Текст книги "Отпуск в лапах зверя (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Я оказываюсь прижатой к его груди, уткнувшись лбом под подбородок. Горячее дыхание щекочет волосы, сердце бьется под моей щекой. Мне тепло. Спокойно и безопасно. Я улыбаюсь, уже засыпая по-настоящему.

Когда в комнате становится светло от утреннего солнца, первым приходит ощущение тепла и уюта, за ними – тяжесть чужой руки на талии. Я лежу на боку, руки у груди, а правую ногу закинула на бедро Ромы, как на скомканное одеяло.

Я задерживаю дыхание и приоткрываю один глаз. Мужчина не спит. Он смотрит на меня, и между нашими лицами считанные сантиметры. И взгляд слишком осознанный для только что проснувшегося человека.

Сердце делает неловкий скачок.

– Ой… – выдыхаю я. – Прости, я… я, наверное, во сне… я привыкла так спать с одеялом, – бормочу оправдания, пытаюсь отодвинуться, убрать руку, освободить ногу, дать ему пространство. Но у меня ничего не выходит.

Роман реагирует мгновенно. Сильная рука сжимается на моей талии, притягивая обратно, не позволяет отстраниться ни на сантиметр, наоборот, прижимает так, что я снова оказываюсь у мужчины на груди.

– Даже не думай, – шепчет над ухом.

Я поднимаю на него растерянный взгляд.

– Я… тебе, наверное, неудобно…

– Мне очень удобно. Доброе утро, Даш, – говорит он тихо.

– Доброе.

Глава 17. Роман

Я понял, что все вышло из-под контроля, еще до того, как увидел огонь. Выехал из поворота и почему-то сразу понял, что Даша там.

Я не помню, как остановил машину. Помню только, как бежал. Как в голове звенело от ужаса.

Когда увидел ее у дома – чумазую, задыхающуюся, на коленях возле дяди Паши, внутри все оборвалось и тут же встало обратно. Странное чувство, тебя одновременно обдает жаром, но по позвоночнику спускается мороз каплями пота.

Зачем она туда полезла? Как девочка с весом кошки собиралась спасти человека?! В одиночку!

Гордость накрыла меня так же сильно, как страх. А за ними – злость. Липкая, животная злость. На глупую выходку, на мир, что чуть не забрал ее у меня. Больше я не собирался оставлять ее одну. Ни в том доме. Ни в каком другом. В машине она дрожала. И меня скручивала нервный озноб.

Когда мы приехали домой, я сидел у изголовья кровати и слушал, как ее дыхание выравнивается. Как тело наконец сдается. Думал, не смогу уснуть, но ее тепло, ее запах сделали свое дело. Я притянул девушку к себе рефлекторно, даже не подумав, что она может быть против. И именно в этот момент смог расслабиться. Перестать гонять мысли, что мог опоздать или Даша не была бы такой удачливой и не вышла из огня целой. Боги, кто вообще в своем уме полезет в пылающий дом? Кто?

Первое утро в одной кровати со своей парой я точно запомню. Сомневаюсь, что смогу забыть чувство непередаваемого счастья. Тебя распирает изнутри, как маленького ребенка в новогоднюю ночь. И ты счастлив от одного предвкушения. И я сейчас был счастлив лишь от возможности лежать рядом с парой и наблюдать за ней. За ее неловким смущением, за тем, как она отталкивает меня, а потом доверчиво жмется, выдыхает и улыбается, не догадываясь, что я улавливаю ее чувства.

– Ром, – шепчет она, когда просто лежать становится уже невыносимо, – а можно принять душ? Мне стыдно вот так… вонять.

– Можно, – отвечаю сразу, даже не задумываясь. – Конечно, можно.

Ее просьба звучит несмело, от ее нежного голоса и просьбы внутри снова все мягко сжимается. Даша приподнимается, кутаясь и одергивая на бедрах мою футболку, и на секунду замирает, словно ждет разрешения на следующий шаг.

