Текст книги "Отпуск в лапах зверя (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20. Даша

Разговор с мамой не выходит из головы, даже когда я кладу телефон экраном вниз, глубоко вдыхаю и переключаюсь на дела.

Валентина Сергеевна… банк… женщина… Настоящий бред. Просто какой-то очень любопытной знакомой захотелось поучаствовать в чужой жизни. Но вот мать Леши… Эту женщину я знаю слишком хорошо. Она умеет говорить так, что из ничего получается драма, а из полуправды – удобная версия, в которой виновата всегда я. И если я сейчас промолчу, если не объясню маме все сама, при личной встрече страшно представить, какую картину она нарисует.

Так нельзя продолжать. Нужно поговорить, иначе дальше будет только хуже.

С этими мыслями я механически накрываю на стол. Достаю тарелки, режу салат, хочу нарезать хлеб, поворачиваюсь к хлебнице и едва не врезаюсь в Романа. Он стоит в шаге от меня. Я вздрагиваю и рефлекторно отдергиваю руку.

– Ой! – вырывается испуганно. – Прости, я не услышала, как ты вошел. Чуть не задела тебя. Все хорошо?

Роман реагирует быстро. Его ладонь мягко накрывает мою руку, и нож оказывается у него.

– Осторожнее, – говорит он. – Я помогу.

Я украдкой наблюдаю за движениями больших сильных ладоней. Красивые точные движения гипнотизируют. Мне легко представить, что Рома делает что-то на кухне для меня каждый день.

Мы садимся за стол. Я ем, полностью погруженная в собственные мысли. Они кружат и кружат в голове. Хочется избавиться от них, вот только не выходит. Я прекрасно понимаю, что продолжения конфликта с Лешей и его семьей не избежать. Роман ест с аппетитом, без лишних разговоров, а потом поднимает на меня взгляд.

– Спасибо, – говорит искренне. – Очень вкусно.

– Пожалуйста, – улыбаюсь я. – Я рада.

Он вытирает руки салфеткой и чуть откидывается на спинку стула.

– По машине, – начинает он деловым тоном. – Электрику я сегодня полностью не закончу. Надо еще проверить, как она себя поведет.

Я киваю. Звучит разумно.

– Тогда, – он делает паузу и смотрит прямо на меня, – во сколько мы поедем ко мне?

Я растерянно моргаю.

– К тебе?.. – переспрашиваю, не сразу понимая. – Зачем?

Роман не отводит взгляда.

– Если ты не хочешь ехать, я останусь здесь, – говорит просто. – С тобой.

– Ром, – я качаю головой. – Не нужно. Правда. Я справлюсь.

– Я знаю, – отвечает он спокойно. – Но останусь.

В его голосе нет давления, и все равно мне почему-то кажется, что спорить бессмысленно.

– Ты… – я запинаюсь, подбирая слова. – Ты и так много сделал. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным только потому… – я смотрю на красивое мужское лицо и не понимаю, почему Рома носится со мной. Другого слова невозможно подобрать. Он предугадывает мои потребности, оказывается в нужное время в нужном месте. Он всегда рядом.

Мужчина чуть усмехается.

– Может, я хочу, чтобы ты была чем-то обязана мне, – говорит, блуждая по мне взглядом. – Я не откажусь от маленькой благодарности.

– Я помню про ужин, – отвечаю, чувствуя предательский румянец. – Обещаю приготовить курочку.

– Решено. На ужин у нас курочка.

Я вздыхаю и сдаюсь. Но, чтобы не продолжать этот разговор, перевожу тему:

– Твои родители, – начинаю осторожно. – Они очень необычные.

Роман хмыкает.

– Так может показаться при первой встрече. При второй ты поймешь, что они самые обыкновенные родители. Как и у всех.

– Они очень красивые. И такие молодые, – добавляю я.

– Да, так и есть.

После обеда я сажусь за стол с ноутбуком, раскладываю бумаги, открываю нужные файлы. Первые минуты работы идут тяжело, мыслями я все еще в телефонном разговоре. Но работа делает свое дело. Цифры заставляют сосредоточиться.

Я успеваю проверить документы, внести правки, отправить письма. Даже получаю короткое подтверждение, что файлы дошли. Маленькая победа радует.

