о нашей с ней связи, но разве наше партнёрство для практического занятия нарушит это правило? Даже если и да, то молча терпеть этих двоих в паре я не намерен.

– Я с Крыловой! – выкрикиваю сразу, как только выдалась секунда тишины.

Одария оборачивается и с прищуром смотрит на меня. Так вдруг волнительно стало, что аж кровь по венам быстрей понеслась. Воспротивится и скажет «нет»?

Словно вся аудитория застыла в ту же секунду в ожидании реакции девушки. Чувствую заинтересованные взгляды на себе, на Крыловой, а сам затаил дыхание, нервно поигрывая ручкой у себя в руке.