Я встаю первым. Ванная у меня небольшая, но там есть все, что нужно. Все просто: плитка, стеклянная перегородка, полка с полотенцами. Я включаю свет, проверяю воду, чтобы не обожглась, и молча протягиваю ей чистые вещи. Мои вещи. Хочется урчать от факта, что истинная в моем доме, в моей ванной и одета в мою одежду.

– Потом на завтрак, – говорю уже спокойнее. – Нормальный. Полноценный. И он не обсуждается.

По звукам и запахам понятно, что мама старалась на кухне с рассвета. Страшно представить этот шведский стол, что она приготовила для нас.

Даша улыбается, кивает и буквально прячется от меня в ванной, тихо прикрывая дверь.

Я остаюсь в комнате один. Стою несколько секунд, не двигаясь, а потом подхожу к двери и упираюсь лбом в холодное дерево. Внутри слишком много всего: облегчение, страх, нежность, желание защитить и почти болезненная радость от того, что она здесь.

Доносятся звуки воды. Я ловлю каждый шорох и спустя несколько мгновений сбрасываю оцепенение. Беру для себя чистую футболку и полотенце и иду в соседнюю ванную, на то, чтобы привести себя в порядок, мне хватает трех минут. Ничего лишнего: мыло и зубная щетка. Все время держу дверь приоткрытой, прислушиваюсь. Не хочу пропустить момент, когда она выйдет. Возвращаюсь в спальню, машинально убираю постель, поправляю подушки, открываю окно чуть шире и жду.

– Как заново родилась, – говорит Даша, открывая дверь и тут же находя меня взглядом. На ней забавно смотрятся мои футболка с шортами. – Я похожа на какого-то рэпера, – хохочет она, подтягивая шнур в шортах и придерживая подбородком край футболки. – Не поможешь.

– Конечно, – говорю я и подхожу ближе.

Я приседаю перед ней, беру концы шнурка и аккуратно подтягиваю, стараясь не дернуть резко. Ткань собирается, шорты наконец садятся как надо. На секунду мои ладони задерживаются на ее чуть впалом животике. Я провожу ладонями, ныряю за спину и сам заставлю себя остановиться. Одергиваю футболку и поправляю горловину, что перекашивается вокруг тонкой шеи.

– Так лучше? – спрашиваю.

– Да, – отвечает она и тут же морщится, переступая с ноги на ногу.

– Стой, – говорю и поднимаю взгляд. – Что не так?

Даша пытается отмахнуться, мол, ерунда, но я усаживаю ее на кровать и беру за щиколотку.

– Покажи.

Даша колеблется секунду, потом все-таки приподнимает ногу. И у меня внутри снова все холодеет. Ночной страх возвращается.

На ступне несколько небольших волдырей. Кожа натянутая, местами покрасневшая, с прозрачной жидкостью под тонкой пленкой. Вчера я не заметил.

– Черт… – выдыхаю сквозь зубы. – Почему ты сразу не сказала?

– Я не чувствовала сначала, – пожимает плечами. – Потом было не до этого.

Я осторожно опускаю ее ногу обратно и встаю.

– Носки надень, – говорю уже жестче, найдя чистую пару. – Прямо сейчас. Ни шагу босиком.

– Ром, да это мелочи…

– Даша, – перебиваю спокойнее, но так, что спорить не захочется. – Это ожоги. Ты можешь занести грязь.

Она смотрит на меня виновато, улыбается несмело, словно проверяю, я всерьез на нее ругаюсь или нет.

– Я куплю мазь, – продолжаю, уже мысленно перебирая аптечку в доме. До Даши у нас не было людей в семье, и в аптечке нет ничего, кроме бинтов, йода и прочего, чем можно наложить повязку. – Найдем врача.

– Ты драматизируешь, – пытается противиться моему напору.

Я наклоняюсь к ней ближе, чтобы наши взгляды были на одном уровне.

– Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, – говорю безапелляционно. – А теперь завтракать.

– А ты живешь один? – спрашивает она, прикусив губу и посматривая на дверь.

– Нет, там мои родные, – показываю пальцем в стену.

– Родные?

– Родители, – поясняю я. – Отец вчера был за рулем. Помнишь?

– Помню, – соглашается она. – Помню только его голос. И что он… – она раскинула руки в стороны.