Когда я закрываю ноутбук, за окном уже сумерки. Лучи заходящего солнца мягко подсвечивают деревья. В этот момент Роман хлопает капотом моей машины, входит в дом.

– Ну как поработала? – спрашивает негромко.

– Отлично, даже смогла отправить письма, – отвечаю с облегчением. – С первого раза.

Мы готовим ужин вместе. Когда еда готова, Роман достает бутылку вина.

– Немного, – уточняет сразу. – По паре глотков. Выпьем за вечер.

Я колеблюсь секунду и киваю.

– Можно.

Мы выходим на крыльцо. Деревянные ступени теплые от дневного солнца. Рома разливает вино, подает мне бокал. Наши пальцы снова соприкасаются, и уже не случайно, я плавлюсь от нежных поглаживаний.

Вино мягкое. Сладкое. Почти не чувствуется градус, только эффект расслабления.

Мы сидим рядом. Темнота медленно сгущается, небо становится синим-синим. Стрекочут насекомые, вечер дышит тишиной. Невероятно интимно.

Днем оставаться наедине с Ромой было проще. А сейчас между нами что-то натягивается и вибрирует.

Роман поворачивается ко мне.

– Красивый вечер, – говорит тихо.

Я не успеваю ответить. Он наклоняется, и его губы находят мои. Поцелуй теплый, медленный. Такой, в котором хочется раствориться. Я отвечаю с упоением. Его ладонь ложится мне на талию, притягивает ближе. Поцелуй становится глубже. Смелее. Я чувствую, как сердце бьется быстрее, как тело вспоминает, что значит быть желанной.

Я отрываюсь первой, облизываю губы тяжело дыша.

– Ром… – шепчу, и в этом слове все: и страх, и притяжение, и просьба. – Ром, мне нужно постелить тебе постель, – одной фразой выставляю границы.

Я резко поднимаюсь и так же быстро захожу в дом. Вино допиваю одним глотком, совсем не смакуя. Горло обжигает, внутри становится еще теплее и беспокойнее.

Что я делаю вообще?

Рома мне нравится. Слишком. Он красивый, сильный, уверенный. Такой, рядом с которым хочется быть лучше, чем ты есть. И именно это пугает. Возможно, во мне говорит алкоголь, желание такое сильное, а страх не понравиться, сделать что-то не так, оказаться «не той», давит куда сильнее.

Я стелю постель на маленьком диванчике, суетливо расправляю простыню, поправляю подушку, хотя все и так нормально. За спиной тихо скрипят половицы, Роман входит в дом. Я чувствую его присутствие кожей. Он ничего не говорит, а у меня дрожат руки.

– Тут… – начинаю я неловко, не оборачиваясь. – Тут, наверное, неудобно. Диван маленький.

– Нормально, – спокойно отвечает он. – Если что, могу лечь на полу.

Я резко поворачиваюсь.

– Нет, – говорю я. – Конечно, нет. Сейчас принесу матрас. С дедушкиной кровати.

Я делаю шаг, но Роман уже рядом.

– Я сам, – коротко говорит он и опережает меня.

Он возвращается с матрасом, сдвигает стол в большой комнате, аккуратно раскладывает все на полу. Мы вместе застилаем спальное место, стараясь не смотреть друг на друга слишком долго.

– Спокойной ночи, – говорю я и сразу делаю шаг к выходу. Хочется спрятаться в своей комнате.

– Даш, – останавливает он меня. – Дай полотенце? Я схожу в уличный душ.

– Конечно, – киваю и почти бегу к старому шкафу.

Я ложусь в кровать, гашу свет, слышу, как хлопает дверь, как Рома выходит на улицу. Спустя несколько минут слышны шаги, щелчок замка, знакомый скрип половиц.

И все. Тишина.

Я ворочаюсь. Простыня путается в ногах. Мысли скачут, сердце бьется слишком часто. Сон не приходит. Ни через пять минут, ни через двадцать пять.

В какой-то момент я резко сдергиваю простыню, встаю и иду в большую комнату. Останавливаюсь у дверного проема, прислушиваюсь к мужскому дыханию. Наверное, спит.

Я уже собираюсь уйти, когда из темноты звучит тихий голос:

– Ты что-то хотела?

Я вздрагиваю.

– Ой, – шепчу. – Я думала, ты спишь.

– Да что-то не спится, – отвечает он так же тихо.

Я прохожу в комнату и присаживаюсь на краешек дивана.

– Ром, – пауза затягивается. – А ты не хочешь пойти искупаться в озере?

Скрип половиц, мужчина поворачивается на бок и, кажется, смотрит на меня. В темноте я вижу только силуэт.

– Прямо сейчас?

– Ну да. Но мы можем и утром. Если…

– Сейчас, – отрезает мое невнятное объяснение и одним движением поднимается на ноги.

– Хорошо. Я, – сглатываю, – я возьму нам полотенца и попью водички.

Я не включаю свет. Двигаюсь по дому, по памяти. В темноте нахожу полотенца, прижимаю их к груди и иду на кухню. Собиралась налить воды. Честно. Но останавливаюсь у раковины, беру бокал и вместо воды наливаю вино. Рука подрагивает. Делаю несколько быстрых глотков подряд. Жар скатывается по горлу, оседает в груди, ниже, расползается по телу странной, приятной слабостью.

– Идем, – говорю хрипло.

Тело становится чужим. Легким. Смелым. И мне это состояние нравится. Я слишком хорошо понимаю: если сейчас остановлюсь, если дам себе еще минуту, храбрости уже не хватит.

Или сейчас. Или никогда.

Роман молча берет меня за руку. Он ориентируется в ночи безошибочно, словно отлично видит в темноте.

Трава холодит босые ступни. Пахнет влагой и землей.

Внутри все натянуто струной. Азарт. Страх. Желание. Все сразу. Я чувствую, как горит кожа. Как от одной только мысли, что Рома может прикоснуться, меня накрывает жаркой волной.

Озеро гладкое, почти черное, отражает редкие звезды. Вода спокойная и невероятно теплая. Мы останавливаемся у самой кромки.

Роман поворачивается ко мне. Все еще держит за руку. Его большой палец медленно скользит по внутренней стороне моего запястья.

– Холодно? – спрашивает тихо.

Я отрицательно качаю головой.

– Нет. Это не от холода.

Он подходит ближе, обнимает меня.

– Даш, – его голос вибрирует.

– Ты такой горячий, – произношу я.

– Да. Это семейная особенность. Наша температура чуть выше человеческой.

Я не разбираю его последних слов. Все внимание притягивает другое. Его глаза в темноте кажутся не просто светлыми. Они неестественно золотистые, сверхъестественные. От этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

– У тебя очень красивые глаза, – говорю я искренне.

Мои пальцы медленно поднимаются по его груди, ощущая под кожей твердые мышцы, жар и силу. Касаюсь шеи, где кожа особенно горячая, и обнимаю его, прижимаясь всем телом. Между нами почти нет воздуха.

Меня накрывает волна сладкого желания.

– Даша, – выдыхает он мне в волосы.

От тихого голоса с хрипотцой внутри все сжимается и тут же распускается огнем. Я сильнее прижимаюсь к нему, привстаю на носочки и тянусь к его губам. Роман наклоняется ко мне, сокращая последнее расстояние, и целует. Я отвечаю на поцелуй, позволяя себе быть мягкой и открытой. Моя ладонь скользит ему за шею, пальцы путаются в волосах, Рома тихо выдыхает мне в губы.

– Я тебя съем сегодня.

Сердце заходится будто сумасшедшее, бьется в горле. Крупная дрожь проходит по телу, ноги становятся ватными, словно я выпила не один бокал вина. Назад дороги нет.

Глава 21. Роман

Внутри все рвется наружу. Глухим, тяжелым напором, как если бы в груди проснулся зверь и уперся лапами в ребра, требуя выйти. Я держу его из последних сил. Хочется прижать ее к себе так, чтобы не осталось ни сантиметра расстояния. Вжать и сделать нас единым целым. Хочется взять Дашу, не думая, не останавливаясь, пока от усталости не исчезнет страх в ее глазах. Но я сдерживаюсь. Сомневаюсь, что моя маленькая хрупкая девочка выдержит напор оголодавшего оборотня.

Я обнимаю ее, зарываюсь лицом в мягкие волосы на макушке, дышу запахом, который стал для меня необходимым, чтобы нормально функционировать. После ночи, проведенной в одной постели, я не представляю, как смогу быть вдали от Даши.