– Ты боишься знакомства? – спрашиваю я прямо.

– Честно говоря, да. Моя жизнь сейчас… сложная. И я в твоем доме. И…

– Предлагаешь подсадить тебя и помочь выбраться в окно, чтобы тебя не заметили? – интересуюсь серьезно.

– А план ничего так.

Она посматривает на улицу, и меня разбирает хохот.

– Даже не думай.

Глава 18. Даша

– Ну почему?

– Ну потому, – отвечает мне зеркально и протягивает ладонь.

– Забыла, а я вчера тебя благодарила за то, что ты мне помог и не оставил одну? – спрашиваю я.

– Еще успеешь, – ухмыляется он. – Не тяни время, выйти из спальни все равно придется.

– Я не тяну время, – произношу возмущенно, чувствуя себя школьницей, которая пришла к однокласснику в гости и теперь боится показаться на глаза его родителям.

– У тебя уже желудок урчит, долго будешь переваривать саму себя?

Я накрываю живот руками, смущаюсь еще больше оттого, что на мне чужая одежда, и тут же себя одергиваю. Помощь Ромы могла ведь просто добрососедской и не иметь никакого другого подтекста. Эту глупую мысль уничтожила следующая. Конечно, помощь была исключительно соседская, а совместный сон, объятия и поцелуи просто так.

– Дар-р-рья, – пророкотал мужчина над ухом, приобняв за талию и неспешно, повел по коридору. – Прекрати так много думать.

– Не получается, – произношу я сдавленно, слыша мужской и женский голоса. Пара переговаривается о чем-то. Слов я не разбираю, но тон напряженный. Зашуганная Даша тут же подумала о том, что они недовольны ею. Возможно, она разрушила их планы или…

– Прекрати… – Рома шикает на меня, ущипнув за бок.

– Ай, – я вздрагиваю от неожиданности. Больно мне точно не было.

– Прости, – шепчет он умоляюще. – Доброе утро, мам. Доброе, пап.

В момент, когда мужчина и женщина поворачиваются, я забываю обо всех страхах, которые выдумала, и неприлично смотрю на пару. Мне хочется спросить: а точно ли это родители? Мужчина высокий, крепкий, с тем же разворотом плеч, что у Ромы, и тем же внимательным, спокойным взглядом. И вообще мужчины больше похожи на родных братьев, чем на отца с сыном. Женщина рядом тонкая, ухоженная, с мягкой улыбкой и яркими живыми глазами. Если бы я встретила их на улице, решила бы – пара лет тридцати. Точно не родители взрослого сына.

В голове лихорадочно всплывает мысль: А сколько же тогда Роману? Я точно видела его документы. Водительское удостоверение. Год рождения… Я хватаюсь за цифры, пытаюсь вспомнить, и на этом месте мозг благополучно зависает. Стоп. Не время. Резко прихожу в себя, вспоминаю, что давно пора произнести что-то в ответ на ожидающие взгляды.

– Доброе утро, – выдыхаю я. – Простите, пожалуйста… – начинаю торопливо. – Из-за меня столько хлопот. И пожар, и ночь… Я правда не хотела доставлять неудобства.

Женщина улыбается тепло и искренне.

– Даша, – говорит она мягко, словно мы знакомы сто лет. – Какие неудобства? Мы так рады, что с тобой все хорошо, – она бросает осторожный взгляд на сына. – Надеюсь, и с твоим соседом все будет в порядке.

– Мам, – обрывает ее Роман довольно грубо и отрицательно покачивает головой.

– Прости, – произносит она без обид. – Я Ольга, – говорит она и приобнимает меня.

– Очень рада знакомству, – отвечаю я.

– Это мой муж. Михал.

– Здравствуйте, – говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке. Все эти многозначительные взгляды, вздохи, молчаливые паузы. Кажется, что только я не понимаю происходящего, а остальные в курсе.

– Садитесь за стол, – говорит мужчина спокойно. – Рома сказал, ты почти ничего не ешь.

Я чувствую, как Ромина рука чуть крепче ложится мне на талию.