Она вздрагивает от моего прикосновения, ее дыхание ускоряется, сердце работает с перебоями.

– Даш… – говорю на выдохе.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Наши носы почти соприкасаются, дыхание смешивается. Я чувствую вкус вина на ее губах, тепло ее кожи и ее запах. Волк внутри рвется вперед. Ему мало поцелуев. Он хочет закрепить связь. Поставить метку, но я держу его на коротком поводке.

– Ты даже не представляешь, что со мной сейчас происходит, – признаюсь честно.

Мой большой палец медленно скользит по ее щеке, останавливается у мягких губ, которые я только что целовал.

– Я очень хочу тебя, – продолжаю так же тихо.

Я целую ее снова. Медленно. Глубоко. Без спешки. Сдерживая себя и желая насладиться каждой клеточкой ее тела. Она отвечает сразу, жадно и торопливо. Боится передумать? Ну нет, я не дам этого сделать. Не смогу.

Моя ладонь скользит по спине к тонкой талии, надавливает, вынуждает прижаться еще сильнее. Я чувствую, как хрупкое тело откликается, как Даша прижимается, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль. Я подхватываю ее на руки и иду в воду.

Определенно, мне нужно хоть немного остыть. Но вода такая теплая, что я не замечаю разницы температур.

Даша обнимает за шею и смотрит на меня исподлобья, тяжело дыша сквозь приоткрытый ротик.

– Холодно? – спрашиваю я, когда вода касается ее спины и я делаю еще несколько шагов вглубь озера.

Лунный свет ложится на ее лицо, на влажные плечи, на линию ключиц. Вода гладит ее кожу, подчеркивая все, что мне и так хочется рассматривать бесконечно.

– Тепло, – шепчет она.

Даша выскальзывает из моих рук, с восторженным стоном уходит под воду и сразу выныривает, убирая с лица влажные волосы.

Мы стоим в паре сантиметров друг от друга. Вода доходит ей до груди, мне – до пояса. Мое тело напряжено до предела, каждый нерв натянут струной, сейчас как никогда я напоминаю зверя, который склонился над своей жертвой. Вмешиваться ни в коем случае нельзя.

Ладонью скольжу по ее спине, забираюсь под ткань мокрого топа, пересчитываю позвонки. Хочется, сорвать эти неуместные тряпки и отшвырнуть их, чтобы не было возможности спрятаться от меня.

Даша вздрагивает, будто от тока, и тут же тянется сама. Ее пальцы цепляются за мои плечи, за шею. Теплая кожа. Горячее дыхание. Все сводит с ума.

Я наклоняюсь и целую сладкие губы. Уже не осторожно. Глубоко. С тем самым голодом, который сдерживал весь вечер. Даша отвечает отчаянно, с тихими стонами, от которых сносит крышу.

– Рома, – шепчет она, чуть ли не всхлипывая. – Ромочка.

Я подхватываю ее на руки, вынуждаю обхватить мою талию ногами, целую нежную кожу ее шеи оставляя не только горячие следы, но и отметины. При свете дня все будут знать, что она моя. Ее голова запрокидывается, пальцы сильнее впиваются мне в плечи.

Я на грани.

Она дрожит в моих руках от желания. Волк внутри беснуется. Ему плевать на границы. Он требует свою пару. Я замедляюсь намеренно.

– Посмотри на меня, – прошу хрипло и утопаю в ее взгляде. Меня словно затягивает на дно. Я ничего не слышу, кроме ее вздохов, не вижу, кроме широко распахнутых светлых глаз. Я тону и не сопротивляюсь. Отчаянно хочу погибнуть в этом водовороте.

Я выхожу из воды, держа ее на руках, напоминая себе ледокол, что прет буром и его невозможно остановить.

Теплая вода еще держит за щиколотки, скользит по коже, а потом исчезает, оставляя после себя мурашки. Прохлада ночи сразу чувствуется на разгоряченном теле, как резкое прикосновение.

Я сажусь на траву, утягивая Дашу за собой и сразу же накрываю ее плечи и спину полотенцем. Она льнет ко мне, хочет согреться, прижимается доверчиво, утыкается в шею, а потом я чувствую несмелые поцелуи. Нежные, но разгоняющие мою кровь по венам.

– Мы так совсем замерзнем, – шепчет она и пытается снять топ.

Я ловлю ее движение раньше, чем она успевает договорить.

– Подожди, – выдыхаю ей в губы.

Мои руки скользят к ее бокам. Когти выходят бесшумно, ровно настолько, насколько это нужно. Я аккуратно вспарываю ткань по шву, не задевая кожу, стягиваю с нее топ двумя кусками ткани и отбрасываю в сторону.

Даша замирает, не спешит прижаться или спрятаться под полотенцем, дает рассмотреть себя, чуть откидывается, открывая шею и смотря на меня из-под опущенных ресниц с молчаливым вызовом. Прикусывает губу, хмурится, часто-часто моргает, и я отвисаю. Она понимает мое промедление неправильно. Думает, что не нравится мне.

– Тише-тише, – шепчу, не сдержав смеха, смешанного с рычанием. – Не убегай, – ловлю ее и вновь усаживаю на бедра. – Ты очень красивая. Очень! – красноречие явно бьет в барабаны отступления, потому что на языке только пошлая дрянь. Кладу руки ей на талию и притягиваю, упираясь каменным стояком между женских ног. – Теперь веришь?

Я откидываюсь на спину, увлекая ее за собой и приминая лопатками холодную траву. Да плевать, будь там хоть ледяные глыбы.

Даша оказывается у меня на груди, упирается ладонями в плечи, смотрит, покусывая нижнюю губу. На лице настоящая война эмоций.

– Я никогда так не делала, – шепчет она, срывающимся голосом.

– Как? – выходит у меня спросить.

– Чтобы с мужчиной… чужим мужчиной…

О боги! Это какая-то пытка за мое терпение!

Зверь беснуется, услышав про других мужчин, человеческая часть захлебывается горечью.

– Я тебе верю, – проталкиваю, чувствуя злость на самого себя. Точно не на девочку, что смотрит и у меня плавится все внутри. – Как бы я хотел встретить тебя раньше, – сказал я, приподнимаясь и впиваясь в ее губы. Я больше не хотел слышать о страхах. Не хотел слышать невнятные и ненужные оправдания – я хотел только свою женщину.

Глава 22. Даша

Мужчина подо мной напряжен и превратился камень. Каждое его движение отзывается во мне дрожью. Его кожа горячая, словно под ней течет не кровь, а огонь. Он больше не говорит, не пытается меня успокоить, и это пугает. Только дыхание, сорванное и неровное. Только губы, которые находят мои снова и снова, жадно-жадно, словно Рома боится отпустить меня хотя бы на секунду.

Его тело вибрирует. Я чувствую это бедрами, животом, грудью. Чувствую, как он сдерживается, и это знание заставляет меня трепетать, задыхаться желанием.

Мои пальцы обнимают его плечи, путаются в мокрых волосах. Он целует меня, и одновременно его руки освобождают нас от лишнего. Я не успеваю осознать, когда именно это происходит. Прихожу в себя, лишь понимая, что на мне больше ничего нет. Я лежу на спине. Подо мной полотенце, а мужчина нависает, упершись двумя руками по разным сторонам от головы. В свете луны его тело выглядит нереальным. Капли воды блестят на коже, подчеркивают напряжение мышц, линии плеч, груди. Он словно вырезан из влажного камня. Мне кажется, что от него поднимается пар или это просто взгляд плывет от жара.

И этот жар лишает мыслей. Лишает осторожности. Терпение исчезает, растворяется, как дыхание между поцелуями. Я тянусь к Роме сама, не думая, не сдерживаясь. Все мое существо требует именно этого мужчину. Это так отчетливо звучит в моей голове, что нет никаких сомнений.

– Моя Дар-р-рья, – произносит он, и глухое рычание, вырывающееся из мужской груди, разливается по телу жаром. Я забыла, насколько это приятно, когда тебя желают, когда тобой наслаждаются. А Роман мной именно наслаждался. Он не пропускал ни сантиметра моей кожи, оставляя влажные следы после поцелуев. Касался губами, прикусывал, тут же зализывал укус, урча, как огромный зверь. Я плавилась, растекалась в его руках, впервые чувствуя что-то подобное. От возбуждения перед глазами плыли темные пятна, а в голове пульсировало с силой, заглушая окружающий мир. Сомневаюсь, что сейчас я бы заметила кого-то, если бы он вышел на маленькую полянку.