– Спасибо, – выдыхаю я и снова смущенно улыбаюсь. – Меня Даша зовут, – зачем-то напоминаю.

– Мы знаем, – усмехается Михал. – После вчерашнего сложно не запомнить.

– Пап…

– Что «пап»? – спокойно отзывается он. – Героев надо знать в лицо. О девочке уже говорит вся деревня.

– Надеюсь, эти слухи не дойдут до моей мамы, – бормочу я, представляя ужас, что она переживет, когда узнает. – И дед. Его только привели в норму.

Рома помогает занять место за столом. Сам садится рядом.

– В деревне быстро разлетаются новости, – констатирует Михал, за что получает недовольный взгляд своей супруги. – Разве я сказал что-то плохое? – интересуется он.

– Нет. Но можно было и промолчать. Девочка только-только пришла в себя.

– Мам, мы вас слышим, – Рома останавливает назревающую ссору и переключается на другую тему: – Что ты приготовила?

Рома делает все, чтобы я перестала чувствовать себя лишней. Подвигает ко мне тарелку, накладывает еду, придвигает чашку ближе, проверяет, удобно ли я сижу. Делает это без суеты, словно мы завтракаем вместе уже не первый год.

Я ловлю себя на том, что действительно голодна. И ем с аппетитом.

Разговор за столом течет спокойно. Но иногда я выхватываю фразы, от которых внутри что-то настораживается.

– Надо было сразу сказать, – произносит Ольга, бросая быстрый взгляд на Рому.

Я поднимаю голову от тарелки.

“Сказать что?”

Рома хмыкает, отводит взгляд, отвечает что-то неопределенное:

– Не было момента.

– Был, – мягко, но упрямо возражает Ольга.

Я делаю вид, что меня это не касается, но внутри шевелится тревожное любопытство. Они говорят обо мне? Или о чем-то своем?

Михал молча пьет кофе, наблюдая за нами поверх кружки, и его взгляд почему-то полон сочувствия к сыну. От этого становится не по себе.

– Все нормально, – говорит Рома и кладет ладонь мне на колено. – Даше сейчас нужно прийти в себя.

– Вот именно, – тут же соглашается Ольга, словно это она и хотела сказать с самого начала. – Ешь, Дашенька.

Да что происходит?!

Я киваю и снова берусь за вилку. Атмосфера постепенно выравнивается. Разговор уходит в сторону погоды, соседей, деревенских забот. И вновь обычная семья. И все равно изредка я ловлю короткие многозначительные взгляды.

Когда завтрак подходит к концу, я аккуратно отодвигаю тарелку.

– Спасибо вам большое, – говорю искренне. – За все. Правда. И за ночь, и за помощь. Ром, – я поворачиваюсь к нему, – если сможешь, отвезешь меня домой? Мне нужно позвонить маме и поработать.

В комнате повисает тишина.

– Да, конечно, – отвечает Роман.

Ольга смотрит на него с тем же странным сочувствием, от которого у меня внутри снова екает.

– Ты уверена, что тебе сейчас стоит одной туда возвращаться? – осторожно спрашивает она.

– Не могу же я оставаться у вас вечно, – произношу я немного нервно.

– Зря ты поставила вопрос ребром, – вступает Михал с улыбкой. – Если тебе понадобится поработать или просто побыть в тишине, лучше оставайся у нас. В беседке. Там спокойно, никто не мешает. И интернет хороший.

– Да, – подхватывает Ольга. – Вай-фай ловит отлично. Можешь хоть весь день там сидеть. Мы будем рады.

Я растерянно улыбаюсь.

– Спасибо, – пытаясь спрятать за улыбкой легкое напряжение, я хочу тактично отказаться от их предложения. Но не успеваю.

– Вот и договорились, – кивает Ольга.

Глава 19. Роман

Я соглашаюсь отвезти Дашу сразу, не раздумывая, не позволяя волку взять верх. Согласно киваю, улыбаюсь. А внутри настоящая буря.

Волчье нутро рычит, скребется, выворачивается от мысли, что мы сейчас разъедемся. Что Даша снова окажется одна. Ведь вокруг слишком много переменных, которые я не могу контролировать.

Человеческая часть держит лицо. Понимает: если сейчас начну упираться, настаивать, не отпускать, это будет выглядеть странно. Навязчиво. Почти безумно. Пока я не имею на это права.

Мы едем в тишине, я не представляю, о чем сейчас говорить. Голова словно набита опилками. Даша не спешит заводить со мной беседу, смотрит в окно, иногда украдкой поглядывает на меня. Я держу руки на руле слишком крепко, замечаю это и заставляю себя ослабить хватку.

Когда подъезжаем, сбрасываю скорость почти до скорости пешехода. Вижу, как Даша напрягается еще до поворота. Соседский дом при дневном свете выглядит хуже, чем ночью. Половины крыши нет. Черные балки торчат в разные стороны. Стены местами выгорели до основания. Пустые окна с раскуроченными рамами.

– Ой, ужас, – выдыхает Даша. – Я надеялась, что смогут спасти хоть жилую часть.

– Домишко старый. Тут было без шансов. Вспыхнул как спичка.

Она соглашается со мной и добавляет:

– Все равно очень жаль.

– Конечно, жаль. Когда уничтожают то, что возводил всю жизнь.

– Думаешь, это поджог? – ахает она, округлив глаза и приоткрыв ротик.

– Не думаю, – вру и надеюсь, что убедительно.

Даша выбирается из машины, а меня режут мысли, как осколки стекла.

Если бы я приехал позже.

Если бы она споткнулась.

Если бы дверь не поддалась.

Миллион “если бы” начинает меня терзать. Нужно найти повод, чтобы остаться. Да, можно просто оставаться в тени леса, но хотелось бы найти какой-то адекватный способ слежки.

Выхожу, автоматически оглядываюсь вокруг, оцениваю обстановку. Теперь зверь не даст и минуты спокойствия. Он сосредоточен на защите. Втягивает отдаленный запах гари и встает на дыбы.

– Я пока займусь твоей машиной, – предлагаю я, хватаясь за реальную возможность остаться и не показаться шизанутым.

– Если у тебя есть время, буду очень благодарна, – говорит она.

– Нужно заменить поврежденную электрику и проверить остальное. Контакты, питание, изоляцию.

Перечисляю слова, надеясь, что Даша ничего не понимает. И, естественно, я не собираюсь торопиться с ремонтом. Буду тянуть по максимуму.

– Ты же уже купил провода, – напоминает она.

– Купил, – соглашаюсь. – Но этого недостаточно. Там лучше не спешить. С электрикой вообще лучше не шутить.

В глазах капля сомнения, но все же она кивает:

– Хорошо. Я тогда дома буду. Поработаю. Если что, – она пятится, – захочешь кушать или пить, не стесняйся.

– Не буду.

Она уходит в дом. Я смотрю вслед паре, заставляю себя развернуться к машине. Открываю капот. Волк внутри замирает, прислушивается, а человек криво усмехается. Я знаю, как починить это быстрее. Знаю, какие провода уже можно было бы подключить окончательно. Знаю, что при желании она могла бы уехать уже сегодня. Но я не стану сам себе совать палки в колеса.

Осматриваю все с особой тщательностью. Невероятной скрупулезностью. Раз уж взялся, то проверяю и уровень масла, и антифриз, и ремень – все, до чего дотягиваются руки, лишь бы занять их делом и не смотреть каждые две секунды на крыльцо. Честно? Ищу повод задержаться в этой позе, перед открытым капотом, чтобы не позволить себе пойти за Дашей в дом.

Внутри все равно дергает.

Волк не согласен, он хочет быть рядом. Чтобы слышать дыхание. Чтобы, если вдруг, сорваться за долю секунды.

– Спокойно, она рядом, – шепчу себе.

Проверяю аккумулятор. Протягиваю ключом. В голове крутится одно: «Если она сейчас выйдет, что я скажу?» И второе: «Если не выйдет, я выдержу?»

Я слышу шорох за спиной и мгновенно напрягаюсь, резко оборачиваюсь.