Я растворяюсь в этом ощущении полностью, без остатка. Мир сужается до его дыхания, до тяжести его тела, до горячих ладоней, которые знают, где задержаться дольше, а где лишь коснуться, обещая больше. Роман движется так, словно слышит каждую мою мысль раньше, чем я успеваю ее осознать. Словно читает меня по напряжению мышц, по сбившемуся дыханию, по тому, как я выгибаюсь ему навстречу.

Его поцелуи становятся медленнее, глубже, словно он намеренно растягивает этот момент, не позволяя ни мне, ни себе сорваться слишком быстро. Я чувствую, как он наслаждается моей реакцией, как смакует каждое движение, каждый тихий звук, который я не в силах сдержать. И от этого во мне поднимается что-то новое: не только желание, но и странное, пьянящее чувство нужности.

Я цепляюсь за его плечи, зарываюсь лицом в его шею, вдыхаю этот дикий, терпкий запах, от которого превращаюсь в желе. Сердце бьется так громко, что, кажется, заглушает стрекот сверчков.

Я тянусь к Роме снова, шепчу его имя, почти теряя голос. Его ответ – низкий, вибрирующий выдох, от которого внутри все сжимается и тут же разливается сладким теплом.

Нежные ласки прекращаются, мужчина становится грубее и требовательнее, а я готова отдавать. Стеснение давно пропало. Исчезло, уступив место первобытному чувству. Я хочу Рому. Хочу гладить его обалденное тело, хочу целовать его губы, хочу ощутить, как он войдет в меня. Запомнить первый толчок. Впитать мужской хриплый стон. Это так приятно знать, что у партнера от тебя сносит голову. Что он не может контролировать себя.

– Моя, – повторяет он, впиваясь губами в сосок. Втягивая его и натирая языком. – Моя, Дарь-р-рья, – повторяет, прикусывая вершину, заставляя меня застонать и прогнуться в пояснице.

Рома пользуется этим моментом, подсовывает ладонь под спину и чуть приподнимает.

– Теперь ты только моя, – говорит он, резким толчком войдя в меня, наполняя и заставляя схватиться за широкие плечи, широко распахнув глаза. – Больно? – спрашивает, не двигаясь.

– Нет, – выдыхаю я, захлебываясь собственными эмоциями. Я не знаю, как описать то, что я сейчас чувствую, и просто подаюсь бедрами, прося не останавливаться. Боже, мне никогда не было так хорошо. Словно тело покалывают тысячи маленьких иголочек, которые дразнят все нервные окончания. Я опускаю бедра и вновь подаюсь вперед по каменному члену. Рома не отпускает меня, придерживает одной рукой, не мешая и смотря мне в глаза своим нереальным янтарным взглядом. И я вновь опускаю бедра и подаюсь, чувствуя, как во мне скользит напряженная плоть, как задевает чувствительные места и заставляет мелко-мелко дрожать нас двоих. Я продолжаю двигаться, забывая дышать и сосредоточившись только на ощущениях.

А вот дыхание Ромы все больше и больше похоже на хрип, смешанный с рычанием. И мне нравится осознавать, что красивый и сильный мужчина в моей власти. Но власть в моих руках остается недолго, еще мгновение – и Рома перехватывает инициативу, отстраняется, выпрямляется, становится на колени, подтягивает меня за бедра, фиксирует, не позволяя двинуться и на миллиметр и резко входит. Я хватаю ртом живительный кислород и упираюсь затылком в траву, позволяя поднять мою попу еще выше. Нет больше нежности – все происходящее похоже на гонку, на то, что мужчина клеймил меня, делая по-настоящему своей.

Тепло внутри разливается волной – сильной, захлестывающей, лишающей опоры. Я не думаю, не контролирую, не боюсь. Я просто позволяю себе чувствовать, впервые без оглядки.

Мое тело отвечает ему само, теряясь в ощущениях и желая только одного: чтобы Ромы не останавливался. А он походит на ненасытного зверя. Очень голодного ненасытного зверя.