Даша застыла на крыльце с кружкой в руках. Она сменила одежду, отчего неприятно подергивает – хочу видеть ее только в своей. Чтобы все знали, чья это женщина.

Стараюсь принять отстраненный вид.

– Все нормально? – спрашивает она.

– Нормально. Работа кипит.

– Я тебе воды вынесла, – говорит она, будто извиняясь за свое появление.

Все же я ее напугал.

– Спасибо, – отвечаю и слышу, как в голосе все равно просачивается мягкость.

Я принимаю кружку, наши пальцы соприкасаются, и этого хватает, чтобы зверь внутри заворочался.

– Я обед приготовила, – говорит она. – Если ты голодный, конечно. Если нет, ничего страшного.

Говорит и смотрит не на меня, а куда-то мне за плечо. Я буквально чувствую ее неловкость.

– Хочу, – отвечаю сразу, совершенно не думая. – Очень хочу, – и это правда. Я все хочу, что связано с моей парой. – Дай мне минут десять. Я один узел проверю и приду.

– Хорошо. Я пока накрою на стол.

Идет к дому, в котором телефон разрывается звонком. Даша вбегает по ступеням, топает по дощатому полу.

– Алло, – произносит, переводя дыхание. – Мам, подожди, я здесь, я жива. Со мной все в порядке.

Слышу панический поток слов, но не могу разобрать смысл сквозь слезы и обрывки фраз. Связь опять барахлит.

– Нет, не пострадала. Да, был пожар. Мам, послушай меня, – она подходит к открытому окну, опирается на подоконник, прикрывает глаза. – Нет, я не в доме была, я помогала, все уже закончилось.

В трубке частит женский голос. Оглушает волнением и множеством вопросов.

– Я ночевала у Романа, – продолжает она, и я невольно выпрямляюсь. – Да, того самого. Он мне помог. Я переночевала у него дома, потому что мне стало плохо. Мам, – шепчет, повернувшись спиной, – это родительский дом. Мы не были одни.

Связь налаживается, и я наконец разбираю слова:

– Я очень испугалась, когда мне позвонила дядь Пашина жена.

– Я понимаю, что ты испугалась. Но правда, все хорошо.

Я отворачиваюсь к машине, делая вид, что снова занят делом. Слух обострен до предела.

– И еще, – голос Дашиной мамы становится тише. – Мне звонила мама Леши.

Невольно замираю.

– Зачем?

– Она очень переживает, – продолжает мать. – Сказала, что ты пропала, не выходишь на связь, ночуешь неизвестно где. Попросила, чтобы я с тобой поговорила. По-человечески.

– Мам, – наконец произносит она тихо, – я не пропала. Ты же знаешь, где я ночую.

– Дашенька, – вздыхает женщина в трубке, – ты же понимаешь, в каком он сейчас положении. После аварии. Он и так сломлен. Это неправильно. Так нельзя поступать с мужем. Особенно сейчас.

Слово «мужем» режет слух. Волк внутри рычит.

– Мам, – голос Даши дрожит, – просто не бери больше трубку. Хорошо?

– Хорошо, – соглашается женщина, но и по тону понятно, что она не исполнит просьбу. – И еще… Странно так. Еще сегодня с утра звонила Валентина Сергеевна, помнишь, тетя Валя. Она сказала, что видела Лешу.

– Ничего странного, возможно, родители возили его к врачу, – говорит Даша глухо.

– Нет, он был в банке, – быстро продолжает мать. – Она клянется, что это был Леша. Говорит, заходили вместе с какой-то женщиной в возрасте. Не молодой. Они стояли рядом, что-то оформляли.

– Мам, – Даша усмехается, но в этом звуке нет ни капли веселья. – Ты же понимаешь, как это звучит?

– Я понимаю, – торопливо отвечает та. – Конечно, понимаю. Я сразу сказала ей, что она ошибается. Что Леша после аварии и у него проблемы со здоровьем.

– Давай закончим этот разговор.

– Я просто хотела, чтобы ты знала, – тихо отвечает мать.

– Мам, – перебивает Даша. – Хватит. Пожалуйста. Я тебе перезвоню позже. Мне сейчас правда нужно поработать.